Глава 8

      После череды агоний и хаоса жизнь Маринетт начала, наконец, налаживаться.       Балл её, может, и не такой высокий, как ей хотелось бы, по крайней мере оставался стабильным. Ей удавалось неплохо лгать и договариваться с большинством своих преподавателей о том, чтобы те давали ей дополнительные задания в качестве компенсации за нерегулярное посещение занятий.       Она стала лучше спать. Не прям хорошо, но лучше. Все её страхи о том, что она завалит предметы остались не более чем страхами, друзья относились к ней лучше, чем она предполагала, и теперь… – Не знала, что сегодня мой день рождения! – рассмеялась Аля, когда она положила несколько красиво, по-праздничному оформленных коробочек на ресторанный стол. – Ну, знаешь! – с улыбкой фыркнула она. – Я так по тебе скучала! Считай, что это… не знаю… в честь твоего возвращения? – Хочешь выставить меня в плохом свете? – проскулил сидящий около Сезар и приобнимающий её за плечи Нино. С губ Маринетт сорвался смешок. – Так и есть. – поддразнила Аля, разворачивая подарочную упаковку. – Я бы на твоём месте подсуетилась, Ляйф.       Желая увидеть, как та распаковывает вручную связанный ей свитер, Дюпэн-Чен подалась вперёд…       Из кармана раздался противный писк, заставив её скривиться.       Предупреждение об акуме.       Аля тут же убрала от подарков руки. Маринетт, в свою очередь, достала телефон и настороженно на него взглянула. – О, нет, вы только гляньте! – уже чувствуя вину, она выдавила из себя неловкий смешок. Её подруга наконец вернулась, и они неделями планировали эту встречу, но, конечно, Бражнику нужно было напасть именно сейчас. – Похоже, э… я нужна своему парню! – Что ж, – сочувственно улыбнулась Сезар. – Тогда беги! Отношения – дело серьёзное. – Да ладно, сейчас? А подождать никак? – спросил Нино, широко на них глядя. – Что там такого срочного? – О, вы ведь его знаете! – наскоро объяснилась Дюпэн-Чен, несмотря на то, что никогда раньше не рассказывала Нино о своём парне (Хотя, судя по его виду, ему уже было обо всём известно. Аля, должно быть, разболтала). – С ним, ну… вечно что-то случается! Как и со мной! И поэтому мы, считай, соулмейты… – О. – нахмурился Ляйф. – Ладно. Надеюсь, у него всё хорошо. – Если мы не будем задерживать Маринетт, – встречаясь с ней взглядом, заметила Аля. – То он точно будет в полном порядке. – Ага! – кивнула та, метнувшись к подруге, дабы поцеловать её в щёку. – Ладно, я пойду, но я… я скоро вернусь! Надеюсь! И глазом моргнуть не успеете! Клянусь, постараюсь как можно быстрее, рада была вас видеть, пока! – Пока!       Ледибаг взмыла в небо, полная решимости покончить с этой битвой как можно быстрее.       Благо, в этом не оказалось ничего сложного – с Месье Голубем им удалось справиться за (почти) рекордное время (честно говоря, побить их рекорд в пять секунд – задача едва ли выполнимая, но четыре минуты, по её мнению, тоже очень даже неплохо.)       Как только волшебные божьи коровки промчались по городу, очищая его от множества перьев, она развернулась на пятках, закидывая держащую йо-йо руку назад, готовясь как можно скорее вернуться в ресторан… – Эй, – раздался позади неё знакомый голос. – Ничего не забыла? – Ой, точно. – быстро повернувшись в сторону Кота Нуара, она ударилась с ним кулаками под сказанное в унисон «получилось».       Почти развернулась обратно… – Эй, – он снова прервал её. – Моя Леди, ты сегодня, м-м… занята? – Да. – вздохнула она, бросив на него виноватый взгляд. В последнее время они не так часто бывали вместе – по крайней мере, за исключением боёв со странными суперзлодеями. Да и навряд ли можно взять в счёт то их свидание в кино, завершившееся слезами. – Прости, у меня планы. Мне правда нужно идти… – А завтра? – с искрой надежды в глазах спросил он. – Не могу. У меня огромный проект по дизайну, в котором я очень отстаю, плюс пара дополнительных работ… До конца семестра у меня завал.       В её словах не было лжи. Даже ради встречи с Алей ей пришлось выгрызать окно в своём графике – та, вообще-то, уже как неделю была в Париже, но им всё не удавалось пересечься.       