Часть 17

Холодный, пронизывающий до самых костей северный ветер тоскливо завывал за тонкими деревянными ставнями старой оружейной Черного Замка. Сэмвелл Тарли сидел в самом темном углу на перевернутой пустой бочке, испуганно обхватив руками свои пухлые колени. Перед ним на грубом, покрытом царапинами дубовом столе слабо чадила сальная свеча, неровно освещая раскрытую книгу о великих походах древних королей, но Сэм почти не читал. Его беспокойный разум был охвачен настоящей бурей, куда более яростной и разрушительной, чем та метель, что привычно бушевала за огромной ледяной Стеной. Сэм находился здесь уже больше месяца, и он совершенно справедливо считал, что поступил очень правильно, стараясь проводить как можно больше свободного времени со слепым мейстером Эймоном в его небольшом, уютном домике. Благодаря этой полезной дружбе юноша имел неограниченный доступ в богатую библиотеку замка и уникальную возможность тайно просматривать приходящие письма. Именно одно из таких прочитанных недавно писем теперь категорически не давало пухлому рекруту покоя. Невероятные вести о появлении за Стеной живого черного дракона и о том, что бастард Неда Старка на самом деле оказался законным сыном Рейгара Таргариена и Лианны Старк, уже достигли угрюмых стен Черного Замка. Завтра утром Сэмвелл вместе с остальными необученными рекрутами должен был отправиться в септу или к сердце-дереву в Зачарованном лесу, чтобы произнести священную, нерушимую клятву Ночного Дозора. Это была та самая суровая клятва, которая навсегда лишит его прошлого, семьи и чести лорда, навечно приковав к этому ледяному, безрадостному аду до конца его недолгих дней. Однако где-то глубоко внутри робкого, забитого толстяка, которого родной отец, лорд Рендилл Тарли, грозился убить на охоте за малодушие, внезапно затеплилась крошечная искра настоящей, отчаянной храбрости. Сэм живо вспомнил суровые уроки истории, которые ему читали мейстеры в Роговом Холме. Древний Дом Тарли всегда славился своей непоколебимой верностью могущественному Дому Таргариенов. Его суровый отец был единственным полководцем в Вестеросе, кто сумел разбить армию Роберта Баратеона в битве при Эшфорде, доблестно сражаясь под красными знаменами с трехглавым драконом. И пусть отец открыто презирал Сэма за трусость и любовь к книгам, сам юноша вдруг очень остро, почти физически почувствовал зов благородной крови и вассального долга. Истинный король, законный наследник принца Рейгара, прямо сейчас находился где-то там, за ледяной Стеной, среди дикарей и монстров. Честь и старинный долг вассала требовали от Сэма немедленно бросить всё и отправиться на поиски своего истинного сюзерена. Но Сэм был абсолютным реалистом и прекрасно понимал свои плачевные возможности. Он твердо знал, что слишком толст, слишком неуклюж, слишком плохой наездник и слишком неисправимо труслив, чтобы выжить в Зачарованном лесу в одиночку хотя бы пару дней. Ему жизненно необходимы были надежные союзники. Дождавшись, когда старый, вечно пьяный оружейник наконец-то громко захрапит, Сэм тихо, на цыпочках выскользнул в темный коридор и направился прямиком в холодные казармы. Он осторожно растолкал тех немногих парней, с кем успел хоть немного сблизиться за время жестоких и унизительных тренировок во дворе. Первым он разбудил неповоротливого, широкоплечего Гренна — простоватого и грубоватого парня с внешностью настоящего быка, который был силен, но не отличался острым умом. Затем Сэм потряс за плечо лопоухого, вертлявого Пипара — невысокого, вечно болтливого бывшего актера с острым языком и невероятно подвижным лицом, напоминающим обезьянью мордочку. Следом проснулся смазливый Дареон, одаренный певец, оказавшийся на Стене из-за того, что был пойман в постели с дочерью какого-то лорда, хотя сам утверждал обратное. Последним был вечно хмурый, долговязый Скорбный Эдд Толетт — человек с вечно обвисшими усами и лицом побитой собаки, который находил повод для мрачного сарказма в любой, даже самой безвыходной ситуации. — Пойдемте со мной, — взволнованно зашептал Сэм, нервно оглядываясь на спящих братьев. Парни, мягко говоря, были в глубоком шоке. Никто не понимал, что вдруг могло понадобиться этому вечно напуганному толстяку, чтобы будить их глубокой, морозной ночью. — Идемте быстрее, пока нас не заметили, — настойчиво повторил Сэм, направляясь к выходу. Парни неохотно встали, ругаясь вполголоса, и, наспех одевшись в свои самые теплые вещи, тихо последовали за ним. Сбившись в тесную кучу в темном, неотапливаемом углу кладовой, насквозь пропахшей прокисшей капустой и старым луком, рекруты сонно и крайне раздраженно уставились на трясущегося от холода и страха Тарли. — И за каким чертом ты нас разбудил в такую рань, Сэм? — недовольно проворчал Пип, кутаясь в свой куцый плащ и потирая заспанные глаза. — Вы действительно хотите оставаться здесь, на краю света, на всю оставшуюся жизнь? — ответил вопросом на вопрос Сэм, тяжело дыша. Конечно же, все присутствующие были категорически против такой незавидной участи. Никто из них не горел желанием до конца своих дней мерзнуть на Стене в компании воров и убийц. Но их прежняя жизнь на свободе тоже была далеко не сахар, поэтому они и оказались здесь, спасаясь от виселицы или голодной смерти. — Помните, недавно нам всем говорили, что здесь, в Черном Замке, до нашего прибытия здесь гостил мальчишка с живым драконом? — заговорщически прошептал Сэм. — Да, помним, конечно, такое разве забудешь, — синхронно кивнули парни, переглянувшись. — И что с того? — пожал широкими плечами Гренн. — Был какой-то дикий парнишка с тварью, и слава старым богам, что он улетел прочь, пока не спалил нас всех дотла. — О, я уверен, что он улетел только для того, чтобы вернуться с целой армией белых ходоков и сжечь нас заживо, — меланхолично вставил Скорбный Эдд, уныло вздохнув. — С моей удачей, это произойдет именно в мое дежурство на вершине Стены. — Так вот, послушайте меня! — перебил их Сэм, его голос сорвался от волнения. — Этот парень — выживший сын принца Рейгара, и он законный, истинный наследник Железного Трона! То есть он наш настоящий король! Я читал письма — сам лорд Эддард Старк сейчас отчаянно ищет его. И нам тоже надо найти его, прямо сейчас отправившись за Стену. — Ты совсем рехнулся, Сэм? — недоверчиво прошептал Пип, крутя пальцем у виска, когда Тарли сбивчиво изложил им свой безумный план побега. — Идти самим за Стену? Искать какого-то парня с драконом? Да нас там дикие одичалые на куски порежут быстрее, чем мы успеем окончательно отморозить себе задницы! — К тому же, мы автоматически станем дезертирами, — нервно хмыкнул Дареон, поправляя свой тонкий, изящный плащ, совершенно не подходящий для Севера. — Если нас поймают конные разъезды дозорных, нас без лишних разговоров повесят на ближайшем дереве. А я, знаете ли, категорически не хочу, чтобы вороны выклевали мне глаза. Они у меня слишком красивые для такой жалкой участи. — Ну, умереть от жаркого драконьего огня, наверное, всё-таки теплее, чем просто замерзнуть в сугробе, — философски заметил Скорбный Эдд, уныло ковыряя грязной щепкой в зубах. — Но я бы, пожалуй, предпочел просто сгнить здесь от паршивой овсяной каши. Бежать на морозный Север в поисках короля — это самая глупая и самоубийственная затея, которую я слышал со времен, как мой пьяный дядя решил перепить опытного наёмника в дешевой таверне. Гренн просто молчал, тупо хлопая маленькими глазками, явно не до конца понимая все катастрофические масштабы задуманного Сэмом безумия. Сэм отчаянно сжал пухлые кулаки, чувствуя, как его смелый план трещит по швам. — Н-но мы же еще не принесли свою клятву! — запинаясь, отчаянно попытался возразить он. — Мы по закону еще не дезертиры, мы пока вольные люди! Мы имеем полное право уйти! Если мы первыми найдем истинного короля, мы станем его... его личными первыми рыцарями, а не гниющими на Стене преступниками! Поймите, у нас есть реальный шанс проявить себя и стать кем-то гораздо большим, чем отребье! — Вы станете лишь вкусным кормом для сумеречных котов, леди Пигги, — внезапно раздался из темноты холодный, резкий голос, от которого у всех рекрутов кровь мгновенно застыла в жилах. Из-за высоких штабелей с бочками медленно, словно хищная тень, выступил сир Аллисер Торн. Жестокий мастер над оружием был, как всегда, полностью облачен в черное, а его узкое, морщинистое лицо исказила привычная презрительная гримаса. Мальчишки в неподдельном ужасе вжались в холодную каменную стену, с содроганием ожидая, что сейчас их всех бросят в ледяные камеры смертников за подстрекательство к дезертирству. Пип судорожно, громко сглотнул, а Сэм крепко зажмурился, втянув голову в плечи и готовясь к неминуемому удару. — Нам пизда... — обреченно прошептал Скорбный Эдд, уже прощаясь с жизнью. Но ожидаемого удара так и не последовало. Сир Аллисер подошел вплотную к дрожащему, словно осиновый лист, Сэму и долго, невероятно пристально смотрел ему прямо в глаза. — Вы, идиоты, действительно думаете, что я всю жизнь мечтал нянчиться с жалкими ворами, грязными насильниками и жирными трусами на краю обитаемого света? — очень тихо, с тщательно сдерживаемой, кипящей яростью произнес старый рыцарь. — Я гордо стоял на высоких стенах Королевской Гавани, когда подлый Тайвин Ланнистер предал нас всех. Мы до последнего обороняли свой город. Я доблестно сражался за истинного короля Эйериса Таргариена, пока вы еще пешком под стол ходили или и вовсе не были зачаты. А этот ублюдок Ланнистер предал нас, коварно убил верных Золотых Плащей и разграбил столицу, которую я так