Часть 13

      Гермиона не ответила ему сразу.       Она ещё несколько секунд смотрела на него — на эту раздражающе уверенную улыбку, на попытку сыграть в беспечность, на то, как легко он, кажется, вписывается в любое пространство, даже сюда, где каждый второй готов был прожечь его взглядом насквозь. И чем дольше она на него смотрела, тем сильнее внутри поднималось ощущение, что он совершенно не понимает, в каком состоянии она сейчас находится.       Она тяжело выдохнула, отсекая лишние эмоции.       — Я бы, может, и оказала тебе такую услугу, — произнесла она, и голос её прозвучал удивительно ровно, даже с ноткой явного удовольствия, — но я здесь больше не работаю.       Слова вылетели так легко, но в них было больше, чем просто констатация факта — это было решение, уже принятое и не подлежащее пересмотру.       Драко, казалось, выбился из привычного ритма уверенности — не сильно, едва заметно, но достаточно, чтобы она это уловила. Он явно ожидал чего угодно — раздражения, сарказма, очередной колкости, но не этого.       Она же не дала ему времени это переварить.       Поднявшись, Гермиона действовала на опережение, боясь, что если замедлится хоть на секунду, то позволит себе усомниться в собственном решении.       Палочка скользнула в пальцах, лёгкое мановение и её немногочисленные вещи сжались до миниатюрного размера, исчезая в сумочке. Она взяла со стола заявление, даже не проверяя, всё ли там написано идеально — сейчас это уже не имело значения.       — В смысле «не работаешь»? — наконец заговорил Драко, поднимаясь вслед за ней, и в его голосе мелькнуло нечто, похожее на искреннее недоумение.       Гермиона направилась к выходу, не оборачиваясь.       — Ну, знаешь, — бросила она на ходу, и в этой фразе сквозила усталость, перемешанная с горькой иронией, — это когда человек больше не приходит в ненавистное место, не слушает идиотские указания начальства и не делает вид, что его всё устраивает.       Она толкнула дверь и вышла в коридор, где шум Министерства снова обрушился на неё.       — Вообще-то, — протянул он, легко подстроившись под её шаг, — у тебя есть начальник, золотце. И это я. Как же приятно осознавать, что ты не потянула двух мужчин и в итоге выбрала лучшего.       Гермиона повернула к нему голову, одаривая его гневным взглядом.       — Я тебя не выбирала, — отрезала она, не сбавляя шага. — И если уж говорить о том, лучший ли ты мужчина, то у меня есть серьёзные сомнения на этот счёт. Как начальник — возможно. Но и тут я бы не спешила с выводами.       Драко усмехнулся, явно получая удовольствие от этого сопротивления, и, обогнав её, развернулся, начиная идти спиной вперёд, не отрывая взгляда от её лица.       — А хочешь, я докажу тебе, что я не только отличный начальник? — его голос стал чуть ниже, мягче, но от этого только более провокационным.       — Малфой, доказывай это кому-нибудь другому, — сказала она, подчеркивая интонацией, что уже на пределе терпения. — У меня нет ни желания, ни времени участвовать в твоих демонстрациях. Так что избавь меня от своего присутствия в моей жизни.       Он на секунду задумался, что-то прикидывая в голове, а потом сменил тон.       — Кстати, насчёт денег…       Она уже почти прошла мимо, но остановилась и повернулась к нему, явно готовая пресечь очередную колкость.       — Раз ты теперь безработная, значит ли это…       — Ничего это не значит, — перебила она его, даже не дав договорить. В её голосе снова появилась жёсткость. — Я столько лет жила на гроши, и, поверь, ещё какое-то время проживу. Тем более с учётом того, что ты мне платишь за выходные.       