Глава 2

– Чудесная Ледибаг! – разразил небеса её голос, стоило только взмыть в воздух ковровой плитке в горошек. Рой волшебных божьих коровок пронёсся по городу, очищая его улицы от густой чёрной жижи.       Кот Нуар повернулся к ней с ухмылкой на лице, и она не могла не улыбнуться в ответ. – Получилось! – сказали они в унисон, ударившись кулачками, пока их провожала семья последнего пострадавшего. – Эй, – окликнув напарника, Баг взглянула ему в глаза. – Можно тебя на секунду? – Будешь меня ругать, да? – спросил он, абсолютно, однако, не выглядя так, словно ему было о чём переживать – уголки его губ не опустились ни на сантиметр. – Не знаю. А есть за что? – Моя Леди, – в притворном возмущении ахнув, он театрально приложил ладонь к груди. – Конечно нет! Я был очень хорошим котом, чтоб ты знала! – Как посмотреть… – изобразив на лице раздумье, она окинула его оценивающим взглядом – каким-то образом у него всегда выходило заставить её подыгрывать, даже когда у неё были совершенно другие, более серьёзные планы. – Немного мебели ты там всё-таки разодрал… – О, но, Моя Леди! – жестом он указал на стоящий позади них фонарный столб, ещё минуту назад бывший простой кучей пепла. – Это была одна из моих когтеточек! – М-м… – какое-то время глядя на показываемую им точку, она постучала пальцем по подбородку, а затем, наконец, улыбнулась Нуару. – Ты прав. Ты был очень хорошим котом.       Восторженно ахнув, он сцепил пальцы и наклонился к ней ближе: – Достаточно хорошим для того, чтобы ты почесала меня за ушком? – Более чем. – закатив глаза, она протянула руку и мягко почесала местечко за его кошачьим кожаным ухом, по-настоящему наслаждаясь отразившимся на чужом лице блаженством. Ладонь убрала только спустя какое-то время. – По правде говоря, именно об этом я и хотела с тобой поговорить. – Ты хотела поговорить о том, как я хорош? – изумлённо моргнул он, прежде чем на его губы пробралась широкая ухмылка. – Осыпать меня похвалами? Что ж, давно пора! – Не совсем. – фыркнула она. – На деле, я просто… – всё веселье в ней вмиг угасло, и взгляд её потускнел. Продолжила она тоном, звучащим гораздо серьёзнее прежнего. – Хотела тебя поблагодарить. Не за сегодня. – А? За что? – За то, что сходил со мной на тот фильм. – с её губ сорвался еле слышный вздох. – Знаю, насколько это было неловко, но ты всё равно согласился, так что… – Неловко? – с искренним недоумением спросил он – голова его склонилась вбок. – С чего бы? – Разве не так? – ей не удавалось забыть странное выражение его лица, как только она впервые сообщила ему название картины, куда они собирались. Забыть то, как он весь сеанс ёрзал в своём кресле. Может, Месье Популярность успел кого-то себе завести и переживал тогда, что она пытается с ним заигрывать… Хотя, опять же, вскоре он вернулся к своему типичному поведению, – шуткам, флирту – так что кто знает, что творилось у него в голове? – Ну, как бы то ни было, я точно сделала ситуацию странной. – Не правда! – Ты смеёшься, да? – сдержать сухого смешка у неё не вышло. – Я разрыдалась посреди фильма, всё время несла какую-то чушь, а потом разозлилась и ушла? – щёки её горели от стыда, и она, упорно вцепившись взглядом в землю, скрестила руки на груди. – Думаю, это считается. – Ой, да ладно! У тебя был выходной! – возразил он, сделав пару шагов к ней – почувствовав их, она, в свою очередь, таки подняла на него глаза. На губах его играла такая нежная, приятная улыбка, что нечто тёплое, пока ещё непонятное, тут же пустило корни в её груди. – Серьёзно, Моя Леди. Ничего такого. – Ну… – чувствуя, как от жара вокруг становится тяжело дышать, она предпочла перевести взгляд на особо интересную машину где-то позади него. – В любом случае, мне жаль. И я… я правда рада за тебя, Кот Нуар.       