Глава 27: Вода

      Древний лес у подножия Спящего Вулкана встретил беглецов плотной, удушливой тьмой. Вековые суги плотно смыкали над головами свои чёрные, мохнатые лапы, сквозь которые на землю едва пробивался тусклый, призрачный лунный свет. Почва, густо устланная скользкими опавшими иглами и гниющими листьями, мягко пружинила под ногами. Они бежали не оглядываясь. Триш скользила между толстыми стволами. Следом, тяжело дыша и с громким треском ломая сухие ветки массивными подкованными сапогами, нёсся Данте. Замыкал процессию Вергилий. Британец стиснул челюсти так, что на скулах угрожающе заиграли желваки; каждый резкий прыжок отдавался в бедре вспышкой ослепительного белого пламени, но гордый человек не позволял себе отстать ни на шаг.       — Триш! — резко бросил старший брат, поравнявшись с блондинкой и перекрывая шум их собственных торопливых шагов. — Что произошло на горе? Где Роксана и Мэри?       Змея на мгновение обернулась. В глазах с узкими вертикальными зрачками всё ещё плескался первобытный, хтонический ужас, который совершенно не вязался с привычным холодным высокомерием. Триш судорожно сглотнула, смахивая с грязного лица прилипшую светлую прядь.       — Оками... — глухо выдохнула она, и гладкий голос предательски дрогнул. — Праотец волчьей стаи. Легенда оказалась мертва. Чья-то тёмная воля подняла его кости... Мы бросились вниз по ущелью. А потом... вода. Всё просто рухнуло.       Слова давались беглянке с огромным трудом. Чтобы объяснить произошедшее, ей пришлось бы заново пережить тот кошмар, что безжалостно разделил отряд всего час назад.       Они неслись по извилистому, каменистому каньону, словно загнанные в угол мыши. Оглушительный рёв огромного гниющего волка, многократно отражающийся от отвесных скал, сводил с ума, заставляя животные инстинкты вопить лишь об одном — бежать, пока не разорвутся лёгкие. Триш чувствовала, как обжигающий вулканический пепел забивается в горло, оседая на языке горьким, тошнотворным привкусом серы. За её спиной, отчаянно петляя между валунами, мчалась Роксана. Мэри бежала чуть позади кицунэ; лицо волчицы исказила маска из глубокого горя и слепой ярости — видеть обожествляемую легенду своего гордого народа в виде смердящего, покорного тьме трупа было невыносимо.       — Сюда! К старым серебряным выработкам! — истошно крикнула Мэри, указывая на заметное расширение каньона впереди.       Троица выскочила на широкое, обдуваемое ветрами плато. Когда-то, много веков назад, смертные строители возвели здесь массивную земляную плотину, накрепко стянутую толстыми брёвнами. Преграда сдерживала ледяные воды горного озера, не давая им затапливать шахты у подножия. Безжалостное время, частые землетрясения и сырость давно превратили крепкое дерево в труху, а спрессованную землю — в рыхлую грязь, но древнее сооружение чудом продолжало стоять. Девушки бросились к узкому каменному мостику, перекинутому над глубоким обрывом прямо перед водохранилищем. Но спасительный путь оказался отрезан. Старый Оками, ослеплённый всепоглощающей жаждой свежей плоти, не стал искать обходных троп. Исполинская, размером с хороший крестьянский дом, туша из гниющих бурых мышц и пожелтевших костей пушечным ядром вылетела из ущелья. Монстр со всей своей чудовищной, инерционной массой врезался в ветхую преграду.       Звук удара оказался таким, словно сама гора с треском раскололась надвое. Земля буквально ушла из-под ног Триш. Струхлявевшие брёвна лопнули с оглушительным грохотом. В следующее мгновение многотонная, монолитная стена ледяной, почти чёрной от донного ила воды, терпеливо копившейся десятилетиями, прорвала плотину. Бурлящий поток обрушился в каньон с неистовой яростью обезумевшего речного дракона. Пространство смешалось в единый, ревущий хаос из грязной пены, выкорчеванных деревьев и раскрошенного базальта.       