Глава 13: Убежище

      Древний лес Аокигахара сомкнулся над беглецами, словно сырая крышка исполинского гроба. Густой, молочно-белый туман стлался по земле, коварно скрывая изломанные корни вековых сосен, норовившие при каждом шаге впиться в израненные, босые ноги. Братья не бежали. Их продвижение скорее походило на отчаянное, загнанное ковыляние двух смертельно больных зверей. Данте в очередной раз споткнулся о скрытый во мху валун и с хриплым, булькающим стоном рухнул на колени. Пальцы наёмника судорожно вцепились во влажную землю. Тяжёлый двуручник Мятежник, который младший брат из последних сил тащил за собой волоком, с глухим лязгом ударился о камни. Каждое судорожное движение грудной клетки отдавалось ослепительной вспышкой боли в сломанных рёбрах.       — Всё… привал… — прохрипел охотник, сплёвывая на изумрудный мох тягучую красную слюну. Откинувшись спиной к замшелому стволу, Данте бессильно запрокинул голову. Лицо, густо перепачканное грязью и чёрной кровью демонов, приобрело серый, землистый оттенок. — Ещё один шаг, и мои лёгкие просто вывалятся наружу. Никогда не думал, что буду с такой теплотой вспоминать зловоние лондонских сточных канав. По сравнению с этой проклятой дырой там пахло цветущей лавандой.       Вергилий остановился в паре шагов. Мужчина тяжело опирался на лакированные ножны Ямато обеими руками, словно дряхлый старец на дорожный посох. Спина аристократа оставалась неестественно прямой — тактик не позволял себе согнуться, хотя мышцы на бедре горели адским огнём. Горячая кровь продолжала медленно, но верно сочиться сквозь грубую истлевшую ткань чужих штанов, оставляя на земле тёмные капли.       — Поднимайся, — голос старшего брата прозвучал сухо и надтреснуто, полностью лишившись привычных властных интонаций. Организм солдата держался исключительно на голом упрямстве. — Мы всё ещё слишком близко к провалу. Если эта змея пустит по нашему следу своих цепных псов, станем лёгкой добычей.       Мечник тяжело осел на торчащий корень, осторожно вытягивая раненую ногу. В этот момент взгляд Вергилия упал на собственное предплечье. В тусклом лунном свете, едва пробивающемся сквозь густые кроны, человек наконец заметил то, чего не смог разглядеть в кромешной тьме катакомб. Под бледной кожей, словно живые могильные черви, пульсировали тонкие, иссиня-чёрные вены. Они складывались в замысловатый, уродливый узор, источающий слабое, болезненное тепло. Англичанин сжал челюсти так, что громко скрипнули зубы. Змей не просто играл с ними в кошки-мышки. Ямато-но-Орочи отравил их.       — Кажется, мы принесли часть этой выгребной ямы с собой, — мрачно констатировал, проводя грязными пальцами по вздувшимся, почерневшим венам.       Данте приоткрыл один глаз, мучительно пытаясь сфокусировать плывущее зрение.       — О чём ты…       Но договорить наёмник не успел.       Лес вокруг внезапно, неестественно затих. Исчез даже привычный шелест холодного ветра в сухих ветвях. Воздух мгновенно стал тяжёлым, липким; резко запахло гниющей древесиной, болотным газом и ржавым железом. Над головами людей раздался мерзкий, сухой треск, пугающе похожий на звук ломающихся костей. С верхней ветки исполинской сосны прямо на поляну рухнуло существо, от одного вида которого пустой желудок скручивало болезненным спазмом. Это был кодама, древний лесной дух, до неузнаваемости искажённый скверной Дзигоку. Тело уродца состояло из переплетённых, обильно сочащихся чёрной смолой лиан и гнилых досок, а вместо головы пульсировал оголённый, покрытый гнойными наростами человеческий череп с шестью фасеточными паучьими глазами. Четыре длинные суставчатые конечности заканчивались зазубренными, ржавыми лезвиями серпов, намертво вросшими прямо в древесную плоть.       Существо издало пронзительный, леденящий душу скрежещущий визг и молниеносно бросилось на братьев. Данте яростно взревел, заставляя измученное тело подчиниться приказу выжить. Охотник схватился за рифлёную рукоять Мятежника, пытаясь поднять гигантский двуручник для широкого кругового удара, но пробитые рёбра вспыхнули такой невыносимой, парализующей болью, что пальцы предательски разжались. Меч с бесполезным звоном рухнул обратно на землю, а сам англичанин со стоном повалился на бок, задыхаясь от накатившей агонии. Вергилий действовал исключительно на вбитых годами тренировок инстинктах. Большой палец привычным движением вытолкнул цубу Ямато. Серебряное лезвие сверкнуло в полумраке, точно целясь твари в суставчатую шею. Но раненое бедро подло подогнулось в самый критический момент выпада. Удар вышел слабым и смазанным — великолепная катана лишь высекла сноп искр из ржавого оружия монстра.       