Дурак с торбой. Ч1

      …Черву снится сон.       Нет, это не так чтобы совсем неожиданное или из ряда вон выходящее событие!       Богам снятся сны. Может быть, не такие красочные или фантастические, как смертным, но тут Черв не может быть уверен точно — он слишком молодой бог, чтобы научиться проникать в чужой разум и подглядывать за снами других.       Но по описанию было весьма похоже.       Вот только сон снится плохой. Нехороший настолько, что Черв просыпается посреди ночи и долго пытается понять границу между явью и грёзой.       Богомолам и меду тоже порой снится что-то не очень весёлое, так что, ну, не стоит волноваться, да?       …Через несколько дней сон повторяется.       И в этом тоже в теории не должно быть ничего особенного, верно?       Верно же?       …Третий сон приходит ещё через пару дней.       Чётче.       Ближе.       Более детальный.       Наполненный звуками и светом от множества ламп, гулом приборов и чужими, совершенно незнакомыми голосами.       На всякий случай Черв идёт в медицинский кабинет к ведущему специалисту.       Рассматривает стоящие там приборы и аппараты, трогает железный стол и даже нюхает содержимое пары пробирок.       (Пахнет остро и резко, а на вкус пробовать Черв не рискует. По крайней мере, без разрешения.)       Во сне приборы были другими, свет ложился иначе, и даже на полу лежал не белый мрамор, а плитка.       Белая.       …Так что ну точно сон не мог быть связан с медицинским кабинетом.       По крайней мере, не с этим медицинским кабинетом.       После шестого раза Черв высчитывает примерную периодичность, с которой к нему приходит этот сон. И решает просто не спать несколько ночей.       Он, конечно, совсем молодой бог, но подобное ведь нетрудно.       Нетрудно же, да?       …А потом Черв вздрагивает, сбивает локтем почти собранный механизм со стола и понимает — он умудрился заснуть прямо в мастерской, и этот самый плохой сон снова его навестил.       Правда, в этот раз деталей было ещё больше.       И добавился крик.       — Снотворное? — Переспрашивает ведущий исследователь, и Черв согласно кивает. — Ваше Сиятельство, Вы… Уверены?       — Думаю, да. У меня есть подозрение, что данные сны я вижу исключительно из-за нагрузки на мою нервную систему, и если хорошо отдохнуть — они прекратятся. В теории.       — …В теории. — Эхом повторяет врач-богомол, и готовит порцию порошка. — Вот, добавьте в стакан с водой и выпейте перед тем, как отправитесь в кровать.       — Непосредственно перед отходом ко сну или за несколько минут до?       Господин Дуош вздыхает как-то устало.       — Ваше Сиятельство, я лично принесу Вам снотворное в девять вечера. И, пожалуйста, не засиживайтесь в мастерской.       …Сон всё равно приходит, пугающе отчётливый, будто и не сон вовсе.       Будто Черв находится там в самом деле.       Наяву.       …Чужой, безумный крик оглушает и отдаётся болью в висках, и от него сердце начинает сбиваться с обычного ритма.       И пусть Черв всё ещё не понимает ни слова, он почти уверен — тот, кто кричит, кого-то зовёт.       Отчаянно.       Исступлённо.       …Понимая, что его не услышат.       С одной стороны, сон повторяется из раза в раз.       Огромная, белоснежная до боли в глазах то ли лаборатория, то ли мастерская. Высокие доктора с крыльями и белым оперением, в белых халатах и перчатках.       Белые приборы.       Белые стены.       Белая плитка.       Белые длинные лампы на потолке.       Красная-красная кровь, бегущая по трубкам.       Тёмная, пахнущая землёй жижа в белой пластиковой кружке.       Холодные, вопрошающие голоса, и крик, от которого всё внутри вздрагивает и сжимается.       …И пусть глобально сон не меняется и всё остаётся таким же, но каждый раз всё же появляются изменения.       Больше деталей. Показания приборов. Протяжность крика.       Голоса.       Черв кладёт под подушку блокнот и по пробуждении записывает слова и звуки, которые удалось запомнить.       Что-то повторяется. Что-то меняется.       Конечно, Черв — молодой бог и очень многого не знает и не понимает, но это определённо другой язык.       Язык, которого он не распознаёт.       А из того, что во сне доктора ходили без защитных масок, можно было предположить, что это был язык кого-то из миров открытого спектра.       …Этой информации слишком мало, чтобы хотя бы задуматься о начале поисков, в которых нет никакого логического смысла.       