Остальные клочки свободного времени она тратила на сон или попытки сохранить хоть какие-то взаимоотношения со своими друзьями из университета. Если она продолжит встречаться с ними раз в сто лет, они рано или поздно разорвут с ней любые связи. А Кот Нуар, она знала точно, так бы не поступил. – А, – выдохнул он, слабо улыбнувшись – правда глаз его эта улыбка не достигла. – Понял. Тогда постарайся не переутомляться. – Обязательно. – возможно, солгала она, и уголки её губ приподнялись в ответ. – Ну… увидимся на следующей катастрофе. – Увидимся на следующей котострофе. – поправил он, и она оставила поцелуй на его щеке, прежде чем уйти.       Маринетт прибежала обратно к столу, пыхтя и отдуваясь, упав на своё место: – Я… я здесь! – О-о! Это было быстро! – усмехнулась Аля. – У него всё нормально? – спросил Нино. – У кого? А! Да, нормально! Просто, э… ложная тревога! Простите, что так вышло! Можешь открывать подарки. – Кстати о подарках, – протянула Сезар, продырявив пальцем обёрточную бумагу. – Угадай, о чём вспомнил Нино, пока тебя не было? – О чём? – Сегодня день рождения Адриана. – сказал Ляйф, и глаза Маринетт расширились. – Посмотрел на подарки и вспомнил. – Что? – ахнула она. – Но сегодня же… – схватив телефон, она взглянула на дату.       Сегодня. – Я должен ему написать, – вздохнул Нино. – Я хотел… – Я тоже. – нахмурилась Дюпэн-Чен. – Так напишите! – фыркнула Аля. – Что вас останавливает?       Маринетт прикусила губу. – Я так-то пытался, – заметил Ляйф. – После того, как отец забрал его, я довольно долго ему написывал, но через какое-то время… он тупо… перестал отвечать.

***

      Адриан, привет! Это Маринетт! Знаю, мы уже давненько не общались, но… С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! Надеюсь, ты всё-таки устроил вечеринку, как хотел ещё в школе! Типа той, которую выдумал автор твоих мемуаров. Ты вообще часто ходишь на всякие звёздные вечеринки? Они такие же странные, какими их описывают? Береги себя!       К чему это вообще было?       Удалить.       С днём рождения! – Маринетт       Слишком пусто.       Удалить.       Адриан, с днём рождения!! Это Маринетт! Вау, тебе уже 20?? Так странно! В последний раз, когда мы виделись, тебе было 16 с четвертью. Время так летит!       Странно.       Удалить.       С днём рождения, Адриан! Надеюсь, ты прекрасно проводишь время! Я очень хотела бы как-нибудь встретиться с тобой и потусоваться вместе! Ну, знаешь, я подготовила подарок на твой 20й день рождения ещё когда мне было 13. Это была пара перчаток, но перчатки шить довольно сложно, так что, наверное, они вышли не очень. Да и руки у тебя уже, должно быть, крупнее! Странно, что я планировала сегодняшний день всё это время, да? Надеюсь, это не смешно и не жутко! Я могу передать тебе перчатки, и мы посмеёмся над тем, как убого они выглядят. И я могу сшить тебе что-то получше! Это, кстати, Маринетт?? это странно?????       Удалить.       Удалить.       Удалить.

***

– Я п-просто... – бормотала, всхлипывая, Стефани. – Я не… не понима-аю!       Вздохнув, Лейла крепко обняла её за плечи, прижав к себе: – Он никогда тебя не заслуживал, Стеф. – Нам так жаль, Стефани. – мягко сказала Ориана, держа подругу за руку. – Это просто ужасно. – Я… я сраная… идиотка… – Ты не идиотка, – возразила Маринетт, сжимая свободную ладонь Стефани в своей, и как никогда благодаря себя за то, что восприняла сообщение «комната стефани. быстро. отказы не принимаются.» от Лейлы серьёзно. – Не говори так.       Как назло. Конечно, как только у неё и Кота Нуара наконец появилась одна-единственная свободная минутка, должно было случиться что-то срочное. Ей не хотелось от него уходить, не хотелось, потому что она так по нему скучала, так мало с ним виделась, но ей и вправду нужно было узнать, из-за чего поднялась такая шумиха.       И да. Слава богу, что она пришла. От мысли о том, как она бы в очередной раз оправдывалась тем, что срочно понадобилась своему парню, лицо её скривилось. – Поверить… поверить не могу, он… что он… всё это время… – выдавила Стефани. – С Рейчел? – Джулс – ебаная свинья. – выплюнула Лейла. – И тот ещё идиот, не понимавший, как ему повезло. – Найдётся кто-то другой, Стефани. – нежно пробормотала Маринетт, аккуратно стирая упавшую на чужое веко слезу. – Кто-то стоящий твоего доверия. – Неужели я… я… не уделяла ему достаточно внимания? Неужели он был недоволен… – Ты не виновата. – отрезала Ориана. – Ни в чём. Он тебя предал, и это на его совести. – Я просто… – шмыгнула носом Стефани. – Не знала его так хорошо, как… как думала.

