Глава 8

Обито затаился на ветке массивного дерева. Внезапно ночную тишину прорезал резкий крик пролетавшего мимо ястреба, словно предвещая грядущую схватку. Взгляд Учихи, полный отчаянной решимости, скользнул вниз, к извилистой тропе, змеившейся у подножия скалы. Там, среди густых зарослей бамбука и обломков скал, чернел зев пещеры — логово тех, кто похитил девочек. — Нашел, — прошептал он и несильно похлопал себя по щекам, чтобы сбить мандраж и сосредоточиться. Затем, извлекая из сумки кунай, парень твердо добавил: — Ну всё, погнали! — Далеко собрался? — раздался за его спиной леденящий душу голос Тайсеки, внезапно соткавшийся прямо из воздуха. Не успел Обито даже обернуться, как невидимый враг замахнулся кунаем для смертельного удара. Но в следующее мгновение, словно сорвавшаяся с цепи тень, между ними возник Какаши. Его короткий меч, хищно сверкнув в бледных лучах луны, с глухим стуком вонзился прямо в грудь нападавшего. Тайсеки отшатнулся. Тяжело раненный, он оттолкнулся от ствола и, хрипя от боли, переместился на соседнее дерево, безуспешно пытаясь активировать камуфляж. — Какаши… почему ты здесь? — выдохнул Обито, круглыми от изумления глазами глядя на напарника. — Ну, я ведь не могу бросить в беде такого безнадежного плаксу, как ты, — внешне невозмутимо произнес Хатаке, покрепче перехватывая рукоять меча и заслоняя товарища плечом. — Эти серебристые волосы и клинок, излучающий белую чакру… — потрясённо прохрипел Тайсеки, не отрывая взгляда от Какаши. — Неужели ты… Белый Клык Конохи?! — Это клинок моего отца, — лицо Хатаке мгновенно посуровело, а пальцы крепче сжали рукоять. — А-а, так ты всего лишь его отпрыск, — протянул вражеский шиноби, и его силуэт снова начал растворяться в воздухе. — Тогда мне тем более не о чем беспокоиться. Какаши лихорадочно закрутил головой, пытаясь уловить малейшее колебание воздуха или шорох листвы. Внезапно его чутье забило тревогу. — Обито, сзади! — выкрикнул капитан, резко разворачиваясь. Он рванулся вперед и в последний момент успел заслонить напарника своим телом. В то же мгновение лезвие вражеского куная с влажным хрустом рассекло левый глаз Какаши. Острая, невыносимая боль пронзила голову. Парень вскрикнул, мир перед ним мгновенно померк, и он упал на колени, зажимая лицо руками, сквозь которые быстро заструилась кровь. — Какаши! — испуганно вскрикнул Обито, бросаясь к другу и бережно подхватывая его за плечи. — Что с твоим глазом?! Ты слышишь меня?! Тайсеки, вновь скрывшись в невидимости, хищно наблюдал за ними с ветки дерева. «Даже если противники — всего лишь дети, нельзя терять бдительность, — мысленно подытожил шиноби Камня, медленно занося кунай для следующего удара. — Спешить некуда. Теперь они полностью в моей власти». «Наш противник невероятно опытен. Он мгновенно избавился от куная с моей кровью, чтобы я не мог выследить его по запаху», — пронеслось в голове Какаши. Парень крепко прижал ладонь к окровавленной левой глазнице, с трудом сдерживая стон. Заметив перед собой бледное, заплаканное лицо напарника, он слабо усмехнулся через силу: — Только не говори, что тебе снова соринка в глаз попала… Шиноби не должны плакать. Я еще жив, так что не расслабляйся. Обито решительно поднял оранжевые очки на лоб, рваным движением вытер слезы и мысленно дал себе клятву: «Я докажу, что мои слова у реки были не просто пустым звуком! Я защищу тебя, Какаши!» «Сдохни, щенок!» — беззвучно прорычал Тайсеки. Используя камуфляж, он стремительно спикировал с ветки, направляя кунай прямо в незащищенную спину юного Учихи. Но в это мгновение мир вокруг Обито замер, а затем окрасился в багровые тона. Потоки чужой чакры стали отчетливо видны прямо сквозь воздух. Охваченный яростью парень резко развернулся и на опережение вонзил свой кунай точно в солнечное сплетение невидимого противника. Лезвие с глухим хрустом разорвало плоть. Враг мгновенно потерял концентрацию, его маскировка спала, и он застыл на месте. На лице шиноби Камня отразились дикая боль и шок, глаза широко раскрылись. Кровь толчками хлынула сквозь пробитую ткань жилета, а жизнь стремительно покидала его тело. — К-как?.. Ч-что у тебя… с глазами? — с трудом выдавил Тайсеки, захлебываясь собственной кровью, после чего безжизненным кулем рухнул на траву. Обито тяжело дышал, глядя на свои окровавленные руки. — Теперь я действительно смогу защитить своих друзей, — твердо произнес он. — Обито… твои глаза… — потрясенно выдохнул Какаши, забыв о собственной боли, когда заметил в глазницах друга алые радужки с вращающимися томоэ. — Ты пробудил шаринган! — К черту это! Ты как, Какаши? — обеспокоенно спросил Учиха, аккуратно касаясь его плеча. — Похоже, левым глазом я больше ничего не увижу, — Хатаке осторожно нащупал здоровой рукой застежку подсумка. — У меня с собой походная аптечка Рин. Нужно поскорее обработать рану и наложить тугую повязку, пока я не потерял сознание от кровопотери. — Дай сюда, я сделаю, — Обито перехватил бинты. Он действовал быстро и уверенно, стараясь не причинять другу лишней боли. Спустя пару минут парень закрепил узел. — Готово. Держаться будет.