Триш, слепо повинуясь спасительным инстинктам хэби, в невероятном, отчаянном прыжке метнулась к отвесной скале справа, намертво впиваясь в камень. Тонкие пальцы до крови содрали кожу, но демоница чудом удержалась на крошечном выступе. А далеко внизу разверзся настоящий ад. Водяной вал играючи снёс Старого Оками. Гигантский мертвец попытался было вцепиться кривыми когтями в землю, но неостановимый поток просто перекатил тушу через себя, с мерзким хрустом ломая и без того хрупкие кости. С булькающим, захлёбывающимся рёвом чудовище навсегда исчезло в пенной бездне, смытое с горы, словно грязная щепка.       — Мэри! Роксана! — истошно закричала Триш, вжимаясь в холодную скалу.       Блондинка разглядела спутниц на противоположном берегу новорождённой реки. Волчица в самый последний момент успела схватить кицунэ за пояс и отшвырнуть лисицу на высокий, безопасный уступ, после чего сама чудом зацепилась за узловатые корни повисшей над пропастью старой сосны. Между ними теперь бесновалась дикая, абсолютно непреодолимая водная преграда, стремительно несущаяся вниз, к лесным массивам. Девушки выжили, но оказались наглухо отрезаны друг от друга. Мэри что-то отчаянно кричала сквозь рёв водопада, активно указывая рукой вниз по бушующему течению. Триш поняла подругу без лишних слов. Необходимо было срочно искать спуск и способ перебраться на ту сторону. Нужно было привести помощь.       Тяжёлый, вибрирующий грохот падающей воды европейцы услышали задолго до того, как плотные заросли наконец расступились. Звук оказался ровным и давящим; казалось, сама земля гудит под подошвами сапог. Первобытный рёв прорвавшейся плотины, ещё недавно сотрясавший саму гору, в низине уступил место тяжёлому, ритмичному плеску. Ледяная вода, сметя всё на своём разрушительном пути, нашла выход в глубокой естественной впадине у кромки леса. Прорезав новое русло, поток теперь обрушивался с высокого каменного уступа вниз, образуя широкое, пенящееся озеро. Поверхность водоёма, чёрная и пугающе гладкая, как отполированный обсидиан, всё ещё ходила мелкими, тревожными волнами, жадно пожирая последние сухие островки земли. В бледном лунном свете водяная пыль стояла над природной чашей серебристым, мерцающим туманом.       — Вон там, — Вергилий вскинул руку, чётко указывая на скалистый карниз, опасно нависающий над бурлящей водой.       На самом краю глинистого обрыва, у кромки ледяной воды, полулежала Мэри. Её лицо исказила жуткая гримаса физической боли и бессильного отчаяния. Мужчины коротко переглянулись и, мгновенно забыв об усталости, бросились огибать затопленную впадину по вязкой кромке берега. Триш бесшумной тенью поспешила следом.       — Мэри! — выдохнул Данте, оказавшись рядом и мгновенно оценив плачевную обстановку. Британец тяжело опустился перед пострадавшей на одно колено. — Как ты? Где Роксана?       Волчица с трудом подняла на человека гетерохромные глаза, блестящие от подступающих слёз искренней ярости, и дрожащей, испачканной в грязи рукой указала в самый центр бурлящего водоёма.       — Там... — хрипло выдавила ёкай. — Я изо всех сил пыталась добраться до неё, но когда нас смыло... я крайне неудачно упала на камни.       Мужчина проследил за её отчаянным жестом, а затем опустил взгляд на ноги волчицы. Левая лодыжка Мэри оказалась вывернута под неестественным, пугающе неправильным углом; сустав стремительно опухал, наливаясь болезненным багрово-сизым синяком. С подобной тяжёлой травмой девушка не могла не то что плыть на выручку — она едва была способна ползти по земле. Вергилий торопливо подошёл к самому краю скользкого обрыва, до боли в глазах всматриваясь во мрак. Лунный свет, наконец пробившийся сквозь тяжёлые, рваные облака, выхватил из темноты крошечный каменистый островок в самом центре разлившегося озера — единственный жалкий клочок суши, который ещё не успела поглотить жадная чёрная вода.       И на этом клочке находилась Роксана.       