По крайней мере, ей очень хотелось бы, чтобы так оно и было. У неё не было никакого желания плеваться желчью из-за того, что её друг и напарник был счастлив – насколько это жестоко и жалко? Чего она вообще ожидала? Что такой, как Кот Нуар будет страдать, подобно ей, в одиночестве? Харизматичный и обаятельный, из тех, кого вечно приглашают на вечеринки и встречи, из тех, на кого у тебя никогда не получается долго злиться. Он наверняка купался в друзьях и интрижках, стопроцентно мог бы одним только красноречием выйти из любой передряги.       Он был чудесным парнем, заслуживающим каждого из своих приятелей, и она была за него рада, правда, но ей всё ещё хотелось быть такой же. Однако из настоящих друзей у неё были только Аля и Нино, да и то, исключительно потому, что первая знала её тайную личность и вечно покрывала перед последним. Да и Аля училась в другом университете, не вращалась в тех же кругах, в которые отчаянно пыталась втереться Маринетт, не могла ей с этим помочь, и они не виделись достаточно часто, чтобы у той появилась возможность наверстать упущенное.       Что ж, хотя бы Кот Нуар был счастлив, беззаботен, купался в друзьях…       Не плюйся желчью.       Какое-то время он не сводил с неё глаз, и это был один из тех редких моментов, когда у Ледибаг не выходило понять, что было у него на уме. – Знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной, если что-то… – начал он, словно подбирая слова.  – Нет, не могу. – напомнила она, нахмурившись. – Ты прекрасно об этом знаешь. – Может быть, – замялся он на секунду. – Но если постараться не вдаваться в подробности… – Нет. – она уже пыталась. Пыталась говорить уклончиво, и это не помогло, так как он не смог понять, о чём речь, и слышать очередное «не теряй надежды!» ей хотелось меньше всего. – Всё нормально. Правда. Давай просто… сменим тему, ладно? Я уже смогла это отпустить.       Какое-то время он просто смотрел на неё, и во взгляде его было столько жалости, и ей не хотелось ничего, кроме как больше никогда об этом не говорить. – Если ты правда этого хочешь, без проблем, но ты как-то… никогда не даёшь мне договорить. – Договорить? – То, что я начал. – глядя на неё, вздохнул он. – Ну, знаешь… прежде чем ты ушла.       Не то чтобы ей очень хотелось это слышать. При всём том чувстве стыда от того, что она ни с того, ни с сего решила удрать, она всё ещё не думала, что её поддержит его монолог о том, как счастлива и беззаботна его жизнь. Однако, перебивать не стала – смотря на него в упор, ждала, пока он продолжит. – Я не чувствую себя одиноким из-за своего талисмана… – не было ничего предсказуемее этих слов. Ничего нежнее его направленного к ней взгляда, когда он сделал шаг ближе. – Потому что без него мы бы не встретились.       Из груди её вырвалось полное презрения фырканье. Ну конечно. Его слова не сказать что помогли и абсолютно не уловили сути – просто маленькая глупая шуточка, одна из тысячи таких же, наполненных флиртом, и она, вроде как, уже слышала от него подобное раньше. Однако всё равно улыбнулась. – Думаю, мне моему тоже стоит сказать за это спасибо.       На его губах расцвела улыбка.

