Часть 13 Между долгом и сердцем

Ллойд замер, его дыхание смешалось с её, а в воздухе повисло хрупкое, невысказанное напряжение, такое плотное, что, казалось, его можно было потрогать руками. Он видел её расширившиеся глаза, в которых отражался тусклый свет каюты, чувствовал тепло её кожи под своими пальцами, ощущал её запах — смесь травяной мази, металла и чего-то неуловимого, родного. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже ровный гул двигателей. Но затем, в глубине её взгляда, он уловил не ответное желание, не ту искру, которую, как ему казалось, он видел раньше, а внезапную, острую настороженность. Не отторжение — нет, это было бы легче. Это была тревога. Глубокая, въевшаяся, как старая рана, тревога. Мгновение спустя он понял почему. Т/и мягко, но недвусмысленно отвела его руку от своей щеки, её пальцы на миг сжали его, прежде чем отпустить — короткое, почти инстинктивное прикосновение, которое сказало больше, чем любые слова. Она не отстранилась резко, не отпрянула, как от огня, но в её движении была ясная, твёрдая граница, которую она не готова была переступать. — Не сейчас, Ллойд, — её голос прозвучал тихо, но с той самой железной прямотой, которую он в ней так ценил и которая сейчас резала без ножа. — Сейчас… не время. У нас нет на это права. Не после такого поражения. Не когда они… все они… — она кивнула в сторону стены, за которой, как они оба знали, находились израненные, подавленные друзья, — …ждут от нас решений, а не… — Она не договорила, но её взгляд, полный понимания и сожаления, говорил сам за себя. Гораздо лучше любых слов. Она была права. Горечь поражения, ледяная тревога за друзей, давящая ответственность за будущее — всё это было тяжёлым грузом, под которым любое проявление чувств показалось бы бегством от реальности, а не утешением. Ллойд отпрянул, чувствуя, как жар стыда заливает щеки, но уже не от поражения в бою, а от собственной импульсивности, от того, что позволил себе забыться в такой момент. Он кивнул, с трудом выдавив из себя: — Ты права. Прости. Я… я не подумал. Совсем не подумал. — Не за что извиняться, — она поднялась, и он увидел, как её лицо мгновенно меняется, становясь привычно-собранным, деловым, почти отстранённым — та самая маска, которую она носила годами в Империуме и которую с таким трудом училась снимать с ними. — Просто… соберись. Им нужен свой лидер. Целым и невредимым. Иначе всё, что мы пережили — зря. В её глазах мелькнула та самая решимость, которую он видел раньше — когда она говорила о своём прошлом, о потерянной силе, о том, что готова идти до конца. И сейчас эта решимость была направлена на него. На то, чтобы он не рассыпался. Она вышла из каюты, бесшумно прикрыв за собой дверь, и звук шагов быстро стих в коридоре. Ллойд остался один. Сидел на краю койки, глядя на аккуратно забинтованную руку, на белые витки бинта, пахнущие той самой мазью. Горькое послевкусие момента смешивалось с новой, щемящей тяжестью на сердце, которая легла поверх всех остальных — поверх боли от ран, поверх страха за будущее, поверх давящего чувства поражения. «Дар судьбы» причалил в Монастыре Кружитцу на рассвете следующего дня. Солнце только начинало золотить далёкие вершины гор, разгоняя утренний туман, но для тех, кто сошёл на берег, этот новый день не нёс облегчения. Тишина священной обители, обычно умиротворяющая, дарящая покой, теперь казалась гнетущей, неестественной, словно сами древние стены разделяли их тяжёлое настроение, подчёркивая горечь недавней неудачи. Все разошлись по своим углам, погружённые в собственные мысли. Каждый нёс груз по-своему: кто-то — в яростной активности, кто-то — в глубокой задумчивости, кто-то — в попытках забыться работой. В просторной мастерской, пропитанной запахами озона, машинного масла и горячего металла, Сора, стиснув зубы до скрежета, колдовала над залитым светом верстаком. Перед ней лежала сложнейшая схема, испещрённая мелкими пометками, а в