Ёкай с чудовищной силой ударил мечника наотмашь. Старший брат отлетел на несколько футов, тяжело, с глухим хрустом приложившись спиной о ствол дерева. Остатки воздуха со свистом вырвались из пробитых лёгких. Фамильный клинок выскользнул из окровавленных ладоней. Тварь плотоядно щёлкнула жвалами и нависла над абсолютно беспомощным человеком, высоко занося жуткие лезвия для финального удара. Сама смерть безжалостно смотрела в лицо английскому аристократу пустыми глазницами гниющего черепа. Но тактик не закрыл глаза. Он встретил гибель с ледяным, несломленным спокойствием.       Вспышка.       Серебристое пятно метнулось из густых зарослей папоротника с невероятной, звериной скоростью. Раздался влажный, оглушительный хруст ломающегося дерева. Мэри влетела в лесного монстра всем весом. В ловких руках мелькнуло тяжёлое лезвие странного, зазубренного клинка, выкованного из демонической стали. Оками не просто ударила — буквально разорвала тварь пополам в одном чудовищном прыжке. Гнилые щепки и едкая чёрная смола брызнули во все стороны тёмным дождём. Волчица мягко приземлилась на корточки; расширенные зрачки спасительницы горели хищным светом в темноте, а с бледных губ срывалось низкое, вибрирующее утробное рычание.       Следом за ней из густых теней Аокигахары бесшумно выступила Роксана. Движения кицунэ были плавными, гипнотическими, абсолютно лишёнными суеты. На кончиках изящных пальцев приветливо плясали лепестки холодного, голубого лисьего огня — кицунэ-би. Девушка небрежно, почти лениво махнула рукой, и пламя сорвалось с ладони, мгновенно охватив дёргающиеся на мху останки кодамы. Тварь сгорела совершенно беззвучно, рассыпавшись в горстку серого пепла за считанные секунды.       На поляне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мэри медленно выпрямилась, стряхивая липкую сажу с клинка. Роксана подошла ближе. Взгляд оками, когда та обернулась к Данте, мгновенно лишился боевой враждебности. Вместо ожидаемой надменности в глазах мелькнуло неподдельное, тревожное волнение. Картина действительно пугала: два прославленных заморских охотника, гроза всей Англии, прямо сейчас выглядели как избитые до полусмерти, едва цепляющиеся за жизнь оборванцы. Данте, всё ещё судорожно держась за сломанные рёбра, попытался криво усмехнуться, глядя снизу вверх на волчицу.       — Эй, пушистая… — попробовал приподнять дрожащие руки в примирительном жесте, но болезненно поморщился. Изо рта снова потекла тонкая струйка крови. — Знаю, выглядим мы крайне непрезентабельно. Клянусь, мы не искали неприятностей в вашем лесу. Нас просто… немного пожевал местный бомонд.       Сказав это, младший брат зашёлся в жестоком приступе влажного кашля, окончательно оседая на землю. Глаза Данте начали закатываться от болевого шока. Мэри не стала отпускать колкостей. Волчица мгновенно оказалась рядом, опускаясь на колени прямо в сырой мох, и осторожно поддержала охотника за плечи, не давая ему упасть лицом в грязь.       — Помолчи, идиот, тебе нельзя сейчас говорить, — тихо и напряжённо произнесла девушка, всматриваясь в посеревшее лицо мужчины.       Тем временем Роксана поспешила к Вергилию. Рубиновые глаза кицунэ встревоженно сузились. Девушка наклонилась ближе, чутко втягивая носом воздух, и лицо мгновенно побледнело. От одежды чужака, от самой его кожи исходил тошнотворный, узнаваемый запах Ямы Гниющего Лотоса. А затем внимательный взгляд лисицы упал на обнажённое предплечье, где под бледной кожей зловеще пульсировали вздутые, чёрные от отравы вены. Лицо ёкая исказила гримаса крайнего недовольства, смешанного с пугающим пониманием. Кицунэ была совершенно не рада тому, что ощутила.       — Яд Ямато-но-Орочи, — выдохнула Роксана. В мелодичном голосе прозвучала искренняя, неприкрытая тревога.       Вергилий медленно поднял на спасительницу тяжёлый взгляд. В нём не было мольбы о помощи — лишь упрямое желание знать правду.       — Насколько быстро он убивает? — произнёс англичанин. Каждое слово давалось человеку с видимым трудом, на лбу выступила холодная испарина.       