Драко слегка приподнял брови в осуждении, но вместо ожидаемой насмешки поспешил уточнил:       — Вообще-то я хотел узнать, свободна ли ты в четверг.       Гермиона смотрела на него недоверчиво, зная наверняка, что далеко не это он хотел узнать. Но продолжать тратить своё время на отстаивание своих мыслей, она поспешила взять себя в руки.       — Я жду фронт работы в субботу, Малфой, — ответила она, возвращаясь к деловому тону, а после обошла его, чтобы достичь наконец заветного кабинета. — Тебе налево, мне направо. На этом всё.       И, уже почти свернув в нужном направлении, добавила, не оборачиваясь:       — Пока.       Драко стоял в коридоре, глядя ей вслед, и на этот раз даже не сразу нашёл, что ответить на её «пока».       Его только что… деликатно, без лишних слов, послали.       И сделано это было так аккуратно, как пожелание хорошего дня.       Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки и коротко хмыкнул.       Что ж, её можно было понять.       Сейчас её держал адреналин — это было видно по тому, как она шла: слишком быстро, словно боялась остановиться и дать себе время почувствовать всё, что уже начинало подниматься изнутри. Он знал это состояние. Знал, что за ним всегда следует откат — резкий, неприятный, волной эмоций, от которой уже не спрятаться, как от цунами. И да, он за это короткое время успел понять — плакать она любит.       Эта мысль мелькнула и потянула за собой другую, куда более дурацкую: прийти к ней ночью в дом и, пока она спит, превратить её ванную в филиал туалета Плаксы Миртл.       — Отличный план, Малфой, — прыснул он себе под нос. — Поддержка уровень бог. Но смех быстро сошёл на нет, потому что следующая мысль была уже без всякой иронии.              Ей сейчас действительно нужна поддержка.       Больше, чем она сама готова это признать.       Или это он просто начинает играть в спасателя?       Голос Пэнси всплыл в голове так отчётливо, как будто она произнесла это сейчас, стоя перед ним.       — Да и чёрт с ним.       Он сорвался с места и нагнал её за поворотом, перехватил за руку, не давая уйти дальше.       — Какого чёрта ты творишь?! — Гермиона дёрнулась, разворачиваясь к нему, и попыталась вырвать руку, в голосе уже не просто раздражение, а откровенная злость, ещё не остывшая после кабинета.       — Я тут подумал, — невозмутимо начал он, не отпуская её, проверяя, насколько далеко она зайдёт в попытке вырваться, — что сегодня хочу нарушить свои устои и не идти налево.       Он держал её крепко, слегка склонив голову, разглядывая её лицо, на котором ещё держалось напряжённое, почти болезненное выражение.       — Может, по мороженому, золотце? Лето как-никак. Надо же отпраздновать освобождение министерского эльфа.       — Малфой, катись по своим делам, — она всё же выдернула руку, тут же толкнув его в плечо, и шагнула мимо, — и оставь меня в покое.       — Да какие там дела, — он снова подстроился под её шаг, воспринимая её отказ как часть игры, — подождут.       — Если ты не явишься в отдел законодательства, — она повернулась к нему на ходу, глядя прямо в глаза, — тебя там не просто ждать будут. Тебя разберут по косточкам, и, поверь, ты будешь совсем не рад той нервотрёпке, которую они тебе устроят.       — Мне не привыкать быть под зорким оком закона, — он лишь слегка пожал плечами, — переживу.       — Удачи, — бросила она и ускорила шаг.       Гермиона почти дошла до двери приёмной министра, уже взялась за ручку, но его ладонь легла поверх её, захлопывая дверь перед носом.       Она замерла, затем, как в замедленной съёмке, угрожающе повернулась к нему, и в этом повороте было столько угрозы, что ему даже показалось, что девушка врежет ему.       — И как это понимать? — её голос опустился до мрачного шёпота. — Ты с утра головой не бился, Малфой? Или это у тебя хроническое?              — Выслушай меня, — он больше не улыбался, глядя на неё с максимально серьёзным выражением. — Пара минут.       — Мерлин, — она закатила глаза, но не отступила, — ну говори уже.       — Я хотел сказать тебе это в пятницу вечером, — он сделал шаг к ней, понизив голос, — просто поставить перед фактом. Но раз уж ты решила устроить здесь показательное увольнение, подумал, что тебе стоит узнать раньше.       — Малфой, ближе к сути, — она скрестила руки, явно теряя терпение.       — По договору ты должна выезжать на личные встречи, — продолжил он. — И у нас появилась первая.       — Подожди, — она вскинула ладонь, перебивая его, и сделала шаг вперёд, — ты сейчас серьёзно признаёшься, что собирался без предупреждения отправить меня куда-то?       — Ты бы не согласилась, если бы я сказал заранее, — заявил Драко.       — Конечно, не согласилась бы! — она вспыхнула как спичка, голос поднялся на октаву выше, — и сейчас не соглашусь. Я никуда не поеду.       — Астория прислала письмо, — он будто не замечал её вспышки, продолжая так же монотонно, — у неё плотный график. Письменно она отвечать не будет. Зато пригласила на показ, где между выходами сможет дать интервью.       — Прекрасно, — Гермиона улыбнулась, но без глаз, провела рукой по волосам и посмотрела на него с нескрываемым раздражением.       — То есть поедешь? — он наклонил голову, внимательно следя за её реакцией.       Гермиона прищурилась, и в её взгляде появилась холодая ясность, от которой у него внутри неприятно дернулось.       — То есть у тебя уже есть готовый материал для неё, — произнесла она медленно, с явным нажимом на каждое слово, — вот сам и поедешь. И сам возьмёшь интервью.       Драко не сводил с неё взгляда и спокойно, без нажима, произнёс:       — Вообще-то у тебя нет права отказаться. Либо ты едешь, либо платишь неустойку.       — Какую ещё неустойку, Малфой? — Гермиона сделала ещё один шаг к нему, сокращая расстояние между ними до нуля. — Покажи мне пункт в договоре, где это прописано. Потому что у меня уже присутствует стойкое ощущение, что ты дописываешь условия на ходу!       — Да запарила ты уже с этим договором, — тяжело выдохнул Драко через нос, нервно проводя рукой по волосам. — Раз ты такая умная и, как выяснилось, прекрасно умеешь отстаивать свою позицию со мной, объясни мне одну вещь — какого чёрта ты терпела своё начальство и глотала всё дерьмо, которое в тебя кидали?       — Не сравнивай себя и Министерство, — прорычала Гермиона, вскидывая указательный палец между их телами.       — А я сравню, — он схватил её за запястье, не давая шанса отступить. — Твоё начальство вытирало об тебя ноги, и ты это проглатывала. Я же, заметь, предлагаю тебе другой вариант.       Он наклонился к ней, чтобы она не стояла, запрокинув голову, и угрожающим шёпотом продолжил говорить:       — Я предлагаю тебе работу, деньги и возможность вылезти из той дыры, в которой ты застряла. За личные встречи ты, если не забыла, получаешь больше. Поездка в Италию будет за мой счёт. Командировочные из моего кармана. Так скажи мне — я действительно настолько ужасен?       Гермиона сжала свободную ладонь в кулак, задержав дыхание, потому что адреналин уже совсем сошёл на нет, и ей казалось, что она вот-вот не выдержит и просто закричит.       — Драко, ты не понимаешь, — с судорожным выдохом ответила она. — Я не могу по щелчку твоих пальцев стать той, кем ты хочешь меня видеть. Я не могу просто взять и уехать в другую страну и делать то, в чём у меня нет опыта. Я не хочу снова оказаться в центре внимания.       