Часть 2

      Гермиона просто взяла и аппарировала.       Она вышла из своего дома и уже через мгновение оказалась в самом известном маггловском тусовочном районе Лондона.       Яркие вывески, громкая музыка, смех, запах алкоголя и свободы. Место, где никто не знал, кто она такая. И это было почти облегчением.       Перед перемещением, впрочем, ей всё же пришлось — ровно настолько, чтобы её вообще пустили хоть в какое-нибудь помещение.       Чёрная простая блузка без изысков. Тёмно-синие джинсы. Удобные кроссовки.       Никаких платьев, каблуков и попыток быть кем-то другим. Она не собиралась никому нравиться, только некультурно провести этот вечер.       Волосы она быстро освежила магией — несколько движений палочкой, и они стали выглядеть живее, чем чувствовала себя сама Гермиона. Ресницы подкрасила почти высохшей тушью, мысленно ругая себя за то, что всё никак не купит новую.       Последний штрих — духи.       Те самые, с которыми она ходила ещё во времена Хогвартса. Сладкая ваниль — слишком тёплая, слишком знакомая, будто кусочек прошлого, которое упрямо отказывалось уходить.       Аппарировав, Грейнджер намеренно не выбирала место. Просто пошла туда, где громче играла музыка и больше было людей. В первое попавшееся заведение.       The Drunken Cherry.       Название показалось подходящим. Ироничным. Немного нелепым. Прямо как она сама сейчас.       Гермиона толкнула дверь и шагнула внутрь, позволяя шуму, свету и запаху алкоголя накрыть её с головой.       Сегодня она не была героиней войны.       Не была золотой девочкой.       Она просто была женщиной, которой срочно нужно было забыться.       Первые минуты в баре Гермиона просто стояла, цепляясь взглядом за стойку, будто это был единственный устойчивый предмет в этом шумном, дёрганом мире. Музыка била по ушам, люди вокруг смеялись слишком громко, двигались слишком свободно и всё это ощущалось… чужим.       Она подошла к бару и села на высокий стул, неловко поправив ремешок сумки. Алкоголь она знала плохо. Сливочное пиво и огневиски — не в счёт. Это было что-то из прошлой, почти невинной жизни.       — Посоветуйте что-нибудь, — сказала она бармену, перекрикивая музыку.       Тот окинул её быстрым, профессиональным взглядом и усмехнулся:              — А цель какая? Расслабиться… или прям набухаться?       Гермиона, даже не раздумывая, уверенно произнесла:       — Набухаться.       Бармен поставил перед ней бокал с янтарной жидкостью, льдом и долькой лимона на краю. Запах был терпким, с ноткой цитруса и чего-то тёплого, обжигающего.       — Виски сауэр, — сказал он. — Пьётся легко. Эффект не очень.       — Подойдёт.       Гермиона пожала плечами и сделала первый глоток.       Кисло-сладкий вкус обманул ожидания. Она ожидала, что ей не понравится, но жидкость мягко, почти приятно скользнула по горлу.       Второй глоток, третий — уже без паузы.       Лёд тихо звякнул о стенки бокала.       Тепло расползалось внутри незаметно, словно кто-то осторожно выкрутил регулятор напряжения. Мысли стали чуть медленнее, резкость ощущений притупилась.       Она уставилась в бокал и подумала: до чего же ты докатилась.       Пить в одиночку. Да, технически вокруг были люди — десятки. Но ни одного знакомого лица. Ни одного человека, которому было бы до неё дело. Так что фактически она была абсолютно одна. И это одиночество в толпе ощущалось особенно остро.       Музыка раздражала. Слишком громкая, слишком навязчивая. И эта мысль неожиданно породила в её голове вопрос: когда я успела отвыкнуть от громкой музыки?       Во времена Хогвартса с появлением Джинни в их спальне нередко гремели пластинки и маггловские записи. Они смеялись, валялись на кроватях, подпевали, танцевали неумело, глупо, но как умели, и оттого чувствовали себя счастливыми.       Гермиона нахмурилась и сделала ещё глоток.       И её понесло дальше. Ещё одна мысль — до невозможности тяжёлая и отвратительно липкая зажужжала в голове как навозная муха: я даже не помню, когда в последний раз танцевала. Просто так. Не по случаю, не из вежливости, не потому, что «надо». А потому что хотелось. Потому что тело двигалось само.       