Дар из подземных ходов с бесплатным приложением, или непредвиденные расходы на мыло для кисточки (Ч1)

      Граней — много.       Много больше, чем можно сосчитать.       Некоторые почти идентичны, в других есть минимальные отличия.       Дождь пошёл на минуту позже.       Листик с дерева упал не на подоконник, а опустился в траву.       …Когда аннерги попытались извлечь из одного боевого Стража лиров всю энергию, тело его не вынесло нагрузки.       А душа упала на могильник сожжённой безупречной клетки, чтобы прорасти ростком ещё одной жизни.       Ещё одним, прижатым к другому.       …И сразу же погибнуть?       Или…

***

      Быть ценным специалистом — достаточно почётное, но ответственное занятие.       Быть ценным специалистом по редкому виду — весьма ответственно.       Быть ценнейшим специалистом по редчайшему виду, одновременно являясь представителем этого вида — колоссальная нагрузка.       …Делать это вот всё, но с одним ребёнком, что висит на хвосте, хотя это не твой ребёнок (в том смысле, что Злат к его созданию ничего не прикладывал и даже рядом не стоял) — просто безумие.       …Бежать за этим самым ребёнком, который куда-то направился, и тащить за собой на хвосте второго ребёнка (который опять-таки не Златов) и за крыло дядю нынешнего Белого Короля, чтобы уважаемый Инву тащил за собой своего племянника — того самого Белого короля, чтобы тот волок за собой верма-карлушку…       Но надо по порядку.       …Быть ценнейшим специалистом и единственным представителем собственного вида во дворце — не очень просто.       Особенно посреди ночи (ладно, ранним утром), когда поднимают по срочному делу.       На язык сразу просится некоторое количество ворчливых и, может быть, даже недовольных слов, ведь быть ценнейшим специалистом не означает автоматической подписки на ненормированный рабочий день.       …Верно же?       …У Злата нет слов.       У Злата нет слов уже некоторое количество времени.       У Злата все слова закончились на моменте, когда его экстренно подняли среди ночи (…Ладно, в четыре утра, но это всё равно ночь!) и привели в один из дальних тоннелей, где как раз начали укреплять своды для расширения подземного города мерков, которые…       Нет, это неважно, на это слова были.       …А вот прокомментировать крошечных, чумазых, похожих на два маленьких призрака, детёнышей с помятыми и грязными настолько, что те казались чёрными, нежными крылышками с перепоночками, что сидели на расстеленном кем-то плаще и молча наворачивали ложками кашу — Злат не сумел.       При детях нельзя ругаться.       Даже если хочется.       Особенно если хочется.       — Вылезли из трещины, — комментирует один из мерков «происхождение» детей, — мы её как раз хотели закрыть, чтобы укрепить своды, ну и…       Ну и.       Буквально за минуту до того, как в трещину начали заливать раствор, в ней заметили движение.       И выковыряли «подарочки».       «Подарочки» наворачивали кашу очень сосредоточенно.       Трещина смотрела на Злата с этакой злорадной ухмылочкой, как бы намекая «попробуешь пролезть — застрянешь насмерть».       Не то чтобы Злат был толстым. Ни в коем случае!       Просто трещина в самом широком месте не превышала сорока сантиметров, и чудо, что дети умудрились пролезть и не застрять.       Второе чудо, что что-то там с замешиванием раствора пошло не так, и потому он был готов только сейчас, а не вчера вечером.       И ладно бы это были просто два ребёнка, случайно пролезших в тоннель, где велись строительные работы.       Это были маленькие вермы.       Две штуки.       …Маленькие вермы продолжали наворачивать кашу и ели её очень целеустремлённо, не отвлекаясь на окружение.       — Начнём расширять — можем обвалить весь тоннель. — Объясняет один из мерков.       Трещина не просто узкая — она и весьма глубокая, не меньше десятка метров. Её размеры замеряли приборами, чтобы рассчитать нужное количество раствора, и по количеству развилок и тупиков она поспорит с муравьиными ходами.       Если, конечно, всё же где-то обитают муравьи столь внушительных размеров.       