руках она держала миниатюрный энергетический стабилизатор, пытаясь вживить в его недра хрупкую кристаллическую матрицу. Её брови были сдвинуты к переносице, на лбу выступила испарина, пальцы слегка дрожали от напряжения и недосыпа. Рядом, в импровизированном тренировочном зале, который раньше был складским помещением, раздавался ритмичный, яростный стук. Тук-тук-ТУК! Тук-тук-ТУК! Арин, с ожесточением, которого в нём никто раньше не видел, лупил по тяжёлому кожаному мешку, подвешенному к массивной балке. Его удары были не просто сильными — они были полны сдерживаемой, накопившейся за последние дни ярости и глухой, разъедающей фрустрации. Райю, устроившись на видавшем виды диване в углу, наблюдал за ним, периодически взволнованно повизгивая, как будто подбадривая или, наоборот, выражая беспокойство слишком бурными проявлениями чувств. И перебрав силы, мешок, не выдержав напора, слетел с крепления и, описав дугу, полетел прямо в сторону Соры, застывшей над своим хрупким творением. — Осторожно, Сора! — заорал Арин, бросаясь следом, но понимая, что не успевает. Сора, услышав крик, инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками. Тяжёлый мешок просвистел в опасной близости от неё, но тут в игру вступил Райю. Дракон, несмотря на свои уже внушительные размеры, с неожиданной для такого зверя грацией взвился с дивана и, раскрыв пасть, с лёгкостью поймал мешок на лету, приземлившись на все четыре лапы с видом нашкодившего, но довольного пса, принёсшего палку. Сора медленно выпрямилась и недовольно взглянула на своего запыхавшегося друга. — Эй, прости… — Арин виновато развёл руками, тяжело дыша. — Немного потерял контроль. Задумался. — Я понимаю, Арин, — Сора устало провела рукой по лицу, оставляя на щеке полосу машинного масла. — Мы все сейчас на грани. Это поражение… оно нас всех сломало, выбило из колеи. Я вот пытаюсь быть полезной, конструирую всякие гаджеты, стабилизаторы… — она кивнула на верстак, — но, наверное, это всё не важно. Мелочи. — А я тренируюсь, — Арин подошёл и плюхнулся на диван рядом с Райю, который тут же положил тяжёлую голову ему на колени. — Просто потому, что не знаю, чем ещё можно заняться. Когда думать страшно, а бездействовать — ещё страшнее. — А почему здесь, в подсобке? — Сора удивилась, оглядывая заваленный хламом зал. — Во дворе же места больше. — Потому что Ллойд там, — Арин понизил голос, хотя в этом не было необходимости. — Сидит под деревом с самого утра, медитирует. Пытается понять свои видения, разобраться во всём этом кошмаре. Если он не придумает, как остановить Раса и этот чёртов Вихрь Раскола, то я даже не знаю… не знаю, что тогда делать. Наверное, просто сядем и будем ждать конца. Сора ничего не ответила. Она только вздохнула и снова уткнулась в свои схемы, но пальцы больше не слушались, и работа не шла. Т/и сидела в библиотеке Монастыря — огромном, пыльном помещении с высокими стеллажами, уходящими под самый потолок. Здесь пахло старым пергаментом, воском и тишиной. Она перебирала древние записи и свитки, стараясь хоть как-то помочь Ллойду и друзьям. Её пальцы бережно перелистывали пожелтевшие страницы, глаза скользили по строкам, но мысли были далеко. В ней не было силы. Первородный забрал её, оставив лишь пустоту и тихий, почти забытый звон в крови. Так зачем же Расу нужна она? Почему Синдер сказал, что она «зарезервирована для высших планов»? Этот вопрос мучил её, не давая покоя, возвращаясь снова и снова, как навязчивая мелодия. Также, как и другой вопрос — об их отношениях с Ллойдом. Что между ними? Она была обижена на него, думала, что он её жалеет, что его забота — лишь чувство долга или вины. А сейчас… сейчас она сама ничего не понимала. Этот момент в каюте, его пальцы на её щеке, его дыхание, его глаза… Она отстранилась, потому что так было правильно. Потому что они оба нужны своим друзьям. Потому что сейчас не время для слабости. Но почему же тогда внутри всё переворачивается