2 ГЛАВА: Начало штиля

      1 сентября; 07:28, Хогвартс.

      С раннего детства Гермиона привыкла к строгому распорядку дня: ранний подъем, утренние гигиенические процедуры и чтение за завтраком.       Однако этот режим потерпел значительные изменения после расставания с Крамом в возрасте двадцати пяти лет. Гермиона начала уделять больше внимания внешности, перестала себя жалеть и занялась физической подготовкой. Параллельно с этим, она активно участвовала в поимке преступников вместе с Гарри и Роном, что сделало ее более выносливой, сообразительной и хитрой. В конечном итоге, Гермиона смогла отпустить накопившиеся обиды на мир.       Проснувшись, прежде чем принять утренние водные процедуры, героиня наконец-то встретилась со своими новыми соседками. Прошлой ночью знакомство не состоялось, но теперь, при свете дня, детали стали очевидны.       Слева от окна разместилась блондинка с аккуратной стрижкой каре. Эта девушка обладала миловидным лицом, тонкими, но пропорциональными губами. Прямой нос и ресницы, едва заметные, завершали ее портрет. На противоположной кровати находилась соседка совершенно другого типажа. Обладательница азиатской внешности, она отличалась пышной темной шевелюрой, рассыпавшейся по плечам. Глаза, по форме напоминавшие миндаль, и аккуратный вздернутый носик создавали любопытный контраст с полными, выразительными губами, что, впрочем, не мешало ей выглядеть весьма притягательно.       Гермиона решила не будить остальных и уделила время личной гигиене.       Стоя под душем и намыливая волосы, она размышляла о том, что теперь все в ее жизни изменится, даже против ее воли.       Внезапно раздался стук в дверь, и вслед за ним прозвучал громкий голос.       — Хватит уже! Выходи немедленно! — Девушка пару раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. Её брови нахмурились, и она наложила на дверь отталкивающий барьер.       — Ещё мне только не хватало слушать причитания малолетних девиц, — пробормотала Гермиона, выходя из душа. В тот же миг раздался грохот. К противоположной стене отлетела другая девушка, та, что осмелилась её потревожить.       — Какого черта?! — послышалось снаружи, ручка двери дёрнулась, и тут же по руке нарушительницы прошел разряд. — МОЯ РУКА!       Гермиона, стоя перед зеркалом, покачала головой.       — Ждите своего часа. — Взмахнув рукой, она уложила волосы в изящные локоны, а на веки нанесла голубые тени, подведя глаза аккуратными стрелками по внешнему и внутреннему уголкам. Губы она оставила нетронутыми.       — А ты не обнаглела? Душевая — не твоя собственность.       Гермиона скривилась, передразнила её, а затем вышла, облачённая лишь в черное кружевное белье.       — Если я захочу, то станет. Отойди. — Гермиона прошла мимо, слегка толкнув её плечом. Девушка не любила нахальных людей и всегда отвечала им в том же духе, если обстоятельства не вынуждали вести себя иначе.       Мгновенно отреагировав, блондинка зашипела:       — Новенькая, а уже командует! — Вскинула она взгляд на Гермиону, полный праведного гнева, будто та совершила непростительное преступление, лишь посмев находиться в одном пространстве с такой важной особой. — Видно, из очень дурной семьи, раз такое воспитание.       Гермиона лишь мысленно закатила глаза. О, конечно, ведь именно её, новенькую, не имеющую ни малейшего понятия о местных правилах этикета, должны принять с распростертыми объятиями и почестями. Как же она могла забыть, что эти стены — для чистокровных, а она — всего лишь скромная, грязнокровая овечка, забредшая в стадо горделивых павлинов.       — Ты совершенно права, — отозвалась Гермиона, нарочито преувеличивая свою скромность. — Я, разумеется, всего лишь жалкое создание, нуждающееся в твоем снисходительном руководстве. Не соблаговолишь ли ты, о великая повелительница душевых, посвятить меня во все тонкости местного распорядка?       Девушка напротив, захмелев от собственной важности, явно готовилась разверзнуть рот, чтобы излить поток слов, но тут же Гермиона прервала её на полуслове.       — Серьёзно? Иди нахер.       — Но-но, девочки, нам еще год в одной комнате жить, — вмешалась азиатка. — Ты же Гермиона? Я Саманта Дейл, приятно познакомиться. А это — Дина Гекат. Не хмурься, а то морщины появятся.       Та тут же расслабилась, отвернулась и направилась в ванную.       — Да идите вы.       Дверь с грохотом захлопнулась.       — Она всегда такая, но на самом деле хорошая, — нарушила тишину Саманта. — Просто любит подольше в душе постоять.       — Пусть стоит, никто не запрещает. Просто ей нужно вставать пораньше, если так нравится. — Она открыла сундук, доставая школьную форму и примеряя ее. Ей не терпелось начать этот день, и в этот момент она вспомнила о Гарри и Драко. «Интересно, где они?»       — О чём ты? — с удивлением спросила азиатка.       — О книгах, — сказала она, осознав, что разговариваю сама с собой вслух. — Убрала их куда-то и не могу вспомнить, неважно.       Та неуверенно кивнула. Гермиона взяла свою сумку и вышла из комнаты, кивнув Саманте.       Стремительный шаг девушки устремился к большому залу. Она ожидала обнаружить там Гарри и Драко, но их отсутствие лишь усиливало зарождающееся чувство чего-то плохого. Было очевидно, что парни что-то замышляют, и эта перспектива ей совершенно не нравилась.       Огромный зал гудел от присутствия учеников: кто-то утолял голод, другие вели беседы, а некоторые умудрялись совмещать оба занятия. Гермиона присела к своим сокурсниками, а слева от неё, чуть дальше, расположились первокурсники.       — Ой, это ты стояла рядом с нами! — бойкий детский пальчик указал на неё, а лучезарная улыбка озарила личико. Гермиона с ответной улыбкой ласково потрепала по чёрным, заплетенным в косу волосам.       — Да, меня зовут Гермиона, а тебя?       — Мэдди, но родители зовут меня Мэд, и ты тоже можешь так меня называть!       — Тогда для тебя я Миона, — девушка протянула мизинец. — Скрепим наше знакомство, вот так.       Девочка с радостью протянула свой мизинчик, и Гермиона, переплетая их, трижды символически пожала её.       — Так мы теперь подружки?       — Да, Мэд, подруги, обращайся ко мне, если что, ладно?       — Ладно, — радостно отозвалась девочка, — Миона.       Собеседница слегка улыбнулась и кивнула на тарелку:       — Давай.       Девочка стала завтракать.       — Ты себе подружку нашла? — спросил подошедший сокурсник.       — Тебе тоже подруга нужна? — с усмешкой поинтересовалась Гермиона.       — Только если она будет Мионой, — парировал юноша.       — Для тебя я Гермиона, — прозвучал ее смех. — Ну, и кто ты такой?       — Алекс Стюарт, хотя для тебя — он понизил голос, — Лексис.       — Да ладно, это нелепо, — кто-то отозвался сбоку. — Ты что, самоучитель по пикапу? Какой еще Лексис, Стюарт. Слушай, новенькая, не обращай на него внимания, он у нас с причудами, шляпа его сюда за такие вот неуклюжие попытки флирта и отправила.        Алекс раздраженно опустился на свое место. Парень, что его прервал, протянул руку:       — Энтони Энтвистл.       — Гермиона Эванс. Он всегда так подкатывает?       — Ты третья за сегодня, — усмехнулся Энтони. — Все никак не угомонится.       — Действительно всё так плохо, Алекс? — спросила Гермиона.       — Вы просто не врубаетесь, еще слишком юны для серьезных отношений.       Гермиона и Энтони переглянулись, обмениваясь взглядами с улыбкой.       — Не расстраивайся, может, найдется такая же, как ты, и вы будете счастливы вместе, — сказала Гермиона, заметив, как вздрогнул Стюарт и поспешно затряс головой.       — Ну уж нет.       Энтони не смог сдержать смеха.       Волшебница взглянула на стол преподавателей, но, не обнаружив там Диппета, перевела взор на профессора Дамблдора. Она так и не успела поговорить с ним, и решила воспользоваться моментом, когда профессор поднялся и направился к двери.       — Увидимся на занятиях, — произнесла Гермиона, поднимаясь из-за стола. Она слышала, как парни пытались выяснить, куда она направилась.       — Профессор Дамблдор! Профессор! — Гермиона догнала его, и он обернулся. Они находились в коридоре, но отошли в сторону, чтобы не мешать проходящим. — Прошу прощения, я совершенно забыла, что вы меня ждали. Мне ужасно неловко.       — Мисс Эванс, всё в порядке. Как вам Когтевран?       — Великолепно. Но давайте без формальностей. Вы же не просто так вчера меня пригласили, верно? О чем же вы хотели поговорить?       — Мисс Эванс, Директор Диппет сейчас находится за пределами Хогвартса и просил передать вам письмо, как только вы поступите на факультет. Но, как видите, так получилось. — Профессор замолчал и перевел взгляд за спину девушки. — Доброго утра, Том, спешишь на занятия?       — Здравствуйте, профессор, Гермиона. — Отозвался Реддл, кивнув. — Да, тороплюсь, не буду вас задерживать.       Гермиона задумчиво смотрела на его удаляющуюся фигуру. «Он остановился не просто так», — подумала девушка, с улыбкой осознав его мотив. Этот хитрый змей хотел услышать, что именно Дамблдор хотел сказать ей. А профессор, проводив его взглядом, сменил тему:       — Пожалуйста, заберите письмо сегодня, оно для вас.       — Заберу после занятий. Есть что-нибудь еще?       — Пока нет. Можете идти на занятия, Гермиона.       — До вечера, профессор.