***

      Она была свободна.       Она, наконец, была свободна.       Выйдя из кабинета, из здания на улицу, она вдохнула полной грудью.       Она закрыла сессию. Выслушала кучу критики в свой адрес. Да, точные баллы пока не были ей известны – но она точно сдала. Сдала, пережила этот год и теперь наконец, наконец освободилась.       Чем ей теперь заняться? Под её рукой оказалось столько свободного времени: больше никаких занятий или домашних работ, заказов, друзья на время каникул разъехались по домам, и она…       Она могла делать, что только захочет.       Может, вздремнуть. Или сыграть в Ultimate Mecha Strike. Или позвать к себе Алю с Нино и отпраздновать, смотря дурацкие фильмы. Или…       Где-то вдалеке раздался взрыв, напугав находящихся в кампусе студентов и заставив здание позади неё содрогнуться.       Она улыбнулась про себя, точно зная, чем хочет заняться Ледибаг.       Суперзлодей оказался не из простых, – из оператора демонтажного крана не мог выйти слабенький акуматизированный – но Ледибаг и Кот Нуар проходили по этому родео достаточно раз, сталкиваясь с ситуациями и похуже.       После долгой битвы (в которой всё слишком часто висело на волоске), она позволила себе облегчённо выдохнуть, глядя, как её волшебные божьи коровки проносятся по Парижу.       Затем развернулась на пятках, дабы взглянуть на своего партнёра – своего партнёра – и нечто тёплое расцвело в её груди, опускаясь к желудку, ведь она была свободна, свободна, свободна…       Кот Нуар стоял к ней спиной, держа жезл наготове и уже планируя уходить, когда она бросилась к нему, обхватив его плечи руками. – Воу! – ахнул он, едва удержав равновесие – она же прижалась носом к задней части его шеи и сделала глубокий вдох. – Ну привет. – Привет, – ответила она, не ослабляя хватки, хлопая ресницами, когда он повернулся к ней лицом. – Ты забыл про «получилось», глупенький. – О, – слабо, без ожидаемой ей искры в глазах, улыбнулся он, обняв её за талию. – Извини. Тяжело поднять кулак, когда ты на мне повисла. – М-м, – протянула она, встав на носочки, дабы коснуться губами его щеки. – Ты сегодня свободен, котёнок? Сейчас? – Я… – замялся он. – …Да. – Я тоже, – улыбнулась она, и он сделал то же самое. Она смахнула прядь светлых, блестящих волос с его лица. – Давненько такого не было, да? – Точно… – прошептал он – она поцеловала его в уголок губ. – А теперь так будет постоянно! – с ухмылкой воскликнула Баг. – Угадай, почему? – Почему? – Я всё сдала. Я свободна! – Серьёзно? Сдала? – просиял он. – Отлично! – Да! – рассмеялась она. – Хочешь со мной отпраздновать? – Конечно! – Отлично. – отпустив его и сделав шаг назад, она сняла с бедра йо-йо и потянула за верёвочку. Одной рукой придерживая леску снизу, а другой подняв над головой основание, сделала, закручиваясь, длинный поворот. – Вот, – резко остановившись, она потрясла над собой оружием. – Давай.       Он, в свою очередь, только по-совиному моргнул, словно не понимая, что она делает – и это было странно, потому что они действовали так всегда, когда собирались к нему домой. Это был единственный способ раскрутить её достаточно сильно и быстро, чтобы полностью дезориентировать. – Мы… – после долгой паузы, под упором её взгляда начал он. – …Идём ко мне? – Ну… да? – по крайней мере, ей этого хотелось. Только там у них была возможность по-настоящему уединиться. Они могли бы заказать пиццу, посмотреть фильм на его телевизоре, в их распоряжении, в конце концов, была бы постель. – Знаешь, – почесав затылок (как он, нервничая, делал всегда), он отвёл глаза к небу. – Мы… мы никогда не были у тебя дома. – Сейчас «мой дом» – это комната общежития, из которой я в скором времени должна выселяться. – фыркнула она. – С кучей фотографий, картонными стенами, двухъярусной кроватью и без телевизора. Второй мой дом у моих родителей, но туда мы не пойдём. Да и постель у тебя лучше, чем все мои вместе взятые. – А, – вздохнул он, по-прежнему, однако, колеблясь, и она невольно заломила бровь. В чём проблема? С чего бы ему так странно себя вести? – …Знаешь, я слышал об одном очень хорошем отеле неподалёку с шикарным видом и рум-сервисом… – Мы только и делаем, что смотрим на «шикарные виды». – сощурилась она, чувствуя, как внизу живота тянет липкой тревогой. – А еду мы можем заказать и из твоей квартиры. Что с тобой? – Что? – глаза его расширились. – Всё со мной нормально. – Да, – с вызовом сказала она, правда надеясь, что звучит в своём нынешнем положении достаточно серьёзно. – Конечно.       