при одном воспоминании? Тяжело вздохнув, она уткнулась в очередной свиток, пытаясь заставить себя читать. — Не думаю, что текст станет понятнее, если смотреть на него так близко, — раздался спокойный, чуть механический голос прямо за её спиной. Т/и вздрогнула и резко обернулась. В проходе между стеллажами стоял Зейн. Его ледяные доспехи тускло мерцали в полумраке библиотеки, а оптические сенсоры были направлены прямо на неё. — Зейн, — выдохнула она, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Ты меня напугал. Я думала, ты в штабе, с данными. — Я был там, — Зейн бесшумно приблизился и сел на массивный деревянный стул напротив неё. — Но анализ текущих данных не требует моего постоянного присутствия. Процессоры работают в фоновом режиме. А ты, судя по всему, пытаешься найти в этих свитках то, чего в них нет. — Откуда ты знаешь, что я ищу? — Т/и нахмурилась, закрывая свиток. — Я не знаю, — Зейн склонил голову набок, и в этом жесте было что-то почти человеческое. — Но я вижу, что ты расстроена. Твои микровыражения, дыхание, поза — всё указывает на состояние внутреннего конфликта. Хочешь поговорить об этом? Иногда вербализация проблемы помогает её структурировать. Т/и усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Ты хочешь поговорить о чувствах, Зейн? Я думала, ниндзя льда не интересуются такими… нематериальными категориями. — Ошибаешься, — Зейн говорил ровно, без тени обиды. — Я не интересуюсь только тем, что не поддаётся анализу. Но чувства — они поддаются. У них есть причины, следствия, паттерны. Я наблюдаю за своими друзьями сотни лет. Я многому научился. Например, тому, что Ллойд последние несколько недель ведёт себя крайне нестабильно. И причиной этой нестабильности, согласно моим расчётам, на шестьдесят семь процентов являешься ты. Т/и почувствовала, как краска заливает щёки, и порадовалась полумраку библиотеки. — Это… это не то, что ты думаешь. — Я ничего не думаю, — поправил Зейн. — Я анализирую данные. И данные говорят, что Ллойд смотрит на тебя иначе, чем на остальных. Частота его пульса увеличивается в твоём присутствии. Он ищет тебя взглядом в любой группе людей. Он… — Зейн сделал паузу, словно подбирая слова, — …он боится за тебя больше, чем за себя. Это нетипичное поведение для лидера. Это поведение человека, который… привязан. — Привязан, — горько повторила Т/и. — Или просто чувствует себя обязанным. Я была для него обузой, проблемой, которую нужно решить. А теперь, когда я потеряла силу, я стала ещё большей обузой. Ему просто жаль меня. А я… я ненавижу, когда меня жалеют, Зейн. Ненавижу. — Ты ошибаешься, — мягко, но твёрдо сказал Зейн. — Ллойд не из тех, кто руководствуется жалостью. Он слишком прямолинеен для этого. Если бы ты была для него обузой, он бы просто нашёл способ тебе помочь и пошёл дальше. Но он не идёт дальше. Он возвращается. Снова и снова. Это не жалость. Это… нечто иное. Т/и молчала, глядя на свои руки, лежащие на столе. Пальцы слегка дрожали. — Я не знаю, что делать, Зейн, — призналась она наконец, и голос её дрогнул. — Раньше я знала. Были правила, протоколы, цели. Была сила, которая определяла меня. А теперь… теперь я просто Т/и. Девушка без титула, без силы, без… без права на что-то. И я не понимаю, что он во мне нашёл. И боюсь, что если я позволю себе поверить, а потом он поймёт, что ошибался… я этого не переживу. Зейн слушал молча, не перебивая. Его оптические сенсоры мягко мерцали в полумраке. Когда она закончила, он наклонился чуть вперёд, и в его механическом голосе впервые за весь разговор появились тёплые, почти человеческие нотки. — Знаешь, Т/и, я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. — Он на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. — До Слияния, до того, как всё это началось, у меня была… есть та, кого я люблю больше всего на свете. Её зовут П.И.В.В.