Кисточки и шпала, или вопросы вскармливания ребенка первых пяти лет жизни... Ч2

      Ну, вообще в Храме не должно было быть никого, кроме Короля и его отпрыска.       Ладно, пришлось запустить (занести) ещё и горожанина, ибо Сосуд… ммм… Прекратил слушаться команд, зависнув и буквально приклеившись к метёлочке на чужом хвосте.       Хорошо, ладно, ещё каролинга-автоматона, но в нём не было души, так что не считается.       …И пятерых Рыцарей. Но ладно, они были необходимы.       И Грезящих.       …Зачем набиваться в Храм ещё и просто другим горожанам, Черв честно не понимает.       Но ладно, может быть, Повитуха зашла с принцессой, потому что если Хорнет чего-то хочет — никто не может ей отказать.       …По крайней мере, на этом настаивала Херра. А спорить со Зверем в вопросах воспитания детей лучше не надо — по крайней мере, это повторила Мономона раз так… много.       Хорошо. Ладно.       …Но зачем панику устраивать?       Ведь всё под контролем, и Сосуд всё ещё безупречен.       …Безупречен же?       …А потом сквозь вопли, крики Рыцарей, пытающихся угомонить коллективную истерику, и очень странные звуки, издаваемые Мономоной и Херрой, Черв слышит ещё один.       — Добыыыысааааа!       И видит, что Хорнет, успевшая выскользнуть из рук Повитухи и невредимой проскакать до самого центра Храма, ловко забирается по телу Сосуда, будто по лестнице, и смыкает зубки на где-то середине хвоста несчастного горожанина.       И начинает понимать, что что-то точно идёт не так.

