Часть 3

      На мгновение он перестал улыбаться.       — Вернулся. Франция, знаешь ли, может быть сколь угодно прекрасной… но за шесть лет начинает раздражать до тошноты.       — Серьёзно? — она прищурилась. — Ты говоришь так, будто тебя держали взаперти. А насколько мне известно, по магической Франции ты мог передвигаться вполне свободно.       Он взял ещё одну настойку. Выпил. На этот раз медленнее, смакуя вкус апельсина на языке.       — Ты так тщательно изучила моё дело?       — Ну… — Гермиона наконец опрокинула свою. Алкоголь ударил сильнее, чем ожидалось, и она едва заметно поморщилась. — Я же ждала письма. Значит, твоя судьба была мне не совсем безразлична.       Гермиона заметила, как его лицо вытянулось.       А в его взгляде не было насмешки, только интерес и тихое, опасное удовольствие.       — Знаешь, — сказал он, — мне нравится, как ты это подаёшь.       Он подвинул к ней ещё одну рюмку.       — Продолжим? Или ты всё ещё собираешься делать вид, что я уже не твоя компания?       Гермиона посмотрела на стекло, потом куда-то мимо него.       — Похоже, сегодня у меня плохо получается делать вид, — обречённо отозвалась она и всё же придвинула рюмку ближе. — Хотя на работе даже и стараться не нужно, меня и так игнорируют.       В этот момент музыка в клубе сменилась.       Мягкий, тягучий ритм I Want Your Love разлился по залу.       Она скосила на него взгляд.       — Твой французский, должно быть, стал превосходным за время… ссылки?       — Он всегда был превосходным, — лениво отозвался Драко. — Наследников не растят без языков. Традиции, воспитание и всё такое, —он наклонился чуть ближе. — Хочешь услышать, как звучит мой голос на языке любви?       — А может и хочу, — парировала она. — В отличие от твоего величества, я им владею прескверно. Да и практиковаться было не с кем.       — Тогда сначала шот, — сказал он, пододвигая рюмку. — А потом я помурлычу тебе.       — Прямо на ушко? — прищурилась Гермиона.       Малфой растянул губы в хищной улыбке, протягивая ей рюмку.       — Именно.       Дура. Что ты творишь?       Флиртуешь с Малфоем. Серьёзно? Немедленно прекрати.       Но алкоголь уже уверенно гулял в крови. Для неопытной пьяницы слишком уверенно. Она выпила, не отводя взгляда от его серых холодных глаз, затем машинально облизнула губы.       — Ну, — сказала она тихо, — теперь твоя очередь.       Драко наклонился. Его рука легла на её шею — не сжимая, но отмечая границу, которую он прекрасно осознавал. Слишком близко. Слишком интимно.       И он заговорил по-французски — низко, медленно, с ленцой растягивая слова:       — Tu sais… j’ai appris cette langue pour murmurer des promesses à celles qui savaient écouter. Je leur parlais de désir, de nuits trop longues, de regards qui brûlent plus fort que les mots… Et elles frissonnaient rien qu’en m’entendant.       Гермиона уловила лишь обрывки.       Я… шептать… ночи…       И как ни странно, смысл всего сказанного она поняла отчётливо.       Она резко отпрянула, сбрасывая его руку.       — Фу, Малфой! — возмущённо выдохнула она. — Только ты мог смешать такую красоту с… с…       — Чем именно? — уточнил он, скрывая улыбку.— Сексом?       — Да! — вспыхнула она. — Именно этим!       Он сделал глоток виски и низко рассмеялся, пальцами проводя по волосам, приводя их в больший беспорядок.       — А я всего лишь говорил о языке, Грейнджер. Остальное ты дорисовала сама.       И, чёрт возьми, это злило её сильнее всего.       Драко видел, что задел её.       И, к собственному удивлению, не испытал от этого привычного удовлетворения.       Он продолжал дразнить её почти машинально.       Не потому, что хотел унизить. А потому, что иначе с Грейнджер он говорить не умел. Поддёвки были их общим языком ещё с детства.       — Давай поговорим о жизни, — сказал он лениво. — Мне правда интересно, что должно было произойти, чтобы самая подающая надежды ведьма поколения выглядела так, будто в ссылке была она, а не я.       Она смерила его взглядом, выражающим нотку презрения и ехидства.       — О, прости, — съязвила Гермиона. — Я забыла сиять, чтобы соответствовать твоим ожиданиям. Но опять же я не желала твоей компании.       — Не скромничай, — усмехнулся он, проигнорировав последнюю часть её реплики.