Когда ты успела стать такой… статичной, Гермиона?       Она опустила взгляд в бокал, и, прежде чем она закопалась окончательно в меланхолии, её вырвал из мыслей голос.       Низкий. Спокойный.       Удивительно красивый. Он был из тех, от которых у женщин по коже пробегают мурашки ещё до того, как они осознают, почему.       — Грейнджер… ты ли это?       Гермиона замерла.       Сердце ухнуло куда-то вниз, а пальцы непроизвольно сжали стекло бокала.       Этот голос она знала.       И совершенно не была к нему готова.       Гермиона не повернулась к его источнику.       Она застыла, будто её окликнули не по имени, а по воспоминанию. Сердце на мгновение сбилось с ритма, но она не позволила этому отразиться ни в жесте, ни во взгляде.       Молчание было осознанным.       Упрямым.       Почти спасительным.       Она медленно допила свой напиток, позволив льду коснуться губ, и поставила пустой бокал на стойку.       — Повторите, пожалуйста, — спокойно сказала она бармену.       — Ты меня игнорируешь? — голос рядом был всё таким же низким. Малфой растягивал гласные, как любил делать в школе, словно он никуда не спешил.       — Мужчина, вы ошиблись, — ответила она ровно. — Я не тот человек, за которого вы меня приняли.       Дура. Какая же ты дура. Что ты вообще несёшь?       Алкоголь подталкивал к глупостям, а реальность — к панике.       Мысли лихорадочно метались, но лицо оставалось неподвижным.       Ответом стал тихий смех.       Негромкий, почти ласковый.       От него у неё неприятно свело плечи.       Краем глаза она заметила движение. На стойку легла мужская ладонь. Длинные пальцы, знакомый фамильный перстень.       Сердце снова дёрнулось сильнее, чем хотелось бы признать.       Чёрт.       Запах его парфюма оказался рядом слишком внезапно: холодный, дорогой, знакомый до боли. Что ж, не только она оставила что-то из Хогвартса в своей жизни.       Когда он сел на соседний стул и слегка наклонился, расстояние между ними перестало быть формальным.       — Я знаю, что ты меня узнала, — произнёс он почти шёпотом, не касаясь, но нарушая все возможные границы. — Самый лучший виски, — добавил он бармену уже громче. — Чистый.       Гермиона закрыла глаза на долю секунды.       Потом, всё же не выдержав, повернулась к нарушителю её законного одиночества в толпе.       — Малфой, — сказала она как можно нейтральнее, будто произносила фамилию коллеги. — Какая неожиданная встреча. Давно вернулся? И… — она окинула взглядом зал, — что ты делаешь в таком месте?       Он сделал глоток, не спеша, слизывая каплю алкоголя с губы кончиком языка. Парень явно наслаждался моментом.       — О, так это всё-таки ты, Грейнджер, — наигранно удивлённо и с ноткой озорства в голосе воскликнул Драко. — Ненадолго хватило твоего «я не я».       — Я не планировала компанию, — поспешила оправдаться Гермиона, хотя это и была правда. — Особенно такую.       — Я тоже, представляешь? — усмехнулся он. — Но как же я мог не поприветствовать бывшую, дорогую сердцу одноклассницу?       Гермиона вскинула брови от его заявления, а затем, скривив губы, огрызнулась:       — Раз я так дорога твоему сердцу, почему же я не получила ни одного письма с маркой?       Он чуть прищурился. Его глаза опасно блеснули, что означало: я доволен, что ты приняла правила игры.       — А ты… ждала? — продолжил играть свою роль блондин.       Вот теперь Гермиона повернулась к нему полностью, и Драко сразу отметил для себя, как паршиво она выглядит. Круги под глазами, абсолютно потухший взгляд. И щёки… казалось они стали пухлыми, чего он никогда за ней не наблюдал.       — Конечно, — отозвалась девушка с ядовитой мягкостью. — Я ждала день и ночь. Рыдала, убивалась и гадала, как же мне жить без столь привычных издевательств с твоей стороны.       Она взяла паузу, делая глоток, и продолжила уже быстрее, острее:       — Именно поэтому я и закопалась, как крыса, в бюрократической работе Министерства. Не вылезала на солнце, питалась отчётами и кофе, сделала свою жизнь максимально никчёмной и серой. Всё потому, что ты мне не писал, и у меня не было возможности полыхать огнём от твоих язвительных замечаний.       