***

      Было ли это разрешено? Абсолютно нет. Было ли это, технически, нарушением? Абсолютно. Может ли она вылететь за это из университета? Вполне возможно.       Но иногда выходило так, что у Маринетт не было роскоши в виде возможности следовать правилам, и платье должно быть готово к завтрашнему дню, а её преподаватель точно не станет в который раз продлевать ей срок. В последнее время она была настолько занята учёбой, патрулированием и навёрстыванием упущенных встреч с друзьями, что оставила всё на последний момент, и даже при наличии специально ею выделенного времени исключительно для работы, пока студия была открыта, оно оказалось успешно упущенным из-за неприемлемо долгой битвы с акуматизированным.       Потому что она – символ удачи, конечно.       Зевнув, она закончила с последним швом и сняла платье с машинки. Должно сработать – выглядело, по её мнению, и правда неплохо, да и время уже поджимало. В коридорах и самой студии не было камер видеонаблюдения (она, конечно, проверила), но с каждой секундой риск случайно оказаться пойманной только возрастал.       Раз взглянуть на тёмное небо за окном оказалось достаточно, чтобы отбросить все сомнения. Выключив флуоресцентные лампы, она взяла телефон и проверила время – почти три ночи. Благо, завтра с утра у неё нет никаких занятий.       Открыв окно, невольно покрылась мурашками – выходить она собиралась так же, как и зашла. – Тикки, – прошептала она. – Пятна.       Магия окутала её с головы до ног, и чувство бурлящего тепла, отвлекавшего от холода, сонливости и тоски, вызвало у неё облегчённый вздох. Покрытая красным рука тут же потянулась к йо-йо, остановившись, однако, на полпути от знакомого, разрезавшего тишину писка.       Бип-бип. Кто-то пытался с ней связаться – чушь какая, только один человек мог пытаться сделать это через йо-йо – Кот Нуар.       Нахмурившись, она сняла устройство с бедра и нажала на него, открывая. Три непрочитанных, пришедших около получаса назад, но, конечно, она не получала уведомлений с йо-йо в моменты, когда была детрансформирована, а на телефон ей не приходило никаких сообщений об акумах. Хоть бы ничего срочного. –       Кот Нуар: Я скцчаю       Кот Нуар: Скучаю       Кот Нуар: извни –       …О.       Сощурившись, она постаралась сильнее вглядеться в экран, в надежде, что один суровый взгляд сможет добавить в только что прочитанное хотя бы толику смысла. К сожалению, не помогло – пришлось открыть его контакт.       Он по-прежнему был онлайн, его индикатор в виде кошачьей лапки точно показывал его местоположение на карте. И, наверное, не стоит игнорировать, когда твой напарник находится в трансформации посреди ночи, попутно присылая тебе странные сообщения. Что, если дело в акуме, о появлении которой её не оповестили, и он попал под влияние какой-то особенной магии?       Похоже, сна ей сегодня не видать.       Простонав, она спрыгнула, наконец, с окна, цепляясь леской от крыши к крыше, пока не дошла до той, на которой должен был быть он. И тут же его увидела.       Он стоял на самой её вершине, глядя на небо перед собой и прислоняясь к дымоходу. Как можно тише, она приземлилась на противоположном краю и стала наблюдать.       Он не двинулся – вероятно, не заметил её в принципе. – Кот Нуар?.. – попыталась она, решив взять быка за рога. Если с ним и вправду что-то не так, так ей хотя бы удастся понять, что именно.       Одно из его кошачьих ушей дёрнулось – он точно её услышал, но виду не подал, не меняя позы и ни говоря ни слова. Она сделала осторожный шаг в его направлении.  – Я получила твои сообщения. – делая ещё один, пробормотала она. Оглядела его фигуру – ничего необычного. Всё то же самое. Разве что, может, было в нём что-то поникшее, с учётом того, что он опирался о кирпичи дымохода так, словно едва стоял самостоятельно, и того, как безжизненно свисал его прислонившийся к бетону хвост, но ничего зловещего или околдованного. – Здесь акума? – Нет. – пробурчал он, продолжая пялиться в одну точку. – …В порядке… всё.       