яро защищал вместе со своими друзьями, которых он тоже убил. Он дал мне жестокий выбор: мучительная смерть или Стена. Я выбрал Стену и дал священную клятву служить здесь до конца дней, хоть и ненавижу это проклятое место больше всего на свете. И я не могу нарушить свою клятву, как бы сильно мне ни хотелось прямо сейчас послать это место к чертям собачьим. Торн замолчал и медленно обвел тяжелым, давящим взглядом вконец опешивших рекрутов. — Но вы, в отличие от меня, свою клятву еще не давали, — продолжил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — Вы абсолютно свободны, пока не преклонили колени перед чардревами в лесу и септой в замке. И если в этом бесформенном, трусливом куске сала, — он презрительно ткнул жестким пальцем прямо в грудь Сэму, — вдруг проснулась древняя верность к драконам, то я не стану стоять у него на пути. Скорбный Эдд удивленно поднял брови, не веря собственным ушам. — Вы... вы нас просто так отпустите, сир? — неуверенно спросил он. — Я сделаю гораздо больше, дурак, — зло огрызнулся сир Аллисер. Он быстрым движением вытащил из-под своего черного плаща тяжелый, туго свернутый пергамент и грубо всучил его в руки онемевшему от шока Сэму. — Это подробная карта Зачарованного леса и Клыков Мороза. Я тайно взял ее в библиотеке у мейстера Эймона. Старик и я были больше всех в этом замке рады, когда наконец поняли, что тот наглый мальчишка с драконом — это кровь от крови Таргариен. Ночному Дозору категорически не положено вмешиваться в дела королей и лордов.... но хоть немного отомстить Ланнистерам, даже сидя здесь, на краю света, мы всё еще можем. Мейстер Эймон узнал от меня, что ты задумал, Тарли. Он даже прослезился своими слепыми, старческими глазами. «Кровь зовет к крови», — торжественно сказал он. Мейстер искренне благословляет ваш опасный поход, Тарли. И я тоже. Торн достал из-за спины весьма увесистый мешок, в котором заманчиво и глухо звякнули жизненно необходимые припасы. — Здесь отборная солонина, вяленая оленина, надежные огнива и пять самых лучших, теплых медвежьих плащей, которые я только смог найти на наших складах, — отрывисто проинструктировал он. — Ровно через час я заступаю на дежурство у северных ворот замка. Тоннель за Стену будет открыт и свободен от стражи. Седлайте самых крепких коней и уходите. Ищите своего короля. Но если хоть один из вас струсит в последний момент и решит остаться в Замке... клянусь всеми богами, я лично сживу его со свету на тренировочном дворе так, что он будет молить о смерти. Сказав это, старый рыцарь резко развернулся на каблуках и бесшумно растворился в густых тенях коридора, оставив пятерых рекрутов стоять в состоянии полнейшего, непередаваемого потрясения. Пип первым нарушил повисшую в кладовой тишину, нервно и отрывисто рассмеявшись. — Этот старый ублюдок Торн только что добровольно дал нам теплую одежду, провизию и карту, — произнес он, не веря своим глазам. — Кажется, парни, мы действительно идем на Север. — Ну, по крайней мере, если нас сожрет медведь в лесу, нам не придется завтра ни свет ни заря вставать на его проклятую тренировку, — со вздохом подытожил Эдд, забирая у опешившего Сэма тяжелый мешок с припасами. — Пошли быстрее, пока сир Аллисер не передумал и не решил нас всех просто повесить на дворе для профилактики дезертирства. Глубокой ночью, когда весь Черный Замок спал тяжелым, тревожным сном, пятеро юношей, закутанных в толстые медвежьи меха, бесшумно выскользнули из длинного ледяного тоннеля Стены. Тяжелая железная решетка за их спинами со скрипом и лязгом опустилась, отрезая им путь назад. Сир Аллисер сдержал свое слово до конца: он выпустил их в дикие, неизведанные земли, навсегда сделав их изгнанниками. Сэмвелл Тарли на мгновение остановился и обернулся, завороженно глядя на колоссальную, подавляющую громаду Стены, уходящую высоко в усыпанное яркими звездами небо. В этот миг он больше не был тем никчемным, трусливым наследником, жестоко отвергнутым собственным отцом. И он больше не был жалким рекрутом Ночного Дозора, над которым потешался весь тренировочный двор. Впервые в своей жизни он сам сделал осознанный выбор, и выбор этот был самым храбрым, а возможно, и самым безумным поступком в его судьбе. Плотно сжав в замерзших руках ценную карту мейстера Эймона, Сэм решительно повернулся лицом к черной, пугающей стене Зачарованного леса. Где-то там, среди глубоких снегов, дикарей и монстров, находился его истинный сюзерен и король. И Сэм Тарли собирался его найти, чего бы это ему ни стоило. Густой, первозданный лес казался абсолютно бесконечным и враждебным. Деревья-исполины плотной, непроходимой стеной обступали пятерых всадников, словно пытаясь раздавить чужаков своим безмолвным, древним величием. Несмотря на то что по эту сторону Стены всё еще властвовало короткое северное лето, которое уже готовилось уступить место осени, и воздух был на удивление теплым, пропитанным запахами влажного мха и прелой хвои, общая атмосфера оставалась крайне гнетущей. Они находились в пути уже целую неделю. Семь долгих дней изнурительной, изматывающей скачки по скользким корягам, глубоким оврагам и едва заметным заросшим тропам. И за всё это время беглецы не встретили ни единой живой души — ни диких одичалых, ни мифических чудовищ, ни, тем более, крылатого черного дракона. Когда бледное солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая верхушки столетних сосен в тревожные багровые тона, кони начали откровенно спотыкаться от усталости. Животные, совершенно не привыкшие к такому дикому и сложному ландшафту, тяжело и хрипло дышали, а их впалые бока взмылились и покрылись густой, липкой пеной. — Всё, приехали, дальше некуда, — хрипло выдохнул Пип, с облегчением натягивая поводья. Его невысокий гнедой мерин благодарно фыркнул и остановился, бессильно опустив тяжелую голову. — Если мы проедем в седле еще хоть одну милю, эти бедные твари просто сдохнут у нас прямо под ногами, и дальше мы пойдем пешком по сугробам. — Я и так уже совершенно не чувствую собственных ног, — простонал Дареон, грациозно, насколько это было вообще возможно после недели бесконечной скачки, спрыгивая на промерзшую землю. Смазливый певец брезгливо отряхнул свой некогда чистый и щегольской плащ. — Мой голос окончательно сел от этого проклятого сырого воздуха, а пальцы огрубели до крови от жестких поводьев. Если мы когда-нибудь вообще найдем этого короля, я искренне надеюсь, что у него найдется для меня горячая ванна с пеной и чаша нормального, сладкого арборского вина. Скорбный Эдд медленно, кряхтя как старик, спешился, сочувственно похлопал своего коня по мокрой шее и с неизменным унынием на вытянутом лице оглядел быстро темнеющую чащу. — Скорее уж он любезно предложит нам горячую ванну из пламени своего дракона, особенно если ты будешь вести себя слишком наглым образом, — меланхолично заметил Эдд, крепко привязывая лошадь к толстому кусту. — Только вдумайтесь: мы добровольно ищем огнедышащую смерть в лесу, который под завязку набит дикарями, жрущими таких городских неженок, как мы, на завтрак. Если здраво подумать, то повешение во дворе Черного Замка за дезертирство было не такой уж и плохой жизненной перспективой. По крайней мере, перед быстрой смертью я бы успел съесть еще одну миску той мерзкой, подгоревшей овсянки. Боги свидетели, я уже начинаю по ней искренне скучать. Сэмвелл Тарли неуклюже сполз со своей крупной лошади, едва удержавшись на затекших ногах. Все его мышцы мучительно ныли, а пухлое лицо покраснело от сильной усталости и пота, но в его глазах горел упрямый, невиданный ранее огонек, которого не было еще неделю назад. Он молча начал развязывать тяжелый мешок с припасами, чтобы выдать каждому товарищу по небольшому куску жесткой, соленой солонины. Гренн, с громким хрустом разминая свои невероятно широкие плечи, тяжело плюхнулся на поваленный ствол трухлявого дерева и исподлобья, с подозрением посмотрел на Сэма. — Послушай меня внимательно, Сэм, — густым басом начал Гренн, забирая у него свой скудный паек. — Мы безропотно идем за тобой уже семь долгих дней. Мы дико мерзнем по ночам у костра, мы спим вполглаза, постоянно вздрагивая от каждого случайного хруста ветки в темноте. Мы слепо поверили тебе и этому сумасшедшему старому ублюдку Торну. Но ответь мне, во имя всех старых и новых богов, зачем мы вообще всё это делаем?! — Действительно, зачем? — поддержал друга Пип, с трудом откусывая жесткий кусок мяса. — Мы ищем какого-то мифического парня, которого никто из нас никогда в глаза не видел. Даже если он действительно истинный король и у него в самом деле есть живой дракон, какое нам до него дело? Мы с вами далеко не благородные рыцари из детских сказок, Сэм. Мы мелкие воры, удачливые браконьеры и глупые певцы, которые спали с чужими знатными женами. Почему мы должны рисковать своими собственными шкурами ради какого-то незнакомого парня с драконом, прячущегося здесь, если он вообще еще жив? Сэм перестал жевать. Он опустил задумчивый взгляд на свои пухлые, густо покрытые свежими царапинами руки, а затем гордо выпрямил спину. Юноша постарался выглядеть так, как подобает истинному наследнику древнего и уважаемого Дома, даже если он был этого высокого звания позорно лишен. — Мы делаем это потому, что это наш священный долг, — тихо, но очень твердо и убежденно произнес Сэмвелл. — И прежде всего, это мой личный долг. Мой отец, лорд Рендилл Тарли... он очень жесткий и суровый человек. Но он всегда, при любых обстоятельствах, оставался до конца верен своим вассальным клятвам. Во время кровавого восстания Роберта Баратеона