***

      Учителем по Зельеварению был профессор Гораций Слизнорт. Он был молод, весел и, если приглядеться, видел в учениках лишь потенциальную выгоду. Прохаживаясь по кабинету, он объяснял тему, иллюстрируя её — какой именно нарезке подвергать тот или иной ингредиент.       Гермиона искоса взглянула на Энтони, который вот-вот готов был погрузиться в сон. Она ощутимо толкнула его в бок. Энтони встрепетнулся, потирая затуманенные глаза.       — Знала бы, что ты клевать носом будешь, села бы к Алексу. Он хоть бодрячком. — полушёпотом бросила Гермиона.       — Не будь стервозой, Гермиона. Зельеварение — мой самый нелюбимый предмет, — прошептал он в ответ, но куда громче, чем было нужно.       — Энтони, вижу, вы сегодня в прекрасном расположении духа. Быть может, выйдете вместо меня? — обратился Слизнорт к студенту.       — Профессор Слизнорт, лучше вас так ни один волшебник не расскажет! Бьюсь об парту, но вы, без сомнения, лучший зельевар в стране! — протянул Энтони, незаметно пнув Гермиону под столом. Когда класс принялся подшучивать, он успел шепнуть ей: — Переведи тему, Гермиона, по-дружески, ну?       Гермиона закатила глаза, но всё же лениво подняла руку.       — Профессор, как я понимаю из сегодняшней лекции, мы будем варить Био-преобразующее зелье?       — О, мисс?       — Гермиона Эванс, профессор.       — Вы совершенно верно подметили, мисс Эванс. Пять очков Когтеврану! Итак, открываем учебники и делимся на пары.       — Итак, ты, — Энтони ткнул в неё пальцем, — я, — большой палец лег ему на грудь, — и Алекс.       — А ещё и испорченное зелье? — уточнение прозвучало от девушки.       — Что ж, могу предложить… О, привет! Диггори, подойди-ка сюда! — окликнул Энтони своего приятеля в жёлтой мантии. Тот неторопливо направился к ним.       Гермиона немного отступила, внимательно изучая лицо нового знакомого. «Он похож! Несомненно, это дедушка Седрика», — промелькнула мысль.       — Гедрик, Гермиона, вы теперь знакомы, — представил он их друг другу.       — Рад знакомству, Гермиона, — Гедрик разведя в стороны руки, приветственно поклонился. Девушка в ответ тепло улыбнулась.       — Взаимно. Надеюсь, можем начинать?       Работа было по-настоящему плодотворной, и никто не уклонялся от своих обязанностей. Гермиона была в восторге от такого расклада, однако, вспоминая былые времена, когда Гарри и Рон могли погубить любое зелье, она невольно усмехнулась.       — Почему ты так загадочно улыбаешься? — спросил Энтони, обращаясь к ней.       — О, просто вспомнила, как давным-давно мы с друзьями пытались сварить зелье, и получилось далеко не идеально, — ответила девушка.       — Хотел бы послушать, — проявил интерес Диггори.       — В другой раз, парни. А пока давайте поубавим огонь, совсем немного осталось.