Но кицунэ не махала руками, не кричала, призывая на помощь, и не плакала. То, что увидели братья, заставило горячую кровь застыть в жилах от жуткого, необъяснимого напряжения. Девушка лежала на животе, напряжённо приподнявшись на вытянутых руках. Её тонкие пальцы, превратившиеся в острые звериные когти, с такой нечеловеческой силой вцепились в мокрую землю и склизкие камни, что отчётливо побелели костяшки. Роскошное кимоно насквозь промокло, ледяным панцирем облепив сжавшееся тело. Но самым страшным оказалась её поза. Роксана застыла в абсолютном, пугающем каменном оцепенении. Мягкие пушистые уши были плотно, до судороги прижаты к голове, а лисий хвост, обычно расслабленный и подвижный, теперь стоял колом. Он был напряжён до предела, словно шёлковая струна бивы за секунду до того, как с резким звоном лопнуть. Беглянка безотрывно смотрела прямо перед собой, на неумолимо подступающую к самым рукам ледяную воду. Её расширенные рубиновые глаза выражали кристально чистый, парализующий, совершенно животный ужас.       — Какого чёрта с ней происходит? — предельно тихо спросил Данте, сурово нахмурившись. Вся привычная дерзкая бравада и вечная готовность к саркастичным шуткам испарились без малейшего следа. — Лисица выглядит так, будто лично узрела самого дьявола. Почему она просто не прыгнет и не поплывёт к берегу? Тут плыть-то всего ничего, сущие пустяки!       — Вода... — сдавленно ответила Мэри, мучительно морщась от простреливающей боли в сломанной ноге. — Роксана в глубоком оцепенении. Она до одури, до полной потери рассудка боится воды. Сейчас кицунэ абсолютно ничего не слышит и не понимает. Ледяной страх просто выжег её разум дотла. Она физически не способна пошевелиться.       Вергилий мрачно и решительно сжал челюсти. Времени на долгие раздумья попросту не оставалось. В таком кататоническом состоянии она пойдёт на тёмное дно камнем. Не произнося ни слова, человек стремительно поднялся и принялся ловко расстёгивать кожаную перевязь с Ямато.       — Я достану её, — сухо и коротко бросил он, аккуратно откидывая лакированные ножны на сухую траву.       Следом на землю полетело плотное синее косодэ. Оставшись в одной тонкой светлой рубахе и свободных штанах, англичанин начал торопливо стягивать тяжёлые походные сапоги. Пронизывающий ночной ветер мгновенно впился в разгорячённую бегом кожу, но Вергилий даже не поморщился, хотя прекрасно отдавал себе отчёт: ледяная горная вода обожжёт его открытую рану на ноге не хуже раскалённого кузнечного железа. В этот момент Триш, до этого бесшумно стоявшая чуть позади мужчин, шагнула ближе. Грудь демоницы всё ещё тяжело вздымалась после марафона по лесу, но холодные змеиные глаза смотрели на раздевающегося Вергилия с пугающей, стальной серьёзностью.       — Остановись на секунду, — голос блондинки, обычно надменный и звонкий, сейчас звучал предельно низко и предостерегающе. — Если ты сейчас полезешь в озеро, делай это максимально осторожно. Никаких резких или непредсказуемых движений. Не смей хватать лисицу со спины и даже не пытайся тащить её силой.       Британец замер, крепко держа в руке снятый сапог, и вопросительно, чуть надменно изогнул бровь.       — Она в абсолютном ужасе, — жёстко пояснила Триш, коротко кивнув в сторону парализованной на островке кицунэ. — А загнанный в глухой угол, обезумевший от страха ёкай — это дикий, непредсказуемый зверь. Кровавые инстинкты мгновенно возьмут верх над любым разумом. Если ты напугаешь её ещё сильнее своим внезапным прикосновением, она просто не узнает тебя. Лиса хладнокровно разорвёт тебе горло когтями, слепо защищая собственную жизнь.       — Напасть? Из-за какой-то лужи холодной воды? — Данте недоверчиво хмыкнул, сощурившись глядя на дрожащий комочек посреди озера. — Да бросьте, эта девчонка же мухи не обидит. Просто панически боится намочить свои драгоценные уши.       — Данте, — слабо, но твёрдо произнесла Мэри, полностью поддерживая мрачное предупреждение Триш. Измученная волчица с огромной тревогой посмотрела на англичанина. — Мы понятия не имеем, чем именно вызван этот панический ужас. Это нечто из её далёкого, тёмного прошлого, о чём лисица никогда и никому не рассказывала. Непроглядная тьма в её памяти. Умоляю, будь предельно осторожен, Вергилий. Не позволь ей случайно убить тебя.       