Дети на кустах не растут.       И из раковин жемчужниц их не достают.       И у детей (вермяток, хочется произнести Злату) должны быть родители, которые, вероятно, либо застряли, либо остались с той стороны трещины, либо погибли.       Сами по себе вермы были обычными, но вот боги использовали их для лечения трещин на собственных душах, так что…       Тут даже не знаешь, какой вариант хуже.       — Мы уже повторно запустили приборы, но никаких признаков жизни там не нашли. — Вздыхает мерк-строитель. — Но в любом случае пока раствор заливать не будем. Вдруг что…       Злат, конечно, ещё может что-нибудь сказать в ответ, но аккурат в эту секунду один ребёнок, не отвлекаясь от еды, второй лапкой цепляется за Златову кисточку на хвосте.       Ещё немного влажную после вечернего мытья.       Спустя пару мгновений второй детёныш повторяет его движение. Но кисточка на хвосте у Злата пусть и пушистая, но небольшая, так что ребёнок цепляется чуть выше, где просто гладкий хвост.       Детям нужны родители.       …Выбора, как и подходящих слов, у Злата не оказалось.       С другой стороны, если нашлись дети вермов в месте, не предназначенном для детей, вполне логично, что позвали как раз врача, который по совместительству является взрослым вермом, верно же?       Не отпускать же малявок на все четыре стороны?       А малявок, что уцепились за метёлочку на хвосте взрослого верма, можно отпустить исключительно с этой самой метёлочкой, предварительно её отрезав.       Вместе с хвостом.       Для Злата это неприемлемо, так что выбора у него нет.       …Слов, впрочем, тоже всё ещё не хватает, и приходится детей забирать молча.       Вместе с ложками и кашей в походной кастрюльке.       А так как Злат живёт во дворце Белого Короля, то и «подарочки» приходится вести именно туда.       …И если поначалу он подозревал и предполагал разное (как-никак, Лилиум был богом с трещиной на душе), то Белый Король посмотрел на детёнышей и все сомнения развеял.       — Это же дети. Я могу отдать их другому верму, которого знаю, если тебе тяжело, но… У него нет метёлочки на хвосте.       А значит — детей этот незнакомый Злату верм ещё не завёл и, возможно, сам ещё молодой и неопытный, и переманить на него малявок будет проблематично.       И потом, пусть вермы и неприхотливы, но дети всё же более хрупкие и нежные…       …Один из вермяток аккурат в этот момент доскрёб со дна котелка остатки каши и попробовал на зуб пушистую метёлочку на хвосте Злата, которую до сих пор не выпустил из руки.       Ну ладно.       Злат двоих своих детей вырастил, у него есть опыт.       (Правда, он растил их по очереди, так как близнецов и двойняшек у вермов никогда не рождается. Значит, родителей у малявок как минимум трое — один отец и две матери. А более вероятно — два отца и две матери.)       Да и времени свободного достаточно, потому что во дворце для него не так чтобы много работы.       Так что… Приемлемая нагрузка.       У Злата имеется опыт отмывания кисточки от любых загрязнений (главное — хорошенько замочить в мыльной воде).       И опыт отмывания детей, которые непонятно где ползали — тоже.       — Я расширю трещину и прикажу поискать их родителей. — Произносит Белый Король отстранённо, отвернувшись от малявок на хвосте Злата. — Может быть, получится их найти. Хоть одного из…       Шансов, скажем так, крайне мало.       Но Злат этого не говорит, хотя и он, и сам Белый Король оба это понимают.       Вермы — единственное лекарство для трещин на душах богов, и потому стоят огромных денег.       И поэтому живут они недолго.       Хорошо ещё, что малявки успели выжить.       …По дворцу Белого Короля мерков (и хромов, но это к делу не относится) начинают шастать два крошечных ребёнка. С рожками.       Слишком маленькие, чтобы начать носить маски.       И если один, помладше и поменьше, большую часть времени покладисто держался за хвост Злата и не отлипал от него, то второй детёныш, самую малость повыше и, возможно, на пару месяцев старше, шнур от халата (потому что всё же метёлочка у Злата одна, и на двоих детей рассчитана не была), привязанный к поясу, регулярно выпускал и изучал окружение.       