Роксана медленно выпрямилась, переведя печальный взгляд с израненного мечника на задыхающегося Данте.       — Дело не только в смерти. Это значит, что вы теперь — ходячие маяки, — глухо ответила лисица. Магический огонь на пальцах полностью погас. — Древний Змей накачал вас своей отравой. Теперь каждая хищная тварь в этом лесу, каждая искажённая тень и демон, жаждущий выслужиться перед владыкой, будет безошибочно чуять этот сладкий для них запах за многие ри. Орочи официально открыл на вас охоту.       Мэри подняла голову, с растущим беспокойством переглянувшись с подругой.       — Роксана… Если мы задержимся с ними хоть на полчаса, нас всех накроет такой волной этих ублюдков, что костей не соберём.       — Мы не можем их бросить, Мэри, — тихо, но абсолютно твёрдо ответила кицунэ, глядя в глаза оками. — Это неправильно. Оставить их здесь сейчас — значит своими руками обречь на верную гибель.       Волчица тяжело вздохнула, осторожно прислоняя полубессознательного Данте к стволу дерева.       — Я знаю, — проворчала она, стиснув зубы. — Триш будет рвать и метать, когда поймёт, что мы притащили этих заморских идиотов прямо в наше тайное логово, да ещё и с таким «хвостом» из лесных тварей. Она нас живьём сожрёт за такую сумасшедшую выходку.       — Триш определённо не обрадуется незваным гостям, — согласно кивнула Роксана. — Но позволить им умереть здесь мы не вправе.       Оками решительно кивнула и поднялась на ноги.       — Значит, придётся тащить этих героев на себе и выслушивать крики. Поднимайтесь, — уже мягче, хоть и с ноткой привычной командирской строгости, обратилась Мэри к братьям. — Постарайтесь просто перебирать ногами, а мы поможем.       Данте, глухо кряхтя и проклиная всё на свете, позволил волчице закинуть свою тяжёлую руку ей на плечи, используя Мятежник как железный костыль в другой руке. Вергилий же, чьё гордое упрямство не знало границ, коротким жестом отстранил предложенную Роксаной помощь. Стиснув челюсти так, что на побелевших скулах заиграли желваки, аристократ подтянул к себе Ямато и с титаническим усилием выпрямился самостоятельно. Каждый шаг давался ему ценой неимоверных мук, но он упрямо шёл сам, используя ножны катаны как свою единственную опору.       Роксана задержалась на секунду; взгляд скользнул по окровавленному, дрожащему от напряжения бедру Вергилия. В глазах кицунэ мелькнуло нечто очень похожее на глубокое сочувствие и уважение к этой человеческой стойкости, но она быстро скрыла свои эмоции за маской холодной отстранённости. Девушка отступила в сторону, пропуская братьев вперёд, и бесшумно скользнула следом, замыкая эту странную, израненную процессию, уходящую вглубь просыпающегося для охоты леса.

***

      Каждый шаг по узловатым, покрытым скользким мхом корням давался братьям так, словно они брели по дну океана, скованные тяжёлыми железными цепями. Но внезапно молочно-белый туман, вечный спутник этого проклятого места, начал редеть. Роксана, бесшумно ступавшая впереди, плавно подняла изящную руку. С тонких пальцев кицунэ сорвалась искра голубого огня, с тихим треском ударившись в глухую, поросшую серым лишайником скалу. Монолитный камень пошёл рябью, словно вода от брошенной гальки, и с мягким шипением растворился в воздухе, обнажая тёмный зев глубокой пещеры.       Это было тайное убежище, надёжно скрытое древним магическим барьером кэккай от чужих, вечно голодных глаз. Из прохода пахнуло не привычной лесной гнилью и сыростью, а сухими целебными травами, благовониями и едва уловимым ароматом старого дерева хиноки. Мэри, тяжело дыша, первой шагнула под своды пещеры, с видимым облегчением стряхивая с плеч давящую тяжесть леса. За волчицей гибкой тенью скользнула Роксана. Данте, чьи пробитые лёгкие горели огнём при каждом вдохе, радостно выдохнул. Закинул тяжёлый Мятежник на плечо и уже занёс босую, перепачканную в чужой крови ногу, чтобы шагнуть внутрь, в спасительное тепло. Но путь ему преградили лакированные ножны «Ямато». Вергилий, бледный как полотно, с лицом, искажённым от пульсирующей в разорванном бедре агонии, тяжело опирался на своё оружие. Дыхание аристократа было прерывистым, а на висках, сквозь слой запёкшейся грязи, блестели капли холодного пота. И всё же рука старшего брата, преградившая путь, не дрожала.       — Стой, — хрипло, но непререкаемо скомандовал мечник.       — Ты издеваешься? — Данте уставился на родственника, расширив глаза от искреннего возмущения. — Верг, я сейчас выплюну свои лёгкие прямо на этот чёртов мох. У меня в штанах — которые, к слову, принадлежали парню, умершему лет триста назад, — столько могильной пыли, что я сам скоро превращусь в исторический артефакт. Дай мне войти!       — Мы не приглашены, — холодно отрезал Вергилий. — Это чужой дом. А мы — незваные смертные, принесшие на своих плечах метки хтонического бога. Жди здесь, на пороге.       Младший брат мученически вздохнул, закатив глаза так сильно, что они едва не скрылись под веками.       — О, ну конечно! — саркастично протянул охотник, бессильно приваливаясь плечом к холодной скале у самого входа. — Аристократические манеры превыше всего! Британский лорд даже в преисподней будет ждать, пока ему не предложат пиалу чая, прежде чем переступить порог. Надеюсь, местные дамы оценят твою галантность, потому что от нас разит так, словно мы месяц купались в выгребной яме.       Убежище, открывшееся взорам людей, впечатляло. Это была не просто сырая медвежья берлога. Пространство оказалось обжитым, удивительно просторным и явно переделанным под жилище много веков назад. На неровных каменных стенах висели выцветшие, потрёпанные временем шёлковые свитки какэмоно с изображениями летящих журавлей и цветущей сакуры. Корни гигантских деревьев, пробившие свод, были искусно сплетены в подобие полок, на которых теснились пузатые глиняные кувшины, старинные трактаты и резные деревянные шкатулки. В центре пещеры, в широкой бронзовой жаровне, уютно трещали угли, мягко освещая разложенные на плетёных татами плотные стёганые футоны. Здесь царило живое тепло.       Но хрупкая идиллия длилась недолго.       Из глубины пещеры, раздражённо откинув тяжёлую бамбуковую ширму, вышла Триш. Воздух мгновенно наэлектризовался. Девушка-ёкай, чьи светлые волосы золотым каскадом спадали на плечи, замерла, заметив незваных гостей. Её лицо исказилось от неприкрытого отвращения и гнева. Вокруг пальцев блондинки угрожающе затрещали крошечные, голубоватые разряды молний, а в воздухе отчётливо запахло грозовым озоном.       — Что. Это. Такое? — голос Триш звучал тихо, но в нём явственно рокотал надвигающийся шторм. Хозяйка убежища перевела испепеляющий взгляд с Данте на Вергилия, словно разглядывая двух отвратительных, раздутых пиявок.       Роксана и Мэри, ещё секунду назад державшиеся так уверенно, синхронно вжали головы в плечи. Пушистые уши на макушке лисицы нервно дёрнулись и плотно прижались к волосам. Грозная волчица инстинктивно поджала хвост и виновато опустила взгляд, беспрекословно признавая авторитет старшей.       — Триш… мы можем всё объяснить, — мягко, с извиняющейся ноткой начала Роксана, делая осторожный шаг к блондинке.       — Отойдём, — процедила повелительница молний сквозь стиснутые зубы. Резко развернувшись, ушла вглубь пещеры, в слабо освещённую нишу.       Оками и кицунэ послушно поплелись следом, оставив израненных мужчин стоять на холодном сквозняке у входа. Данте зябко скрестил руки на груди и болезненно поморщился, когда грубая ткань мёртвого самурая жёстко царапнула открытую рану на плече.       — Знаешь, а я начинаю скучать по той яме с кишками, — шёпотом поделился наёмник с братом, с тоской разглядывая недосягаемое убранство пещеры. — Там хотя бы никто не смотрел на меня так, будто я испортил воздух на императорском приёме.              Вергилий ничего не ответил. Аристократ стоял неподвижно, как каменная статуя, намертво вцепившись побелевшими пальцами в Ямато. Лишь частое, прерывистое дыхание выдавало ту адскую муку, которую гордец сейчас молчаливо переносил. Тем временем в глубине убежища разгорался напряжённый, приглушённый спор. Эхо доносило до чуткого слуха охотников обрывки фраз.       — Вы совсем лишились рассудка?! — злобно зашипела Триш, нервно меряя шагами пространство. Искры слетали с её сапог при каждом резком движении. — Притащить сюда смертных! В наше единственное безопасное укрытие!       — Послушай, — голос Роксаны оставался спокойным, но обрёл непреклонную твёрдость. — У нас просто не было выбора. Если бы мы бросили их там, эти двое не пережили бы грядущую ночь. И дело не только в мелких лесных тварях. — Лисица сделала многозначительную паузу; глаза тревожно потемнели. — Ямато-но-Орочи заклеймил их. На человеческой коже его личные метки.       