Часть 8 Цена настоящего

Тишина длилась ровно три секунды. А потом студия взорвалась. — Вы что творите?! — Это не по сценарию! — Камеры не выключены! Рюджин первая отстранилась. Реальность обрушилась мгновенно — свет прожекторов стал слишком ярким, шум — слишком громким, взгляды — слишком острыми. Мингю всё ещё стоял рядом, тяжело дыша, будто только что вынырнул из глубины. — Ты понимаешь, что ты сделал? — режиссёр подошёл вплотную. Мингю не отвёл взгляда. — Да. И это «да» было спокойным. Опасно спокойным. Через час их уже ждали в переговорной. Стеклянная комната. Холодный стол. Продюсер с каменным лицом. На экране — стоп-кадр. Их поцелуй. Глубокий. Невозможно трактовать как «случайность». — Вы сорвали финал, — произнёс продюсер. — Это было рассчитано на эмоциональную дистанцию. На драму. А не на… это. — Это и есть драма, — спокойно ответил Мингю. — Это нарушение контракта. Рюджин молчала. Она чувствовала, как всё начинает рушиться. Карьера. Репутация. Контракты. — Видео уже видели монтажёры, — продолжил продюсер. — Если это выйдет без контроля, будет скандал. Слухи о ваших отношениях. Давление со стороны агентств. Он посмотрел прямо на Рюджин. — Ты готова к тому, что тебя обвинят в использовании айдола для хайпа? Удар был точным. Мингю резко встал. — Не смейте. — Сядь, — холодно ответили ему. — Ты тоже не в лучшем положении. У тебя контракт на два года. Скандал сейчас — это потеря рекламных сделок. Рюджин впервые подняла взгляд. — Что вы хотите? Продюсер сложил руки. — Официальное заявление. Что это был актёрский импровизационный ход. Что между вами ничего нет. Слова повисли в воздухе. Ничего нет. Мингю посмотрел на неё. В его взгляде не было сомнений. Но в её — было. Не в чувствах. В страхе. — Подумайте до утра, — добавил продюсер. — Иначе мы сами сформулируем версию. Ночь была тяжёлой. Рюджин сидела в машине, не включая свет. Телефон вибрировал без остановки. Фан-аккаунты уже обсуждали слитые фрагменты со съёмок. Кто-то из стажёров выложил короткий клип в закрытый чат — и его успели перезалить. Поцелуй уже жил своей жизнью. Она закрыла глаза. Сердце до сих пор помнило его губы. Тепло. Силу. Настоящесть. Дверь машины открылась. Мингю сел рядом. Молчание между ними было плотным. — Ты жалеешь? — тихо спросил он. Она долго не отвечала. — Я жалею только о том, что боюсь. Он повернулся к ней полностью. — Тогда давай бояться вместе. Её голос дрогнул. — Ты не понимаешь. Тебя простят. Меня — нет. Девушек всегда обвиняют первыми. Он замер. Он не думал об этом так. — Я не позволю, чтобы тебя сделали виноватой, — сказал он твёрдо. — Ты не сможешь контролировать всё. Он наклонился ближе. Не для поцелуя. Чтобы она видела — он не отступит. — Я уже потерял тебя один раз из-за страха. Второй раз — не позволю. В её глазах снова появилась влага. Но теперь это были не слёзы боли. Это было напряжение перед выбором. Утром им нужно будет сказать миру: Это была игра. Или — Это было по-настоящему.