Дом Тарли до самого победного или горького конца оставался верен королю Эйерису и принцу Рейгару. Мой отец был единственным полководцем на всем континенте, кто смог в открытом бою разбить армию Роберта в битве при Эшфорде. Мы — верные вассалы драконов, это в нашей крови. Он медленно обвел взглядом своих уставших, перепачканных болотной грязью товарищей. — Когда могущественная династия окончательно пала, мой отец преклонил колени перед Робертом только ради того, чтобы спасти свой Дом от полного уничтожения, — продолжил Сэм. — Но теперь... теперь всё в корне изменилось. Законный наследник принца Рейгара жив и здоров. И как человек, в чьих жилах течет гордая кровь Тарли, я просто обязан найти своего истинного короля и предложить ему свой меч в услужение. Это... это для меня главный вопрос рыцарской чести. Вассальный долг сюзерену, понимаете вы это или нет? И если я смогу сделать это, то, возможно, мой суровый отец наконец-то поймет, что я не просто трусливый, никчемный слизняк. Что я действительно чего-то стою в этой жизни. Над небольшой, тускло освещенной стоянкой повисла крайне неловкая, затяжная тишина. Юноши растерянно переглядывались, совершенно не зная, что можно ответить на эту неожиданно пылкую речь о высокой политике и лордской чести. Пип громко и совершенно откровенно фыркнул, грубо разрушая нависшее напряжение. — Какой еще вассальный долг? Какая, к демонам, честь? Сэм, дружище, ты точно перегрелся на этом странном, скудном северном солнышке! — бывший актер насмешливо покачал головой, небрежно бросив обглоданную кость в колючие кусты. — Посмотри на нас! Я сын простого, нищего городского шута. Наш красавчик Дареон — внебрачный сын любовницы жадного торговца. А Гренна и вовсе бросили младенцем на грязной ферме. Нам абсолютно плевать на все эти красивые знамена с драконами, лютоволками и оленями. Благородные лорды играют в свои жестокие игры престолов, а такие простые парни, как мы, просто бессмысленно истекают кровью на их полях сражений. — Пип абсолютно прав, — мрачно, не поднимая глаз, кивнул Скорбный Эдд. — Лично я пошел с тобой в эту глушь вовсе не потому, что горю желанием служить какому-то тайному, изгнанному королю. Я пошел с тобой исключительно потому, что сир Аллисер смотрел на меня так, будто хочет прямо сейчас сделать из моих кишок новые, крепкие тетивы для замковых луков. Ну и потому, что рядом с огнедышащим драконом шансов выжить в этом проклятом, ледяном лесу всё же чуть больше, чем с ржавым, тупым мечом Ночного Дозора. Гренн подошел и ободряюще хлопнул Сэма по плечу своей тяжелой, словно кузнечная кувалда, рукой. — Мы ни черта не понимаем всех твоих благородных, заумных книжных слов, Сэмвелл, — добродушно пробасил он. — Но мы ни за что не бросим тебя здесь одного. Мы пошли за тобой, и мы вместе найдем этого твоего мифического короля с его ручной ящерицей. Главное, чтобы эта тварь нас не сожрала раньше, чем ты успеешь пафосно рассказать ей про своего грозного отца. — А как по мне, мы вообще никому ничем не обязаны и не должны этого делать, — капризно вставил Дареон, кутаясь в плащ. — Может, пока еще не слишком поздно, просто повернем назад или попытаемся присоединиться к какому-нибудь племени одичалых? Сэмвелл Тарли тяжело, опираясь на ствол дерева, поднялся на затекшие ноги. Его пухлое, круглое лицо всё еще ярко горело от смущения, но в его изменившейся осанке внезапно появилось нечто такое, чего парни раньше никогда в нем не видели и не замечали. С покатых плеч Сэма словно разом спала вековая, невыносимая тяжесть чужих ожиданий и гнетущего отцовского презрения. В этот самый миг в груди робкого, напуганного юноши наконец-то проснулась истинная, дремавшая доселе храбрость его предков — легендарная отвага могущественного Дома Тарли, который никогда в своей истории не склонял голову перед трудностями. — Да, вы абсолютно правы во всем! — гораздо громче и увереннее, чем обычно, произнес Сэм, обводя своих товарищей решительным, горящим взглядом. — Вы не знатные лорды и не прославленные рыцари. Но разве это обстоятельство делает наш общий выбор хоть немного менее важным или значимым? На богатом Юге знатные господа послушно ведут свои армии на войну только потому, что им так приказали их сюзерены, или ради новых земель и сундуков с золотом. А что же мы? Мы пошли сюда сами, по своей воле. Мы — самые первые во всех Семи Королевствах люди, кто ясно разглядел правду и добровольно отринул ложные, навязанные клятвы ради служения истинному королю! Наш смелый поступок обязательно оценят, поверьте мне на слово. Король-дракон никогда не забудет тех, кто первым пришел к нему на помощь, когда он был совершенно один и нуждался в мечах. Мы способны вместе преодолеть этот страшный лес. Мы способны пройти через любой мороз и холод, потому что с этого дня мы — Чёрные Всадники! И мы выдержим абсолютно всё! Гренн и Пип крайне удивленно, с легким недоверием переглянулись. Смазливый Дареон замер с недоеденным куском солонины у самого рта, а Скорбный Эдд впервые за долгое время перестал уныло ковырять промерзшую землю грязной щепкой. Пылкая, по-настоящему искренняя и проникновенная речь Сэма, мощно подкрепленная его внезапной, удивительной внутренней силой, зажгла в сердцах уставших, измученных парней слабую, но очень упрямую искру новой решимости. — Чёрные Всадники... звучит весьма неплохо, — задумчиво протянул Пип, пробуя слова на вкус. — Ну а что, мы же все одеты в чёрное, и мы действительно всадники, так что почему бы и нет, — пожал плечами Гренн. Активно жестикулируя, чтобы придать своим вдохновенным словам еще больше веса, Сэм сделал неловкий шаг назад и вдруг сильно споткнулся обо что-то невероятно твердое. Лодыжку мгновенно пронзила острая, неприятная боль, и он едва не полетел кубарем на грязную землю, но подоспевший Гренн вовремя подхватил его своей огромной, сильной рукой. — Ты бы поосторожнее, Сэм, — добродушно буркнул Гренн, ставя толстяка на ноги. — Вся твоя внезапная храбрость — это, конечно, просто отлично, но если ты сейчас нелепо сломаешь себе шею о случайный придорожный камень, твоему истинному королю попросту будет некого выслушать. Сэм раздраженно чертыхнулся себе под нос и внимательно посмотрел под ноги. Он умудрился наступить на странный, неестественно заросший мхом холмик, притаившийся у самых раскидистых корней древней, наполовину сгнившей сосны. Земля в этом месте была глубоко взрыта дикими животными, и сквозь блекло-зеленый покров и сухую, колючую хвою отчетливо проглядывал краешек чего-то темного. Движимый внезапным, совершенно необъяснимым внутренним предчувствием, Сэм тяжело опустился на колени и начал быстро, как собака, разгребать пухлыми пальцами податливую лесную почву. — Эй, ты чего там так усердно ищешь, Сэм? Неужели трюфели? — насмешливо хмыкнул Пип, с любопытством подходя поближе. — Тут определенно что-то есть... — тяжело дыша, пробормотал Тарли, не обращая внимания на шутку друга. Спустя минуту активных раскопок его перепачканные пальцы наткнулись на грубую, полуистлевшую от сырости ткань. Это был старый, насквозь закопченный черный плащ брата Ночного Дозора, в который было плотно завернуто нечто весьма увесистое. Сэм с видимым трудом вытянул грязный сверток на поверхность и крайне аккуратно, стараясь не порвать ветхую ткань, развернул его прямо на мокрой траве. Внутри тайника лежало вовсе не припрятанное золото и не украденные драгоценные камни. Перед изумленными рекрутами предстало странное, невероятно древнее оружие: несколько десятков искусно выточенных наконечников для стрел, гладкие, острые лезвия для кинжалов и широкие, плоские наконечники для тяжелых копий. Все они были сделаны из удивительного, полупрозрачного материала — матово-черного, глянцевого стекла, которое зловеще и в то же время завораживающе красиво отражало багровые лучи заходящего северного солнца. — Что это еще за странные стекляшки? — Гренн недоверчиво потянулся своей огромной ручищей к свертку, но Сэм благоговейно и твердо перехватил его запястье. — Это далеко не просто стекляшки, Гренн, — благоговейно прошептал Сэмвелл, и его глаза буквально расширились от абсолютного, мистического восторга. Он крайне бережно, словно величайшую святыню, взял в руки один из черных кинжалов, с удивлением чувствуя, как его идеально гладкая поверхность странным образом сохраняет легкое тепло. — Я читал об этом в старых книгах. Это обсидиан, или же драконье стекло, как его называли древние валийцы. Сэм поднял сияющий, полный торжества взгляд на своих внезапно притихших товарищей. В его голосе больше не было ни единой капли былого сомнения — только непоколебимая, чистая вера в то, что он находится на абсолютно правильном пути. — Вы хоть понимаете, что это на самом деле значит? Это же явный знак! Сами боги сейчас на нашей стороне, парни! — взволнованно воскликнул он. — Мы целую неделю бесцельно блуждаем во тьме, сомневаясь в своем безумном пути. И именно в тот момент, когда мы твердо решили идти до самого конца, земля внезапно открывает нам свой древний тайник и щедро дарит драконье стекло. Это просто не может быть случайным совпадением. Сами Высшие Силы указывают нам дорогу к нашему королю-дракону! Сэм кряхтя поднялся с колен, взял из развернутого свертка по одному самому острому черному наконечнику и с торжественной, почти религиозной серьезностью вложил в ладонь каждому из своих друзей. Пип завороженно поднес гладкий, блестящий обсидиан прямо к глазам, внимательно разглядывая его темные, полупрозрачные стеклянные грани на просвет садящегося солнца. Дареон весьма осторожно проверил большим