Не нормально. Если подумать, он уже довольно долгое время вёл себя странно. Когда он в последний раз по-настоящему с ней флиртовал? Целовал её руку? Отвлекал её романтическими шутками посреди битв?       Последние несколько месяцев было так тяжело ему отказывать, говорить «нет», когда он спрашивал, свободна ли она. Вот только сколько времени прошло с момента, когда такое происходило? Когда он сам проявлял инициативу? – Ты этого не хочешь. – с ужасом осознания пробормотала она. – Боже мой. Ты не хочешь, чтобы я… – Что?! Нет! – ахнул он, сорвавшись к ней и схватив её за плечи. – Конечно, хочу! Очень! – Тогда зачем оправдываешься? – спросила она с колотящимся сердцем. – Я не… не оправдываюсь! Просто… как бы… – он скривился. – Не знаю, обязательно ли нам идти ко мне… – А что у тебя не так? – прошипела она. – Ты что-то скрываешь?       Господи. А если и вправду скрывает? – Что? Нет, конечно… конечно нет! – защищался он с виноватым выражением лица, и на неё с грохотом рухнула мысль о том, что она ему не верит.       Если речь шла о скрытии личности, он мог бы просто ей об этом сказать. Если в его комнате находится что-то, что его раскроет, у него нет причин об этом молчать. Она бы не стала спорить. Она бы поняла.       Но он лгал. А значит, было что-то ещё, что-то, что она не должна была увидеть, что-то, что она не смогла бы принять, что-то, что не имеет никакого отношения к их тайне…       До него, должно быть, дошло, что она не купилась на его слова, ибо он снова поморщился: – Я просто… не совсем ждал гостей… – И что? – спросила она, глядя на него в упор. Что он скрывает? Что он скрывает? Что он… – …Пойдём ко мне. – с тяжёлым вздохом и отведёнными глазами согласился он. – Отлично. – пробормотала она себе под нос, глядя на пространство позади него, не в силах избавиться от отвратительных, всплывающих в её разуме вне её собственной воли картин.       Он взял у неё йо-йо, она крепко зажмурилась – и вскоре мир вокруг завертелся, она почувствовала, как её уносят то назад, то вперёд, двигаясь по совершенно незнакомым резким поворотам. Сжимая веки и цепляясь за него, она чувствовала, как отказывается сбавлять темп её сердце.       Почему он так странно себя ведёт?       В какой-то момент Кот Нуар приземлился на твёрдую, устойчивую поверхность – ветер больше не касался её щёк. Поставил её на ноги, и она услышала, как он зашторивает окна. – Не… не смотри пока, хорошо? Я только… – Это раскроет твою личность? – А? Нет, но…       Она открыла глаза и осмотрелась.       Ледибаг не знала, чего именно ожидает, но была уверена, что не увидит ничего хорошего. Может, случайно оставленный на полу лифчик, перекинутое через изножье кровати платье не его размера, явно не принадлежащие ему боксёры в углу, подозрительно пустую коробку презервативов в мусорке.       Что-то плохое. Точно неправильное. Что-то, что ей не понравится, что-то, что она не сможет оправдать, что-то, что причинит ей боль…       Однако, перед ней не предстало ничего, кроме простого бардака.       Бардака на бардаке, бардаком погоняющего: его обычно аккуратно заправленные простыни скомкались, одежда (на первый взгляд, принадлежащая ему, а не кому-либо ещё) валялась на полу, а книги и пустые коробки, в которых раньше хранилось бог знает что, были разбросаны по всей комнате.       