Ж. — Первичная интерактивная внешняя вспомогательная жизнеформа. Ниндроид. Моя половинка. Т/и удивлённо подняла глаза. — У тебя есть… любимая? — Да, — в голосе Зейна звучала такая нежность, что Т/и на мгновение забыла о своих собственных терзаниях. — У неё растрёпанные титановые волосы, фиолетовые дорожки на лице и теле, как на микросхемах, и зелёные глаза. Она всегда рядом, когда нужна её техническая поддержка. Мы были неразлучны. А потом началось Слияние, и мы потеряли друг друга. — Зейн… — Т/и не знала, что сказать. Она никогда не видела ниндзя льда таким — уязвимым, открытым. — Я ищу её каждый день, — продолжил Зейн. — Каждую ночь я сканирую эфир в поисках любого сигнала, любого намёка на то, что она где-то там. Потому что без неё моя жизнь… неполная. Он посмотрел прямо на Т/и, и в его оптических сенсорах было столько чувства, сколько она не ожидала увидеть в механическом существе. — Я рассказываю тебе это не для того, чтобы ты жалела меня. А для того, чтобы ты поняла: то, что происходит между тобой и Ллойдом — это не слабость. Это не обуза. Это самое ценное, что может быть у человека. Когда я с П.И.В.В.Ж., я чувствую себя целым. Даже мои ледяные процессоры работают иначе — теплее, быстрее, правильнее. И я знаю, что Ллойд чувствует то же самое рядом с тобой. Т/и молчала, переваривая услышанное. — Я боюсь, Зейн, — прошептала она наконец. — Боюсь, что если я позволю себе поверить, а потом потеряю это… — Ты уже теряла, — перебил её Зейн. — Ты потеряла силу, потеряла титул, потеряла семью, которая на самом деле семьёй не была. И ты выжила. Ты стала сильнее. Потерять Ллойда будет больно — да. Но не попробовать — ещё больнее. Я ищу П.И.В.В.Ж. не потому, что уверен, что найду. А потому, что не искать — значит предать то, что у нас было. В библиотеке повисла тишина. Т/и смотрела на Зейна — на этого удивительного ниндзя, который, оказывается, носил в своём ледяном сердце такую горячую любовь. — Я надеюсь, ты найдёшь её, Зейн, — искренне сказала она. — Правда. — Я тоже, — ответил он. — А ты… ты подумай над моими словами. Не позволяй страху украсть то, что может стать самым важным в твоей жизни. — Зейн! Т/и! — раздался крик снаружи, эхом разнесшийся по коридорам. — Идите скорее во двор! Ллойд… там что-то происходит! Они переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу. Когда Т/и и Зейн выбежали во внутренний двор, их глазам предстала необычная картина. Все ниндзя — Ния, Сора, Арин, даже хромающий Райю — собрались в тесный круг вокруг Ллойда. Тот стоял в центре, слегка пошатываясь, и держался рукой за голову, словно пытаясь удержать в ней что-то ускользающее. — Ллойд, что случилось? — Ния первой подскочила к нему, готовая подхватить, если он упадёт. — Видение, — выдохнул Ллойд, и его глаза, обычно зелёные и ясные, сейчас казались почти светящимися изнутри. — Я… я думаю, это были драконы Истока. Те, кто создал всё. Они говорили со мной. Но я не понимаю… — он схватился за голову сильнее, словно оттуда пытались вырваться образы. — Такое чувство, что они наполнили мою голову кусочками гигантской головоломки. Так много всего… надо обдумать, осмыслить. Там были… металлические ворота. Огромные, древние. И место, где мы можем научиться… Нам нужно найти учителя. Старого мастера, который знает то, чего не знаем мы. — Ты уверен, что это правда? — осторожно спросила Сора, подходя ближе. В её голосе слышались нотки сомнения. — Ты провёл здесь всю ночь, возможно, это просто… — Нет, — перебил её Ллойд, и его голос окреп. Он поднял голову, и в его глазах, наконец, появилась та самая решимость, которую все так ждали. — Это правда. То есть… я верю, что это правда. — Он сделал шаг вперёд, к друзьям, и продолжил уже увереннее: — Где-то в этом мире, или за его пределами, есть старый мастер. Древний учитель, который может научить нас тому, как победить Вихрь Раскола. Я чувствую это. — Класс! — выдохнул Арин, и его лицо впервые за последние дни осветилось искренней радостью. — Наконец-то хоть что-то конкретное! — Если это правда… — Сора всё ещё