Малфой отпустил её ладонь, отбрасывая от себя в презрении, и, расправив широкие плечи, решил, что сюсюкаться с ней больше не будет.       — В Хогвартсе у тебя тоже не было опыта. И ничего — справилась. Даже слишком быстро встала на вершину пьедестала, подвинув всех опытных.       — Давай, продолжай. Скажи ещё, кем я была и где моё место.       — Я не указываю тебе место, — наградив её ледяным прищуром, парировал Малфой. — Я предлагаю тебе выбраться из того, в чём ты застряла.       — Я повторюсь: я не просила тебя меня вытаскивать, — как мантру, лживую до невозможного, пробубнила Гермиона.       — А стоило бы, — поддел он её. — Потому что ты сама говоришь, как тебе плохо, как с тобой обращаются, как всё несправедливо, а когда появляется шанс — нормальный шанс — ты от него отказываешься.       — Спасибо, — Гермиона усмехнулась, глядя на него снизу вверх. — Спасибо, что напомнил, что я сделала огромную ошибку вообще тебе это рассказав.       Гермиона развернулась, собираясь просто покинуть Министерство. Чёрт с этим заявлением. Занесёт позже, когда Малфоя и дух исчезнет из этого места. Но, обернувшись, всё же добавляет:       — И да, если ты вдруг не заметил — я уже пошевелила пальцем. И у меня теперь есть прекрасная подработка в журнале.       — Давай, убегай. — выкрикнул ей Малфой в спину. — Удушись своим упрямством.       Гермиона проигнорировала его едкие слова, продолжая идти.       — Ты же прекрасно умеешь жить так, как тебе говорят, — продолжил он ещё громче, чтобы каждое слово долетело до неё без искажений. — Так вот слушай: если ты не будешь брать то, что я тебе даю, твои безработные будни будут состоять из нытья, обжираловки и бесконечного дня сурка.       Слова, как пули с пением, пронзили её спину, что, поперхнувшись воздухом от его наглости, Грейнджер остановилась как вкопанная.       — Ты будешь сидеть в четырёх стенах и медленно превращаться в худшую версию себя, — его голос наполнился смешком и казалось, что он злодей из какой-нибудь вселенной комиксов. — Я готов поспорить, тебе уже противно смотреть на своё отражение. И дальше будет только хуже. Потому что у тебя нет движения. Нет жизни. Нет ничего, кроме привычки страдать.       Он сделал один шаг вперёд, глядя на её неподвижное тело.       — И знаешь что? Я больше не собираюсь тебя уговаривать. Не буду просить. Ты будешь делать то, что я говорю, потому что я — твой начальник. И пока ты это изменить не можешь — придётся подчиняться. А дальше живи как хочешь. Сиди на своём упрямстве хоть до посинения.       Он видел, как её плечи дрогнули. Как ладони сжались в кулаки, комкая лист с заявлением.       Ноздри Гермионы раздувались от злости и попытки совладать с чувством переполняющей обиды. Глаза защипало от накатившей влаги, и, закусив губу и не задумываясь о последствиях своих действий, она развернулась к нему и в несколько широких шагов сократила уже образовавшееся между ними расстояние.       Драко не успел ничего ни сказать, ни уж тем более среагировать, так как девичья ладонь прилетела по его щеке с такой скоростью, что в ушах зазвенело.       Он отшатнулся на полшага, ошарашенный от силы удара.       — Ну ты и мразь, Малфой, — с блестящими от влаги глазами, сглотнув ком в горле, процедила Гермиона. — Что ты там говорил про четверг? Свободна ли я? — она сделала несколько коротких вдохов. — Да. Я свободна. Жду приказов, господин Малфой.       На этот раз она отвернулась от него окончательно и, срываясь на бег, оставила его стоять одного посреди коридора.       — Не сломанный нос… — проведя языком по внутренней стороне щеки, поведя саднящей челюстью и прикладывая ладонь к пылающей коже, пробормотал себе под нос Малфой. — Но уже чем-то смахивает на гриффиндорку.