***

      У горожанина, невольно оказавшегося заложником в столь деликатной ситуации, просто безупречная выдержка.       …Но и она, видимо, заканчивается.       Потому что сначала он сдирает с Измы один из её коротких гвоздей и отрезает себе кончик хвоста, потом Сосуд хватает его за оставшийся хвост второй рукой, а дальше Огрим, к сожалению, на несколько секунд отвлекается от происходящего — потому что тяжёлый гвоздь падает ему на ногу.       …Так что, попрыгав на второй ноге и сбив матерящуюся Дрийю и рухнув на неё сверху, Огрим всё же берёт себя в руки, и видит, как в этой картине «горожанин-хвост-Сосуд» появилось новое звено.       Принцесса Хорнет, висящая на середине злосчастного хвоста чисто как пиявка и очень деловито шипящая.       (Она так шипела, когда повисла на Лэмер, укусив её за ухо, так что Огрим уже понимает детский язык и знает — принцесса празднует удачную охоту и не отпустит «добычу», пока не устанет.)       — ЫЫыыыыысааааа! — Голосит Хорнет.       — Сын Черва ест горожанина! — Мечутся по Храму паникующие зрители.       — Принцесса! Принцесса! — Верещит Повитуха голосом высоким и тонким, запрыгнув под потолок Храма и повиснув на цепях, чтобы её не задавили. — Плюнь каку!       — Огрим-я-тебя-убью-встань-с-меня! — Хрипит Дрийя.       Херра, кажется, попросту задыхается от хохота.       …Кажется, запечатывание древней богини пошло немного не так.       — Да давайте просто этого хвостатого вместе с Сосудом запечатаем в Храме! — Предлагает самый простой вариант Дрийя, усевшись на полу храма и хмуро жуя пирожок с грибами.       …Ну а что ещё делать, если панику остановили, всех посторонних из Храма вытолкали, в процессе устав и вспотев, а проблема всё ещё осталась?!       Огриму попался пирожок с сыром и варёными яйцами маскокрыла, и он обменялся с Измой, которая сыр обожала, а вот к грибам была равнодушна.       — Ну в принципе я не… — Тянет горожанин сухо, продолжая сидеть на руках рассевшегося на полу каролинга, рассматривая начинку в своём надкусанном пирожке, но Черв отрицательно качает головой.       — Нет.       В Храме снова воцаряется несколько неловкая тишина, нарушаемая лишь звуками уничтожения еды.       …Вообще после запечатывания Сосуда Рыцари и Черв должны были вернуться во дворец и там пообедать, и никто с собой ни лепёшек, ни бутербродов не взял.       Хорошо ещё, что рынок на Перепутье был недалеко, и у тамошних торговок осталось немного утренней сдобы.       Правда, в самом Храме удобств для проведения обеда тоже не было. Так что Рыцари, сняв часть парадных доспехов (а потому что в них либо стоять, либо ходить было можно, а вот сидеть уже с трудом), расселись прямо на полу.       Черв примостился на призванном автоматоне и с интересом пробовал лепёшечку с луком и творогом.       — А почему во дворце такого не делают?       — Потому что это примитивная еда… — Тянет негромко Лурьен, который, похоже, уже смирился с безумием. — И, возможно, она не пойдёт на пользу Вашему Сиятельству…       Черв делает ещё один укус и прислушивается к себе.       — Нет, всё нормально. На вкус даже лучше, чем дохлый маскокрыл. Это… Потому что пища прошла термическую обработку?       Делающая из своей фляжки глоток Херра-Зверь давится.       — Эт-то когда Вы его п-пробовали?! — Почти готов скатиться в панику Лурьен.       Сиятельный Черв равнодушно пожимает плечами.       — Позавчера. Он влетел в окно мастерской, разбив стекло, ну и… Но его функции прекратили свою деятельность уже некоторое время назад, так что…       Изма прекращает жевать и смотрит на Огрима.       Огрим медленно вжимает голову в плечи, делая вид, что вообще ни при чём.       …Позавчера ему доверили погулять в саду с принцессой, и та выволокла из кустов труп маскокрыла и намеревалась его попробовать на зуб. Так что Огрим от греха подальше (и от разъярённой Херры, которая откусит ему лицо) зашвырнул тушку куда подальше.       Перед этим хорошенько раскрутив.       — А потом я слелаю кусь! — Громко сообщает принцесса, и эхо от её голоса подлетает к самому потолку Храма.       Повитуха вытирает ей платочком лицо и поддакивает.       Господин Легион лишь поджимает губы, но ничего не комментирует.       Забинтованный в двух местах хвост (на месте укуса и у самого конца, где начиналась кисточка, которую он отхватил гвоздём) всё ещё находится в руке Сосуда, который скрючился и сложился, но пальцы всё ещё не разжал.       …Только голову в рогатой маске умостил Легиону на колени.       — А как мы его обратно в доспехи запихнём? — Всё же озвучивает витающий в воздухе вместе с ароматом лука и грибочков вопрос Лэмер. — Цепи же можно назад отцепить и размотать?       — Решать проблемы нужно по порядку. — Гудит устало Хегемон. — Сначала нужно извлечь хвост из руки Сосуда. Из… рук.       Даже Черв лично попытался это сделать, и тоже претерпел неудачу. И теперь расстроенно грыз лепёшечку.       Сосуд вздыхает и чуть поворачивает голову набок. Вздыхает ещё раз, глубоко, словно наконец может отдохнуть.       Отрезанную кисточку он всё ещё не отпускает.       — Можно попробовать отрезать хвост повыше, ближе к копчику, чтобы ухватиться было не за что. — Предлагает Дрийя.       — Никакого вреда посторонним. — Повторяет Черв непреклонно.       Господин Легион медленно вздыхает.       — Это, конечно, совершенно не моё дело, но, уважаемый Король, Вы можете дать Вашему отпрыску, ну… собственный хвост с кисточкой. Чтобы он отцепился от моего. — Наконец произносит он лениво.       Черв прекращает жевать.       — А у меня… Нет хвоста.       — В смысле — нет? Вы же верм.       — Да. Я верм. Но у меня нет хвоста. И кисточки тем более.       Господин Легион запрокидывает голову и некоторое время смотрит на теряющийся в темноте потолок Храма.       Потом протягивает руку и, ухватив Черва за краешек накидки (потому что автоматоны сидели совсем рядышком друг к другу, изображая два кресла), приподнимает его.       Дрийя возмущённо орёт.       Хорнет просто верещит, ибо она принцесса, и она хочет быть самой громкой.       Черв не двигается, позволяя осмотреть собственные ноги. И мантию. И штаны.       Горожанин накидку отпускает. Смотрит на монарха.       На Сосуд, что, похоже, начал медленно на него заползать.       …Ну, пол в Храме всё же был прохладным.       — …Тогда просто дайте ему шнур от домашнего халата. — Предлагает Легион хмуро.       — Его нет. Он, ну… Во дворце.       — Тогда можем отправиться во дворец.       Черв неловко ёрзает на своём кресле из автоматона.       — Понимаете… Ситуация такова, что, несмотря на все нюансы, процедура запечатывания богини была произведена, и ритуал удался, поэтому Сосуд не может покинуть этот Храм. А когда я отсюда выйду — то врата запечатаются. Навечно.       Господин Легион подпирает рукой лицо, продолжая полулежать на автоматоне, будто на кушетке.       Сосуд вздыхает, наползая ему на ноги, и устраивает голову на животе.       …Не. Выпуская. Хвост.       — Тогда пошлите во дворец кого-нибудь.       — Я бы с радостью, но механизм Храма устроен так, что, выйдя единожды, в него нельзя повторно вернуться. Я… разрабатывал систему безопасности, и её невозможно отключить. А звук наружу не передаётся.       Легион молчит секунд десять, осмысливая услышанное.       — Но эти Ваши Рыцари выходили, когда толпу выгоняли, а потом возвращались с… пирожками.       — На всякий случай я сделал пятиразовое возвращение, если вдруг что-то пойдёт не так, но их пятеро, и они… Израсходовали всё это количество проходов туда-назад.       — …Гениально.       — О, ну, я пять лет почти разрабатывал… Или это не комплимент?       — Можете считать как хотите. — Сухо тянет господин Легион и некоторое время полулежит, рассматривая потолок. — …А богиня, случаем, не с венцом из золота и в пушистой накидке?       — О, Вы с ней знакомы? — Искренне удивляется Черв.       Горожанин вздыхает.       Смотрит на Черва.       Вздыхает ещё раз.       Потом поднимает палец вверх.       Монарх запрокидывает голову.       Рыцари, Грезящие и даже Повитуха повторяют его движение.       — О, а я думала, что меня никогда не заметят! — Очень-очень раздражённо произносит Благая Лучезарность, зависнув у самого потолка и повиснув на одной из толстых цепей. — Развлёкся, червячный мудак? Мог бы хоть предложить даме перекусить!