сомневалась, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — А мы можем быть в этом уверены? — Настолько, насколько позволяет нам текущая ситуация, — твёрдо ответил Ллойд. — Другого пути у нас всё равно нет. Они спустились в подземный штаб, где отдыхала Вайлдфайер. Её сломанная нога была зафиксирована в сложной конструкции, которую соорудила Сора, а рядом, свернувшись клубком, дремал Хитвейв, её дракон. Кай, пытаясь подбодрить подругу, подошел к ней с улыбкой. — О, Кай! — Вайлдфайер оживилась, увидев его. — Время приключений, да? Наконец-то! Конечно, я с вами! Где вы пропадали? Она с радостным криком вскочила на обе ноги, но едва ступила на левую, как лицо её исказила гримаса боли. Она вскрикнула и, не удержав равновесие, начала падать, но Хитвейв вовремя подхватил её, не дав удариться. — Я в порядке! — выпалила она, хватаясь за стену и пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Нога даже не болит! Совсем! — Вайлдфайер, — Кай подошёл к ней и мягко, но настойчиво усадил обратно на лежанку. — Тебе нужно больше времени на восстановление. Мы отправляемся на задание, а ты… — Без меня? — её глаза расширились от возмущения. — Это самая глупая вещь, которую я слышала! Кто вас там спасёт, если меня не будет? — Вайлдфайер, — Кай присел рядом с ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Быть раненой — нормально. Если ты хочешь стать настоящим ниндзя, ты должна научиться не только сражаться, но и отдыхать, когда это необходимо. Ты должна остаться здесь. Это ради твоего же блага. Понимаешь? Она обиженно сжала губы и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, как ей это не нравится. — Надеюсь, вы идёте на жутко скучное задание, — буркнула она, отворачиваясь. Кай не выдержал и рассмеялся. — Невероятно скучное, — пообещал он, подмигивая. Все ниндзя на борту «Дара судьбы» собирали вещи. Ллойд, уже пришедший в себя, проверял штурвал и навигационные приборы. Ния сидела в углу, записывая что-то в свой потрёпанный блокнот — возможно, последние мысли перед дорогой. Сора увязывала инструменты, тщательно проверяя каждый ящик. Арин вместе с Райю, который с радостью помогал, таская поклажу в зубах, грузил запасы еды, припасы и лекарства. Кай, попрощавшись с Вайлдфайер и пообещав вернуться с победой, взобрался на борт последним. Ллойд смотрел на всех своих друзей, занятых делом, и невольно искал взглядом одну единственную фигуру. Ту, из-за которой его сердце, вопреки всем запретам и долгу, начинало биться чаще. Он лидер. Он не должен позволять себе таких чувств. Но почему именно она? Почему именно сейчас? — «Дар» уже почти готов к отправлению, — голос Нии вывел его из задумчивости. Она подошла и встала рядом, тоже глядя на суету внизу. — Но куда мы летим, Ллойд? У тебя есть хоть какое-то представление? — У меня есть лишь странное предчувствие, — признался Ллойд, и на его лице появилась неловкая, почти извиняющаяся улыбка. — Надеюсь, я пойму, когда мы будем на месте. — Он вздохнул, увидев, как Ния нахмурилась. — Звучит глупо, да? Повёл бы Мастер Ву нас на задание, основываясь на смутных видениях? — Никто не знает, что сделал бы Мастер Ву, — Ния покачала головой. — Это новый опыт для всех нас. Мы учимся на ходу. Мистер Фрохики, притащивший последний ящик с припасами, услышал их разговор и счёл нужным вмешаться. — Не волнуйтесь, ниндзя! — бодро заявил он, вытирая пот со лба. — Зейн остаётся здесь на случай непредвиденных обстоятельств. А я лично, своими руками, заверяю вас, что Монастырь будет в надёжных руках на время вашего отсутствия! — Он заметил обеспокоенный взгляд Ллойда, всё ещё скользящий по двору в поисках кого-то, и понял вопрос без слов. — И моя напарница Т/и, разумеется, будет помогать ниндзя Зейну разгадывать загадку портала. С её-то аналитическими навыками и знанием имперских архивов… — Мистер Фрохики, — вмешался Кай, спрыгивая с трапа. — Присмотрите ещё за Вайлдфайер. Только незаметно. Она считает, что может