***

      Драко решил не идти в отдел законодательства.       Он задержался в коридоре лишь на несколько секунд, глядя в ту сторону где исчезла Гермиона, и эта заминка была достаточной, чтобы окончательно понять: сегодня он не собирается заниматься ни проверками, ни бумагами, ни разговорами с теми, кто будет задавать вопросы, заранее зная, какой ответ им нужен. Всё это сейчас казалось настолько бессмысленным, что он просто развернулся и направился к выходу, игнорируя и попадающихся волшебников, и указатели, и сам факт того, что вообще сюда приходил.       Выйдя на улицу он остановился, просматривая местность и прикидывая место, откуда мог бы аппарировать незамеченным. Пройдя в промежуток меж двумя домами и он еще раз оглянулся и с хлопком исчез.       Он появился за углом здания своего жилого комплекса и направился к парковке, где его машина стояла на законном платном месте.       Как же он обожал свою чёрную, низкопасаженную и главное идеально подходившей его аристократической натуре машину Астон Мартин.       Он любил её не за скорость и не за цену, хотя отвалил за покупку он немало, а за то, как она отсекает внешний мир: закрываешь дверь и остаёшься наедине с собой, без шума, без чужих голосов, без необходимости скрывать эмоции под слоем окклюменции.       Он сел за руль, захлопнул дверь и на несколько секунд просто откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.       Мысли всё еще крутились вокруг Гермионы. И нога его отбивала ритм на коврике от пришедшего осознания того, как он выглядел в её глазах, когда выплескивал всю правду о ней. Он выглядел последним мудаком.       Он усмехнулся, вновь проводя языком по внутренней стороне щеки, где до сих пор чувствовалось остаточное жжение от удара.       С другой стороны, она сама его довела до этого состояния. Он не мог отделаться от раздражающей мысли о том, что любой человек на её месте хотя бы задумался, прежде чем отказываться от поездки за границу, от нормальной работы, от денег, которые не были нищенской зарплатой. Даже его мать, которой уже за сорок, никогда не выбирала монотонную жизнь. Она предпочитала движение, поездки, смену обстановки, даже несмотря на то, что большую часть времени ограничивалась Францией и редко выбиралась дальше.       А Грейнджер…       Он нахмурился, сводя брови, и вспоминая, как ещё в Хогвартсе она с таким увлечением рассказывала о поездках с родителями, о музеях, городах, каких-то магловских местах, которые для него тогда не имели никакой ценности, но в её голосе было столько живого интереса, что это невозможно было не заметить. Да, она рассказывала не ему лично. Он не стесняясь подслушивал. Но это и неважно. Сейчас он искренне не понимал, как та же самая девушка упрямо цепляется за свою замкнутую, выжженную рутину и отказывается даже посмотреть в сторону возможности что-то изменить.       Он выдохнул, сжимая переносицу.       Пощёчина, впрочем, была заслуженной и не потому что он был неправ, а потому что выбрал самый отвратительный способ донести это до неё. Он прекрасно отдавал себе отчет, как и понимал, что сказал именно то, что соизмеримо с ударом хлыста.       Возможно, перегнул, но уж точно не жалел. Он никогда не жалел о своих ужасных поступках.       И всё же он не мог избавиться от ощущения, что в какой-то степени поступил правильно и ей это однозначно было нужно, чтобы кто-то наконец сказал отвратительную и горькую правду вслух.       Друзьям её, как он понял, было не до неё, да и никогда бы они не сказали ей такое.       Закончив с размышлениями, он потянулся к зажиганию, собираясь наконец выехать, когда вспомнил одну важную деталью из их плодотворного разговора. Выругавшись, он шарахнул руками по рулю, потому что просчитался.       Он с пеной у рта твердил Гермионе, что она поедет брать у Астории интервью, при том что сама Гринграсс об этом даже не подозревала. Ситуация несомненно абсурдная, но он решил отмахнуться на время от неё, решив, что это наименьшая из проблем, которые у него есть.       И вибрация телефона извещала как раз таки о более серьезной проблеме.       Пришло сообщение от Тео и без энтузиазма Драко открыл его, пробежал глазами текст и честное слово, хотел выкинуть устройство из окна машины.       «Драк, надеюсь ты помнишь, что у тебя теперь есть ребёнок. Так вот, купи всё необходимое детёнышу. Корм обязательно для детей до года и пелёночки не забудь, а то ему очень уж понравился твой паркет».       Он закрыл глаза, шумно выдохнул и, не церемонясь, отшвырнул телефон на соседнее сиденье.       — Я вас всех ненавижу, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. — И видит Мерлин, я кого-нибудь из вас всех прибью и с удовольствием сяду в Азкабан.       К слову, мысль о щенке раздражала его куда меньше, чем Грейнджер. Но это не отменяло того факта, что этот «подарок» был навязан, как и всё в его жизни в последнее время, и перспектива тратить время на покупку корма и пелёнок казалась почти издевательской на фоне всего остального.       Тем не менее он завёл двигатель.       Машина плавно тронулась с места, выезжая с парковки.