Она усмехнулась, но радости или удовольствия Малфой в этом не увидел.       — А сегодня я решила запить своё горе. Запить тоску по нашим блистательным беседам, запечатать всё под замок…       Гермиона слегка наклонилась к нему.       — И тут — надо же — появляешься ты. Собственной персоной.       Малфой нахмурился.       Он был скорее озадачен, чем удивлён таким пылким ответом.       Драко смотрел на неё несколько секунд, словно пересобирая пазл образа, который только что рассыпался.       — Каюсь, — наконец сказал он на выдохе. — Я не подумал, что моя персона значила для тебя так много.       В его голосе больше не было насмешки. Скорее, осторожность.       — Но… как ты справедливо заметила… я здесь. Так почему бы нам не поболтать? Без подтекста. Скажем так, ни о чём и обо всём сразу.       Гермиона устало выдохнула, возвращая внимание к бокалу.       — Драко, — сказала она почти раздражённо, — я, кажется, довольно чётко обозначила цель вечера. Я хочу просто напиться. И компания мне для этого не нужна.       Он наклонил голову, разглядывая её внимательно, без былой насмешливости.       — Так давай напьёмся, — предложил он как ни в чём не бывало. — Как обычные маглы. Без прошлого. Просто как знакомые.       Он приподнял бокал.       — Всего лишь алкоголь и плохие решения. Ты ведь именно за этим сюда пришла?       — Я пришла, потому что захотела, — повторила Гермиона, чуть тише, будто ставя точку.       Малфой закатил глаза — медленно, лениво, с тем самым выражением, которое раньше доводило её до бешенства. Но вместо очередного комментария он подозвал бармена и заказал настойки. Несколько. Разных. Поставил одну перед ней, другую взял себе, две другие отодвинул в сторону — на потом.       — Считай это компромиссом, — сказал он. — Ты напиваешься. Я за компанию.       Он не подгонял её. Просто ждал, откинувшись назад, скрестив руки, наблюдая. И это ожидание почему-то действовало сильнее любых слов.       Гермиона поймала себя на том, что разглядывает его слишком внимательно, слишком долго.       Драко Малфой больше не был тем худощавым, мерзким мальчишкой из Хогвартса. Его плечи стали шире, движения спокойнее, экономнее что ли. Казалось, он пытался не потратить слишком много энергии. А если ещё точнее, то он двигался как сытый кот.       Он сидел уверенно, занимая пространство так, будто имел на это полное право.       Одет безупречно — дорого, но без показного лоска, как человек, которому давно не нужно никому ничего доказывать. А впрочем он был одет как и подобало наследнику Малфоев.       И волосы.       Платиновые, всё такие же светлые и ни на тон не потемневшие. Зачёсаны назад, небрежно, почти лениво. Геля — смешное количество по сравнению с тем, что было раньше.       От этого воспоминания она неожиданно прыснула.       — Что? — он посмотрел на неё с лёгким прищуром.       Ну точно кот, но не домашний.       — Да так… — она махнула рукой. — Вспомнила, как ты раньше выливал на себя тонну геля, чтобы намертво приклеить волосы к черепу.       Малфой усмехнулся, слегка наклонив голову.       — Тогда мне казалось, что это красиво. И вообще… — он пожал плечами, — кто из нас не экспериментировал?       — Я, никогда, — быстро ответила девушка.       — О, ну конечно, — протянул Драко с ленивой насмешкой. — Как я мог забыть. Самая правильная из правильных.       Он скользнул по ней взглядом, задержавшись ровно на долю секунды дольше, чем нужно.       — Зубрилка до мозга костей.       Сказано было без злости, а скорее с тем самым тоном, которым поддевают старого знакомого, зная, что заденет, но не обидит. Подкол, отточенный годами. Привычка, от которой он, кажется, так и не избавился.       Драко взял настойку и опрокинул её одним движением.       — Мм. Хорошая. И предупреждаю: градуса в ней больше, чем в твоём коктейле. Так что будь осторожна.       — Ты заботлив, — сухо заметила Гермиона.       — Я практичен, — поправил он. — Ну же.       Она взяла рюмку, но задержала её в пальцах.       — С возвращением, Малфой, — сказала она неожиданно серьёзно. — Ты ведь правда вернулся?