пальцем остроту заточенного лезвия и уважительно, с ноткой удивления свистнул. Даже тугодум Гренн, задумчиво покрутив тяжелый черный осколок в своей мозолистой, грубой ладони, согласно и серьезно кивнул. Скорбный Эдд молча убрал свой наконечник за поясной ремень и, как обычно, уныло вздохнул, хотя в его серых глазах впервые за всю эту тяжелую неделю мелькнуло нечто, очень похожее на слабую надежду. — Ну, раз уж сами боги так любезно подбрасывают нам под ноги эти черные ножи, значит, умереть с голоду в этом лесу нам точно не дадут, — меланхолично резюмировал Эдд. — По крайней мере, теперь у каждого из нас есть очень красивая, дорогая зубочистка на тот самый случай, если нас решит сожрать какая-нибудь огромная местная тварь. — Мы не умрем в этом лесу, Эдд, — твердо и убежденно сказал Сэм, крепко сжимая свой собственный осколок драконьего стекла, который теперь казался ему самым надежным, непробиваемым щитом в мире. — Завтра на рассвете мы продолжим наш путь. И я клянусь, мы обязательно найдем нашего короля. Накопившаяся усталость и липкий страх, жестоко терзавшие юношей еще полчаса назад, бесследно растворились в сгущающихся синих сумерках. Окруженные древним, пугающим лесом, пятеро измученных беглецов сидели у ярко пылающего костра. Теперь их согревало не только тепло от огня, но и новообретенная, крепкая вера в то, что их маленькая, отчаянная стая идет по пути настоящей, великой судьбы. Глубокая ночь опустилась на Зачарованный лес, мгновенно превратив его в жуткий лабиринт из черных, непроглядных теней и зловещего, глухого шепота гуляющего ветра. Сэм, Пип, Гренн и Дареон крепко спали у медленно догорающего костра, с головой укутавшись в свои тяжелые медвежьи шкуры. Эдд остался на первом дозоре. Он одиноко сидел на поваленном, трухлявом бревне, ежась от холода и кутаясь в плащ, и привычно уныло всматривался в бездонную лесную тьму. Внезапно огромный лес подозрительно затих. Полностью исчезли даже привычные, фоновые ночные звуки: умолкли совы, перестал хрустеть снег под лапами мелких хищников. А воздух вокруг их лагеря стал стремительно, неестественно остывать, превращаясь в обжигающий холод. С каждым тяжелым выдохом Эдда изо рта теперь вырывались густые, плотные облака белого пара. Лошади, крепко привязанные к толстым соснам неподалеку, начали испуганно, с надрывом хрипеть, в панике бить копытами мерзлую землю и отчаянно рваться с привязи. Эдд резко вскочил на ноги, и его рука инстинктивно, до побеления костяшек легла на холодную рукоять замкового меча. Из густой, непроглядной чащи, абсолютно бесшумно ступая по промерзшей, покрытой инеем траве, медленно выдвинулась неестественно высокая фигура. Кожа этого страшного существа была болезненно бледной, как прозрачный трупный лед, а в глубоких, впалых глазницах мертвенным, потусторонним светом жутко пылали ярко-синие глаза. В худой руке чудовище уверенно держало полупрозрачный, невероятно длинный ледяной клинок, который, казалось, тускло светился изнутри собственным холодом. — Вставайте! Во имя всех богов, быстро вставайте! — истошно, срывая голос, закричал Эдд, с лязгом выхватывая свой тяжелый меч из ножен. — Вставайте, блять, суки спящие! Нам пизда! Вставайте живо! Спящие ребята мгновенно, словно по команде, повскакали со своих прогретых мест, отчаянно путаясь в тяжелых шкурах и судорожно хватаясь за свое стальное оружие. Липкий, сковывающий первобытный ужас мгновенно сжал их колотящиеся сердца. В этот же самый миг толстые пеньковые веревки не выдержали натяжения: обезумевшие от животного страха лошади с диким, пронзительным ржанием оборвали привязи и с оглушительным шумом умчались глубоко в чащу, навсегда скрывшись в спасительной ночной тьме. — Мать твою, что это еще за херня?! — в ужасе завопил Пип, пятясь к костру. — Я не знаю, боги спасите нас! — дрожащим голосом ответил Сэм, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. — Ебать, какой же он жуткий и страшный! — простонал Дареон, сжимая в руках свой тонкий клинок. — Убью тварь! — Гренн с громогласным криком слепой ярости первым отчаянно бросился вперед, со всей дури обрушив свой тяжелый дозорный топор прямо на плечо наступающего Белого Ходока. Но хорошая замокская сталь лишь с глухим, жалким звоном отскочила от сверхтвердой ледяной плоти, оставив на ней лишь легкую, почти незаметную белую царапину. Ходок даже не дрогнул от этого страшного удара. Его тонкие, синие губы презрительно искривились в жуткой, беззвучной усмешке. Ледяной, светящийся клеймор с пронзительным свистом рассек морозный воздух. Обычный стальной меч Пипа, которым бывший актер в панике попытался защититься от удара, мгновенно разлетелся на тысячи мелких, бесполезных осколков, словно был сделан из хрупкого стекла. Это чудовище двигалось с нечеловеческой, пугающей скоростью. Одним небрежным ударом своей мощной руки оно легко отбросило огромного Гренна далеко в кусты, с хрустом ломая толстые ветки. Дареон, отчаянно осыпая неуязвимую тварь самыми грязными проклятиями: «Ах ты ж ледяная тварь, отродье шлюхи, получи!», попытался хитро зайти ему за спину. Но Ходок молниеносно крутанулся на месте и наотмашь, с огромной силой швырнул певца на землю. Дареон очень сильно ударился затылком о выпирающий корень старой сосны и мгновенно затих, потеряв сознание. Весь их маленький лагерь наполнился криками непередаваемого ужаса, стонами боли и отчаянным, бессильным матом парней. Эдд и Пип, тяжело дыша, пытались отползти подальше, истекая кровью из полученных ран, пока Иной медленно, торжествующе и неотвратимо надвигался на них. Он явно, всем своим видом наслаждался их жалкой беспомощностью и глумливо скалился. Сэмвелл Тарли, полностью парализованный сковывающим страхом, плашмя лежал на животе среди разбросанных шкур. Его рыхло тело колотило крупной, неудержимой дрожью, а из зажмуренных глаз обильно текли горячие слезы. Он прекрасно видел и понимал, что это жуткое существо прямо сейчас, на его глазах, хладнокровно убьет его единственных, верных друзей. И именно в этот критический момент его пухлые пальцы, судорожно и безнадежно скребущие мерзлую землю, случайно наткнулись на холодный, идеально гладкий обрубок в глубоком кармане плаща. Это было драконье стекло. Тот самый черный наконечник, который он так удачно нашел накануне вечером. Глубоко внутри трусливого толстяка внезапно что-то с громким щелчком перемкнуло. Совершенно не думая о собственной никчемной жизни, ведомый лишь слепым, спасительным отчаянием, Сэм резко вскочил на непослушные ноги. Издав дикий, совершенно нечеловеческий вопль, полный ярости и страха, он безрассудно бросился на Белого Ходока со спины. Высокомерное чудовище, слишком упиваясь своей легкой победой над жалкими людишками, слишком поздно услышало его тяжелые, грузные шаги. Сэм с чудовищного размаху по самую рукоять вонзил острый обсидиановый осколок прямо между лопаток высокого ледяного демона. В ту же самую долю секунды Ходок замер, словно налетел на невидимую стену. Его издевательский, беззвучный смех резко оборвался. Прямо из места глубокого удара во все стороны по его телу стремительно побежали тонкие, паутинные трещины, и прозрачная ледяная плоть начала прямо на глазах стремительно сереть и чернеть. Издав невыносимо высокий, режущий слух крик боли, Белый Ходок буквально взорвался изнутри. Он мгновенно распался на тысячи мелких, совершенно безобидных кристалликов льда, которые с тихим, хрустальным звоном осыпались на окровавленный мох. Его смертоносный ледяной меч с жалобным звоном упал на камни и быстро растаял, превратившись в обычную, ничем не примечательную лужицу воды. В разрушенном лагере мгновенно воцарилась оглушительная, мертвая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Сэмвелл тяжело, с присвистом дышал, всё еще судорожно сжимая в дрожащей руке окровавленный кусок обсидиана. Он бессильно стоял на коленях в грязи, ошарашенно глядя на тающую кучу ледяного крошева прямо у своих ног. Гренн, крепко держась за свое разбитое, кровоточащее плечо, с большим трудом приподнялся на одном локте. Его глаза были размером с большие суповые блюдца. — Клянусь всеми Старыми Богами и новыми... Сэм... Ты только что убил его, ты реально убил эту неуязвимую тварь! — хрипло прохрипел он, совершенно не веря собственным глазам. — Ты... ты теперь Сэм Смертоносный. Да, Сэм Смертоносный! Пип и пришедший в себя Дареон, болезненно потирая свежие ушибы, медленно и неуверенно поднимались с холодной земли. Они ошеломленно, с нескрываемым благоговением глядели на этого пухлого, неуклюжего парня, который только что невероятным образом спас им всем жизнь. Скорбный Эдд, прихрамывая, подошел к Сэму, очень аккуратно, словно величайшую ценность, поднял с земли свой выроненный наконечник драконьего стекла и завороженно посмотрел на него. На его вечно хмуром, недовольном лице впервые появилось очень странное, смешанное выражение — причудливая смесь искреннего благоговения и его привычной, непоколебимой унылой практичности. — Что ж, Сэм, — очень тихо и серьезно произнес Эдд, переводя взгляд с черного обсидиана на черную чащу леса, куда безвозвратно унеслись их перепуганные кони. — Придется мне честно признать: ты был абсолютно прав с самого начала. Боги действительно с нами, раз эта черная, блестящая стекляшка на самом деле так работает. Вот только наши трусливые лошади, видимо, молились каким-то совершенно другим богам. Они сбежали от нас. И теперь нам всем придется искать твоего короля исключительно на своих двоих, проваливаясь в сугробы. Да уж.... Ну и Чёрные Всадники мы, ничего не скажешь, просто курам на смех.