Триш замерла на полушаге. Угрожающий треск электричества вокруг рук мгновенно стих. Под сводами повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже Данте у входа перестал ухмыляться, напряжённо прислушиваясь к разговору.       — Метки? — переспросила Триш, и в звенящем голосе впервые прозвучал не гнев, а ледяной, неподдельный страх. — Ты хочешь сказать, что…       — Да, — мрачно подтвердила кицунэ. — Древний Змей официально открыл на них охоту. Британцы теперь — ходячие мишени, прямо как мы. Владыка отравил их своей концентрированной скверной ради извращённой забавы. За ними скоро придёт весь Дзюкай.       — Тем более! — блондинка резко всплеснула руками, глаза снова полыхнули яростью. — Вы добровольно притащили в дом приманку! Вы подвергли всех нас колоссальной опасности из-за двух жалких, изломанных кусков мяса! Это исключительно их проблемы! Мы смертным не няньки! Пусть идут и дохнут в чаще, раз уж умудрились разозлить хтоническое божество!       Мэри, до этого виновато молчавшая, вдруг решительно шагнула вперёд. Разноцветные волчьи глаза упрямо сверкнули во мраке.       — Мы не могли поступить иначе, — глухо, но непреклонно произнесла оками. — Это было бы бесчестно, Триш. К тому же… — девушка нервно дёрнула пушистым ухом, понизив голос до рычащего шёпота. — Оставить людей на растерзание цепным псам Владыки — значит трусливо признать своё собственное поражение.       — Гордость оками? Серьёзно? — собеседница саркастично выгнула бровь, скрестив руки на груди. — Ты готова рискнуть нашими жизнями ради пары оборванцев, руководствуясь каким-то нелепым чувством долга?       — Дело далеко не только в долге, — вновь вмешалась Роксана, примирительно кладя ладонь на напряжённое плечо подруги. — Посмотри на них, Триш. Они едва стоят на ногах и совершенно не причинят нам вреда. Давай просто позволим людям перевязать раны и дождаться спасительного рассвета.       Триш перевела тяжёлый, полный жгучей неприязни взгляд на далёкий вход в пещеру. Там, на зыбкой границе света и тьмы, всё ещё неподвижно стоял Вергилий. Его окровавленная спина была неестественно прямой, волевой подбородок гордо вздёрнут, несмотря на то, что искалеченная нога предательски дрожала, а с грязных штанов на каменный пол ритмично капала густая кровь. Рядом с братом, криво ухмыляясь и тяжело опираясь на гигантский меч, замер Данте. Блондинка презрительно фыркнула; ноздри хищно раздулись.       — Ладно, — неохотно процедила она сквозь зубы, резко отворачиваясь. — Пусть зайдут. Но если эти смертные хоть раз вякнут не по делу, или если из-за их проклятых меток сюда сунется хотя бы один прихвостень Змея… я лично вышвырну обоих за барьер. По частям.       Роксана с нескрываемым облегчением выдохнула, а Мэри едва заметно, торжествующе улыбнулась, блеснув острыми клыками. Лисица плавной походкой направилась к ожидающим на сквозняке мужчинам.       — Можете войти, — тихо разрешила кицунэ, останавливаясь перед братьями. — И… спасибо, что проявили уважение и подождали.       Вергилий коротко, с достоинством кивнул. Старший брат медленно опустил Ямато и сделал первый, мучительный шаг внутрь убежища. Данте с кряхтением и лязгом последовал за родственником.       — Видишь, Верг? — довольно прошептал охотник, с нескрываемым наслаждением вдыхая тёплый, сухой воздух пещеры. — Немного дипломатии, твоё вечно кислое лицо, и вот мы уже в почётных гостях. Теперь осталось только уговорить эту стервозную повелительницу молний сделать нам лечебный массаж.       Вергилий проигнорировал шутку. Аристократ лишь тяжело смежил веки, проглатывая очередной рвущийся наружу стон боли, и позволил себе наконец-то прислониться спиной к тёплой, надёжной каменной стене. Впервые за эти бесконечные, кошмарные часы беглецы оказались в относительной безопасности. Но угольно-чёрные вены на их руках продолжали слабо, зловеще пульсировать, безмолвно напоминая о том, что настоящая игра Ямато-но-Орочи только началась.       