Он скривился, и она медленно моргнула. – Я же просил не смотреть… – стыдливо пробормотал он, затем отвернулся и принялся торопливо подбирать весь мусор.       Не отводя от него глаз, с заломленной бровью она обняла себя руками. Специально пригляделась к предметам, которые он поспешил убрать в первую очередь, но не заметила ничего подозрительного – обыкновенный хлам. Да, грязно, но ничего, что разбило бы ей сердце или перевернуло всё сверх наголову. – Дело… было в этом? – невольно спросила она, наблюдая, как он носится по помещению, собирая всё ненужное в охапку. – В бардаке?       Бардак – не проблема. Для неё в нём не было ничего страшного. Маринетт частенько жила с ним по соседству, пусть у неё он и ощущался немного организованнее. Однако сколько бы раз она ни приходила домой к Коту Нуару, там нельзя было найти ни соринки, ни пятнышка: даже когда она заявлялась в последнюю минуту, когда он явно не ждал гостей.       Это было… странно. – Извини, я бы прибрался, если бы знал, что ты придёшь. – быстро оправдался он, выйдя из комнаты с кучей мусора в руках, и, мгновение спустя вернувшись. Не теряя времени, тут же стал собирать одежду, кидая её в ближайшую корзину для белья.       Хмурясь, она медленно подошла к кровати, оглядывая пространство вокруг, выглядящее совершенно не так, как она к тому привыкла. Осторожно присела на её край, сложив руки на коленях.       Внизу живота тянуло десятком не поддающихся пониманию чувств. Стыд за то, что она позволила себе подозревать в таком ужасе любимого человека, который никогда не давал ей на то причин. Облегчение, потому что каждый из её страхов оказался надуманным. Замешательство, потому что что-то явно было не так, а у её единственного предположения не было веских доказательств. Тревога, потому что это явно был не творческий или организованный беспорядок – просто полный мусора хаос. – У тебя всё… – неуверенно начала она, смотря на то, как он попытался расправить простыни – насколько это было возможно, пока на них был чужой вес. – …Нормально? – А? – выдохнул он, взбивая подушки, не глядя ей в глаза. – Конечно, к чему вопрос?       Тот факт, что он не хотел, чтобы она увидела состояние его комнаты было не единственным волнующим её фактором. Не меньше влияло то, как он себя вёл, как, казалось, больше не жаждал её внимания, не шутил, улыбался более скованно… – Ну… – попыталась пояснить она, когда он вновь вышел из комнаты, и брови её только сильнее свелись к переносице.       Она покачала ногой, дабы выплеснуть немного своей нервозности, и огляделась, ожидая его возвращения. – Эй, Котёнок, всё в порядке. – заверила она, как только он показался в двери. – Можешь не убираться. – А? – нахмурился он, окинув взглядом по-прежнему валяющиеся не на местах книги. – Но…       Она похлопала по месту рядом с собой: – Давай, кис-кис-кис…       Слабо, нервно ей улыбнувшись, он присел около неё.       Повернувшись к нему, она, прижавшись, обвила руками его плечи, тут же чувствуя, как руки его скользнули к её талии. Мазнув носом по его щеке, выдохнула: – У тебя всё хорошо? – М-м? Ну, да. – Знаешь, мне… мне всё равно, если у тебя небольшой беспорядок. Но это ощущается немного странно, потому что, насколько я знаю, это совсем на тебя непохоже… – Всё в порядке. – улыбнулся он, и улыбка эта показалась ей какой-то неправильной. – Серьёзно! Прости, что тебе пришлось всё это увидеть… – Мне всё равно. – повторила она. – Правда. Плевать. И я... я хочу извиниться, что открыла глаза, когда ты просил меня этого не делать. Но меня твой мусор не беспокоит, я просто немного переживаю… – Не стоит. Я в порядке. – …Ладно. – отступила она, ибо ей и вправду очень хотелось в это верить. К тому же, будь что-то не так, он бы обязательно ей рассказал. Правда?       …Правда?       Вместо того, чтобы спорить, она подалась вперёд и прижалась своими губами к его, позволяя себе на мгновение забыть обо всём, утонуть в исходившей от их касаний нежности.       