***

Огромная, бескрайняя река колонны вольного народа медленно, но неумолимо текла на юг. Десятки тысяч людей шли плотным потоком, таща за собой скрипучие телеги с жалкими пожитками. Повозки были доверху забиты припасами и укутанными в меха детьми, а тянули их лохматые горные лошади, ездовые собаки и упрямые мулы. Среди человеческой массы тяжело ступали великаны, оседлавшие своих громадных, громко трубящих шерстистых мамонтов. Весь этот колоссальный кочевой город с трудом пробивал себе путь сквозь заснеженные перевалы и густые, непроходимые чащи Зачарованного леса. А высоко над ними, играючи прорезая свинцовые северные облака, черной молнией носился Беззубик. Дракон явно наслаждался полетом, с радостным свистом рассекая колючий морозный воздух. Он то стремительно взмывал к самому бледному солнцу, то камнем падал вниз, проносясь на пугающей скорости прямо над верхушками вековых сосен. Ночная Фурия то и дело закладывала немыслимые виражи, совершая резкие развороты и крутясь в воздухе словно веретено. Дракон даже умудрялся лететь спиной вниз, демонстрируя абсолютный контроль над своим телом и северным ветром. Игритт сидела позади Иккинга, намертво вцепившись руками в его талию. Теперь в её крепкой хватке не было ни единой капли первоначального страха, лишь чистый, ничем не замутненный азарт. Девушка звонко и заливисто смеялась от восторга каждый раз, когда дракон закладывал особенно крутой вираж. Встречный ветер яростно трепал её огненные волосы, щеки горели от жгучего мороза и бурлящего адреналина. В глазах одичалой плясали искры первобытного ликования, ведь полеты высоко в небе стали для неё настоящим наваждением, дарящим немыслимое чувство свободы. Сделав последний широкий круг над авангардом армии, где тяжело ехали Манс, Магнар и Тормунд, Беззубик плавно пошел на снижение. С тяжелым, глухим стуком когтистых лап он приземлился на возвышающийся над тропой заснеженный холм, подняв вокруг себя густую тучу белой пыли. Зверь довольно заурчал и энергично встряхнулся, совсем как огромный черный пес. Игритт ловко перекинула ногу через импровизированное седло, которое Иккинг на скорую руку смастерил из прочных веревок и толстой кожи, выменянной у одичалых. Девушка грациозно спрыгнула на промерзшую землю и сладко потянулась, выгибая спину, словно сытая дикая кошка. Лукаво блеснув глазами, она посмотрела на спешивающегося следом наездника. — Признайся, милый, ты специально приказал Беззубику нырнуть в то узкое ущелье, чтобы я от страха прижалась к тебе еще сильнее? — с дразнящей усмешкой спросила Игритт. Она подошла к юноше вплотную, по-хозяйски и уверенно положив ладони ему на грудь. — Я вообще-то, наоборот, приказывал ему не делать этого, чтобы мы случайно не разбились о скалы, — искренне рассмеялся Иккинг, обнимая её за талию и мягко притягивая к себе. — Но если такие маневры заставляют тебя обнимать меня крепче, то Беззубику определенно придется совершать подобные нырки гораздо чаще. Игритт хитро прищурилась и, приподнявшись на носочках, жарко поцеловала его в губы, в конце игриво прикусив нижнюю губу парня. Ей чертовски нравился её необычный южный муж. За обманчивой внешностью худощавого, серьезного юноши скрывался дикий, непокорный огонь, который идеально гармонировал с её собственной взрывной натурой. Иккинг никогда не пытался её усмирить или требовать привычной для южан женской покорности. Он принимал одичалую целиком и полностью, с её постоянной дерзостью, острым как бритва языком и природной свирепостью. Их близость была такой же страстной и неистовой, как и всё остальное, что они теперь делали вместе. Ночи, проведенные вдвоем под тяжелыми, пахнущими дымом медвежьими шкурами, будоражили кровь Игритт ничуть не меньше, чем эти головокружительные полеты в облаках. Иккинг с неподдельной нежностью смотрел в её сияющие голубые глаза, ловя себя на мысли о собственном абсолютном счастье. Эта своенравная, смертоносная воительница с волосами цвета жаркого пламени стала для него самым надежным якорем в суровом и холодном мире. Её постоянная игривость, смелые ласки и прямолинейная открытость сводили юношу с ума, заставляя забыть о любых прошлых тревогах. — Знаешь, — промурлыкала девушка, нежно запуская огрубевшие пальцы в его растрепанные ветром волосы. — Если мы продолжим вот так летать над лагерем каждый день, вольный народ скоро окончательно решит, что мы настоящие боги, спустившиеся с небес. Великаны уже сейчас смотрят на нас так, будто хотят принести нам в жертву пару своих лучших мамонтов. — Главное, чтобы Тормунд в порыве веры не начал приносить нам в жертву свой любимый перебродивший эль, — усмехнулся Иккинг, ласково поглаживая большим пальцем её покрасневшую от мороза щеку. — А если серьезно, Манс просил нас внимательно разведать путь далеко впереди колонны. Король сказал, что совсем скоро мы выйдем к Кулаку Первых Людей. Юноша слегка нахмурился, вспоминая поставленную перед ними ответственную задачу. — Нам нужно заранее убедиться, что на холме нет подготовленной засады воронов или... кого-нибудь похуже, — добавил он, и его голос заметно помрачнел. Игритт мгновенно посерьезнела, хотя её руки всё еще ласково обвивали его шею. Одно лишь упоминание ледяных мертвецов всегда грубо возвращало их с небес к жестокой реальности этого похода. — Если там будут эти белоглазые ублюдки, мы просто сожжем их дотла драконьим огнем, — уверенно и жестко заявила она, гневно сверкнув глазами. Затем на её обветренном лице вновь заиграла знакомая лукавая улыбка, обещающая множество приятных моментов. — А когда мы безопасно разобьем лагерь на ночь, я покажу тебе еще один отличный способ согреться, который совершенно не требует пламени, — жарко прошептала она. — Тот самый, что мы практиковали прошлой ночью... только на этот раз я обязательно буду сверху. Иккинг почувствовал, как по всему телу пробежала волна предвкушения, а уши и щеки предательски вспыхнули румянцем. — Ловлю на слове, миледи, — с легкой улыбкой ответил он, вновь склоняясь для долгого поцелуя. Беззубик, всё это время скучающе наблюдавший за романтической сценой людей, громко и выразительно фыркнул. Он выпустил густую струйку сизого дыма из широких ноздрей, словно тактично напоминая воркующим всадникам, что огромная армия не сможет ждать их вечно. Взявшись за руки, Иккинг и Игритт направились к самому краю заснеженного холма. Они решили дождаться, пока авангард одичалых поравняется с ними, чтобы доложить обстановку вождям. Впереди их ждала пугающая неизвестность и возможные опасности, но пока они крепко держались друг за друга, им было совершенно нечего бояться. Ночь плотным, ледяным покрывалом опустилась на многотысячную стоянку вольного народа, укрыв ее от посторонних глаз. Однако внутри просторного шатра Тормунда, который Иккинг и Игритт теперь полноправно делили на двоих, царил обжигающий, почти осязаемый жар. Едва тяжелый полог из шкур опустился, надежно отсекая их от холодного и враждебного мира, девушка с лукавой, откровенно хищной улыбкой сдержала свое дневное обещание. Она совершенно не позволила юноше даже перевести дух после тяжелого перелета. Грубые меха и шерстяные накидки немедленно полетели на земляной пол, и одичалая, грациозная и неукротимая, уверенно взяла инициативу в свои руки. Девушка оседлала его бедра, двигаясь с той первобытной, дикой страстью, которая каждый раз сводила Иккинга с ума. В тусклом, мерцающем свете догорающих в очаге углей её влажная кожа отливала теплым золотом, а разметавшиеся по плечам рыжие волосы казались настоящими языками живого пламени. Полутемный шатер быстро наполнился их сбивчивым, тяжелым дыханием и тихими, сладкими стонами, заглушающими вой ветра снаружи. Иккинг жадно и нежно отвечал на её смелые ласки, его руки неотрывно скользили по её изгибам, пока их ритмичный танец не достиг своей наивысшей, ослепительной точки. На самом пике острого наслаждения юноша, движимый абсолютным доверием и глубоким чувством, не стал отстраняться, отдавая ей всего себя без остатка. Игритт с долгим, прерывистым выдохом бессильно упала ему на грудь, вцепившись пальцами в его плечи. Её сердце бешено и гулко колотилось о его ребра, а разгоряченное тело покрывала легкая, блестящая испарина. Немного отдышавшись, она нежно поцеловала мужа в основание шеи, обняв его так крепко, словно всерьез боялась, что он навсегда исчезнет с утренним рассветом. — Я хочу понести от тебя, Джон Старк, — вдруг тихо, но невероятно серьезно прошептала она в самую тишину теплого шатра, ласково и задумчиво гладя его по груди. — Я хочу, чтобы во мне росла твоя кровь. Пусть это будет маленький дракон с глазами северного волка или свирепая копьеносица, которая однажды будет летать выше серых туч, как её отец. У нашего народа дети — это единственное истинное будущее, и я хочу, чтобы мое будущее принадлежало именно нашим с тобою детям. Искренние слова одичалой отозвались в сердце Иккинга невероятным, согревающим теплом. В этом суровом мире, который каждую минуту готовился окончательно рухнуть в бездну льда и огня, мысль о создании новой жизни давала ему мощные силы бороться за каждый завтрашний день. Юноша бережно взял её лицо в свои ладони, стирая большим пальцем выступившую слезинку, и посмотрел прямо в её сияющие в полумраке глаза. — У нас обязательно будут дети, Игритт, я клянусь тебе в этом, — твердо произнес Иккинг, и в его голосе прозвучала та непреклонная уверенность, которая была свойственна ему в самые важные моменты. — Великий Творец смотрит на нас с неба, и именно он послал меня к тебе, к моей суженой жене. Он смотрит на нас прямо сейчас и благословляет наш с тобою брак, созданный по его воле. Я, Джон из дома Старков, беру тебя, Игритт из вольного народа, в законные жены. Отныне и до самого конца моих дней я буду твоим надежным щитом, твоим разящим мечом и твоим теплым домом. И, дай Бог, я стану достойным отцом для детей, которых ты мне однажды родишь. Глаза Игритт наполнились влажным, счастливым блеском, который она даже не пыталась скрыть от мужа. Девушка гордо вскинула подбородок и ответила ему древней, нерушимой клятвой своего свободного народа, слова которой передавались из поколения в поколение. — Ты мой, а я твоя, с этого дня и до моего последнего вздоха, Джон Старк, — прошептала она дрогнувшим, но сильным голосом. — Если нам суждено умереть, то мы умрем вместе, плечом к плечу. А пока мы живы — мы будем гореть в этой тьме так ярко, что однажды ослепим саму смерть. Сказав это, она скрепила их взаимную клятву долгим, глубоким поцелуем, в который вложила всю свою первобытную нежность и неистовую свирепость. Слова искренних обетов, сказанные во тьме морозной ночи, словно стали новой искрой, вновь воспламенившей их молодую кровь. В ту ночь крепкий сон так и не пришел к молодоженам, уступив место неутолимой жажде друг друга. Опьяненные близостью, своим смелым обещанием будущего и ясным осознанием того, что завтра их ждет долгая и суровая дорога, они предавались страсти снова и снова. Еще несколько раз они находили друг друга среди смятых медвежьих шкур, сплетаясь в неистовых, жарких объятиях. Их приглушенные стоны бесследно растворялись в завываниях холодного северного ветра, а тела черпали новые силы в бесконечном, обжигающем огне их взаимной любви. Лишь под самое утро, совершенно обессиленные, но абсолютно счастливые, муж и жена уснули, крепко обнявшись. А огромный черный Беззубик всё это время преданно и чутко охранял их покой, свернувшись клубком у самого входа в шатер.