Сводчатая пещера, надёжно укрытая от жадных глаз леса иллюзиями кицунэ, оказалась поразительно огромной. Внутри пространство совершенно не походило на сырую, промозглую дыру в скале. Пол устилали плотные, хоть и потёртые по краям татами, источающие тонкий, успокаивающий аромат сушёного тростника игса. В центре, в углублении, заботливо выложенном гладким речным камнем, тлели красные угли ирори — традиционного очага, над которым на закопчённом чугунном крюке висел пузатый чайник. Вдоль неровных стен, задрапированных выцветшими шёлковыми тканями с изображениями свирепых драконов и карпов кои, тянулись длинные деревянные полки. На них громоздились глиняные пиалы, пожелтевшие свитки, тугие связки сушёных трав и тускло поблёскивающее трофейное оружие. Свет давали не чадящие факелы, а скопления диковинных светящихся грибов и бумажные фонарики тётин, отбрасывающие на своды мягкие, тёплые янтарные блики.       Этот уютный, изолированный от ужасов Дзигоку мирок казался жестокой насмешкой над братьями. Переступив порог, Данте и Вергилий выглядели здесь как два восставших мертвеца, по нелепой ошибке забредших в синтоистский храм. От их грубой, истлевшей одежды нестерпимо разило затхлым склепом, спёкшейся кровью и едким смрадом Ямы Гниющего Лотоса. Вергилий сделал несколько мучительных шагов от входа и тяжело, но с маниакальным сохранением осанки, опустился на крепкий сундук у стены. Мужчина прислонил Ямато к колену, сложив поверх цубы побелевшие от напряжения пальцы. Мышцы на бедре пульсировали тупой, сводящей с ума болью, а каждый глухой удар сердца отдавался в глубокой ране раскалённым свинцом.       Данте, кряхтя и угрожающе шипя сквозь стиснутые зубы, бессильно сполз по камню рядом с родственником, аккуратно уложив гигантский Мятежник на пол. Охотник с облегчением вытянул длинные ноги, откинул голову назад и прикрыл глаза, жадно впитывая живое тепло очага. Триш замерла в центре комнаты, властно скрестив руки под грудью. Блондинка сверлила чужаков таким тяжёлым, испепеляющим взглядом, словно искренне рассчитывала, что британцы вот-вот вспыхнут сами по себе. Мэри, раздражённо встряхнув короткими тёмными волосами, подошла к резному шкафчику.       — Вы выглядите так, будто вас тщательно пережевал и выплюнул горный они, — мрачно буркнула девушка, доставая две глубокие глиняные чаши. — У нас есть чистая вода. И немного жёсткого вяленого мяса. Если вы сейчас же не закинете что-нибудь в свои пустые желудки, ваши хрупкие человеческие тела просто откажут.       Она уже потянулась к тяжёлому кувшину, но голос хэби разрезал воздух, как удар пастушьего хлыста.       — Только попробуйте. — Триш сделала угрожающий шаг к братьям. — Если вы своими грязными, провонявшими падалью лапами прикоснётесь хоть к одной вещи в этой пещере без моего прямого разрешения… — хозяйка убежища хищно прищурилась; мелодичный голос буквально сочился ядом. — Я лично поджарю ваши внутренности до состояния древесных углей. Вы здесь исключительно потому, что Роксана и Мэри слишком уж сентиментальны.       Данте приоткрыл один глаз и устало, почти лениво усмехнулся. Угрозы расправы сейчас волновали охотника меньше всего. Сломанные рёбра жалобно скрипели при каждом неглубоком вдохе, а перед глазами непрерывно плясали тёмные мушки от потери крови.       — Остынь, блондиночка, — хрипло выдохнул, тщетно пытаясь устроиться поудобнее на жёстком полу. — Мы совершенно не собираемся устраивать здесь погром. И не волнуйся за свой фарфор… Если я вдруг сдуру решу стянуть вон ту красивую чашку, мой дорогой братец отрубит мне руки по самые локти первее, чем ты успеешь моргнуть.       Вергилий, не открывая глаз и не меняя напряжённой позы, издал тихий, короткий смешок, больше похожий на сухой, болезненный кашель.       — Это чистая правда, — ледяным тоном подтвердил англичанин. — Я категорически не потерплю клептомании в нашем текущем, крайне незавидном положении. Твои руки мне ещё пригодятся, чтобы держать меч, Данте.       Триш демонстративно закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько её утомляет этот жалкий, низкосортный человеческий юмор. Демоница резко сократила дистанцию, оказавшись вплотную к младшему брату. Мужчина даже не успел инстинктивно дёрнуться, когда её крепкая, лишённая привычной человеческой теплоты ладонь грубо, как стальной капкан, перехватила его запястье. Данте зашипел от острой боли — хватка у блондинки была мёртвой, а острые ногти впились прямо в открытые, саднящие ссадины на предплечье. Триш безжалостно задрала грязный рукав истлевшего хаори, обнажая кожу.       