***

      — Так вроде бы богиню должны были запечатать в теле Сосуда. — Шепчет Херра на ухо Мономоне. — Что она делает… Снаружи?       — А я уж было думала, что ты мне своего сына решил в жертву принести, а ты! — Обиженно выговаривает Лучезарность, не отлипая от цепей. — Мудак червячный, вот ты кто! Обманул самым паскудным образом, и даже закусок не подготовил, и вообще показал всю свою истинную червивую мужскую природу! Ещё и подданных моих себе переманил! И не стыдно?!       — Но ты же не захотела мира. — Отзывается Черв, пытаясь сохранить самообладание.       — Потому что ты предлагать его нормально не умеешь! Где, на худой конец, цветы?! А сладости?! Как ты можешь предлагать мир, когда не то что сына — тухлого кренделька мне не подарил! Так что пеняй на себя! Я сейчас покину этот твой Храм и заполню инфекцией все земли, что ты посмел считать своими!       — А тебе… Нужны были цветы?       — Как и каждой уважающей себя женщине! Ладно, я уж было подумала, что ты мне сына своего решил подарить, но ты же его с помощью кисточки этого мелкого верма назад вытянул! Из моих рук! И как додумался?!       — Импровизация. — Вполголоса бурчит хвостатый горожанин.       Сосуд вообще ни на что не реагирует и, не выпуская забинтованный хвост и отрезанную кисточку, вздыхает.       …И, кажется, начинает издавать мурчащие звуки.       Лучезарность плавно опускается в центр Храма и присаживается на всё ещё закованные в цепи доспехи. Складывает руки на груди.       — …Так ты с самого начала меня решил обмануть! У тебя нет родительского хвоста, и кисточки нет, ты просто забрал чужого детёныша, выдал за своего и решил меня вот таким образом обвести вокруг пальца! Да как тебе не стыдно?!       — Сосуд мой!       — Ой! Ври, ври ещё больше, мудак червячный! — Пренебрежительно отмахивается богиня. — Был бы твой — у тебя был бы хвост! Но ничего, я и детёныша этого заберу, и всех тут передавлю, а ты будешь см…       Лучезарность кашляет, потому что ей в рот попадает кренделёк.       — Пожалуйста, мадам, снизьте громкость. — Сухо произносит господин Легион, и одной рукой подгребает с пола ещё один уцелевший кренделёк, который не успели раздавить. — Я, конечно, не нянька и не родитель, но Вы можете разбудить… малютку. А он только умостился и перестал отдавливать мне почки.       Малютка, больше в два раза, чем сам горожанин, вздыхает ещё раз и продолжает тихонько мурчать.       — Мне кажется, что когда Рыцари пытались вытянуть хвост из рук Сосуда и в итоге вытащили его из доспехов, то они… вытащили только его, а запечатанную в нём богиню не смогли? — Тихо предполагает Мономона, но её голос слышат все в Храме. — И она… осталась привязана к доспехам и цепям?       Лучезарность, отплевавшись, обиженно фыркает.       …И продолжает сидеть на опутанных цепями доспехах, будто птица на жёрдочке.       — Лыцалям кусь есть. Сисятельный монах кусь получил. — Перечисляет принцесса сосредоточенно, сидя на руках у Повитухи. — Глезясие кусь получили. Блат кусь получил тоже. Хвостательный монах тоже с кусем… Псиса-маскокыл без куся, потому что Оглим не дал… Но есть псиса монах. Псиса монах без куся! Добыса! Жилненькая! А я Ткас! Ткаси делають кусь!