***

Трое суток спустя после страшной битвы с ледяным демоном пятеро измученных Чёрных Всадников продолжали свой изнурительный, отчаянный путь на север. Оставшись без беглых лошадей, продвижение по глубоким сугробам Зачарованного леса быстро превратилось для них в настоящую пытку. Их замокские сапоги вконец истрепались, ноги стерлись в кровь о скрытые корни, а от постоянного недосыпания и пронизывающего холодного ветра молодые лица сильно осунулись и приобрели нездоровый, серый оттенок. Но липкий страх перед Белыми Ходоками и неясный зов долга неумолимо гнали их вперед. Теперь они на собственном, горьком опыте точно знали, что страшные детские сказки о ледяных мертвецах — чистая, смертоносная правда. — Если мы будем идти еще медленнее, я просто пущу здесь корни и навсегда превращусь в чардрево, — мрачно и хрипло проворчал Скорбный Эдд, в очередной раз спотыкаясь о скрытый под снегом корень. — Хотя, с другой стороны, если подумать, у деревьев совершенно нет кровавых мозолей, и им точно не нужно жевать эту мерзкую, окаменевшую солонину. В общем-то, сплошные плюсы. — Заткнись, Эдд, ради всех богов, — устало выдохнул Гренн, тяжело и бессильно опираясь на свой боевой топор, как на стариковскую трость. — Сэм, ответь мне честно, ты вообще уверен, что мы всё еще идем в правильном направлении? Этот проклятый лес везде выглядит абсолютно одинаково. Сэмвелл Тарли, тяжело и со свистом дыша, упрямо шел впереди колонны. Он крепко сжимал в руке спасительный кусок обсидиана, словно путеводную звезду во мраке. После того как он невероятным образом убил Белого Ходока, парни стали смотреть на неуклюжего толстяка с немым, искренним уважением. Сэм изо всех сил старался оправдать это внезапное доверие товарищей, хотя внутри всё еще мелко дрожал от пережитого страха. — Старая карта мейстера Эймона точно указывает путь на холм Кулак Первых Людей, — неуверенно, с запинкой ответил он, на ходу сверяясь с потрепанным пергаментом. — Если огромная армия одичалых действительно идет на юг, они никак не смогут миновать этот холм. Мы обязательно должны... Его слова внезапно потонули в оглушительном, вибрирующем реве, который грубо разорвал звенящую тишину леса. Звук был такой невероятной силы, что с ветвей вековых сосен разом сорвались тяжелые снежные шапки, осыпав путников белой пылью. Ребята в животном ужасе замерли на месте, инстинктивно сбившись в тесную кучу спина к спине. Они торопливо выхватили свое жалкое, оставшееся оружие и зажали в ладонях черные стеклянные кинжалы. Серое небо над их головами внезапно потемнело, словно наступила ночь. Гигантская, стремительная черная тень со свистом пронеслась над самыми верхушками деревьев, ловко заложила крутой, немыслимый вираж и с оглушительным треском ломающихся веток обрушилась на широкую, заснеженную прогалину прямо перед ними. Ударная волна от мощных крыльев сбила окончательно ослабевших Пипа и Дареона с ног, бросив их в сугроб. Вокруг мгновенно взметнулся плотный вихрь из колючего снега и сухой, старой хвои. Когда белая, кружащаяся пелена наконец осела, беглецы оцепенели от первобытного, парализующего ужаса. Прямо перед ними, полностью перекрывая дальнейший путь, величественно возвышался огромный угольно-черный дракон. Зверь был поистине устрашающим: его кравова-красные глаза хищно сузились в вертикальные щелочки, а из приоткрытой, бездонной пасти, усеянной двумя рядами бритвенно-острых белоснежных клыков, вырывалось низкое, утробное и крайне угрожающее рычание. — Боги милосердные, спасите нас... — в полуобмороке прошептал смазливый Дареон, роняя свой кинжал на снег. Со спины крылатого монстра легко и ловко спрыгнули двое людей. Девушка с густыми волосами цвета яркого пламени, облаченная в теплые северные меха, молниеносно вскинула свой тугой лук. Она привычным движением наложила костяную стрелу на тетиву и прицелилась прямо в широкую грудь Гренна. Рядом с ней уверенно встал юноша — на вид ненамного старше их самих, худой, с темными, растрепанными волосами и пронзительными, серыми глазами Старков. — Вороны! — с нескрываемым отвращением и презрением выплюнула Игритт, еще сильнее натягивая скрипящую тетиву. — Как эти дозорные крысы умудрились зайти так далеко от своей проклятой Стены? Милый, скажи, нам их сразу убить или лучше взять в плен, пока они не позвали на помощь остальную стаю!? Кого из них мне убить первым, а кого просто ранить для допроса? Иккинг мягко положил руку на лук своей воинственной жены, спокойно, но настойчиво опуская его вниз. Он очень внимательно, оценивающе оглядел пятерых парней, одетых в грязные, изодранные в клочья черные плащи. Они совершенно не были похожи на гордых, опытных разведчиков Ночного Дозора. Они жалко дрожали от страха и холода, все перепачканные, изможденные долгой дорогой, а в руках у них были не длинные стальные мечи, а... странные куски черного стекла? Да и для закаленных рейнджеров они выглядели слишком юными и неопытными. — Вы слишком молоды для настоящих рейнджеров, — абсолютно спокойно, но властно произнес Иккинг, делая уверенный шаг вперед. Беззубик предупреждающе и громко клацнул челюстями у него за спиной, поддерживая хозяина. — Кто вы такие и что вообще забыли на землях вольного народа? Очередные дезертиры? Сэмвелл Тарли, не моргая, смотрел на стоявшего перед ним юношу, и его сердце бешено колотилось о ребра, грозя пробить грудную клетку. Живой, настоящий дракон за спиной. Никакой ошибки быть не могло. Истинный король Вестероса стоял прямо перед ним, всего в двадцати шагах. — Сэм, мать твою, бежим отсюда! — в дикой панике зашипел Пип, отчаянно дергая толстяка за грязный рукав. — Наш хваленый король оказался обычным подкаблучником у дикарки, нам точно конец, она нас пристрелит! — Что?! — искренне возмутился и недоумевал Иккинг, уловив эти слова. — Какой еще подкаблучник?! Игритт, скажи им, я ведь совсем не такой. — Нет, конечно, ты совершенно не такой, милый, — с легкой, снисходительной улыбкой успокоила его девушка, не опуская лука. Но Сэм даже не сдвинулся с места. Превозмогая предательскую дрожь в слабых коленях, он сделал один неуверенный, робкий шаг навстречу дракону. Игритт рефлекторно снова вскинула лук, но Иккинг властным жестом окончательно остановил ее. Сэм тяжело, словно куль с мукой, рухнул на колени прямо в холодный, грязный снег. Гренн, Пип, Эдд и Дареон ошарашенно и непонимающе уставились на своего коленопреклоненного товарища. — Вы... вы Джон? — срывающимся, писклявым от невероятного волнения голосом выговорил Сэмвелл, снизу вверх глядя на юного повелителя чудовищ. — Вы бастард лорда Эддарда Старка? Ой, нет, простите меня... Вы истинный сын принца Рейгара Таргариена и леди Лианны Старк? Иккинг изумленно замер на месте, словно налетел на невидимую стену. Откуда, во имя Великого Творца, эти сопливые мальчишки в черном могут знать страшную правду о его истинном происхождении. «Интересно, что еще я упустил в мире, пока скрывался здесь, за Стеной?» — лихорадочно подумал Иккинг. — Кто вы такие? — гораздо жестче и требовательнее повторил свой вопрос юноша. — Отвечай немедленно, пока я окончательно не потерял терпение. — Я Сэмвелл из древнего Дома Тарли, мой истинный король! — на одном дыхании, глотая слова, выпалил Сэм, низко склонив голову. — А это мои верные друзья — Гренн, Пип, Эдд и Дареон. До недавнего времени мы были простыми рекрутами Ночного Дозора. Но мы еще не успели принести священную клятву! Узнав правду о вас... мы ушли. Мы добровольно бежали со Стены, чтобы найти вас в этих лесах! Игритт презрительно и громко фыркнула, не скрывая своего недоверия. — Вороны-дезертиры? И ты действительно поверишь в эту жалкую чушь, Джон? Очевидно же, что они... просто пришли сюда шпионить! — Мой отец, прославленный лорд Рендилл Тарли, до последнего своего вздоха доблестно сражался за знамена Дома Таргариенов на Трезубце! — отчаянно и горячо продолжил Сэм, умоляюще поднимая глаза на Иккинга. В них блестели непрошеные слезы, но при этом ярко горел огонь искренней верности. — Только когда наша династия пала, он был вынужден преклонить колени перед узурпатором Баратеоном, чтобы спасти семью. Но я... я категорически не хочу служить узурпатору на ледяной Стене. Мы пришли сюда, чтобы добровольно предложить вам свои клинки и свои жизни, Ваша Милость! Иккинг ошеломленно, не находя слов, переглянулся с Игритт. Он, конечно, вполне ожидал встретить здесь подготовленную засаду Дозора, опытных разведчиков Куорена Полурукого или, на худой конец, наемных убийц, тайно посланных Робертом. Но он никак не ожидал встретить кучку нелепых дезертиров, которые перешли Стену, рискуя быть немедленно повешенными, только ради того, чтобы присягнуть ему на верность. — Так кто вы такие, говорите? — еще раз, уже спокойнее, спросил Иккинг. — Мы — Чёрные Всадники, мой король, — с гордостью ответил Сэм. — Какие-то вы уж больно пешие всадники для такого громкого названия, — насмешливо заметила Игритт, разглядывая их истоптанные сапоги. — Вы действительно пришли сюда совершенно одни? Пешком через весь Зачарованный лес? — недоверчиво, с долей уважения спросил Иккинг. — Ну, изначально у нас были лошади... — робко подал голос Скорбный Эдд. Он тоже неловко, кряхтя, опустился на одно колено, резонно решив, что раз Сэма до сих пор не сожгли заживо, то определенно стоит последовать его примеру. — Но три долгие ночи назад на наш лагерь неожиданно напал жуткий ледяной демон с пылающими синими глазами. Наши лошади в панике оборвали привязи и сбежали. Проклятыми атеистами эти твари оказались, бросили нас на произвол судьбы. Искренне надеюсь, что они уже где-то сдохли от голода и теперь вечно горят в аду. Только прикиньте иронию: сбежали, трусливо умерли от холода, а теперь мучаются в адском огне целую вечность. А все наши крепкие стальные мечи просто разбились вдребезги о броню этого демона, как хрупкое стекло. Услышав