***

Пульсирующая боль в висках вырвала Ханаби из забытья. Первым, что она увидела, приоткрыв глаза, был Какко. Шиноби Камня как раз заканчивал складывать ручные печати, и Рин, издав тихий стон, глубоко погрузилась в мир ментального гендзюцу. Цель врага была очевидна: выведать секреты Конохи и детали их миссии. «Рин! Я должна спасти её… Но эти проклятые веревки!» — отчаянно подумала Хьюга, лихорадочно оценивая обстановку. Тусклый свет факела бросал на неровные своды пещеры зловещие тени, усиливая ощущение удушающей безысходности. Внезапно Ханаби почувствовала спиной острый выступ скалы. Натянув путы, обвивавшие запястья, она начала тереть их о край камня, словно о лезвие ножа. Несколько резких, болезненных рывков — и веревки наконец поддались, ослабнув. Кожа на руках горела и кровоточила, но сейчас на кону стояли их жизни. Едва освободившись, девушка начала действовать. Пока противник был полностью поглощен попытками взломать разум Рин, Ханаби бесшумно скользнула по холодному полу пещеры, заходя ему за спину. Её рука метнулась к подсумку, пальцы привычно нащупали холодную сталь куная. Одно стремительное, выверенное движение — и острое лезвие под углом вошло врагу точно под ребра, поражая печень. Какко издал лишь короткий, сдавленный хрип. Его глаза ошарашенно расширились от боли, он судорожно отшатнулся, пытаясь дотянуться до оружия, но через секунду рухнул лицом в пыль, стремительно теряя сознание от внутреннего кровотечения. Тёмная, густая кровь мгновенно пропитала его жилет шиноби и растеклась по каменному полу зловещей лужей. — Развейся! — воскликнула Ханаби, прижав два пальца к бледной щеке подруги и направляя импульс собственной чакры. Гендзюцу рассеялось, как дым. В пещере воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сбивчивым дыханием Хьюги, чьи пальцы всё еще дрожали от адреналина, сжимая окровавленную рукоять. — Ханаби… Ты в порядке! — прошептала Рин, рывком пробуждаясь от навязанного кошмара. — Уходим отсюда, быстрее, — отозвалась Ханаби, несколькими точными взмахами куная срезая с неё путы.

***

— Это мой… подарок вам, — с трудом выдавил умирающий Какко, из последних сил соединяя пальцы в финальную печать. — Стихия Земли: Разрушение Каменного Жилища! Земля под ногами бешено содрогнулась. Своды пещеры жалобно затрещали, осыпая беглянок градом мелкого щебня. Уже через секунду с потолка начали рушиться огромные глыбы, поднимая клубы удушливой пыли, которая мгновенно лишила их видимости. Охваченные паникой, Ханаби и Рин бросились вперед, отчаянно лавируя между падающими обломками. Оглушительный грохот падающего камня заглушал любые звуки. Ведомая инстинктом выживания, Хьюга активировала додзюцу. Её вены у висков вздулись, а бьякуган пронзил серую толщу, выискивая безопасный коридор среди этого хаоса. — Туда, быстрее! — выкрикнула Ханаби, мертвой хваткой вцепляясь в ладонь подруги. Рин, ошеломленная и почти парализованная страхом, лишь судорожно кивнула, полностью доверившись своей спасительнице. Они успели нырнуть в узкий боковой проход за мгновение до того, как позади раздался страшный удар. Массивный валун рухнул в точности туда, где они стояли секунду назад. Пещеру сотряс финальный рёв, от которого заложило уши: потолок логова окончательно обвалился, навсегда погребая под собой тело шиноби Камня и его неудавшуюся месть. Задыхаясь от пыли и предельного напряжения, девочки продолжали бежать по естественному разлому. Лаз становился всё уже, острые выступы стен рвали одежду, а легкие обжигал недостаток кислорода. Сердца бешено колотились в груди, но страх подгонял их вперед. — Рин, смотри! — внезапно воскликнула Ханаби, указывая на бледное сияние впереди. — Это выход! Мы почти у цели! Они буквально вывалились из узкой расщелины скалы наружу, словно вырвавшись из глубин преисподней. Вокруг них простирался густой ночной лес, наполненный прохладным свежим воздухом, который сейчас казался самым драгоценным даром в жизни. — Мы выжили… — едва слышно прошептала Рин, опускаясь на колени под бледным лунным светом. Её тело всё ещё била крупная дрожь от перенесенного кошмара.

***

— Спасибо, что спасла Рин и помогла нам успешно завершить миссию на мосту Каннаби, — с искренней благодарностью произнес Обито. — Скажи, ты будешь со мной дружить? — Конечно, буду, — мягко кивнула Ханаби, бережно сжимая в руках плетеную корзинку, доверху наполненную спелыми фруктами. — А сейчас мне нужно навестить Какаши в больнице. Его левому глазу сильно досталось, и восстановление займет немало времени. — Позволь мне тебя проводить. Я как раз собирался к нему заскочить, — предложил Учиха и галантно перехватил у неё тяжелую корзину. — Я только за, спасибо за помощь, — согласилась Хьюга, чувствуя, как прежняя недоверчивость тает, уступая место настоящим, крепким узам. Они неторопливо пошли по залитой мягким солнцем улице Конохи, понимая, что впереди их ждет долгий, но теперь уже общий путь.