Прикусив щеку, Ледибаг оторвала от него взгляд, дабы разблокировать йо-йо и проверить новости – никаких уведомлений о нападении. Может, здесь и вправду не было замешано ничего волшебного, но почему тогда… – Что-то не так? – спросила она, снова цепляя оружие за бедро.       С губ его сорвался тяжёлый вздох, и он, наконец, повернулся к ней, теперь прислонившись к дымоходу спиной, и медленно сполз по нему вниз, пока не оказался сидящим на черепице. Опустил голову, и между ними повисла тишина, пока она пыталась понять, чему сейчас становилась свидетельницей. – Было у тебя такое, что ты просто вдруг… – начал Кот таким тихим голосом, что ей едва удалось его расслышать. – Понимаешь, что сдохнешь в одиночестве?       Она невольно вытаращила глаза.       А?       Такого она не ожидала. Не была к такому готова. Не имела, впрочем, даже уверенности, что это всё происходит наяву – быть может, она заснула прямо на рабочем месте и должна была заставить себя проснуться до того, как её поймают.       Вот только слова его ощущались так тяжело и реально, что никакой щипок и рядом не стоял, и она, конечно, была вполне в сознании, и знала, что он, наверное, ждёт от неё ответа. – Что? – выдохнула она, по-прежнему не в состоянии понять, что могло заставить его, вечно весёлого и лёгкого, теперь выглядящего до больного сникшим, так обессиленно прислоняться к дымоходу. – Chaton, ты не… не умрёшь в одиночестве. Что ты такое говоришь? – Умру. – покряхтел он, опустив голову ещё ниже, заставив что-то внутри неё разбиться. Сократив дистанцию настолько, насколько это было возможно, она присела около него и протянула к нему руку – пару секунд сомневалась, прежде чем, наконец, дотронуться. Ему всегда нравились её прикосновения к его скальпу, и, даже если у неё не было уверенности в том, что это не просто очередная из кошачьих повадок, им пародируемых, хуже от того, как она запустила пальцы в его волосы не станет. С чужих губ сорвался тихий вздох, он подался навстречу её ладони. – …Я сдохну в одиночестве. – Нет. – прошептала она. – Котёнок, откуда только у тебя берутся эти мысли?       Понять ей было не под силу. Он ведь сам говорил, что не одинок. Кот Нуар – душа компании, светский лев, вечно счастливый и наверняка окружённый друзьями. Такие, как он, не «дохнут в одиночестве», сама мысль об этом казалась глупее некуда.       Ответа не последовало, так что она присела на колени и осторожно взяла его за подбородок, приподнимая его голову, встречаясь с ним взглядом и наклоняясь ближе.  – Chaton? Что-то случилось?       Веки его прикрылись, а из груди вырвался судорожный вздох, коснувшийся её лица. Только тогда к ней пришло понимание, что он и вправду был не в себе. – Ты пья… – Я – жалкий неудачник, и я сдохну один. – едва различимо пробормотал он, сползая вниз из её хватки, дальше по крыше, теперь опираясь головой о кирпичную стену дымохода. – А, тогда всё ясно. – вздохнула она, поднявшись на ноги и строго взглянув на него сверху вниз. – Значит, напившийся Кот Нуар становится депрессивным меланхоликом. Кто бы знал? Нам, кстати, пить вообще не стоит. Если этой ночью появится суперзлодей… – Знаю. – пробурчал он, подняв глаза на безоблачное, непроглядно-тёмное небо. – Я такой кусок дерьма.       Брови её ещё глубже сдвинулись к переносице, и она приняла решение сфокусироваться на отсутствии рядом каких-либо тёмных бабочек. – Давай, Котёнок. – убедившись, что всё чисто, покачала она головой – заодно легонько пнула его в бок, дабы расшевелить. – Вставай. Иди домой и отоспись. Утром станет легче. – Только не домой, – всхлипнул он. – Я не… туда… ненавижу там быть. – Что? Почему? – Там так пусто… – накрыл глаза рукой. – Меня доста-ало… я всегда… один… – Не всегда. – напомнила Баг, ещё раз мягко пнув его по рёбрам. – Ты ведь сам говорил, помнишь?       