— Я помню, как ты выглядела, когда мы учились. Даже во время войны ты умудрялась смотреть так, будто готова поджечь мир…       Он наклонил голову. Привычка, перенятая от матери.       — А сейчас ты выглядишь так, будто мир поджёг тебя.       — Обычно после таких разговоров люди начинают плакать, — сухо заметила она. — Сопли, трагедии, вот это всё.       — Не разочаровывай меня, Золотая девочка, — протянул он. — Неужели всё действительно так плохо?       — Смотря куда смотреть, — пожала плечами Гермиона. — Моя жизнь — она как архив Министерства. Есть особенно пыльные папки.       — Тогда начни с начала, — сказал он мягче, чем собирался.       Она в ответ лишь фыркнула, убирая волосы с плеч.       — Ну что ж. Когда я родилась, по словам родителей, была лучиком солнца. Потом с каждым годом становилась всё более несносной, но им это нравилось.       Выпив ещё один шот из сета, который поставил перед ними бармен по мановению руки аристократа, она продолжила:       — А потом я поступила в Хогвартс, и, Мерлиновы панталоны… жизнь свела меня с одним несносным белобрысым парнем, который травил меня при каждом удобном случае.       — Стоп, — перебил он, поднимая руку. — Я не подписывался на публичную порку. Я и так прекрасно знаю, каким дерьмом соплохвоста был.       — Соплохвост был милым! — возразила она мгновенно. — А вот ты…       — …ребёнком с золотой ложкой в жопе, — улыбаясь закончил он. — Задирой. Прятался за папочку. Всё верно. Но давай честно: ты тоже была зазнайкой.       — Не была я зазнайкой! — возмутилась Гермиона. — Я оборонялась от твоих нападок и твоих идиотских прихвостней!       — О, разумеется, — протянул Драко. — Ты случайно каждый раз знала ответ раньше всех и совершенно случайно поправляла преподавателей.       — Потому что они были неправы!       — Вот видишь, — он хмыкнул. — Всё та же Грейнджер. Абсолютно уверенная, что весь мир просто не успевает за её мозгами.       Она прищурилась и, наклонившись к нему, почти прошипела:       — А ты всё тот же Малфой. Уверен, что без твоих комментариев жизнь окружающих была бы слишком обычной.       — Скорее скучной, — добавил он с ухмылкой. — Признай, тебе этого не хватало.       Она открыла рот, чтобы возразить и замерла.       Драко это заметил.       И улыбнулся чуть шире.       — Продолжай, — сказал он уже тише. — Мне правда интересно, где именно всё пошло не так.       — Где всё пошло не так? — повторила Гермиона, покачивая рюмку между пальцами. — Отличный вопрос, Малфой, — она усмехнулась без веселья. — Наверное, там же, где я решила, что быть полезной значит быть живой.       Драко чуть наклонился ближе, опираясь локтем о стойку.       — Министерство, — протянул он. — Дай угадаю. Ты спасаешь мир из-за стопок бумаг.       — Почти, — фыркнула она. — Я закапываю себя в них. Отдел магического правопорядка. Бумаги, отчёты, бесконечные согласования.       Она сделала быстрый глоток. И даже не поморщилась. Отлично. Он сможет узнать у неё все, что захочет.       — Сначала это даже нравилось. Тишина. Предсказуемость. После войны казалось, что это и есть счастье.       — А потом? — мягко поддел он.       — А потом я решила, что оправилась, — пожала плечами Гермиона. — Начала работать сверхурочно. Стажировки. Курсы. Всё, что обещало хоть какой-то рост, — она скривилась. — И знаешь, что самое смешное? Меня там пригвоздили. Я, вроде как, удобная. Умная. Надёжная. Слишком хорошая, чтобы отпускать.       — Классика, — хмыкнул Драко. — Сломать не могут — используют. Я это знаю, как никто. Жил под прицелом Лорда.       Она подняла на него взгляд. Такой уязвимый и с ноткой сожаления. Серьёзно, Грейнджер?        — Вот именно. И в какой-то момент ты просыпаешься и понимаешь, что тебе двадцать четыре, а ты живёшь от зарплаты до зарплаты и боишься признаться себе, что ненавидишь каждое утро.       Он смотрел на неё уже без усмешки. Серые глаза потемнели, стали внимательнее. И это внимание неожиданно обожгло сильнее алкоголя.       — Знаешь, — сказал он тихо, — ты всегда выглядела так, будто у тебя есть план.       — А я его потеряла, — ответила она слишком быстро. — Где-то между отчётом номер сто сорок семь и очередным «к сожалению, мисс Грейнджер».       