Достаточно насладившись его присутствием и теплом, она со вздохом отстранилась. – Я так по тебе скучала. – голос её был не громче шёпота. – И я по тебе. – ответил он, коснувшись кончиками пальцев её щеки.       Она прильнула к его руке, с губ её сорвался тихий вздох: – …Может, закажем пиццу? Ну, чтобы отпраздновать? – Конечно. – улыбнулся он. – Заказывай сам. – улыбнулась она в ответ и откинулась назад, ложась спиной на его матрас. – Я не знаю адреса.       Усмехнувшись, он достал из-за спины жезл. – Звучит неплохо. Какую хочешь? – С пепперони не прогадаешь. Давай её.       Она ждала в приятной тишине, положив руки на живот и скрестив ноги, пока он то нажимал, то вводил что-то на экране. О, если бы ей предложили провести остаток жизни здесь, в его мягчайшей постели, она бы с радостью согласилась. – Большую, маленькую, среднюю? – спросил он спустя какое-то время, видимо, перейдя к оформлению заказа. – Не знаю. Смотря, берём ли мы одну на двоих. – Эта вся твоя. – Ладно, – протянула она. – Не знаю. Среднюю? Если что, стащу у тебя пару кусочков.       Ещё пару раз куда-то нажав, он отложил жезл и, улыбнувшись, повернулся к ней: – Полчаса. – Пр-рекрасно. – улыбнулась она в ответ и потянулась к ему – он, в свою очередь, подобрался к ней ближе, наклонился и коснулся своими губами её.       С тихим вздохом подавшись к нему, она запустила руки в его волосы. – Как прошла сессия? – прошептал он, щекоча дыханием её кожу. – Хорошо, наверное. – ответила она, искренне желая сократить оставшееся между ними расстояние. Перевернувшись на бок, она подобралась поближе и крепко к нему прижалась, обвивая руками его плечи. – Вроде как, профессорам моя работа понравилась. – Ещё бы, – вздохнул он, взглянув на неё с неизменным обожанием и пройдясь когтем сквозь её пряди – что-то тёплое расцвело в её груди. – Моя Леди – сама креативность. – Мгм… – хихикнула она, закидывая свою ногу на его. – Ты не видел ни одного моего дизайна, Chaton. – Как же так? – театрально вздохнул он, когда она оставила поцелуй на его щеке. – Если, конечно, ты предлагаешь мне показать… – Может, позже. – прошептала она, думая, насколько рискованно было бы позволить ему взглянуть на своё творчество. Само оно было бы по сути своей узнаваемым, но если ограничиться быстрыми скетчами или уже законченным продуктом который она точно не собиралась воссоздавать или носить самостоятельно…       Ей хотелось это сделать. Хотелось показать ему всё, что она только могла бы. Может, имя своё она назвать не в силах – но в силах впустить его в свою жизнь. Настолько, насколько это возможно. – Обещаешь? – спросил он с до удивительного искренней надеждой в голосе, ибо правда хотел увидеть её работы. Хотел, потому что ему было не всё равно, потому что он любил её, потому что был самым лучшим парнем, или партнёром, или какое там слово звучит особеннее, и она так сильно его любила…       Не медля ни секунды, она втянула его в ещё один поцелуй – они тут же столкнулись носами и засмеялись.       За всё время ожидания доставки она не могла не подумать о том, чувствовала ли себя лучше хоть раз в своей жизни. Они сидели, сплетясь в одно целое, сцепив пальцы, лоб к лбу, пока она шёпотом рассказывала ему о всяких произошедших в её жизни мелочах, обо всём, что точно сказала бы раньше, будь у неё больше времени. Без конкретных имён или дат упомянула проблемы в отношениях своей бедной подруги, возвращение близкого ей человека в Париж, вещи, которыми она хотела бы заняться во время каникул.       В какой-то момент в дверь позвонили и, при всём нежелании, с чужим теплом ей пришлось расстаться. – Не забудь детрансформироваться, – поддразнила она, когда Кот Нуар собрался выходить из спальни. – Не стоит пугать доставщика принимающим заказ супергероем. – Да ладно? Уверен, он был бы только рад. – проворковал он, прежде чем выскользнуть за дверь. На секунду сквозь щели показался зелёный свет, и губы её расплылись в улыбке.       