А точнее — пробовал на вкус вообще всё, до чего в состоянии был дотянуться.       А до чего дотянуться не получалось — допрыгивал.       Или тащил за собой стульчик.       (Или лез по шторам, но, на счастье, шторы всё же были сшиты из крепких тканей.)       Злат в этом плане опытный — он вырастил уже двоих своих, и с двумя «подарочками» ему было полегче.       …«Полегче» было только и исключительно ему.       Рассада дяди Белого Короля оставлена на столе в теплице?       Надо попробовать и вершки, и корешки.       Белому Королю подарили новые писчие принадлежности из какого-то редкого материала?       Необходимо непременно оценить их на зуб.       На кухне видели таракана?       …Ребёнок, выплюнь немедленно!!! ДОКТОР ЗЛАТ ЗАБЕРИТЕ НЕ-ПОДАРОЧЕК!!!       А так как дети свои имена назвать не смогли (и вообще не знали языка мерков, что усложняло коммуникацию), младшего начали звать подарочком (за покладистость и, действительно, некоторую «подарочность» поведения для ребёнка верма), а старшего — не-подарочком.       Потому что именно второй ребёнок пробовал всё на зуб и забирался туда, куда чисто теоретически маленькие дети попросту не способны залезть.       Вентиляционная решётка на потолке?       Не-подарочек.       Стеклянная крыша беседки?       Не-подарочек.       Люстра в центре зала?       …Ну, наверное, понятно, кого Злат снимал со штор дважды в день.       — А что вы хотели? — Голосом, полным терпения, парирует Злат на стенания Инву. — Я же сказал, что с детьми вермов нужно быть внимательным — мы изучаем мир в первую очередь на вкус.       — Но рассада крапивных роз!!! Редчайшая! Десять крошечных саженцев! — Заламывает руки дядя Белого Короля, и привязанные к его рогам на маске бусины позвякивают. — Как в него всё влезло?! До последнего корешка!       — Я же говорил, что ценные и хрупкие вещи лучше ставить повыше.       — Они были на столе!       — А рядом был стул.       Инву стенает ещё пять минут, а потом уносится в свои драгоценные теплицы — переживать эту трагедию мирового масштаба.       И вешать на двери теплиц шпингалеты — чтобы «не-подарочек» не совершил «безжалостное нападение» на иные ростки и кустики.       А ведь Злат сразу сказал, что раз дети остаются при дворце — то нужно обезопасить помещения, получив в ответ: «Ну это же маленькие крошки, сколько от них проблем может быть? Они что, ха-ха, съедят рассаду?»       Ха-ха.       Это же ребёнок верма.       Две штуки.       А у Злата только один хвост.       И пока один держится за этот самый хвост, лапки у второго свободны.       Естественно, в определённый момент кто-то в шутку предполагает, что младший ребёнок — это подарок, а старший — бесплатное приложение к подарку, от которого невозможно отказаться.       Разве что хвост отрезать вместе с кисточкой.       Потому что…       ПРИЗРАК ВЫПЛЮНЬ! ДОКТОР ЗЛАТ ОН ОПЯТЬ!       Звать не-подарочек не-подарочком слишком долго, а вермёнок просачивался даже через закрытые двери и запертые окна в самые разнообразные места аки призрак, так что Призраком его и начали звать.       Подарок и Призрак.       А потом к Белому Королю Лилиуму приходит какой-то гость, и Злат, занятый попытками уговорить Призрака выплюнуть каку (нет, это улитка, у неё невкусный панцирь, выплюнь пожалуйста я дам тебе за это конфе… Призрак ну ты бы хоть её прожевал…), впервые обращает на чужака внимание.       …Верм, но совсем крошечного роста? Подросток без родителей?       Нет, на трёх парах нежных крыльев успели вырасти мягкие белые пёрышки, да и хвост даже был.       …Хвост.       С отрезанным кончиком, где как раз должна была быть кисточка.       Как Злат потом понимает, на гостя обращает внимание не только он один, но и другие обитатели дворца.       И начинают идти слухи… Странные.       Злат в них не верит ни капли.       …А потом отмечает, что и у Подарочка, и у Призрака — светлые-светлые глаза.       Как у Белого Короля Лилиума.       И как у того верма-карлушки.       С отрезанной кисточкой.