Повисла пауза. Тяжёлая. Липкая.       Драко взял рюмку, но не пил.       — Забавно, — протянул он. — Мы оба выжили. И оба оказались не там, где думали.       — Только ты выглядишь так, будто выиграл, — бросила она, скользнув взглядом по его плечам, по рукаву рубашки. — А я будто сдалась.       — Ты не сдалась, — ответил он почти сразу. — Ты просто слишком долго держалась каменным, идеальным изваянием.       — Опять подкол?       — Нет, — он наклонился ближе, чтобы увидеть, как где-то в глубине некогда ярких, карамельных глаз плещется что-то давно потерянное. — Вывод из всего сказанного.       Алкоголь делал своё дело. Расстояние между ними сократилось незаметно. Его колено почти касалось её. Его голос стал ниже.       — Знаешь, что самое опасное? — добавил он. — Ты всё ещё огненная. Просто спрятала это под слоями обязанностей.       — Не льсти себе, — пробормотала она, но не отодвинулась. — Это просто шоты говорят во мне.       — Возможно, — уголок его губ дрогнул. — Но алкоголь редко врёт.       Она посмотрела на него дольше, чем позволяла себе всё это время.       Слишком близко. Слишком тепло.       — Ты всегда умел говорить так, будто знаешь, что делаешь, — сказала она тихо.       — А ты всегда умела делать вид, что тебя это не задевает, — ответил он.       И, чёрт, сейчас они были уже не бывшими одноклассниками. Не врагами. Даже не союзниками по странной случайности.       Просто двумя людьми, которым алкоголь развязал языки.       Драко сделал ещё глоток и как бы между делом бросил:       — А что насчёт вашего трио? И четвёртой лишней Уизлеты?       Он заметил это сразу.       Гермиона замолчала. Не огрызнулась, не съязвила, а просто опустила взгляд и начала теребить салфетку, скручивая её между пальцами.       — Лишней была скорее я, — наконец сказала она тихо.       Он приподнял бровь.       — Даже так?       — Да, — пожала плечами Гермиона. — Как-то так и оказалось.       — Ну, тут я тебя немного успокою, — протянул он. — Со стороны ты выглядела… мамочкой. И, по совместительству, главарём вашей банды.       Уголок его губ дрогнул. В который раз уже за время их посиделки? Да хрен его знает.       — В какой-то момент мы с Блейзом даже ставили на то, что у вас будет шведская семья.       Она поморщилась, разрывая ни в чём неповинную салфетку.       — Будь добр, избавь меня от своих фантазий. Я уже поняла, что ты любитель борделей.       — Секс — отличный способ снять напряжение и избавиться от скуки, — невозмутимо ответил Драко. — Попробуй. Тебя это приятно удивит.       — Дашь адреса заведений? — сухо спросила она.       — Лично проведу.       Он выдержал паузу, затем добавил уже серьёзнее:       — Так что там с твоими друзьями?       Гермиона вздохнула. Да так тяжело, будто на плечах у неё был булыжник гигантских размеров.       — Ну… с Роном мы не общаемся. Не сложились у нас отношения, а к дружбе вернуться уже не смогли.       Она усмехнулась без радости.       — Знаешь, после того как спишь с парнем… и по совместительству бывшим лучшим другом… обратно как-то не вернуться.       — Представляю, как было задето его эго, — хмыкнул Драко. — Небось был скандал, крики, а потом он слился, сравнявшись цветом с собственными волосами.       — Вовсе нет, — покачала головой Гермиона. — Он просто свалил в Румынию. К брату.       — О-о, — протянул Драко. — Убирать драконье дерьмо.       — Хватит говорить о дерьме, — раздражённо отрезала она. — Мы уже поняли, что им был ты.       — Это другое, — невозмутимо парировал он. — Во мне много золота.       Она закатила глаза и продолжила, будто не слышала:       — С Гарри и Джинни я общаюсь. По праздникам, как минимум. Но вообще они очень заняты.       Она посмотрела в рюмки.       — Гарри с головой ушёл в службу. Аврорат. У него теперь очень ответственная должность… глава. А Джинни в материнстве.       — Сколько уже рыжих детишек? — поинтересовался Драко с притворным ужасом.       — Ни одного.       Он нахмурился.       — Но ты же сказала…       — У них только Альбус, — перебила она. — И он не рыжий. Вылитая копия Гарри. И второй на подходе.       — Слава Мерлину, — выдохнул Драко. — Хогвартс хотя бы немного выдохнет от рыжего семейства.       — Да что ты имеешь против рыжего цвета? — возмутилась Гермиона.       — Я? Ничего. Мне просто не нравится сочетание «рыжий» и «Уизли».       Гермиона фыркнула и выпила ещё, явно уже не в первый раз забывая считать, сколько шотов опрокинула.       — Ты неисправим, — бросила она. — Даже спустя столько лет.       — Я бы сказал — стабилен, — отозвался Драко и снова подозвал бармена. — Ещё сет.       — Ты решил меня споить? — прищурилась Гермиона, щёки которой уже алели.       — Я придерживаюсь изначального плана, — пожал он плечами.       Она усмехнулась и приняла стопку.       — Знаешь, в этом есть что-то пугающе заботливое.       — Не привыкай, — сухо ответил он. — Я редко бываю таким щедрым.       Они выпили почти одновременно.       — А ты? — вдруг спросила Гермиона, не глядя на него. — Что делал всё это время? Кроме… — она неопределённо махнула рукой, — Франции, борделей и сделок с демонами.       — Во-первых, — спокойно сказал Драко, — демоны нынче очень требовательные партнёры. Во-вторых, ты удивишься, но большую часть времени я просто… жил.       — Смело, — хмыкнула она. — И как оно?       — Утомительно, — честно ответил он. — Когда у тебя слишком много времени подумать о том, что ты сделал. И о том, чего не сделал.       Она наконец посмотрела на него внимательно.       — Никогда бы не подумала, что услышу от тебя что-то подобное.       — Я тоже, — отозвался он       — И всё же, — Гермиона повернулась к нему боком, подперев щёку ладонью, — давай поподробнее. Я тут болтала без остановки, а мне жутко интересно, как Драко Люциус Малфой привыкал к маггловскому укладу жизни.       Он фыркнул и выпил содержимое своей рюмки.       — О, Грейнджер, ты даже не представляешь, на что подписываешься.       — Уже поздно отступать, — отрезала она. — Ты сам предложил поболтать о жизни.       Драко вздохнул, откинулся на спинку стула и на пару секунд уставился в потолок, будто собирался с мыслями.       — Ладно. Начнём с главного: маггловская жизнь — это сплошной абсурд, замаскированный под нормальность.       — Ну я бы так не сказала, — сухо заметила она.       — Я серьёзно, — продолжил он. — Представь: ты просыпаешься в доме, который раньше работал по мановению палочки, а потом его переделываешь и всё, больше ничего не работает без кнопок. Кнопок, Грейнджер. Чтобы включить свет, воду, плиту — везде надо что-то нажимать. И если ты нажал не то…       Он сделал выразительную паузу.       — Ты остаёшься без горячей воды и с чувством, что проиграл битву неодушевлённому предмету. Представляешь?       — Представляю, — ответила девушка, смеясь от вида возмущающегося Драко. — Я выросла среди них, Малфой.       — Вот именно, — он ткнул пальцем в стойку. — Ты выросла. А я туда был выброшен без инструкции и палочки. Это принципиально разные вещи.       Она прыснула, и он тут же продолжил, уже разогнавшись:       — Первые месяцы я ненавидел всё, — продолжил Драко, увлёкшись. — Маггловскую еду, которая либо слишком пресная, либо слишком… странная. Маггловские деньги, эти бумажки и железки, которые нужно пересчитывать вручную и ещё хуже карты, которые нужно пополнять. Да я пока открыл себе одну чуть не свихнулся. И транспорт…       Он скривился.       — Ты знаешь, что такое метро?       — Представь себе, знаю, — кивнула Гермиона. — И оно прекрасно.       Мерлин, Малфой был прекрасен в своём рассказе. Как ребёнок, которому только открылся мир.       — Оно — подземный кошмар, — отрезал он. — Толпы людей, жара, шум, и никто не соблюдает личное пространство. Один раз меня там толкнули так, что я шарахнулся на пол.       — Трагедия, — протянула она.       — Не обесценивай мой опыт, — хмыкнул он. — Но и хорошее тоже есть.       — Да ну? — едва сдерживая порыв смеха, округлив глаза наигранно удивилась Гермиона.       — Телефоны, — подтвердил Драко с довольной ухмылкой. — И ноутбуки. Ты понимаешь, какое это наслаждение писать быстро и не бояться испачкаться в чернилах? Ни клякс. Ни пятен. Никаких испорченных пергаментов.       — Ты жалуешься на перья? — она покачала головой. — Это святотатство.       — Это прогресс, — парировал он. — Я теперь печатаю быстрее, чем ты заклинания произносишь.       — Не зазнавайся.       — Поздно, — усмехнулся он и продолжил: — А ещё я получил права.       Она вскинула брови.       — Ты? За рулём?       — Я, — кивнул он с явной гордостью. — И мне это безумно нравится. Скорость. Контроль. Реакция.       И вдруг он скривился и передёрнул плечами.       — Хотя пробки и тупые водители выводят из себя. Магглы не умеют ездить. Они либо боятся, либо ведут себя так, будто бессмертны.       — Сказал человек, всю школу летавший на метле, — уколола его Гермиона.       — Метла логичнее, — отрезал он. — На ней хотя бы не стоишь на месте часами.       Она снова рассмеялась, прикрывая рот ладонью.       — Повторюсь: никогда бы не поверила, что услышу от тебя что-то подобное.       — Я сам не думал, — признался он. — Но знаешь… Мне понравилось. Магглы странные, шумные, неудобные… но у них есть одно неоспоримое преимущество.       — Какое? — спросила она, подпитываемая любопытством.       — Им плевать, кто ты и откуда, — сказал он. — Никто не смотрит на фамилию. Никто не ждёт, что ты будешь кем-то определённым.       Она на секунду замолчала, а потом отрицательно замотала головой.       — Не согласна. Фамилия и в магловском мире играет значимую роль. И общество тоже ожидает от тебя всегда что-то. Будь то поведение или регламент, что ты должен уже сделать к определённому возрасту.       — Ну, возможно ты права, однако я горжусь, что научился жить без магии, пользоваться техникой, ездить по правилам и терпеть идиотов.       Он наклонился ближе, понизив голос:       — И, между прочим, справился лучше, чем многие ожидали.       — Скромность по-прежнему не твоя сильная сторона, — усмехнулась Гермиона.       — Я не обязан быть скромным, — ответил он. — Я познал новый мир.       — Знаешь… я рада, что ты не сошёл с ума.       — Ещё не ночь, — отозвался он и поднял рюмку. — За магглов. И за нас, которые как-то умудряются между ними лавировать.       — За это стоит выпить, — согласилась Гермиона и чокнулась с ним.       — Видишь, — облизав губу, начал говорить Драко, — мы всё-таки способны найти точки соприкосновения.       — Не обольщайся, — фыркнула она и тут же рассмеялась. — Просто алкоголь делает тебя менее раздражающим.       — Это комплимент, я полагаю?       — Вполне, — кивнула она. — Знаешь, что самое смешное?       — Боюсь предположить, но продолжай.       — Ты, чистокровный волшебник с фамильным гербом и манией величия, умудрился стать… обычным человеком.       Она покачала головой, отчего пару прядок скользнули к лицу.       — А я наоборот. Я вообще отвыкла от маггловского уклада жизни.       Он посмотрел на неё с интересом.       — Даже так?       — Абсурд, да? — она усмехнулась. — Я выросла среди магглов, но сейчас без магии не представляю жизни. Всё должно работать быстрее. Проще. Без очередей, без ожидания, без этой… — она неопределённо махнула рукой, — маггловской медлительности.       — Ты хочешь сказать, что я адаптировался прекрасно? — приподнял бровь Драко.       — Я хочу сказать, что мир окончательно сошёл с ума, — твердо произнесла она. — Ты жалуешься на пробки и наслаждаешься ноутбуками, а я забываю, как пользоваться наличными.       Он рассмеялся, и в этом смехе было столько искренности, что Гермиона даже смутилась.       — Никогда бы не подумал, что доживу до этого. Гермиона Грейнджер отвыкла от жизни без магии.       — Я тоже, — призналась она. — Иногда ловлю себя на том, что пытаюсь призвать вещи… в собственной квартире, которые лежат на расстоянии вытянутой руки.       Она закатила глаза.       — Очень унизительно.       — О, поверь, унизительно было когда я пытался вызвать телефон заклинанием. И после этого ко мне домой ворвались авроры. Несколько раз проводили нравоучительную беседу о моём пребывании на свободе.       Они переглянулись и рассмеялись одновременно уже без сдержанности и неловкого ощущения.       Гермиона первой перестала смеяться и, покрутив рюмку между пальцами, всмотрелась в его слишком трезвые глаза.       — Итак, ты вернулся. Но ты ведь не просто так, да?       — С чего ты взяла?       — Малфой, — она прищурилась. — Ты никогда ничего не делаешь «просто так». Даже пьёшь с расчётом.       — Так заметно?       — Более чем, — кивнула она. — Ты не похож на человека, который приехал ностальгировать по дождливому Лондону.       — Ладно, — он сдался подтягивая её стул к себе. — Допустим, ты права.