Он не сдвинулся с места, упорно продолжая лежать на черепице, и на всякий она ещё раз проверила пространство вокруг. Нельзя было так его оставлять, нельзя было бросить его в таком состоянии, – даже если дело было в алкогольном опьянении – и уж точно нельзя было кинуть его на произвол судьбы, когда Бражник только и делал, что поджидал удобного момента. – Ладно, хорошо, если ты не пойдёшь домой, то пойдёшь куда-нибудь ещё. Тебе нужно проспаться, и сделать это не на какой-то крыше. Может, дома у кого-нибудь из друзей? – Не могу… – пробормотал он. – Почему? – Не могу, ты… – дыхание его сбилось, голос задрожал. – ты – мой единственный друг.       Что? – Не правда. – не успев даже обдумать им сказанное, тут же ответила она. Его слова звучали ужасно, печально и опровергали всё, что ей было о нём известно. – У тебя есть ещё друзья. Ты… ты сам говорил мне об этом. – Я такого… никогда такого не говорил… – Ты… говорил, что не одинок. – напомнила она, одним взглядом прожигая дыры в накрывавшей его глаза руке. Он нёс какую-то чушь, ей не удавалось в это поверить. Да, впрочем, и не хотелось. – Говорил, что ты в порядке.  – Потому что у меня есть ты. – выдавил он, и что-то в его голосе почти заставило её поддаться. Почти. – Не только я. – мягко сказала она, присев около него на корточки. – Котёнок, я в этом уверена. Кто бы не хотел с тобой дружить? С таким, как мой очаровательный Chaton? – Я всех теряю… – шмыгнул он носом. – Пост-янно… – Chaton… – Я сдохну в одиночестве. – голос его сорвался.       Взяв его ладонь в обе свои, Ледибаг отвела её от чужого лица, дабы иметь возможность полностью его видеть. Он смотрел на неё так несчастно, что ей самой захотелось расплакаться о его горе, и она больше не могла понять, почему так хотела, чтобы он понял, каково ей. Что бы с ним ни произошло, что бы ни заставило его так себя чувствовать, он такого не заслуживал. И никогда ничего она не желала так сильно, как сейчас, чтобы он вернулся в прежнее своё состояние. – Всё в порядке, Chaton. Думаю, я… понимаю. Быть супергероем – тяжёлая ноша, и мои друзья тоже часто злятся на меня за вечное непостоянство. Я знаю, каково это. Но ты милый, обаятельный, и, знаешь, как на тебя тяжело сердиться? Уверена, со временем всё сгладится… – Никто на меня не зол. Я не… нет у меня никого, кто… злился бы… на меня. – Что? – Я не знаком… ни с кем. – он шмыгнул носом. – У меня есть только… ты.       Она сделала глубокий вдох. Почему он продолжал повторять это из раза в раз? Сколько ещё раз он собирался это сделать, чтобы заставить её ему поверить? Кот Нуар должен быть счастливее её. Его социальная жизнь должна быть ярче, насыщеннее, чем у неё. Но…       Даже у Маринетт были хоть какие-то друзья. – Ладно. – упорно игнорируя тяжесть в грудной клетке, вздохнула она. Может, утром его разум прояснится. Может, проспавшись и протрезвев, он вспомнит остальных своих друзей. Хотелось на это надеяться. – Что… что насчёт твоей семьи, Котёнок? – О господи, – прохрипел он, – чистый ужас блеснул в его глазах. – Если бы мой отец увидел меня таким… – А твоя… мама? – она скривилась. – О господи! – вскрикнул он, освобождая свою руку из её, дабы закрыть лицо ладонями. – Если бы моя мать увидела меня таким!... – Ладно, ладно, поняла… – прикусила губу она, переведя глаза на горизонт, словно тот мог дать ей ответы. Хотя бы никаких насекомых по-прежнему не было видно. – У тебя есть… братья? Сёстры?       Нуар покачал головой, и она сделала глубокий, тяжёлый вздох.       Ему нужен был сон. Ему нужно было в постель, в настоящую постель, а не на крышу, и сейчас он был не в состоянии оставаться один, и, судя по его словам, она была единственной, к кому он мог бы пойти. Что, на деле, ужасно, ибо он не должен быть у неё дома. Им нельзя знать ничего о гражданских жизнях друг друга, и, вообще-то, даже этот их диалог уже стал слишком откровенным. Не стоило спрашивать его о семье. И узнавать, что он единственный ребёнок, было, вообще-то, тоже не лучшей идеей.       