Вергилий молча и внимательно выслушал обеих девушекк. Лицо мечника оставалось абсолютно непроницаемым, холодным и сосредоточенным, как у опытного полководца перед началом самоубийственной атаки. Человек прекрасно понимал все ставки. Одно-единственное неверное, суетливое движение в ледяной воде рядом с паникующим существом, обладающим огромной нечеловеческой силой, могло стать для него последним. Но реального выбора у них не было. Он небрежно отбросил второй сапог в сторону, оставшись стоять босиком на промёрзшей, скользкой земле.       — Я всё понял, — коротко и твёрдо кивнул британец. Затем Вергилий повернулся к младшему брату. — Присмотри за ними, Данте.       Не дожидаясь ответа, мечник подошёл к самому краю скользкого обрыва. Чёрная гладь новорождённого озера угрожающе блеснула в бледном свете луны, словно приглашая человека в свою ледяную утробу. Британец сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом, сгруппировался и плавно, без лишнего шума и всплесков, скользнул в тёмную, обжигающую холодом воду.

***

      Чёрная, маслянистая влага медленно, но неумолимо подступала. Она жадно облизывала края крошечного каменного островка, словно голодный ёкай, пробующий будущую добычу на вкус. Каждый новый плеск волны отзывался в замутнённом сознании Роксаны оглушительным похоронным набатом. Девушка не моргала. Расширенные до предела рубиновые глаза с узкими зрачками были намертво прикованы к обсидиановой поверхности озера. Лисица не видела в ней отражения плывущих облаков или нависших ветвей криптомерий — перед взором разверзлась лишь бесконечная, ледяная бездна, готовая поглотить жертву целиком. Дыхание кицунэ превратилось в серию коротких, судорожных всхлипов, совершенно не приносящих кислорода. Страх стал настолько осязаемым, что, казалось, обрёл физический вес.       Ужас давил на хрупкие плечи, сковывал мышцы непробиваемым стальным панцирем. Пальцы, инстинктивно изогнувшиеся и выпустившие наружу острые звериные когти, с нечеловеческой силой впивались в мокрую землю и базальт. Она скребла твердыню так отчаянно, что под сорванными ногтями уже начала скапливаться собственная кровь, но физической боли не существовало. Осталось лишь первобытное, парализующее оцепенение. Вода поднялась ещё на дюйм, ледяным укусом коснувшись промокшего колена. Роксана тихо, жалобно заскулила, до судороги прижав пушистые уши к голове. Хвост нервно дрожал, безвольно распластавшись по грязи. Разум полукровки окончательно померк, уступив место одному-единственному, самому страшному кошмару, вырвавшемуся из запечатанных тайников памяти.       Солнце в тот роковой день светило невыносимо ярко. Пятилетняя Роксана беззаботно сидела на деревянном причале у быстрой, полноводной реки, весело болтая босыми ножками. Водный поток искрился, играя слепящими солнечными зайчиками, и тогда казался маленькому ребёнку тёплым и ласковым. Отец девочки часто уезжал по делам в столицу, оставляя дочь на попечение Алиссы. Эта женщина была высокой, поразительно красивой чужестранкой с далёкого Запада, с копной золотистых, словно спелая пшеница, волос и холодными, водянисто-голубыми глазами. Полукровка искренне тянулась к ней, отчаянно ища материнского тепла, которого никогда не знала. Девочка всецело доверяла мачехе. Доверяла её мягким, ухоженным рукам, обманчиво доброй улыбке и тихим колыбельным.       В тот знойный полдень Алисса нежно расчёсывала ей волосы. Плавные, успокаивающие движения костяного гребня приятно убаюкивали. Но внезапно что-то надломилось внутри самой Роксаны. Какая-то древняя, дремавшая доселе сила, переданная по крови истинной матери, резко пробудилась. Кожа на голове нестерпимо зазудела. У самого основания крошечного позвоночника возникла острая, тянущая боль.       — Что с тобой, милая? — голос женщины прозвучал ровно, но гребень в её изящной руке настороженно замер.       Роксана не успела проронить ни звука. С тихим, влажным хрустом из тёмных детских волос вырвались два пушистых, заострённых ушка, а шёлковое платье на спине натянулось и с треском лопнуло по шву, освобождая маленький, ещё не окрепший лисий хвост. Девочка испуганно ахнула, торопливо потянувшись ладошками к голове. Она совершенно не понимала, что с ней происходит. Ребёнок обернулся к Алиссе, наивно ища защиты и взрослых объяснений. На круглом личике блуждала растерянная, робкая улыбка. Но лицо высокой блондинки вмиг исказила уродливая гримаса абсолютного отвращения. Голубые глаза расширились от ужаса, губы брезгливо скривились, обнажив стиснутые зубы.       — Чудовище... — злобно прошипела женщина. Дорогой гребень с глухим стуком упал на сухие доски причала. — Грязное, проклятое животное. Ты не ребёнок... ты демонический выродок!       Жестокие слова ударили полукровку больнее сыромятного хлыста. Абсолютное доверие в детских глазах сменилось горьким непониманием. Почему Алисса так смотрит? Почему она так сильно злится? Женщина решительно шагнула вперёд. Во взгляде западной красавицы не осталось ни единой капли жалости — только холодный, расчётливый страх перед мистической скверной и фанатичное желание немедленно уничтожить это. Алисса грубо, до багровых синяков, схватила девочку за хрупкие плечи и одним мощным рывком сдёрнула с помоста.       — Нет! Алисса, больно! — истошно закричала Роксана, но обезумевшая мачеха уже безжалостно волокла жертву к бурлящей воде.       Первый удар ледяной реки мгновенно перехватил дыхание. Мощное течение тут же сбило маленькую девочку с ног. Алисса, совершенно не обращая внимания на грязные брызги, безнадёжно портящие её роскошное платье, упрямо шагнула на глубину. Сильные, бледные руки сомкнулись на тонкой детской шее, жестоко толкая скулящего ребёнка под воду. Светлый мир исчез. Остались только пронизывающий холод, глухой гул в ушах и жгучая, раздирающая крошечные лёгкие потребность в спасительном вдохе. Роксана забилась в дикой истерике. Первобытный животный инстинкт самосохранения ядерным взрывом вспыхнул в маленьком теле. Детские ноготки внезапно удлинились, превратившись в острые, как бритвы, звериные когти. Девочка начала отчаянно, вслепую царапать руки своей безжалостной мучительницы.       Вода вокруг них стремительно окрасилась багровыми разводами. Алисса хрипло вскрикнула от боли, когда когти кицунэ разодрали нежную кожу на предплечьях, но стальную хватку не ослабила. Напротив, разъярённая женщина надавила лишь сильнее, вдавливая извивающееся тельце в вязкое илистое дно. Роксана широко открыла рот в немой мольбе позвать отца на помощь, но внутрь хлынула лишь грязная, ледяная речная вода. Жидкость мгновенно заполнила горло, кислотой обжигая лёгкие изнутри. Паника достигла своего жуткого апогея. Сквозь мутную, искажающую толщу воды девочка видела перекошенное безумной злобой лицо блондинки. Крошечные серебристые пузырьки воздуха — последние крупицы её угасающей жизни — стремительно устремились к недосягаемой поверхности. Непроглядная тьма начала плотно застилать зрение. Мышцы свело предсмертной судорогой. Она мучительно захлёбывалась, преданная именно той, кого так искренне любила.       Этот детский липкий страх никуда не ушёл с годами. Он ядовитым корнем жил в её крови, отравляя каждую клетку тела. И сейчас, остекленевшим взглядом глядя на чёрную гладь проклятого лесного озера, Роксана снова превратилась в ту беспомощную пятилетнюю девочку, которую безжалостно топят на дне.       «Она идёт за мной. Вода заберёт меня. Утопит и отец больше не спасёт».       