***

      Гермиона замерла, когда мимо неё, оживлённо жестикулируя и удивлённо восклицая, пронеслась стайка студентов. Заинтригованная этим переполохом, она двинулась следом, вслушиваясь в их перебранку. Как оказалось, это были студентки из Слизерина.       — Он не мог ошибиться, это кто-то из Гриффиндора специально его подставил. Ты видела Поттера? Такой самодовольной ухмылки я у него раньше не наблюдала.       — Да не мог это быть он, Дорея его в землю вгонит, если узнает, — проронила вторая.       — А кто ещё? Поттер сидел ближе всех, вот и подкинул ему какую-нибудь гадость в котёл.       — Всё равно не верю, у Тома всегда отличные оценки, он хорош абсолютно во всём, это правда. Да и не позволил бы он такому случиться, он же очень внимателен.       — Не веришь — не надо, в конце концов, профессор ему поверил, и наши баллы в порядке.       Гермиона, осознав, что разговор окончен, повернула обратно и направилась к кабинету профессора Дамблдора, которого, как оказалось, там не было.       — Профессор в больничном крыле, — ответил Гриффиндорец, сидя на корточках.       — С ним что-то случилось? — удивилась Гермиона, явно не ожидая увидеть здесь кого-то ещё.       — Не с ним, — ухмыльнулся парень. — С Томом, парнем со Слизерина.       — Вот как… а что с ним, собственно говоря? Весь Хогвартс говорит о нём, а я до сих пор не в курсе происходящего.       — Ну, как видишь, я здесь, а он там, — он развёл руками. — И это был не я. Понятия не имею, кто ему эту свинью подложил, но оно того стоило.       — Какую свинью? Ты можешь рассказать?       — Волшебник, который подкинул ему в котел перо гиппогрифа, был весьма оригинален. В общем, кто-то это сделал, произошёл БУМ, после чего у Реддла выросли крылья, и он упал, ударившись головой от неожиданности.       — Да уж… — «Это действительно был он, больше ни кто не знает, что этой «свиньёй» было обычное перо зверя.»       — Я бы сказал ахуе… — он не успел договорить, как она прервала его.       — Ну всё-всё, поняла, — она тут же сняла с него силенцио. — Как по отцу будешь?       — Поттер, — ответил он, нахмурившись. — Карлус Поттер. А ты — Грамиона Эванс.       — Гермиона, — поправила его. — Итак, они решили, что это твоих рук дело, и отправили тебя к профессору Дамблдору?       — Слава Мерлину, что не к Диппету.       — Теперь понятно, — девушка направилась в больничное крыло, чтобы увидеть всё своими глазами, но не успела — Дамблдор столкнулся с ней лицом к лицу.       — Тебе разрешено отправиться, Карлус.       — Профессор Дамблдор, вы величайший! — воскликнул Поттер, вскочив с места. Он отдал честь Гермионе и стремительно направился к своим друзьям, чтобы поделиться радостной вестью.       — Вы позволяете ему уйти без последствий, — немедленно отозвалась Гермиона, её оживление было заметно. «Любовь к Поттерам, похоже, зародилась благодаря Карлусу», — с лёгкой усмешкой подумала она.       Кабинет преподавателя выглядел так же, как и в будущем, лишь обстановка отличалась, и отсутствовал Феникс.       — Это была лишь невинная и неудачная шутка, — проговорил Дамблдор. — Однако, вы пришли не с этой целью, не так ли, мисс Эванс? — Девушка ответила ему легкой, но несколько раздраженной улыбкой, размышляя о том, как было бы замечательно поставить Дамблдора в затруднительное положение перед Диппетом, если бы на месте Тома оказался другой волшебник.       — Верно… и что же там в письме? — Профессор подошел к своему рабочему столу, заваленному множеством книг и исписанных свитков. Дамблдор открыл один из ящиков и извлек оттуда красный бархатный конверт. Было очевидно, насколько старший волшебник желает узнать содержание послания, однако, сдержавшись, он передал конверт Гермионе и опустился на стул. Девушка также поспешила присесть, украдкой бросая на него взгляды.       Девушка мгновенно возвела ментальную защиту, испытывая опасения перед профессором. Независимо от обстоятельств, она осознавала его склонность к манипуляциям, несмотря на то, что он мог применять их для достижения положительных результатов. Раскрыв конверт, её пальцы сжались вокруг бумаги.       « Мисс Грейнджер…       Наступил момент, когда я обращаюсь к вам с недобрыми намерениями, но окончательное решение, использовать ли полученное знание на пользу или воздержаться, как я просил, останется за вами, мисс Грейнджер. Содержание этого послания, будь то увиденное, узнанное или прочитанное, должно оставаться в тайне от всех, особенно от Дамблдора, к которому я испытываю недоверие с момента вашего появления. Переходя к сути: я настоятельно рекомендую, даже более того, умоляю вас, прибыть ко мне домой. Данное письмо само по себе является портключом; потерять его нельзя, так как оно настроено на ближайшее перемещение. По прибытии вы обнаружите на столе рядом со свечами, рядом с копией этого письма, инструкцию, касающуюся ваших дальнейших действий. Несмотря на все трудности и моральные дилеммы, выполнение этого действия является для вас обязательным.       Гермиона сжала переносицу. «Похоже, опять мне придется выполнять чьи-то распоряжения», — недовольно пробурчала она, продолжая читать.       Рано или поздно этот момент настанет. Вы всё осознаете, и когда придётся действовать — бежать или преследовать, — вы справитесь. Сейчас вам непонятно, зачем я пишу это, но эта информация окажется полезной. Держите это письмо при себе, оно должно остаться с вами.»       Глаза девушки сузились, а лоб покрылся морщинами. Аккуратно сложив письмо и убрав его во внутренний карман мантии, она наконец подняла взгляд на Альбуса Дамблдора.       — И когда же он сможет вернуться? — спросила она.       — Я надеялся, что он уведомит вас лично, но, по всей видимости, мои расчеты оказались неверны. Боюсь, мисс Эванс, ждать придется достаточно долго, — ответил Дамблдор.       — В таком случае, до скорой встречи, профессор, — произнесла девушка.       Альбус Дамблдор имел намерение задать ей интересующий его вопрос, однако воздержался от этого, провожая взглядом удаляющуюся фигуру девушки. Гермиона Эванс, безусловно, являлась выдающейся личностью, что косвенно подтверждалось направленным директором Диппетом письмом.       Стремительным маршем шагая из кабинета, девушка устремилась в большой зал, жаждая утолить голод. «Диппет, конечно, не разложил всё по полочкам, но я прекрасно понимаю, что от меня потребуется какое-то действие», — проносилось у неё в голове. — «Но при чём тут я? И почему он так внезапно перестал доверять профессору? Очень странно. А ещё любопытнее, где же пропадают эти два горе-товарища?»       — Явилась! — Энтони бесцеремонно почти плюхнулся на неё, и девушка согнулась под его напором.       — Энтони, — закатив глаза, простонала она. — Тебе бы на диету! Слезь с меня, ты просто гиря!       — Да ладно тебе, мы же практически одного веса! И что такое гиря? — с задором отшутился он, а затем, словно по команде, притянул к ним Алекса.       Девушка бросила на Энтони оценивающий взгляд.       — Если только ты в два раза больше меня. Алекс, займи его чем-нибудь, а то он мне спину переломает!       — Ради тебя — всё, что угодно! Тони, мой дорогой, иди ко мне, к папочке. — Алекс подхватил его за талию и резко потянул к себе, едва не оказавшись в объятиях.       — Фу, Алекс, фу! Не трогай меня! НЕТ!       В тот самый миг, когда смех и оживленные беседы наполняли стол Когтеврана, воздух над столом Слизерина внезапно разорвал оглушительный хлопок, за которым последовал фонтан густой, переливающейся жидкости болотного цвета! Она обрушилась на всех, мгновенно превращая их в плавающих в зелёном болоте уток. Вся их тщательно вылизанная гордость растворилась в этой мерзкой, донельзя комичной субстанции.       Зелёный поток стремительно стекал по аккуратно уложенным причёскам, пачкал мантии, которые ещё утром сияли безупречной чистотой, и, о ужас, даже добрался до самых кончиков тщательно вычищенных туфель! Лица, обычно выражавшие презрительное высокомерие, теперь исказились от чистого отвращения. Кто-то, не в силах вынести такую свежесть, вскочил со своего места, разбрызгивая зелёные капли во все стороны.       — Что это ещё за херня?! — раздался хриплый голос, утонувший в бульканье и плесках. Другой слизеринец, пытаясь спасти свою безупречную мантию, в панике отскочил, но только глубже погрузился в зелёное месиво, словно гигантская лягушка. Это зрелище было настолько неожиданным и абсурдным, что даже самые сдержанные когтевранцы не смогли сдержать смешков.       Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она точно не помнила, говорила ли она Гарри и Драко только про Тома. Кажется, она упоминала и других, но в тот момент все мысли были заняты совсем другими вещами. И, конечно, сейчас они использовали это против нее. Вальбурга Блэк, тем временем, продолжала недовольно ворчать, а ножницы в руках мальчишек, казалось, полностью отвлекали Гермиону от каких-либо активных действий.       «Ну вот, опять тратить нервы на этих идиотов», — подумала девушка, пытаясь найти выход из этой нелепой ситуации. Она видела, как Гарри, несмотря на свою виноватую улыбку, явно наслаждался моментом. Драко же, как всегда, излучал самодовольную ухмылку, чувствуя свое превосходство. В их глазах она читала немой вопрос: А что такого?       Мгновенно схватив Блэк за волосы, Драко заставил ее вскрикнуть. Гарри, недолго думая, грубо подстриг ее, оставив испуганную девушку с неровным каре. Остриженные пряди упали на пол, смешавшись с зеленоватой жижей. Драко, Гарри и Гермиона переглянулись, эти двое увидев выражение ее лица, и поспешно отошли от пострадавшей.       — Она это заслужила! — воскликнул Гарри, его глаза загорелись.       — Помнишь Сириуса? Это месть! — подхватил Драко, его голос звучал торжествующе.       Гермиона прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, отвернувшись к столу, обратилась к друзьям:       — Я, пожалуй, пойду. Мне что-то нехорошо.       — Может, тебя проводить до больничного крыла? — предложил Алекс, начиная подниматься.       — Нет! Не нужно, просто увидимся позже, договорились? — слова Гермионы звучали на грани срыва. Алекс, обеспокоенный ее состоянием, лишь молча кивнул, заметив, как дрожат ее руки, когда она брала сумку, и как горят глаза, когда она стремительно выскользнула. Драко и Гарри остались стоять, провожая ее взглядом. На лице Драко читалось удовлетворение, смешанное с легким беспокойством, в то время как Гарри пребывал в приподнятом настроении, словно одержал важную победу.       — И что теперь? — тихо спросил Драко, разрядив тишину. Он отошел от друзей, глядя на дверь, — Она, наверное, сейчас еще злее, чем раньше, и нам снова достанется. — В его голосе слышалась усталость, а бравада улетучилась.       — Она велела не трогать Реддла, но про остальных ничего не сказала, — пожал плечами Гарри, — Мы не можем вечно ее слушать.       — Ладно, пойдем уже, — хмыкнул Драко, — Она, скорее всего, нас уже ждет.       Слова Драко звучали немного неуверенно, но Гарри, казалось, не замечал его колебаний. Для него все было просто: Блэк заслужила наказание, а месть за Сириуса — благородное дело. Он не думал о последствиях, о том, как их действия могут еще сильнее обозлить и так непростую личность, как Блэк и она подумает о Гермионе. Его взгляд был устремлен вперед, на выход.       Она схватила их за уши, протащила в пустой класс и, отпустив, заперла дверь.       — Драко, это Гарри тебя подговорил? — спросила она обманчиво мягким голосом.       — Ради Сириуса! И вообще…       — Я не тебя спрашивала, Гарри Поттер! Драко?!       — Ну, тётка совсем свихнулась… Да! Не мог я не помочь, она этого заслужила.       — Гарри, что тебе было сказано?!       — Гарри то, Гарри это! Надоело! Почему я должен тебя слушать? Не тебе одной тяжело!       — В таком случае, — спокойно ответила Гермиона, отступая. — Если что-то случится, будете сами по себе. Ко мне не обращайтесь. — Она ушла, оставив их одних. Драко покачал головой.       — Это было лишнее, Поттер.       — Ты меня тоже не слышишь, Малфой, — парировал Гарри с непривычной резкостью. — Тебе легко говорить. Ты не знаешь, каково это — быть объектом нападок, когда просто пытаешься найти своё место. Драко вздохнул, потирая виски.       — Я думаю, я знаю. Но сейчас… кажется, ты перегибаешь, Поттер. Грейнджер права, нам нужно быть осторожнее. Зачем я вообще согласился.       — Осторожнее? — Гарри горько рассмеялся. — Где была осторожность, когда на нас нападали? Когда мы были бессильны? Иногда, Малфой, нужно рискнуть.       — Этот шаг вот чего нам стоял, — проговорил Малфой. — И не тебе одному тяжело, Поттер. У всех нас свои проблемы, мы не должны сеять раздор.       Гарри молчал, уставившись в пустоту коридора. Слова Гермионы отдавались в голове: «Будете сами по себе». Он не хотел оставаться один. Но ему казалось, что другим так легко.       Он отвлекался от всего, но признаваться не собирался. Гермиона ведь говорила только о Томе.       Гермиона, выйдя, сжала кулаки и с силой ударила в стену, давая выход накопившимся эмоциям. «Ну почему мы не можем провести хотя бы один день без хаоса? — пронеслось у нее в голове. — Ему обязательно нужно что-нибудь выкинуть и найти сообщников! Когда же он уже повзрослеет? В конце концов, у меня появится повод не обращать на них внимания!» — фыркнула она про себя.       — Ничего себе удар! — раздался сзади голос, сопровождаемый присвистом. Гермиона обернулась, осматривая незнакомца.       — А, слизеринец, — произнесла она скорее для себя.       — А, когтевранка, — передразнил он. — Кто же тебя так разозлил? — он кивнул на стену.       — Да были тут двое идиотов.       — Это те, что сидят с тобой в Большом зале? — хмыкнул он с пониманием.       — Ага, но они отличные ребята, просто иногда перегибают палку.       — Алекс — точно, вечный гей под прикрытием, — уверенно заявил слизеринец.       — Он не гей, — хихикнула Гермиона.       — Да ладно? Я бы так не сказал. Пытается казаться, что ему нравятся девушки, даже флиртует, но как-то неловко, будто сам не знает, куда смотрит.       — Эй! Не говори так про него, — улыбаясь, сказала девушка. — Или ты его ревнуешь?       — Я?! Ну ты брось. У меня хотя бы невеста есть.       — Невеста? Как тебя зовут?       — Рудольфус. А тебя?       — Я думала, меня все знают, — хмыкнула она, уже догадываясь, с кем разговаривает.       — Приличие, ради Мерлина.       — Гермиона, — закатив глаза, произнесла девушка.       — Перестань делать вид, будто это такая уж проблема. В конце концов, позволь мне проводить тебя, ты видела, сколько времени?       — Ах, какой ты галантный, Рудольфус! А разве твоя невеста не станет ревновать?       — Нет причин для ревности. Идем, — мягко подтолкнул он её в спину.       — Я бы и сама добралась, не стоит тебе беспокоиться.       — Я сам решу, — ответил Рудольфус. — Мне это не в тягость. К тому же, признаюсь, мне нравится узнавать о новых людях. Знай я вчера, что ты так нерачительны во времени, я бы проводил тебя и вчера.       Гермиона рассмеялась. Её звонкий, лёгкий смех эхом разнёсся по замку.       Она дорожила такими простыми моментами, когда можно было забыть о любых заботах и просто наслаждаться обществом человека, который, казалось, совершенно не старался произвести впечатление. «У Рудольфуса, пожалуй, есть редкий дар — быть одновременно заботливым и ненавязчивым, властным, но всегда с оттенком джентльменства», — подумала Гермиона.       — Я не нерачительна, — ответила она, немного запыхавшись. — Я просто привыкла полагаться на себя. И, знаешь, мне порой кажется, что некоторые слишком много взваливают на себя. Ты, например. Выглядишь уставшим, тебе бы стоило пойти отдохнуть.       — Усталость — это всего лишь состояние духа, — философски заметил Рудольфус, беря её под руку. — А когда рядом такая спутница, как ты, усталость сама отступает. Увидишь, скоро ты сама будешь умолять меня провожать тебя по вечерам.       Они шли быстрым шагом, наслаждаясь тишиной. Воздух был прохладным и свежим. Гермиона ощущала, как недавнее напряжение постепенно улетучивается. Рядом с Рудольфусом она чувствовала себя в полной безопасности, словно укрытая от мира.

***

      Рудольфус Лестрейндж, несомненно, обладал немалым умом, как и многие представители его знатного рода. Он умел просчитывать ходы, предвидеть последствия и строить коварные планы, которые зачастую оборачивались успехом. Его присутствие в любом обществе ощущалось как сплав уверенности и скрытой угрозы, заставляя иных трепетать, а других — восхищаться его хладнокровием. Однако, даже в его проницательности, сквозила тень сомнения, когда речь заходила о сравнении с Абраксасом Малфоем.       Абраксас Малфой был иным. Его ум отличался не только остротой, но и тонкостью, подобно отточенному клинку, способному проникать сквозь любые преграды. Он обладал редким даром видеть суть вещей, разгадывать самые запутанные интриги и манипулировать людьми, оставаясь при этом безупречно элегантным. Рудольфус, несмотря на свои амбиции, признавал это превосходство, ощущая себя порой лишь пешкой в сложной игре, которую вел Том.       Что же до Тома Реддла, то его восхождение вызывало особый, смешанный трепет. Не имея за плечами многовековой родословной, он сумел вырваться из нищеты и построить свою империю, став тем, кем стал. Его интеллект был диким, необузданным, способным на самые дерзкие поступки и гениальные решения. Лестрейндж и Малфой, оба росшие в привилегиях, наблюдали за ним с нескрываемым интересом, признавая, что Том, пожалуй, заслужил свое место у трона. Он был воплощением силы воли и беспощадного стремления к совершенству.       В их окружении, где власть и кровь играли решающую роль, Том Реддл стоял особняком. Его путь был доказательством того, что истинный ум и амбиции могут перевернуть любые устоявшиеся порядки. Абраксас, возможно, и превосходил его в искусстве интриг и долгосрочного планирования, но в скорости принятия решений и готовности идти на крайние меры, Том оказывался неподражаем. Все трое, каждый по-своему, олицетворяли собой вершину магического мира, но именно Том, поднявшийся из самых низов в Хогвартсе, (Рудольфус уверен, что это будет происходить и вне школы), вызывал наибольшее восхищение и, одновременно, самый острый страх.       