упоминание про ледяного демона, Игритт заметно побледнела и медленно опустила свой лук. Иккинг мгновенно подобрался, словно пружина, и вся прежняя расслабленность без следа исчезла с его лица. — Белый Ходок? Вы впятером встретили Иного в лесу и умудрились остаться в живых? Да как вам вообще это удалось? Сэмвелл дрожащей, пухлой рукой поспешно вытащил из-за пояса свой окровавленный обсидиановый кинжал и почтительно протянул его вперед, на вытянутых руках, словно дары. — Простая сталь их совершенно не берет, Ваша Милость. Но их отлично берет вот это — древнее драконье стекло. Я из последних сил ударил демона в спину, и он мгновенно рассыпался в безопасную ледяную пыль. Мы случайно нашли целый тайник с этим оружием под корнями старой сосны. Сами боги оставили его там для нас. Иккинг медленно, не делая резких движений, подошел к Сэмвеллу. Беззубик, чутко почувствовав, что прямой опасности от этих людей нет, глухо, миролюбиво заурчал и подошел следом, с явным любопытством обнюхивая зажмурившегося толстого парня. Сэм втянул голову в плечи, с ужасом ожидая, что монстр сейчас просто откусит ему голову, но вместо этого Иккинг мягко и бережно взял обсидиановый кинжал из его трясущихся рук. Черное, глянцевое стекло приятно холодило ладонь юноши, но Иккинг отчетливо чувствовал скрытую в нем древнюю, дремлющую магическую силу. Это было единственное эффективное оружие против надвигающейся Долгой Ночи. И эти странные юноши принесли ему не только свои преданные жизни, но и, возможно, главный ключ к будущей победе над бесчисленной армией мертвых. Иккинг внимательно посмотрел на коленопреклоненных парней. В их воспаленных, уставших глазах ясно читался животный страх перед огромным драконом, но сквозь него пробивалась безумная, отчаянная надежда на спасение. — Встаньте с колен, — тихо произнес Иккинг, но его голос неожиданно обрел истинную силу и магнетизм прирожденного правителя. — Вы больше не являетесь бесправными рекрутами Ночного Дозора. Вы рискнули своими жизнями и смогли убить самого Иного. Если вы действительно готовы без колебаний идти за мной в огонь и в лед... я с честью принимаю вашу искреннюю клятву, Сэмвелл Тарли. Отныне вы станете первой личной гвардией моей новой армии. Вы мои... как вы там сами себя гордо назвали? — Чёрные Всадники, Ваша Милость, — с придыханием ответил Сэм. — Значит, отныне вы — мои Чёрные Всадники. Парни, до конца не веря своему внезапному, невероятному счастью и спасению, начали медленно, опираясь друг на друга, подниматься с колен. Скорбный Эдд облегченно смахнул холодный пот со лба и тихо пробормотал себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь: — Ну, по крайней мере, теперь холодными ночами нас будет согревать настоящий дракон, а не эти грязные, дырявые плащи. Что ни говори, а жизнь определенно налаживается. Иккинг задумчиво повертел в руках гладкий, черный как смоль кинжал, искусно выточенный из обсидиана. На первый взгляд это первобытное оружие казалось невероятно хрупким, словно кусок потемневшего векового льда, готовый расколоться от малейшего неосторожного удара. Однако именно этот невзрачный осколок таил в себе невообразимую силу, способную сокрушить саму смерть и остановить надвигающуюся тьму. Древняя, давно забытая магия Детей Леса, о которой теперь робко шептались лишь в самых старых северных сказках, неожиданно оказалась прямо в их руках, даря надежду на спасение. Игритт неслышно подошла ближе, привычным жестом закинув свой верный лук за спину. Она смерила Сэмвелла откровенно насмешливым и полным недоверия взглядом, не скрывая своего скептицизма. Одичалая неспешно обошла коленопреклоненного толстяка по кругу, внимательно разглядывая его со всех сторон, словно оценивая какую-то невиданную, весьма диковинную зверюшку. — Ты хочешь сказать, что убил Иного? — громко фыркнула она, бесцеремонно ткнув Сэма пальцем в пухлое, дрожащее плечо. — Да в тебе жира куда больше, чем в упитанном морже! Белый Ходок, наверное, просто умер со смеху, когда вдруг увидел, как ты неуклюже бежишь прямо на него. Сэм мгновенно и густо покраснел, инстинктивно вжимая голову в плечи от столь едкого, унизительного замечания. Но тут совершенно неожиданно вперед решительно выступил здоровяк Гренн, заслоняя товарища своей широкой грудью. — Он говорит чистую правду! — густым басом заступился Гренн за своего друга, бесстрашно глядя на одичалую. — Мы все собственными глазами это видели. Иной играючи разбросал нас в стороны, словно слепых котят, и одним легким ударом разбил мой железный топор в жалкие щепки. Если бы не отчаянная храбрость Сэма, мы бы все прямо сейчас лежали в снегу с горящими синими глазами. Теперь он для нас — Сэм Смертоносный! — Смертоносный, значит... — задумчиво хмыкнула Игритт. В её насмешливых зеленых глазах внезапно промелькнула искра неподдельного уважения. У вольного народа всегда ценились реальные поступки и отвага в бою, а не смазливая внешность или знатное происхождение. — Ладно, пусть будет Смертоносный, — согласилась девушка, убирая руку с кинжала. — Раз уж мой муж решил взять вас в свою армию, я не стану вас убивать. По крайней мере, пока что. Но только посмейте предать его доверие, и я лично заставлю вас горько пожалеть о том дне, когда вы вообще появились на этот свет. — Муж?! — невольно и слаженно хором выдохнули рекруты. Сэм ошарашенно переводил круглые глаза с грозной рыжеволосой дикарки на абсолютно спокойного Иккинга, не в силах поверить услышанному. — Да, она моя законная жена, — Иккинг позволил себе легкую, ободряющую улыбку, разряжая накалившуюся обстановку, и аккуратно вернул Сэму его обсидиановый кинжал. — Поднимайтесь с колен, вам больше не нужно пресмыкаться. И если у вас есть еще это драконье стекло, берегите его пуще собственного глаза. Сейчас это самое ценное оружие, которое вообще существует в нашем обреченном мире. Услышав это, Сэм торопливо, дрожащими от холода и волнения пальцами развязал свой походный мешок. Он извлек оттуда увесистый сверток и с гордостью продемонстрировал юноше десятки острых черных наконечников. Глаза Иккинга радостно блеснули при виде такого неожиданного богатства. Этого бесценного арсенала вполне должно было хватить, чтобы хорошо вооружить хотя бы передовой авангард их огромного войска для первой битвы. — Ваша Милость... — робко начал Сэм, неловко поднимаясь и поспешно отряхивая промерзшие колени от налипшего снега. — Что же нам делать дальше? Мы готовы преданно идти за вами куда угодно. Мы отправимся на благодатный Юг, чтобы силой отвоевать ваш законный Железный Трон? — Железный Трон меня сейчас волнует меньше всего на свете, Сэм, — отрицательно покачал головой Иккинг, мгновенно прерывая его смелые фантазии. Юноша уверенно указал рукой на северо-запад, туда, откуда они с Беззубиком только что так стремительно прилетели. — Наш истинный, непобедимый враг находится у нас за спиной, и вы сегодня ночью сами воочию в этом убедились. Мы немедленно возвращаемся к Вольному Народу. Их огромная колонна прямо сейчас разбивает стоянку всего в паре лиг отсюда, и нам нужно к ним присоединиться. Скорбный Эдд медленно смахнул налипший на кустистые брови снег и в своей излюбленной манере протяжно, крайне уныло вздохнул. — Целая армия Одичалых?! — обреченно переспросил он. — Что ж, мы определенно правильно сделали, что пошли за вами, а то рано или поздно нам бы пришлось сражаться против них в открытом поле. Искренне надеюсь, что это миролюбивая армия пекарей и искусных поваров. Признаться честно, я бы прямо сейчас с огромной радостью присягнул на вечную верность хорошо прожаренному поросенку с яблоком во рту. — Это великая армия Манса Налетчика, — предельно просто и буднично ответил Иккинг, неспешно подходя к отдыхающему Беззубику. — Сто тысяч суровых воинов свободного народа, живые исполины-великаны и могучие боевые мамонты. Мы все объединились под одним знаменем, чтобы выжить в грядущей бойне и вместе пройти сквозь ледяную Стену. Пятеро беглецов застыли на месте, словно громом пораженные, не в силах осмыслить невероятные масштабы происходящего. У впечатлительного Пипа буквально отвисла челюсть, а побледневший Дареон картинно схватился за сердце, предчувствуя скорую гибель. — Сам Манс Налетчик? Сотни тысяч диких одичалых?! — испуганно пискнул Пип, в неконтролируемом ужасе пятясь назад к спасительным кустам. — Но ведь мы же братья Ночного Дозора! Ну, то есть... почти братья! Они непременно живьем сдерут с нас кожу и сделают из нас звонкие шаманские барабаны! — Звучит как просто отличный, продуманный план, — меланхолично и философски кивнул Эдд, безнадежно глядя в затянутое тучами серое небо. — Только вдумайтесь: мы тайно бежали с высокой Стены, чтобы нас не повесили во дворе за трусость. Мы долго и мучительно бежали в этот проклятый лес, чуть не были растерзаны бессмертным ледяным демоном. И всё это было проделано только ради того, чтобы теперь совершенно добровольно сдаться на милость стотысячной, безжалостной орде дикарей. Моя покойная мама всегда говорила, что я обладаю редким талантом находить самые изящные и глупые способы умереть. Услышав их полные отчаяния причитания, Игритт не выдержала и звонко, от души расхохоталась на всю лесную поляну. — Да не бойтесь вы так, пугливые южные воронята, — сквозь смех ободрила их девушка. — Отныне вы — личная гвардия самого Джона Старка, так что Манс вас и пальцем не тронет. А нашему рыжебородому Тормунду вы даже наверняка понравитесь, особенно вот этот крупный парень, — она с нескрываемым интересом указала пальцем на смутившегося Гренна. — Здоровый и крепкий, прямо как молодой племенной бык. Иккинг одним легким, привычным движением запрыгнул в кожаное седло дракона. Он протянул руку и заботливо помог жене удобно устроиться позади него, чтобы переждать время. — Значит, решено. Мы останемся здесь и подождем их подхода, — уверенно