Панические мысли метались в воспалённом мозгу обезумевшим осиным роем. Грудная клетка ходила ходуном, но живительного воздуха катастрофически не хватало. Когти ещё глубже впились в мокрый камень, в кровь сдирая кожу на чувствительных подушечках пальцев. Кицунэ казалось, что из мутной пучины вот-вот протянутся бледные руки Алиссы и утащат её во мрак, где нет кислорода, где лёгкие с треском разрываются от жгучей боли, а любой крик превращается в жалкое, обречённое бульканье. Лисица абсолютно не слышала ровного плеска неподалёку. Не чувствовала, как по озеру пошли мелкие круги от чьих-то предельно осторожных шагов. Весь её разрушенный мир мучительно сузился до этого парализующего, смертельного ужаса.       И вдруг, сквозь плотную пелену безумия, обострённые звериные чувства уловили малейшее движение. Высокий силуэт бесшумно возник сбоку. Тёмная тень зловеще легла на бликующую воду. А затем большая, мокрая мужская ладонь аккуратно легла на её напряжённое, мелко дрожащее плечо. Прикосновение было твёрдым и осторожным, но для сломленной Роксаны оно послужило фатальным спусковым крючком. В помутившемся, воспалённом разуме это была вовсе не попытка спасти. Это были те самые руки. Пальцы хладнокровной убийцы, вернувшейся из небытия, чтобы завершить начатое. Каменное оцепенение лопнуло, как перетянутая шёлковая струна сямисэна.       Вместо жалкого скуления из сорванного горла кицунэ вырвался жуткий, утробный, низкий рык дикого зверя, насмерть загнанного в глухой угол. Роксана резко, с нечеловеческой, пугающей скоростью развернулась вокруг своей оси. Рубиновые глаза вспыхнули яростным, абсолютно безумным огнём. Миловидное лицо исказила хищная гримаса, до самых дёсен обнажив острые, белоснежные клыки. Девушка даже не смотрела, кто именно стоит перед ней. Взбунтовавшийся инстинкт выживания требовал лишь одного — немедленной крови. Правая рука лисицы, тонкие пальцы которой окончательно превратились в смертоносные серповидные лезвия, молниеносно взметнулась вверх. Когтистая лапа по широкой дуге метнулась к лицу склонившегося над ней силуэта, смертельно целясь в незащищённое горло и глаза, отчаянно желая разорвать плоть невидимого нападающего на куски. Вергилий, стоявший по колено в ледяной воде, чудом успел среагировать.       Мрачное предупреждение Триш оказалось пугающе пророческим. Мужчина ожидал паники, но даже он не предполагал такой первобытной, ошеломляющей убийственной скорости. Британец, чьи безупречные боевые рефлексы были до звона отточены годами кровопролитных войн, инстинктивно отшатнулся назад, резко изгибая гибкий корпус. Когти Роксаны со зловещим свистом рассекли влажный воздух в жалком миллиметре от его глаз. Острые лезвия лишь зацепили ворот намокшей нижней рубахи, с громким треском разорвав плотную льняную ткань на широкой груди и оставив на бледной коже Вергилия три обильно кровоточащие красные полосы.       Человек отступил на плавный шаг назад, филигранно балансируя на скользких камнях в холодной воде. Голубые глаза опасно сузились, а челюсти плотно сжались. Мечник медленно поднял раскрытые ладони в примирительном, но готовом к немедленной защите жесте, не сводя настороженного, цепкого взгляда с обезумевшей демоницы. Роксана, тяжело, со свистом втягивая воздух, осталась на каменистом островке. Кицунэ хищно припала к земле, хвост угрожающе вздыбился, а из оскалённой пасти непрерывно вырывалось глухое, вибрирующее рычание. Девушка пружинисто напряглась, готовая к новому смертоносному броску. Она была готова разорвать голыми руками любого, кто попытается утащить её в чёрную бездну. Кровь тонкими, тёплыми струйками стекала по бледной груди британца, смешиваясь с ледяными брызгами озера. Неглубокие раны от когтей неприятно саднили, служа красноречивым напоминанием: следующая оплошность может стоить человеку порванного горла.       — Роксана, — голос Вергилия прозвучал низко, бархатно и на удивление плавно. — Успокойся. Тебе больше ничего не угрожает. Посмотри на меня.       