И потом, Черв не умеет работать с пространством. Это не каждому богу или Высшему Существу удаётся, и Черв — совсем не из этой категории.       Он сам ещё не может сказать точно — из какой он категории богов.       Черв просто хочет найти место из сна и сделать…       Что-то сделать, да?       Во сне его не замечают.       Будто Черв — лишь невидимый зритель, или призрак (Хотя призраков не существует. Кажется, не существует.), или тело его прозрачно.       Или его там вовсе нет.       И если сначала во сне он не мог двигаться и просто смотрел, то постепенно приспособился. И смог приближаться к приборам.       Ходить по таким же белым, обезличенным коридорам без окон, пахнущим стерильностью и чистотой.       Заглядывать в двери. Некоторые не открывались, за другими ясно очерчивались незримые границы его сна, за третьими гудели приборы или же огромные механизмы и накопители энергии, столь мощные, что даже во сне у Черва электризуются волосы на голове и плотно прижатые к спине крылья.       После пробуждения Черв чертит сначала в блокноте, потом, забывшись, босиком тащится в мастерскую и там зарисовывает по памяти все детали механизма, пытаясь понять его предназначение.       …Слишком высокие технологии, чтобы с наскока во всём разобраться.       Черв записывает-зарисовывает-документирует все детали, встреченные им в этом повторяющемся сне, фиксирует новые изменения и нюансы, запоминает слова и интонации…       …А потом он заглядывает в теплицу к своей дорогой и видит распустившийся одуванчик.       С листвой зелёной, и с самим жёлтым, ярким цветком.       Черв плачет над одуванчиком, сам не понимая причин этих эмоций.       Ему кажется, он что-то сделал не так.       — Ах, знаю одного бога пространства, что помочь может за плату небольшую! — Всплёскивает руками богиня, что живёт по соседству. — Он иногда навещает меня, и ежели хочешь — передам ему твою просьбу!       — Буду благодарен. — Кивает Черв, и кладёт на стол мешочек с семенами.       — Не стоило, не стоило! — Повторяет Ромашка, но мешочек принимает.       …Через пару дней в мастерской появляется высокий тощий бог в красно-чёрном, то ли траурном, то ли праздничном наряде, с золотой тростью в руках и в маске с двумя чёрными линиями.       Бога зовут Мару, и он представляется Древом анжи.       — Место, которое зришь во сне… — Тянет бархатисто бог, вытягивая длинные ноги и разваливаясь на софе. Руки его затянуты в плотные чёрные перчатки, но всё равно заметно, что у него подрагивают пальцы. — Искать придётся долго, да и понимаешь ли ты, друг мой новый, мррр, что этого места и вовсе может не быть? Или оно могло быть где-то в прошлом, а ныне уже обернуться пылью да пеплом? А я только в пространстве хорош, но не во времени… Хоть опиши, что видел ты, мррр…       Черв достаёт блокнот. Разворачивает огромную, размером с ковёр, схему механизма, что занимал несколько комнат во сне.       Древо анжи молчит, только стискивает пальцы на навершии трости.       Черв видит, что у Мару подёргивается уголок рта.       — Ах, как, мррр, удивительно. — Медленно-медленно произносит бог, когда Черв заканчивает свой монолог. — Мой новый друг, я знаю этот язык. И думаю, мррр, что смогу найти и нужное тебе место достаточно… быстро. Но я желаю плату. Одну — за познания о языке, и вторую — за поиск места, которое тебе нужно. Я даже, мррр, проведу тебя туда и потом верну назад.       — И чего ты желаешь?       Древо анжи растягивает губы в странную, жуткую то ли бесстрастную, то ли безумную улыбку.       — Уничтожь машину из сна, и никогда не пытайся её воссоздать. Даже на, мррр, бумаге.       Черв принимает протянутую руку, пусть бы в сделке богов рукопожатие — вещь совсем необязательная.       …Сон приходит снова, но на день раньше, и Черв его почти ждёт.       Потому что теперь он может понять, о чём говорят белокрылые доктора.       И кто они вообще такие и к какому виду принадлежат.       Златокосые аннерги — создания одного из Старых богов, Древа аннергов.       И Черв идёт за ними во сне, будто призрак.       — …Каждый день — нельзя. Есть риск разрушения формы, а если это случится — он уйдёт на перерождение и сбежит. Повторно можем и не поймать.       — Координационный Центр требует увеличить объёмы извлекаемой энергии и наконец добиться того, чтобы он позвал Первого.       — Центру лишь бы сосать энергию да поднимать показатели. С него одного мы добываем больше за сутки, чем с двух десятков богов поменьше за месяц. Выкачка из анжи даже рядом не стоит по мощностям.       — Было бы проще запечатать его, как остальных, в клетку из лирских Стражей.       — Они сгорают быстрее, чем заканчивается запечатывание. Нецелесообразно.       Черв слушает обрывки чужих разговоров, разбирает слова и предложения.       — …Прислали ещё этого… Одного из Близнецов.       — Старшего?       — Не каркай! Среднего. Он усовершенствовал машину по извлечению энергии, так что у нас теперь — самый мощный экземпляр. Единственный в своём роде… Если сломается — починить будет невозможно. Больше нервных волокон Изначального Древа нет, и достать неоткуда.       — …И тем не менее, он всё ещё не отдал контроль над всеми потоками. Несмотря на… аргументы. Центр предлагает, чтобы Старший из Близнецов с ним… пообщался.       — Старший не в состоянии сдерживаться, а нам он нужен живым. К слову, вчерашняя смена что-то упоминала про то, что он снова говорил…       Черв смотрит, как один из докторов-аннергов прикладывает ладонь к горлу.       — Как вы меня достали. — Голос у него совершенно иной, хриплый и пустой.       Почти мёртвый.       …Почти детский.       — …Предыдущий акт осознанной коммуникации был, дай вспомню… Кажется, шесть недель назад. Прогресса, считай, и нет. Значит, придётся прислушаться к требованиям Центра и усилить нагрузку. Нам нужна вся энергия.       …Едва Черв делает ещё шаг, сон рассыпается осколками прямо перед дверью, за которую ему так и не удалось заглянуть.       …Крик доносится оттуда.       У Черва болит сердце при пробуждении.       У Черва подрагивают ладони.       Потому что место из сна оказывается настоящим.       …Мару опирается на свою трость и меняет свою форму. Теперь в пустом белом коридоре рядом с Червом стоит огромная птица с огненным оперением и человеческим лицом.       — Дальше мне нет хода. Иди, и помни о плате, мррр. — Бархатисто тянет Древо анжи, и щёлкает золотым когтем по одной из белых плиток. — Вернёшься сюда — и я заберу тебя. Только, мррр, не будь слишком, ах, громким…       Черв идёт по белым-белым коридорам, и чтобы убедиться, что это точно не сон — прикасается к стенам.       И перед дверью, где всегда просыпался, ненадолго замирает.       А потом толкает её, ломая все запирающие механизмы, и заходит внутрь.       …Внутри никто не кричит.       Внутри — что-то, чего разум Черва не может в полной мере осознать.       Внутри — запаянное в металл, опутанное трубками маленькое существо, похожее на пришпиленную к столу бабочку. Хотя бабочкой оно и не могло быть.       …Это был маленький верм. Совсем ещё ребёнок.       …Вот только крылья, три пары потерявших все перья крыльев лежат отдельно, на другом столе, и к ним тоже прикреплены датчики-иглы-трубки.       …Вот только грудная клетка у существа вскрыта, и видно, как бьётся сердце, как качает алую кровь, перегоняя её из вен и артерий в трубки, что уходят в машину. А лёгкие наполняются воздухом, поддерживая в существе жизнь.       И Черву кажется, что его бьёт молния — потому что в голове складываются все детали той машины, которые он видел во сне в других комнатах, но не мог уловить связи. Не мог осознать её предназначения.       А теперь может.       …Машина забирала из бога его силу.       Самым невозможным, жестоким, безжалостным способом.       Черв осознаёт смысл крика.       Не крика — отчаянного зова, мольбы, что слышал каждый раз, как оказывался во сне в этой лаборатории.       …Отец-отец-отец-отец-отец-помоги…       Черв протягивает ладонь, и металлические детали внутри машины сминаются и гнутся. Разрушаются от одного его взгляда.       …Черв — очень молодой бог, и не умеет читать мысли или управлять пространством.       Но ему удаётся работать с металлами.       Он в этом… Не очень плох, наверное.       Черв бежит по белым-белым коридорам, оставляя за собой цепочку из алых капель.       На руках у него — почти невесомый, едва дышащий детёныш.       Ребёнок со светлыми волосами, искалеченным телом и вскрытой грудной клеткой, в которой всё ещё видно сердце.       Черв бежит по белым-белым коридорам, туда, где его условился ждать Мару, и к алой цепочке примешиваются золотые капли.       …Черв плачет, сам этого не осознавая.