Нужно было положить этому конец, отступить от этой ситуации, пока та не вышла из-под контроля. Но как это сделать, когда он в шаге от акуматизации? Как может она оставить его, своего друга, когда он определённо в ней нуждается?       Она не может притащить его в общежитие. Хотя бы потому, что напротив её кровати стоит чужая, и это может поставить под угрозу её личность, но… – Хорошо. – вновь поднялась она. – Вставай. Мы идём в отель.       Он взглянул на неё сквозь пальцы. – Ну же, – снова подпнув его ногой, надавила она. – Вставай! – Отель?..       Промычав в знак согласия, она протянула к нему руки. Когда он неуверенно взялся за них, тут же подняла его на ноги. – Тебе нужен ночлег.       Как только он держался на ногах, Баг достала йо-йо и начала поиск дешёвых свободных отелей поблизости. Много времени это не заняло. – Так, – подойдя к краю крыши, она подготовилась зацепить леску за ближайший край черепицы. – За мной.       Взглянула на него – он едва стоял, медленно моргая и без особой координации доставая из-за спины жезл. – …Сколько ты выпил? – не удержавшись, спросила она и прищурилась. – Трансформация меня протрезвила. Немного… совсем… – пробормотал Кот. – Так это ты протрезвевший? – сухо усмехнулась она. – Лучше тебе завязывать с вечеринками. – Не был я ни на какой веч…ринке.       Она прикусила губу.       К чёрту. – Иди сюда. – вздохнув, она подошла к нему и подхватила на руки. Ахнув и изумлённо моргув, он взглянул на неё. – Держись за меня. – обхватила его за плечи. – И, прошу, не вырви посреди дороги…       Ожидать ответа она не стала. Закинула йо-йо куда-то вдаль и помчалась по городу в сторону пункта назначения. Всё это время он жался к ней, уткнувшись лицом в её плечо, но, к счастью, ужин свой оставил при себе.       Приземлившись на тротуаре напротив входа в отель, она аккуратно опустила его на землю и дала ему время прийти в себя. На ногах он стоял по-прежнему очень шатко, поэтому ей было принято решение взять его за руку и вести в вестибюль самостоятельно. – Здравствуйте, – поприветствовала Ледибаг, кажется, вздрогнувшую при их виде девушку за стойкой. – Мы хотели бы снять номер. На одну ночь.  – О… – проморгавшись, какое-то время та в изумлении их оглядывала, прежде чем, наконец, вежливо улыбнуться. – Да… конечно. Секунду… – она отвернулась к компьютеру, и героиня погрузилась в нервное ожидание, слыша, как эхом отдаётся каждый удар по клавиатуре. Чувствуя, как обессиленно наваливается на неё тело напарника, невольно крепче сжала его руку. – С одной кроватью или с двумя? – Одной достаточно.       Приподнятые уголки губ ресепшионистки тут же напряглись, словно в отчаянной попытке скрыть угрожающую расплыться непрофессионально широко улыбку, она наклонилась к компьютеру и… боже! Щёки Ледибаг тут же побагровели, и она демонстративно отвела от неё глаза, предпочитая уставиться на особенно интересное пятно на стене. Не планировала она здесь оставаться! Ей просто нужно было место, где смог бы переночевать Кот Нуар! Да и, в конце концов, она – без особых денег студентка, ей нужен был самый дешёвый вариант, и… боже. – К оплате девяносто евро. – …Могу я расплатиться наличными при выселении? – замялась она. – Конечно. Мы вам доверяем. – улыбнувшись, ответила девушка и протянула ей ключ. – Номер триста четыре. Хорошего… отдыха. – Спасибо. – процедила она сквозь зубы, уводя Нуара от стойки к лифту. Спотыкаясь, тот последовал за ней – палец её ударил по кнопке третьего этажа явно сильнее необходимого.       За весь путь наверх они не проронили ни звука – он снова опёрся на неё, не в силах держаться самостоятельно, и ей не могло не прийти в голову, насколько странно для него было молчать на протяжении столького времени. Он всегда был без ума от собственного голоса.       Как только они достигли нужного этажа, лифт звякнул, и она потащила его прямо по коридору, вплоть до их двери. Спустя несколько долгих, мучительных секунд возни с ключом, ей удалось втащить напарника внутрь комнаты. – Ладно, – фыркнула Баг, обойдя его и толкнув к постели. – Сядь.       