В тусклом свете углей ирори чёрные, вздувшиеся вены, оставленные скверной Ямато-но-Орочи, пульсировали мерзким, гипнотическим ритмом. Они складывались в уродливый, замысловатый узор, пугающе похожий на клеймо раба. Хэби долго, напряжённо вглядывалась в эту дьявольскую метку. В глазах, только что метавших громы и молнии, мелькнуло что-то тёмное, загнанное и пугающе уязвимое. Девушка медленно, словно в трансе, отпустила руку Данте и отступила на нетвёрдый шаг. Затем ёкай молча, дрожащими пальцами задрала собственный рукав. Там, на бледной, безупречной коже демоницы, прямо над локтем, зловеще чернел точно такой же пульсирующий узор отравленных вен.       — Такая же… — глухо произнесла Триш, и в сорвавшемся голосе больше не было ни единой капли былой надменности. Осталась лишь холодная, невероятно горькая констатация факта. — Поздравляю вас, смертные. Теперь мы официально находимся в одной тонущей лодке.       Мэри, внимательно наблюдавшая за этой тяжёлой сценой, нервно дёрнула пушистым ухом и бессильно прислонилась спиной к несущему деревянному столбу.       — Обожаю быть ходячей мишенью для древнего, выжившего из ума психопата, — саркастично процедила оками, зябко скрестив руки на груди. — Вы хоть осознаёте, что теперь каждая искажённая Дзигокой тварь в Аокигахаре будет безошибочно чуять ваш сладкий запах за многие мили? Ваши метки совсем свежие. Они фонят концентрированной скверной на весь проклятый лес.       Роксана всё это время недвижимо, словно изящная статуя, стояла у противоположной стены. Рубиновые глаза кицунэ цепко, изучающе сканировали незваных гостей. В отличие от людей, выносливые тела ёкаев уже практически справились с последствиями недавней кровопролитной битвы. Под Вергилием, на некогда чистом татами, уже начала расплываться тёмная, пугающе большая лужа густой крови, обильно просочившейся сквозь грубую ткань штанов. Данте дышал мелко, со свистом; кожа приобрела восковой, пугающе мертвенный оттенок, а высокий лоб густо покрылся крупными каплями холодного пота. Безжалостная лихорадка от демонического яда и неизбежного заражения крови постепенно, но верно вступала в свои права, грозя сжечь людей изнутри. Лисица бесшумно отлепилась от шершавой стены и плавной, скользящей походкой направилась к выходу из убежища.       — Куда ты собралась? — резко бросила Триш, тревожно нахмурившись. — За барьером кишат голодные гончие Змея.       — За целебными травами и лунным мхом, — поразительно спокойно ответила Роксана, на секунду остановившись у самой границы колеблющегося иллюзорного щита. Девушка бросила долгий, абсолютно непроницаемый взгляд на братьев. — Человеческая плоть слишком слаба и хрупка, Триш. Они стремительно истекают кровью и глубоко заражены гнилью Ямы. Если я немедленно не приготовлю вытягивающую мазь и не остановлю воспаление, эта ночь станет для них мучительно долгой. А к рассвету… к рассвету нам придётся тащить из пещеры два остывающих, бесполезных трупа.       Кицунэ изящно шагнула в плотный туман и без следа растворилась в нём, оставив после себя лишь лёгкий, будоражащий запах грозового озона и ночных лесных цветов. В просторной пещере повисла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь уютным потрескиванием дров в очаге да сиплым, свистящим дыханием братьев. Мэри поставила наполненные водой чаши рядом с ними и поспешно отошла вглубь жилища, к Триш. Девушки начали тихо, вполголоса обсуждать мрачные перспективы на завтрашний день, изредка бросая настороженные взгляды в сторону израненных гостей. Данте с огромным, почти титаническим трудом дотянулся до спасительной чаши. Длинные пальцы крупно дрожали, расплескивая влагу. Мужчина сделал несколько больших, жадных глотков, с наслаждением чувствуя, как ледяная ключевая вода смывает с пересохшего горла мерзкий привкус чужой крови и могильного пепла.       — Забавно, правда? — предельно тихо, чтобы слышал только брат, прошептал охотник, не отрывая остекленевшего взгляда от уютно тлеющих углей. Голос младшего был пугающе слаб, но в нём всё ещё теплилась крохотная искра привычного, неистребимого фамильного упрямства. — Наш дорогой, праведный папаша всегда одержимо твердил, что мир строго делится на безжалостных хищников и слабую добычу. Что демоны — это абсолютное, неисправимое зло, которое нужно бездумно выжигать калёным железом при любой возможности.       Вергилий медленно, словно нехотя, приоткрыл глаза. Взгляд тактика был сильно затуманен накатывающей болью, но блестящий разум оставался кристально, пугающе чистым. Англичанин равнодушно посмотрел на свою обильно кровоточащую ногу, а затем перевёл тяжёлый взор на переговаривающихся ёкаев в другом конце просторной комнаты.       — И что мы, чёрт возьми, имеем теперь? — хрипло продолжил Данте, криво, болезненно усмехнувшись собственным мыслям. — Два лучших, мать их, прославленных охотника Британии сидят в грязной пещере на самом краю света. Избитые до полусмерти, практически голые и с проклятыми метками на руках. И мы покорно ждём, пока местные демоны заботливо принесут нам лечебные травки, чтобы великие герои не сдохли от банального заражения крови. Иронично до тошноты.       Аристократ тяжело, с видимым усилием сглотнул, физически чувствуя, как лихорадочный, всепоглощающий жар начинает неумолимо расползаться по венам.       — Отец был просто слепым, одержимым фанатиком, — на самом дне этих слов скрывалась стальная, многолетняя горечь разочарования. — Он упрямо видел этот мир исключительно в чёрно-белых тонах, потому что так было гораздо проще оправдывать свою собственную жестокость. Но реальность… реальность оказалась куда сложнее. И, как видишь, куда страшнее.       Вергилий стиснул зубы и заставил себя сесть ещё прямее, героически превозмогая новую, ослепительную вспышку боли в разорванном бедре.       — Сбереги свои тающие силы для выздоровления, — предельно сухо добавил старший брат, вновь закрывая глаза и отгораживаясь от мира. — Мы ещё заставим этого выползшего из Бездны Змея захлебнуться его собственной игрой. Чего бы нам это ни стоило.       Их тихий разговор прервала подошедшая Мэри. Оками недовольно фыркнула, глядя на расползающуюся лужу крови.       — Если вы планируете истечь кровью прямо на любимые татами Триш, она вас убьёт быстрее любого яда, — сообщила волчица, кивнув в сторону тёмного, уходящего вниз коридора в дальней части пещеры. — Там, внизу, есть природный горячий источник, онсэн. Вода насыщена серой и минералами, она немного вытянет скверну и очистит раны от могильной грязи. Идите туда. Смойте с себя эту мерзость. — Она брезгливо поморщилась, указав на их истлевшие лохмотья. — И снимите, наконец, эти омерзительные тряпки. Я найду вам что-нибудь из старых запасов, чтобы вы не светили своими бледными британскими задами.       Данте благодарно кивнул, опираясь на верный двуручник, чтобы подняться.       — Помощь с раной не нужна? — бросил он брату, видя, как того шатает. — Может, рыжая знает, как заштопать эту дыру?       — Я справлюсь сам, — категорично отрезал Вергилий. Гордость не позволяла ему демонстрировать свою слабость перед ёкаями больше необходимого. — Просто горячая вода. Этого достаточно.       Спуск к подземному озеру дался им ценой неимоверных усилий, но обжигающая, пахнущая серой вода онсэна действительно принесла долгожданное, почти наркотическое облегчение. Они молча сидели в каменной купели, смывая слои пыли, засохшей чёрной крови и липкого страха. Горячий пар окутывал их израненные тела, расслабляя сведённые судорогой мышцы. Вергилий, стиснув зубы до скрежета, методично промывал глубокую рану на бедре, отказываясь даже стонать. Они так вымотались, что даже не заметили, в какой момент на гладком камне у края бассейна появились стопки чистой, мягкой одежды — простые хлопковые юката тёмных оттенков. Мэри приходила и уходила абсолютно бесшумно. Тем временем наверху, у затухающего очага, Триш задумчиво перебирала старые свитки. Мэри, вернувшись от источника, опустилась на татами напротив подруги.       — Знаешь, — тихо нарушила тишину волчица, глядя на пляшущие блики пламени. — А ведь слова старого Горо теперь звучат совершенно иначе. Совсем не так глупо, как мы думали.       Триш замерла, не поднимая глаз от пергамента.       — Ты про его бредни о чужаках, которые принесут бурю? — в голосе змеи скользнул скепсис, но уже без былой агрессии.       — Он старый оммёдзи, Триш, — серьёзно ответила Мэри, и глаза сверкнули в полумраке. — Этот старик умеет смотреть далеко за пределы того, что видим мы. Он предсказал, что ветер с запада раздует угли древнего пожара. И вот они здесь. Принесли с собой метки Орочи и запах смерти.       Триш наконец подняла взгляд. В её глазах отражался огонь, смешанный с холодной тревогой.       — Если Горо прав, — медленно произнесла демоница, — то эта буря может уничтожить нас всех. Или… — посмотрела в ту сторону, где за каменными сводами плескалась вода источника, — …или мы используем её, чтобы сжечь Змея и Повелителя дотла.