Глава 7

Какаши, предчувствуя западню, резко застыл посреди мелководья. Вода, едва доходившая до щиколоток, взволнованно забурлила вокруг его ног, обнажая гладкие, отполированные временем камни дна. Стайки серебристых рыбок испуганными тенями метнулись врассыпную. Одним резким жестом капитан приказал отряду остановиться. В тот же миг мирную тишину разорвал оглушительный грохот: сверху на них, словно выпущенные из гигантской тетивы стрелы, обрушился град тяжелых бамбуковых бревен. Обито мгновенно сориентировался. Стремительно сложив ручные печати, он сделал глубокий вдох и с криком выдохнул: — Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! Яростный поток пламени поглотил летящие стволы, в считаные секунды превращая их в тлеющий пепел. Но дым еще не успел рассеяться, как из-за прибрежных валунов показался Какко. Десятки сюрикенов со свистом устремились к парням. Какаши и Обито синхронно отпрыгнули в стороны, уклоняясь от смертоносных стальных лезвий, пролетевших в миллиметрах от их лиц. В этот же момент за спинами девочек из воздуха материализовалась зловещая фигура. Тайсеки, используя свой невидимый камуфляж, застал их врасплох. Ханаби, обладая превосходными рефлексами, успела среагировать и резко развернулась, нанося удар Мягким кулаком. Однако невидимый враг оказался опытнее и хитрее: он ловко уклонился от обжигающего касания чакры, перехватил руку Хьюги и точечным ударом в шею заставил её обмякнуть. Рин вскрикнула от ужаса, но Тайсеки тут же зажал ей рот, погружая вторую пленницу в глубокий сон с помощью медицинской техники усыпления. — Я забираю девчонок, — насмешливо бросил шиноби Камня, взваливая их на плечи. — Стой, ублюдок! — яростно закричал Обито, бросаясь наперерез. Воздух разорвал резкий хлопок. Плотное облако едкого белого дыма мгновенно окутало берег, скрывая врага в непроглядной завесе. Когда завеса рассеялась, напарников не было. Учиха рванулся было в чащу по следу, но суровый окрик заставил его замереть: — Обито, стой! Не смей идти за ними. — Что ты сказал?! — парень резко обернулся, в его голосе плескались дикая ярость и недоумение. — Ты вообще понимаешь, что сейчас ляпнул?! — Да. Мы продолжим миссию и выполним задание вдвоем, — хладнокровно повторил Какаши. Его взгляд оставался ледяным, но в голосе звенела непреклонная решимость. — Враг хочет знать наши мотивы, поэтому их не убьют сразу. Главная цель шиноби Камня — выведать планы Конохи. Если они узнают про мост Каннаби, то усилят охрану втрое. И тогда вся миссия будет провалена. — Что-то я не слышу в твоих словах ни капли беспокойства за Рин! — взорвался Обито. — Ханаби ведь предупреждала о засаде, почему ты ничего не предпринял?! Сегодня важнее спасти товарищей, а не слепо следовать уставу! Какаши молчал. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь рассеивающийся дым, туда, где решалась судьба их команды. Он отчаянно не позволял эмоциям взять верх над разумом. Сейчас требовались холодный расчет и железная дисциплина, хотя внутри всё сжималось от глухой боли. — Ты всегда был таким, Какаши! — голос Учихи дрожал от ярости. — Всегда ставил миссию превыше всего! Неужели жизнь товарища для тебя вообще ничего не значит?! — Шиноби обязан выполнить задание, даже рискуя потерять команду. Таково правило, — глухо отозвался Хатаке. — Если мы провалим эту миссию, разгорится еще более кровопролитная война. И тогда жертв станет в сотни раз больше. — Всё это пустые, трусливые слова! — Мой отец и его люди просто делали свою работу, — жестко отрезал Какаши. — И всё-таки я тебя ненавижу! И почему только Рин выбрала тебя, а не меня?! — в отчаянии выкрикнул Обито и с размаху нанес сокрушительный удар в челюсть соперника. Какаши рухнул на влажную траву. Из рассеченной губы выступила кровь, но он даже не попытался её вытереть. В глазах Обито он видел не просто гнев, а глубокую, разрывающую душу боль, которую тот тщетно пытался скрыть за агрессией. — Ненавидь сколько угодно. Но капитан здесь я, и ты будешь мне подчиняться, — произнес Какаши, медленно поднимаясь на ноги. — Что бы ни случилось, если группа разделена, решение принимает командир. По существующим правилам все бойцы отряда обязаны подчиняться капитану беспрекословно. Шиноби — лишь инструмент для выполнения задач. А эмоции делу не помогут. — Ты сейчас… ты ведь не шутишь? Ты правда так думаешь?! — Обито ошарашенно уставился на него, не веря своим ушам. — Да. Думаю. — С меня хватит. Мы с тобой с самого начала были как кошка с собакой. Всё, я иду спасать Рин и Ханаби. — Обито резко развернулся спиной к напарнику. — Ты совсем ничего не понимаешь… — всё так же внешне спокойно проговорил Какаши, хотя его кулаки задрожали. — Знаешь, что бывает с теми шиноби, которые нарушают правила и приказы? — Я считаю Белого Клыка настоящим, великим героем, — не оборачиваясь, твердо ответил Обито. Хатаке замер, пораженный до глубины души. Никто и никогда в деревне не говорил так о его опозоренном отце. — Конечно, я знаю: в мире ниндзя тех, кто нарушает правила, называют мусором, — продолжил Обито, и его голос разнесся над рекой с непреклонной силой. — Но знаешь что? Тот, кто бросает своих друзей в беде — в тысячу раз хуже мусора! И если выбирать, то пусть лучше я буду мусором, но я спасу своих товарищей! А если истинный шиноби не должен так поступать, то грош цена вашим шиноби. Для меня они больше не существуют. Развернувшись, Обито стремительно прыгнул на дерево и скрылся в густой чаще бамбука, оставив Какаши одного посреди бурлящей реки. В голове Хатаке набатом эхом отдавались только что сказанные слова напарника: «Тот, кто бросает своих товарищей, — хуже мусора». Все эти годы Какаши отчаянно бежал от наследия отца. Он видел лишь последствия выбора Сакумо: позор, обрушившийся на семью, и то, как великий герой Конохи был отвергнут всеми, кого защищал. Мальчик поклялся никогда не повторять его ошибок, сделав устав своей единственной броней. Но сейчас, глядя на стремительно уходящего Обито, на его безумную готовность пожертвовать всем ради друзей, Какаши почувствовал, как эта броня дала глубокую трещину. Неужели он ошибался? Неужели все эти годы выстраивал жизнь на ложных, трусливых принципах? Парень сжал кулаки до хруста в суставах. Рана на губе снова закровоточила, но он не почувствовал физической боли. Лишь жгучее смятение медленно разъедало его былую уверенность. — Обито! — крикнул Какаши, но его голос утонул в шуме ветра и рокоте реки. Учиха уже скрылся из виду в густой бамбуковой чаще, оставив капитана наедине с удушающими сомнениями. Какаши бессильно опустился на траву, прислонившись спиной к холодному валуну. Он закрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки мыслей. Он всегда считал себя сильным, непоколебимым шиноби. Но прямо сейчас чувствовал себя абсолютно потерянным ребенком. Что делать? Следовать незыблемым правилам, чтобы завершить миссию и доказать деревне свою верность? Или нарушить их, признать правоту отца и пойти наперекор судьбе ради спасения товарищей?