Дурак с торбой. Ч2

      — Я не могу гарантировать положительный исход операции, но приложу все усилия. — Ровно-ровно произносит ведущий исследователь, и всё так же спокойно спрашивает. — Это Ваше дитя?       — Что? Нет-нет. — Качает головой Черв. — Он просто… Моего вида.       — Ясно. — Спокойствию Дуоша остаётся только позавидовать.       Черв так совсем не может.       …Детёныш верма лежит на железном столе, и Черву мерещится, что он вытащил его из одной лаборатории, чтобы принести в другую.       Нет-нет, он, конечно, слабо разбирается в медицине, но грудную клетку нужно закрыть.       И рёбра…       Черв не может смотреть на бьющееся в чужой открытой груди маленькое сердце.       Черв боится отвести взгляд. Кажется, если он это сделает — детёныш умрёт.       …Отец-отец-отец-отец-помоги…       Почему тот, кого звал детёныш, так и не пришёл?       …Он умер?       Или…       Нет-нет, никто не может быть столь равнодушен к своему ребёнку!       — Вы плачете, Ваше Сиятельство. — Тихо шепчет Лурьен, и Черв сдвигает маску и рукавами вытирает лицо.       На светлой ткани ожогами смотрятся красные пятна, так что золотистые разводы хуже уже не сделают.       — Не переживайте, мой Король. Ведущий исследователь — очень… квалифицированный врач. — Уверяет Хранитель. Голос у него подрагивает. — Лучше него во всём нашем королевстве не найти доктора… Ну, наверное. В любом случае, я никого не знаю более опытного.       Маленький детёныш выживает.       …Вермы вообще неприхотливые, но Черву жутко смотреть на новые трубки и проводки. Как и на иглы.       — Как только его состояние стабилизируется и жизни угрожать ничего не будет, я уберу капельницы. — Спокойно объясняет Дуош предназначение каждого прибора и трубки. — Но у ребёнка… весьма поразительная живучесть.       — Он бог. — Отзывается Черв. — Как я.       Нет, боги размножаются. И их дети, если одарены, тоже рождаются богами.       …И где бы ни были родители этого маленького верма — они были богами и могли прийти на зов ребёнка.       Но не пришли.       …Наверное, с ними что-то случилось, — сам себя убеждает Черв, расчёсывая запястья.       Опять, кажется, задумался и влез руками в кадку с колючими цветами своей дорогой, от которых зуд не проходил несколько дней.       — Подождите, Ваше Сиятельство, я сейчас приготовлю мазь. — Произносит Дуош. — Кажется, у Вас пошла аллергическая реакция после контакта с крапивными розами.       — Это же нестрашно.       — Да, Ваше Сиятельство, не страшно. Не вертитесь, пожалуйста.       Черв и не вертится.       Просто его дискомфорт не может сравниться с тем, что ощущает маленький верм, тихо-тихо дышащий.       У Черва просто зуд.       …У Черва чешется шея, и руки, и лицо, и он бродит сначала по мастерской, а потом, почти в беспамятстве, плетётся в медицинский кабинет и с удивлением сравнивает свои ладони с ладошками детёныша, что продолжает спать.       Нет, конечно, Черв — взрослый верм, и он знает, что дети всегда маленькие и хрупкие, но разница всё равно оказывается оглушающей.       …Удивительной.       А, ну точно.       Это же не зуд. Просто у Черва началась весенняя линька.       Такая же, как в прошлом году. Просто сейчас она наступила на месяц раньше.       Ничего страшного, так ведь?       — Ничего страшного? — Эхом отзывается Лурьен. Голос у него странно подрагивает. — Мой Король, Вы же… У Вас же…       Черв смотрит на свои руки. Нет, точно всё в порядке. Кожа почти перестала шелушиться.       — У Вас хвост!       Черв разглядывает собственное отражение в зеркале. Потом приподнимает край мантии.       — О.       — Вы… Не заметили столь внезапного изменения в Вашем теле?!       — Я подумал, что случайно забыл снять шнур от халата, и он за мной тащится. — Честно признаётся Черв и, присев, ловит кончик своего хвоста.       Тот не такой длинный, и едва доходит до уровня лодыжки, почти нечувствительный (будто нога, если её отсидеть), толщиной примерно с два пальца Черва, и весь гладкий и тёплый, за исключением самого кончика.       Там пушистая метёлочка с короткими мягкими волосками, по размерам немного похожая на спелый колосок пшеницы.       …Только у пшеницы не может быть крошечной перламутровой перепоночки, которую Черв находит, разворошив метёлочку.       …То есть, он, выходит, не просто верм? А хвостатый верм?       Но зачем вообще нужна такая деталь организма? Хвост совершенно не гибкий, пользоваться им как третьей рукой попросту невозможно, чувствительности в нём почти нет, да и метёлочка, кажется, несёт исключительно декоративную функцию, и у Черва не получается даже раскрывать-прятать перепоночку на самом конце. Настроение, как некоторые животные, хвостом передать не получается…       Будто хвост отдельно, а Черв отдельно.       …Какая нелогичная конструкция. Что с ней делать-то, а?       А других вермов, более опытных в вопросах собственной биологии, Черв, к сожалению, не знал.       Кроме маленького детёныша, но он всё ещё спал и не приходил в себя.       Но хвост оставить в мастерской или спальне не получалось, так как он был частью тела, так что придётся, наверное, смириться с этими изменениями.       …И попросить, чтобы перешили штаны. А то ни туда, ни сюда, а без штанов, только в мантии, ходить было неприлично.       По крайней мере, так сказал Лурьен шесть раз.       Правда, он ещё говорил не ходить босиком, но Черв постоянно забывал об этом, когда покидал мастерскую или спальню.       …Детёныш приходит в себя.       Глаза у него светлые, почти прозрачные, и сам маленький верм тоже почти прозрачный и слабый.       И по капле с ложки пьёт тёплый бульон, а потом, не мигая, смотрит сначала на Дуоша, потом на примостившегося на стульчике Черва.       …Отец-отец-отец-отец-отец-помоги…       Ведущий исследователь пытается задавать вопросы, но детёныш безучастно на него смотрит, а потом закрывает глаза.       — Возможно, имеет место проблема в коммуникации из-за разных языков. — Предполагает Дуош негромко. — И ребёнок просто не понимает…       — Понимаю. — Совершенно тихо и равнодушно отзывается детёныш. — И я не ребёнок. Но можете считать, как вам угодно…       — Но ты выглядишь как ребёнок. — Замечает Черв.       Маленький верм едва-едва двигает плечами. И отвернувшись, сворачивается под одеялом.       — А ты… Неважно. — Глухо и устало звучит его голос. — Делайте, что хотите.       — …Думаю, пациента скоро можно перевести в… — Дуош на миг задумывается. — Мой Король, где Вы прикажете разместить это дитя?       — А где нужно?       — Можно в гостевых покоях. Но ввиду его размеров и возраста, возможно, стоит озаботиться детской… Мой Король, у Вас…       — Да? Что у меня? — Отвлекается от мыслей о детской (это что вообще такое, зачем и что туда нужно добавить?) Черв, а потом прослеживает за указывающим жестом Дуоша. — О.       Перепоночка на кончике его хвоста поблёскивает, будто кусочек крыла стрекозы.       Да и вся метёлочка вдруг походит не на пшеничный колосок, а на пушистую мохнатую гусеничку.       …Нет, ну точно удивительная конструкция.       Сон больше не снится.       Но Черв всё равно слышит в голове эхо чужого крика, и не может сконцентрироваться на механизме автоматона.       А все ненужные детальки и шестерёнки он уже разобрал и рассортировал по коробочкам, так что делать ему, ну, можно сказать, совсем нечего.       Так что Черв сначала пытается заснуть, а потом листает книгу о биологии богомолов и условиях для хорошего роста их детей.       Нет, информация про вермов была бы более полезной, но таких книг во дворце точно не было.       …Но ведь дети — всегда дети, точно?       А что…       — Ах, мррр, мой новый друг, — улыбается Древо анжи мягко-мягко, — мои познания о твоём милом виде не сильно глубже твоих собственных. Вермы — весьма редки, и я даже, мррр, не возьмусь за поиск родителей этого… детьки.       — Но они тоже должны быть богами, а значит — выборка гораздо меньше.       — За поиск богов, ах, я попрошу плату… Повышенную. И потом — друг мой, мы слышим зов своих детей чётче, чем собственных созданий. И если за, ах, детькой не явился его, мррр, папаша или маменька, то вряд ли они обрадуются, когда ты окажешься у них на пороге с… обузой.       — Дети не могут быть обузой.       — Могут, если не хотеть считать их своими, мррр… Но ежели ты не хочешь возиться и уделять время… детёнышу, я могу взять на себя всю ответственность…       — Спасибо, но не нужно. — Качает головой Черв.       …Детёныш смотрит на ложку с кашей, которую держит в руках ведущий исследователь. Переводит пустой взгляд на Черва, что снова умостился на стульчике вместе с хвостом, о который с непривычки постоянно запинался.       — Она сладкая. — Спокойно замечает Дуош.       — Предположим, охотно верю. — Лениво тянет маленький верм. — Какой в этом смысл? Ты носишь титул палача среди своего вида, и я в курсе, что они делают с нарушителями законов. Их я в данный момент точно не знаю, так что обязательно напортачу и огребу. Это естественно. С играми в добрых спасителей, которым «ну совсем ничего не нужно», я хорошо знаком. А тебе, господин верм, лучше пойти к своим детям, а не тратить на меня своё время.       — Не думаю, что кто-то может приказывать Королю, что ему делать. — Ровно-ровно произносит Дуош.       Детёныш пожимает плечами.       — …Ну вот. Так что лучше сразу перейдите к этапу, где вы честно и без масок сообщаете, чего вам от меня нужно, и не будем играть в эту… заботу.       Черв неловко теребит вышивку на рукавах своей мантии.       — Ты… Мне снился. Та лаборатория. Вот я и…       Маленький верм моргает, и с усилием отводит взгляд от метёлочки. Отворачивается и накрывается одеялом с головой.       — Ясно.       — Что ясно? — Переспрашивает Черв озадаченно.       — Иди к своим детям. Я звал не тебя.       — Но услышал я. Да и… У меня нет детей. Пока что нет, про будущее я ещё не думал.       — …Ясно. — Повторяет детёныш пусто.       Наверное, Черв делает что-то не так.       Социальные взаимодействия у него немного хромают, как и распознавание невербальных сигналов и их расшифровка.       Но сделать хочется хоть что-то.       Хоть как-то, чтобы при этом ещё и не испортить ничего и не сделать больно.       Черв делает маленькую белую маску и несёт её в лазарет посреди ночи.       …Отец-отец-отец-отец-отец-помоги-отец…       Могло ли быть так, чтобы у кого-то просто не было сердца?       Такие безжалостные и равнодушные существа вообще могут существовать, чтобы не прийти на зов своего дитя?       Черв бесшумно укладывает маску на придвинутый к кровати стульчик, на котором сам сидит днём, и замирает.       Детёныш верма спит, сжавшись под одеялом в комочек.       Ему…       Холодно?       Но Черв совершенно не знает, где в медицинском крыле могут быть дополнительные одеяла или хотя бы плед, а до кабинета Хранителя идти достаточно далеко, и наверное (но это не точно!) он уже тоже спит, потому что сейчас глубокая ночь.       А сон — это важно.       …А холод — это неприятно. Когда только родился, Черв ощущал это чувство, но у него были его крылья, в которые хоть можно было завернуться как в подобие плаща.       Крылья же детёныша остались в той лаборатории, и ему сейчас наверняка холодно в этой большой для его размера постели.       …Отец-отец-отец…       Черв несколько секунд смотрит на свои руки, а потом как можно аккуратнее, чтобы не придавить ребёнка, устраивается на краю постели.       Он, конечно, не очень искусный бог, но немного поднять температуру своего тела, чтобы дать тепло детёнышу — это же не слишком трудно, верно?       …Вроде бы получается, и маленький верм во сне переползает ближе к Черву, и так затихает.       А теперь главное — не заснуть. Черв просто погреет детёныша немного, а потом уйдёт к себе.       Он даже дремать не будет.       Просто полежит так пару минут.       Это ведь несложно совсем…       …Черв просыпается в медицинском крыле в лазарете, и судя по свету из окон — утро вполне себе уже наступило.       Детёныш тёплый-тёплый, и уже не свернулся в комочек — а вытянулся и прижался, и, не просыпаясь, издаёт забавные рокочущие звуки, и…       Черв несколько минут слушает тихое пурчание, похожее на рокот крошечного моторчика в автоматоне, и только после осознаёт, что за метёлочку на его хвосте крепко держатся.       Кончик этой самой пушистой метёлочки засунув в себе в рот.       …Может, это такой безусловный рефлекс? Как соска?       …Потому что молока у Черва в хвосте ну просто никак быть не может. Анатомия не позволяет, верно же?