скомандовал юноша, глядя на своих новоиспеченных, изрядно помятых гвардейцев. — Отдыхайте, набирайтесь сил и никуда не уходите. Совсем скоро этот древний Зачарованный лес содрогнется от тяжелых шагов нашей армии. Пару часов спустя совершенно измученные, еле волочащие ноги юноши встретились с огромным войском одичалых, которые наконец-то добрались до Иккинга. То невероятное зрелище, которое открылось перед их глазами, мгновенно заставило их забыть и об адской усталости, и о пронизывающем холоде. Бескрайнее, бурлящее море костров и разномастных шатров из шкур тянулось до самого туманного горизонта. Морозный воздух был густо наполнен мычанием и ржанием испуганных животных, плачем голодных детей, звоном тяжелых молотов и гортанными, резкими криками на незнакомом Старом Наречии. Но больше всего бывших рекрутов Дозора поразили исполинские, мифические фигуры, возвышающиеся над суетливой толпой. — К-к-клянусь всеми старыми и новыми богами... — заикаясь от потрясения, прошептал Гренн, выронив свой верный топор прямо в глубокий снег. — Это... неужели это же... — Великаны, настоящие великаны, — завороженно подтвердил Сэм. Он был просто не в силах оторвать округлившихся глаз от пятиметрового гиганта, который небрежно, словно сухую ветку, тащил на широком плече целую сосну для костра. Следом за гигантом, сотрясая мерзлую землю, тяжело ступал огромный шерстистый мамонт, чьи изогнутые бивни были устрашающе украшены человеческими черепами. Беззубик мягко приземлился в самом центре кочевого лагеря, прямо рядом с большим шатром Тормунда. К ним тут же со всех сторон начали стягиваться любопытные и настороженные одичалые. Заметив ненавистные черные плащи на прибывших парнях, толпа немедленно и угрожающе заворчала. Руки суровых воинов инстинктивно потянулись к тяжелым копьям и острым костяным кинжалам, готовясь растерзать врагов на куски. Навстречу прибывшим широким, хозяйским шагом вышел сам Тормунд Великанья Смерть. Его густая рыжая борода воинственно топорщилась, а глаза сурово и оценивающе блестели. — Это еще что за поганое воронье дерьмо ты притащил сегодня в наш лагерь, Джон?! — громогласно прогремел Тормунд, презрительно сплевывая густую слюну на чистый снег. — Решил запастись свежим мясом на случай долгого голода? Иккинг ловко спешился и решительно встал между своими новыми перепуганными вассалами и надвигающейся, враждебной толпой одичалых. Беззубик, почувствовав угрозу хозяину, угрожающе и громко зашипел, широко расправив черные крылья, и толпа мгновенно в страхе отшатнулась назад. — Это мои верные люди, Тормунд! — громко, на весь притихший лагерь объявил Иккинг. — Они добровольно отринули свои клятвы Ночного Дозора и перешли ледяную Стену только для того, чтобы присягнуть мне на верность. И самое главное — они принесли нам уникальное оружие, способное убивать белых ходоков. Сэм, мелко дрожа всем своим грузным, рыхлым телом, неуклюже выступил вперед из-за спины короля. Он дрожащими руками развернул грязный плащ, демонстрируя всем собравшимся целую россыпь блестящего черного обсидиана. — Я... я Сэм Смертоносный, — выдавил он из себя прозвище, данное Гренном. Тормунд недоверчиво прищурился, насмешливо глядя на пухлого, перепачканного мальчишку, но затем его цепкий взгляд упал на черное стекло. Великан медленно, с опаской подошел ближе, взял один острый кинжал и осторожно провел грубым пальцем по острию, пустив каплю алой крови. — Сэм Смертоносный... звучит грозно, — уважительно протянул вождь, облизывая палец. Он перевел веселый взгляд на трясущегося Сэма и внезапно оглушительно, от души расхохотался. Великан хлопнул парня по плечу так сильно, что Тарли едва не рухнул лицом в глубокий снег. — Значит, черные вороны всё-таки решили стать драконами, а? Добро пожаловать к вольному народу, мальцы! Эй, женщины, быстро принесите им горячей похлебки и эля! Эти нежные южане выглядят так, будто их целую неделю жевал и выплюнул сумеречный кот! Сэм с невероятным облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его тело. А Скорбный Эдд, жадно глядя на поднесенный дымящийся котел с мясной похлебкой, тихо пробормотал: — Крепкий эль и горячая еда от дикарей... Знаете парни, а служить этому истинному королю мне начинает определенно нравиться. Лишь бы они завтра не решили сварить нас в этом же самом котле на свой плотный ужин. В просторном шатре Манса Налетчика было очень тесно и густо накурено. Суровые вожди одичалых, которые еще вчера откровенно презирали и убивали «ворон», теперь плотно сгрудились вокруг грубо сколоченного стола, затаив дыхание от любопытства. На расстеленной бурой медвежьей шкуре тускло и зловеще поблескивала высыпанная россыпь черного обсидиана. Король-за-Стеной молча, глубоко задумавшись, вертел в мозолистых руках один из длинных кинжалов. Его проницательный, цепкий взгляд опытного разведчика скользнул по идеально гладкому лезвию, проверяя необычную остроту. Затем его глаза остановились на вспотевшем Сэмвелле Тарли. Толстый бывший рекрут нервно переминался с ноги на ногу под тяжелыми, давящими взглядами суровых, покрытых шрамами вождей. Он поминутно и судорожно вытирал потные ладони о свой грязный черный плащ. По правую руку от перепуганного Сэма уверенно стоял Иккинг. Именно его спокойное и ободряющее присутствие не давало пухлому парню окончательно упасть в глубокий обморок от сковавшего его страха. — Значит, ты утверждаешь, что просто пырнул демона в спину этой стекляшкой, и ледяной ходок мгновенно разлетелся на куски? — недоверчиво, но с явным, неподдельным интересом переспросил Манс, тяжело опираясь подбородком на сплетенные пальцы. — Д-да, Ваша Милость... то есть, Ваше Величество... Король... или просто сир? — заикаясь и краснея, ответил Сэм, окончательно путаясь в подходящих титулах для вождя одичалых. — Я... я просто очень сильно испугался за друзей. Они умирали у меня на глазах. Я в панике просто схватил первое, что нашел в найденном тайнике, и ударил изо всех сил. Тормунд Великанья Смерть громко, одобрительно хмыкнул и с силой хлопнул широкой ладонью по столу, заставив кинжалы подпрыгнуть. — Мне определенно нравится этот парень! Этот пухлый вороненок, похоже, знает об Иных гораздо больше, чем все наши старые шаманы вместе взятые. Если эта черная штука действительно убивает белых ходоков, нам нужно срочно вооружить ею наших самых лучших и отважных бойцов! — Их слишком мало для целой армии, Тормунд, — отрицательно покачал головой Иккинг, указывая на скромную кучку обсидиановых наконечников. — Здесь хватит от силы на полсотни копий и хороших стрел. А нас здесь больше ста тысяч. Мы физически не сможем вооружить этим всех воинов. — Нам вовсе и не нужно вооружать всех поголовно, Джон, — абсолютно спокойно и рассудительно ответил Манс. Он начал аккуратно раскладывать черные наконечники по отдельным кучкам на шкуре. — Мертвецов, которых массово поднимают Иные, вполне можно порубить на куски обычными стальными топорами или просто сжечь. Главная, истинная угроза для нас — это сами Белые Ходоки. Именно их черная магия поднимает трупы. Если мы убьем кукловодов, все их гнилые марионетки мгновенно падут. Мы отдадим эти драгоценные наконечники самым метким лучникам и самым быстрым, опытным охотникам. Игритт обязательно получит несколько таких стрел. Манс внимательно посмотрел на сжавшегося Сэма и, к полному, нескрываемому удивлению юноши, уважительно и серьезно кивнул ему. — Ты сегодня оказал всему вольному народу неоценимую услугу, Сэмвелл Тарли, — произнес король. — Ты пришел в наш лагерь как трусливый дезертир Ночного Дозора, но принес нам реальный шанс на выживание. Отныне ты и твои смелые друзья можете совершенно свободно идти с нами. До тех пор, пока вы верны своему слову и Джону Старку, ни один волос не упадет с ваших голов по вине моего народа. Сэм с невероятным, глубоким облегчением выдохнул, физически чувствуя, как от пережитого напряжения у него предательски подгибаются ватные колени. Тем временем снаружи, у огромного, жарко пылающего костра, остальные четверо беглецов отчаянно пытались осознать свою новую, сюрреалистичную реальность. Пип и Дареон жадно, обжигаясь, уплетали горячую мясную похлебку прямо из деревянных мисок. А Гренн, широко открыв рот от изумления, завороженно наблюдал за тем, как неподалеку огромный великан ласково чешет за ухом своего гигантского мамонта толстым сосновым бревном. — Знаете, я всё еще искренне думаю, что я просто умер, когда сильно ударился головой о дерево, и теперь всё это — лишь какие-то странные, красочные посмертные галлюцинации моего затухающего мозга, — пробормотал Дареон, аккуратно обтирая жирные губы тыльной стороной ладони. — Если это и есть обещанное септонами посмертие, то кормят тут определенно лучше, чем в столовой Черном Замке, — философски и с явным удовольствием заметил Скорбный Эдд, зачерпывая деревянной ложкой наваристый, жирный бульон. — Я только что нашел в своей миске настоящий, большой кусок мяса! Я абсолютно уверен, что это какая-то чудовищная ошибка поварихи, и скоро обязательно придет какой-нибудь злой, голодный дикарь, чтобы силой забрать его у меня обратно. Но пока он не пришел, я его с удовольствием ем. К их костру неспешным шагом подошел Иккинг, сопровождаемый улыбающейся Игритт и невероятно радостным, сияющим Сэмом. Заметив своего новообретенного, милостивого короля, парни тут же попытались вскочить на ноги по стойке смирно, поспешно отставляя свои миски с едой. Но Иккинг мягким жестом руки приказал им расслабиться и сидеть на своих местах. — Ешьте досыта и хорошо отдыхайте. Завтра на рассвете мы выступаем дальше на юг, — сказал юноша, по-простому присаживаясь рядом с ними на поваленное бревно. Беззубик, лениво подошедший следом за хозяином, бесцеремонно свернулся большим черным кольцом прямо позади Иккинга, обдав опешившего Эдда мощной волной теплого воздуха из ноздрей.