Рудольфус Лестрейндж, будучи человеком действия, часто полагался на свое наследие и авторитет, чтобы достичь желаемого. Его ум, отточенный поколениями волшебников, был инструментом для поддержания статуса и власти его семьи. Однако, в тени Абраксаса Малфоя, он ощущал себя несколько… архаичным. Но именно Том, своим примером, показывал, что рождение и происхождение не являются определяющими факторами. Главное — это сила, острота ума, и готовность идти до конца. Его путь был вдохновляющим и пугающим одновременно, вызывая у других чувство беспомощности перед его неоспоримой мощью.       — О чём так задумался? — Раздался голос Абраксаса Малфоя, который вошел в комнату, снимая галстук и бросая его на стол.       — Да вот, познакомился с новенькой. Оказалась весьма неплохой, — Рудольфус устроился поудобнее, чтобы лучше видеть друга.       — Это та кудрявая? Которую Гермионой зовут? — волосы Абраксаса упали на спину, когда он освободил их от ленты.       — Гермиона Эванс, да. Как думаешь, какая у нее кровь?       —Какая разница, если у тебя уже есть невеста, Рудольфус, — Малфой поднял бровь.       — Мерлин, я не собираюсь к ней приставать.       — К кому? — Сигнус вошел в комнату. — Малфой, не мог бы ты иногда не спешить? Я за тобой не угоняюсь.       — Кто, как не я, может не торопиться? — устало ответил Абраксас, приближаясь к Сигнусу. — Ты прекрасно знаешь, я всегда нетороплив. А вот Рудольфус, как обычно, в спешке.       — Я лишь проявляю осторожный интерес, — проворчал Рудольфус, отворачиваясь от стены. — Меня беспокоит появление таких… нестабильных элементов в нашей школе.       — Нестабильных? — усмехнулся Сигнус, подойдя к комоду и начиная раскладывать вещи. — Ты о новенькой? Рудольфус, ты же не в первый раз видишь полукровок.       — Да, но она другая. Умная, сильная и, признаться, очень привлекательная. Это сбивает с толку, — признался Рудольфус, усаживаясь на край кровати. — Откуда ты знаешь, что она полукровка?       — Предположил, — махнул рукой Сигнус.       — Возможно, в этом и вся суть, — продолжил Абраксас, присаживаясь на свою кровать. — Нынешние времена требуют новых подходов. Нельзя вечно держаться за устаревшее, даже если оно и было когда-то эффективным. Нужно ожесточить меры.       — Возможно, — задумчиво произнес Сигнус, закончив с вещами. — Но все же, стоит быть осторожными. Не забывайте, что чистота крови — это не просто традиция, это основа нашей силы. А такие, как эта Гермиона, могут эту силу ослабить.       — Или, наоборот, полностью уничтожить, — уточнил Абраксас, его взгляд задержался на Сигнусе. — Ведь даже самая чистая кровь может иссякнуть.       — Ты слишком драматизируешь, Абраксас, — покачал головой Сигнус. — А ты, Рудольфус, слишком легко поддаёшься эмоциям. Не забывай, что у тебя невеста. И не забывай, что нас ждёт, если мы подведём родителей.       — Мне то это не говори, — раздражённо ответил Рудольфус. — Просто иногда хочется разнообразия.       Абраксас издал тихий смешок, его взгляд оживился в помещения.       — Разнообразия, Рудольфус? Неужели твоя будущая супруга не удовлетворяет тебя? Ты, случаем, не упустил из виду, каким образом наши фамилии удерживают свои позиции? Чистота рода — это не просто пустой звук. Это наследие, это прошлое, это долг. И если кто-то, даже весьма… талантливый, из «свежей крови», носит в себе иные гены, это всегда сопряжено с опасностью. — Рудольфуса охватила усталость, он принялся массировать виски.       — Я осознаю, Абраксас. Я не утверждаю, что почувствовал к ней нежные чувства. — Сигнус, будто уловив перемену в настроении, положил руку Рудольфусу на плечо.       — Не стоит так волноваться. Мы — Малфои, мы — Лестренджи, мы — Блэки. Мы ведаем, что предпринимаем. Мы всегда знали. И если эта Гермиона окажется ценной, для неё найдется место. Если же нет… — Наступила значительная пауза, предвещающая неприятности. — Главное не поддаваться эмоциям. И помнить о нашей миссии. — Абраксас повернулся, уголки его губ тронула легкая ухмылка.       — Великолепно сказано, Сигнус. Самообладание, дальновидность, могущество. Это именно то, что выделяет нас из общей массы. — Он обратил взор на своих товарищей. — А теперь, кто из вас желает сразиться в шахматы?