сама о себе позаботиться, но… — Не волнуйся, Кай, — раздался голос за его спиной, и из тени вышла Т/и, неся в руках небольшой ящик с инструментами. — Я постараюсь за ней уследить. Но ты же сам знаешь эту огненную голову — она всегда рвётся в бой, даже с одной ногой. Арин тут же подбежал к ней. — Я бы и сам справился, Т/и! — воскликнул он, пытаясь забрать у неё ящик. — Не напрягайся так сильно, ты же… — Ты кем меня считаешь? — Т/и подняла бровь, но в её глазах заплясали озорные искорки. — Я прирождённый воин и принцесса Империума, и я… — она запнулась, заметив взгляд Соры, которая смотрела на неё с таким преувеличенным сарказмом, что это было смешно. Т/и не выдержала и рассмеялась. — Ладно, прости. Просто подумала, что вам, может быть, хотелось бы попрощаться перед отлётом, — добавила она уже тише, отводя взгляд. Сора и Арин, не сговариваясь, подбежали к ней и крепко обняли. Т/и, на мгновение замернув от неожиданности, тут же ответила на объятия, прижимая их к себе так, будто боялась потерять. — Берегите себя там, — шепнула она. — Я вами горжусь. Вы справитесь. — Мы вернёмся, — пообещал Арин, шмыгнув носом. — Обязательно. — И не смей тут скучать без нас, — добавила Сора, вытирая глаза. — А если Зейн заставит тебя перебирать его дурацкие базы данных — беги к Фрохики, он напоит тебя своим ужасным чаем и отвлечёт. — Договорились, — улыбнулась Т/и сквозь слёзы. После того, как Т/и, Зейн и мистер Фрохики спустились вниз, на причальную площадку, «Дар судьбы» загудел двигателями, готовясь к взлёту. Т/и стояла чуть поодаль, глядя, как её друзья один за одним поднимаются на борт. Её взгляд скользнул по ним — по Арину, машущему ей рукой, по Соре, уже что-то настраивающей в своём планшете, по Каю, о чём-то спорящему с Нией. И остановился на Ллойде. Он стоял у штурвала, и даже отсюда, с земли, она видела, как напряжены его плечи. Словно почувствовав её взгляд, он обернулся. Их глаза встретились. И тогда Т/и вспомнила слова Зейна. «Не позволяй страху украсть то, что может стать самым важным в твоей жизни». Она глубоко вздохнула и, вложив в этот жест всю свою решимость, улыбнулась ему. Не той дежурной, придворной улыбкой, а настоящей, тёплой, той самой, которую он видел тогда, на палубе, под звёздами. Ллойд замер на мгновение, а затем на его лице, искажённом усталостью и тревогой, тоже появилась улыбка. Короткая, но искренняя. Он кивнул ей — едва заметно, но она поняла. «Дар судьбы» оторвался от земли, взмывая в небо. Т/и, Зейн и Фрохики смотрели ему вслед, пока корабль не скрылся за облаками. — Ну что ж, — Фрохики первым нарушил тишину. — Дела не ждут. Пойду-ка я проверю запасы в кладовой. А вы, молодёжь, если что — зовите. Он ушёл, оставив Т/и и Зейна вдвоём на опустевшей площадке. — Мне нужно к Вайлдфайер, — спохватилась Т/и. — Обработать её раны, проверить повязку. Она, наверное, уже извелась там одна. — Согласен, — кивнул Зейн. — Я присоединюсь к тебе позже. Мне нужно закончить анализ данных по порталу. Т/и направилась в лазарет, но, открыв дверь, замерла на пороге. Кровать Вайлдфайер была пуста. Аккуратно заправленная простынь лежала ровно, а под ней… Т/и откинула покрывало и увидела груду камней, сложенных в форме человеческого тела. — Вот же… — выдохнула она, и на её губах появилась невольная улыбка. Она прекрасно поняла, что произошло. Вайлдфайер, несмотря на сломанную ногу, каким-то образом пробралась на борт «Дара судьбы». — Надеюсь, вы знаете, что делаете, ребята, — прошептала Т/и, глядя в окно на чистое небо, где только что скрылся корабль. — Теперь забота о ней — ваша головная боль. Она ещё постояла немного, думая о том, что ждёт их впереди, о словах Зейна, об улыбке Ллойда, о П.И.В.В.Ж., которую Зейн ищет в бескрайних просторах Слияния. А потом, тряхнув головой, отгоняя лишние мысли, направилась обратно в библиотеку. Работа не ждала. И если она не может быть с ними там, то хотя бы здесь, на земле, она сделает всё, чтобы помочь.