Он даже не сопротивлялся. Присел на матрас и неуклюже отодвинулся к изголовью, дабы иметь, на что опираться. Пальцы его лениво игрались с кончиком собственного хвоста, глаза зацепились за обтянутые в чёрный колени, и она прикусила губу. – Я пойду налью тебе воды, – решила она, развернувшись на пятках и промаршировав до ванной. Схватила небольшой пластиковый стаканчик и наполнила водой из-под крана, прежде чем вернуться и всучить его ему в руку. – Пей.       Он повиновался, и брови её свелись к переносице.       И что теперь? – Ты ведь знаешь, что мы не должны напиваться. – повторила она, не зная, что ещё могла бы сказать. – Про… прости. – еле слышно пробормотал он, не поднимая глаз. – Не… – вздохнула она. – Не извиняйся. Или… хотя бы подожди, пока протрезвеешь. – Отчитывать его трезвую версию было, по крайней мере, гораздо легче, чем ту, что сидела перед ней сейчас: съёжившуюся, угрюмую и помятую. – Лучше скажи… зачем?        Ответом ей послужило вызывающее жалость дёрганье плечами, его тело, вжавшееся в матрас, и упавший из его руки на простыни стаканчик. Подняв его и положив на тумбочку, она села на то место сама – устроившись на коленях и наблюдая за ним, в попытках заставить свой уставший, расплывающийся мозг думать, что сделать дальше.       Вздохнув, она слегка сменила положение, скрестив ноги и приникнув затылком к изголовью. Похлопала себя по ногам: – Иди сюда, Котёнок.       Какое-то время он пытался обработать услышанное, но в конце концов намёк-таки понял, устроив голову на её коленях. Она пропустила пальцы сквозь его волосы, лаская его прямо как настоящего кота, так же, как и сотни раз прежде, и искренне надеясь, что он оценил этот жест.       Благо, так, судя по тому, как с его губ сорвался мягкий вздох, а тело окончательно расслабилось, оно и было. – Я тебя люблю… – пробормотал он ей в ногу – так, что ей едва удалось расслышать его слова. – И я тебя. – честно ответила она, – правда. Она любила Кота Нуара, одного из самых близких её друзей, и стыдиться ей здесь было нечего. Он тут же сделал резкий вдох. – Ты и я против всего мира. Но когда протрезвеешь, ты у меня всё равно получишь.       Он развернулся, теперь снизу вверх глядя прямо ей в глаза – кошачьи зрачки его расширились, глаза блестели, словно от влаги, и что-то в ней разбилось. – Прошу, не уходи. – прошептал он, заставив её невольно нахмуриться. – Рано или поздно, придётся. – лицо его исказилось от её ответа так, словно тот причинил ему физическую боль. – Здесь только одна кровать. Но я останусь, пока ты не заснёшь. Хорошо?       Ответа не последовало. По крайней мере, вербального – он тут же заёрзал, будто стараясь пододвинуться ближе, словно это вообще было возможно.       Она наклонилась к нему ближе, гладя его по голове и невольно задумавшись о том, что в нём было такого, заставившего её так легко сдаться. Она могла на него злиться, – должна была на него злиться – но вместо этого не чувствовала ничего, кроме желания не отходить от него ни на шаг. – Ты не одинок, Chaton. – прошептала она, – он сделал ещё один рваный вдох. Она надеялась, что её слова были правдой, надеялась, что ранее в нём просто говорил алкоголь, что он преувеличивал, что она просто ошиблась в попытке расслышать его невнятную речь. Надеялась, что завтра его трезвая версия сможет объяснить свой внезапный срыв так, чтобы происходящее начало, наконец, иметь смысл, соответствовать всему, что ей было о нём, как ей казалось, известно.       Его губы дрогнули, глаза зажмурились, а по щеке скатилась слеза. Она легко стёрла её большим пальцем, желая, однако, иметь возможность оказать поддержку большую, чем эта.

***

      Когда она проснулась в солнечных лучах, пробивающихся сквозь отельные жалюзи, его уже не было рядом.        На ресепшене ей сообщили, что номер уже оплачен.