Девушка не шелохнулась. Хвост, грязный и намокший, нервно бил по мокрой земле. Расширенные рубиновые глаза смотрели сквозь спасителя. Лисица видела лишь неумолимо подступающую чёрную бездну и жуткие призраки своего прошлого. Утробное, вибрирующее рычание не прекращалось ни на секунду, обнажая острые белоснежные клыки. Мечник понял, что обычные слова здесь бессильны. Тьма, поглотившая разум полукровки, оказалась слишком густой. Нужно было вытащить её силой, пока вода окончательно не скрыла спасительный клочок суши. Англичанин сделал один медленный, скользящий шаг вперёд.       Этого звука оказалось достаточно.       Рычание сорвалось на пронзительный, полный отчаяния визг. Роксана, подобно сжатой стальной пружине, бросилась на человека. Это был прыжок смертника, лишённый всякой тактики, движимый лишь слепым инстинктом самосохранения. Когтистые лапы метнулись к лицу мужчины, метя точно в глаза. Но Вергилий был готов. Он не стал отступать или грубо блокировать выпад. Вместо этого чужестранец плавно подался вперёд, текучим движением выходя навстречу опасности. Руки взметнулись с невероятной, но грациозной скоростью. Британец мягко перехватил тонкие, но пугающе сильные запястья кицунэ прямо в воздухе. Пальцы Вергилия сомкнулись на руках полукровки стальным, непреодолимым капканом. Роксана отчаянно забилась, пытаясь вырваться, её зубы щёлкнули в опасной близости от мужской щеки. Используя инерцию самого ёкая, старший брат плавно шагнул на островок, совершил полуоборот и, аккуратно подбив ногу лисицы своей, жёстко, но без малейшей жестокости уложил девушку на мокрую землю. Он навалился сверху, надёжно прижимая хрупкие плечи и руки к камням, бережно фиксируя беглянку своим весом. Грязь брызнула во все стороны. Роксана истошно закричала, извиваясь под ним, словно пойманная в силки птица.       — Отпусти! Нет! Не надо! — её крик срывался, переходя в истеричный, беспомощный детский плач. В затуманенном разуме чужие руки снова безжалостно топили её на дне реки.       — Роксана, — голос Вергилия перестал быть мягким; теперь он зазвучал властно и гипнотически твёрдо, пригвождая к реальности. Мужчина склонился так близко, что пепельные волосы коснулись девичьего лица, полностью заслоняя собой ужасающий вид на чёрную воду. — Открой глаза. Смотри только на меня.       Она замерла на краткую долю секунды, шокированная этим непререкаемым тоном. Расширенные зрачки судорожно сфокусировались на лице британца.       — Я — Вергилий, — чеканя каждое слово, произнёс он, глядя прямо в её полные слёз рубиновые глаза. — Мы находимся в лесу. Я здесь лишь для того, чтобы вытащить тебя. Слышишь?       Кицунэ моргнула. Один раз. Другой.       Жуткий образ жестокой блондинки с Запада начал стремительно таять, растворяясь в холодном ночном воздухе. Вместо мучительницы Роксана увидела суровое, сосредоточенное лицо мечника, его промокшую рубаху и три кровоточащие царапины на груди, которые оставила она сама. Лисица вдруг почувствовала тепло его ладоней, твёрдо, но предельно бережно удерживающих её запястья. Пелена безумия спала так же резко, как и появилась. Агрессия, дававшая силы сопротивляться, мгновенно испарилась, оставив после себя лишь зияющую пустоту и всепоглощающий, леденящий страх. Роксана безвольно обмякла. Смертоносные когти втянулись, вновь превратившись в обычные, перепачканные грязью девичьи ногти. Полукровка судорожно всхлипнула, и по испачканным пеплом щекам хлынули горячие, очищающие слёзы. Вергилий почувствовал, как напряжение покинуло её тело. Мужчина осторожно ослабил хватку и убрал руки.       Едва почувствовав долгожданную свободу, девушка даже не попыталась убежать. Напротив, панически боясь чёрной воды, плещущейся всего в дюйме от спины, Роксана резко подалась вперёд. Кицунэ мёртвой хваткой вцепилась в мокрую рубашку британца, спрятала заплаканное лицо у него на груди и задрожала так сильно, что зубы начали выбивать мелкую дробь. Она отчаянно жалась к человеку, как испуганный ребёнок, ища защиты у единственного островка стабильности в этом водном кошмаре. Вергилий, совершенно не привыкший к подобным открытым проявлениям эмоций, неловко замер с поднятыми руками. Но, почувствовав, как ледяная дрожь сотрясает хрупкое тело ёкая, англичанин тихо, едва слышно вздохнул.       — Всё позади, — плавно произнёс он, аккуратно подводя руки под девичьи колени и спину.       Вергилий без видимых усилий поднял Роксану на руки. Девушка оказалась неожиданно лёгкой, почти невесомой, несмотря на насквозь промокшее многослойное кимоно. Лисица крепко обвила руками его шею, доверчиво уткнувшись холодным носом в изгиб ключицы, и крепко зажмурилась, категорически отказываясь смотреть вниз. Британец развернулся и, стараясь ступать как можно ровнее, чтобы не поскользнуться на илистом дне, мерным шагом направился сквозь ледяное озеро обратно к берегу. Данте тем временем стоял, вальяжно прислонившись к стволу криптомерии и скрестив руки на груди. Когда старший брат вышел из воды, бережно неся дрожащий, мокрый комок, охотник не удержался от широкой ухмылки.       — Ну надо же, — весело протянул Данте по-английски, театрально присвистнув. — Наш ледяной лорд спас прекрасную пушистую деву из плена ужасной лужи. Смотрю, она решила оставить на тебе страстный автограф? — младший выразительно кивнул на окровавленные царапины на чужой груди.       Вергилий лишь удостоил родственника уничтожающим, холодным взглядом, от которого, казалось, вода на его одежде могла бы мгновенно превратиться в лёд. Мечник осторожно опустил Роксану на сухую траву подальше от края коварной воды. Девушка тут же поджала под себя колени и обхватила их руками, всё ещё мелко дрожа, но рубиновые глаза уже смотрели совершенно осмысленно. Триш молча подошла к Вергилию и протянула сухое синее косодэ, которое тот скинул ранее, а после присела возле Роксаны. Англичанин коротко кивнул в знак благодарности и быстро накинул плотную ткань на плечи, скрывая раны и пытаясь удержать остатки драгоценного тепла в промёрзшем теле. Тем временем Данте бодрым шагом направился к Мэри. Волчица всё так же сидела на земле, болезненно морщась от пульсирующей лодыжки и с огромным облегчением наблюдая за ней.       — Ну что, принцесса? — мужчина остановился перед ней, уперев руки в бока, и задорно подмигнул. — Твоя карета подана. Сама пойдёшь, или мне оказать тебе великую честь и поработать ездовым мулом?       Мэри подняла на чужестранца гетерохромные глаза, в которых причудливо смешались смертельная усталость, физическая боль и привычная дерзость.       — Если ты уронишь меня, — процедила оками, — я откушу тебе ухо.       Охотник искренне рассмеялся. Не дожидаясь формального приглашения, наклонился и одним лёгким, уверенным движением подхватил волчицу на руки. Девушка ойкнула, инстинктивно ухватившись за широкие плечи, но затем смиренно выдохнула и расслабилась, позволив себе хотя бы на краткое время снять тяжелейший груз ответственности.       — По коням! — скомандовал Данте, поудобнее перехватывая свою ношу. — Эта ночь была слишком длинной. Я требую горячего чая.       Триш, привычным жестом поправив порванный шёлк на плече, молча развернулась и пошла впереди, указывая безопасную дорогу сквозь ночную чащу. За демоницей, тяжело ступая подкованными сапогами, зашагал Данте с Мэри на руках. Вергилий, всё ещё оставаясь босым, поднял свою обувь, небрежно перекинул её через плечо и подошёл к Роксане. Мужчина молча протянул ей раскрытую ладонь. Лисица робко подняла на спасителя виноватый взгляд рубиновых глаз. Пушистые ушки стыдливо опустились. Полукровка несмело протянула свою, всё ещё дрожащую ладонь и позволила британцу помочь ей подняться. Они шли самыми последними, замыкая эту странную, изрядно потрёпанную процессию. Древний лес вокруг постепенно редел, и где-то впереди, сквозь исполинские стволы суги, уже начинали пробиваться первые, робкие лучи утреннего солнца. Рассвет служил безмолвным обещанием, что этот бесконечный кошмар наконец-то остался позади. Впереди путников ждала спящая деревня, целительное тепло очага и сложные ответы на вопросы, которые им ещё только предстояло задать.