Присев на край постели, она принялась ждать, искренне стараясь не особо думать о том, что он прямо там, за стеной, детрансформированный, без маски, полностью в своём гражданском обличии. Почему конкретно эта мысль производила на неё такой эффект, понять ей было трудно.       Спустя небольшой промежуток времени глаза её зацепились за ещё одну вспышку зелёного, и вскоре в двери показался её партнёр – с ухмылкой на лице, запечатанной в коробке пиццей, стопкой салфеток и тарелкой в руках. – Вот. – выдохнул он, тарелку протягивая ей в руки, а остальное положив на матрас около неё.       Улыбнувшись и с радостью всё это приняв, она увидела, как он присел рядом с ней, и...       Стоп.       Открыла коробку. Пепперони, как она и заказывала, выглядящая, причём, очень аппетитно, но… – Подожди, – она повернулась к нему. – Они привезли только одну? – Я больше ничего не заказывал. – в замешательстве пробормотал он. – Что? – Ледибаг вновь уставилась на пиццу. Она готова была поклясться, что они не собирались брать одну на двоих. Благо, в таком случае, что ей пришло в голову взять среднюю. – О. Ладно, думаю, ничего страшного. Подожди, а… где твоя тарелка? – Я не буду. – пояснил он и откинулся назад, ложась на матрас спиной – глаза её расширились. – Что? – изумлённо переспросила она. Они заказали пиццу только для неё? – Почему? Ты уже поел? – Нет, – буднично ответил он, всё ещё чувствуя, как она продолжает в упор на него смотреть. – Мне нельзя пиццу. – Ты… – выплюнула она. – Нельзя… почему? Мог бы сказать, мы бы заказали что-то другое! У тебя… непереносимость лактозы? Глютена? Ты вегетарианец?       Нет, она точно видела, как раньше он пил молоко, а если у него непереносимость глютена, она обязана об этом знать, дабы печь ему только из специальной муки… – Что? Нет, не в этом дело.       Она не сводила с него взгляда.       Он моргнул.       Она уставилась на него сильнее, жестами призывая его продолжать.       Он озадаченно смотрел на неё в ответ. – ............Та-ак.......? – направила она.       Пожав плечами он перевёл глаза к потолку. – Я на диете.       Она разинула рот. – Ты… ты на диете? – быстро окинув взглядом его и без того довольно худое тело, затем снова вернувшись к его лицу, спросила она. – Ты… зачем?       В раздумье нахмурившись, он, не смотря на неё, пожал плечами. – Нет, серьёзно, зачем? – она откинулась назад, дабы видеть его полностью – его слова не имели для неё никакого смысла. – Дело в… твоём здоровье? У тебя всё в порядке? – А? – он перевёл к ней изумлённые глаза. – Нет, ничего такого. Со здоровьем у меня всё нормально! – Ладно… – она прищурилась. – Тогда зачем тебе диета? – О, ну, знаешь… – расплывчато пробормотал он, сдувая с лица прядь волос. Вообще-то, нет. Она не знала. И не догадывалась. Как и не знала, почему он отказывался ей говорить.       Чувствуя себя странно потерянной, она осмотрелась вокруг его комнаты – той, которая по-прежнему не была до конца чистой, и причины беспорядка в которой ей тоже не были известны. Вообще-то…       Осознание ударило её резко и больно. – Господи, – в ужасе ахнула Ледибаг. – Это никогда не было взаимным. – А? – как кипятком ошпаренный, переспросил он. – Что именно? – Всё это, – сказала она, о её грудную клетку ударялись волны медленно нарастающей паники. – Мы.       Она повернулась к нему, заметив, какой неподдельный ужас застыл в выражении его лица. – Что? – прохрипел он, поднимаясь на колени и подползая к ней. – Что? О чём ты… – Что ты… Что ты обо мне знаешь? – она сделала резкий вдох. – Что ты обо мне знаешь? – А?.. – он потянулся к ней, но она отпрянула. – Я… – Ты… ты знаешь, что я учусь в университете на факультете моды и дизайна, что я никогда не умела соблюдать режим и вечно спала на некоторых занятиях, что я… что мне тяжело сохранять хорошие отношения с моими друзьями. – начала перечислять Ледибаг. – Ты знаешь, что один близкий мне человек недавно вернулся в Париж, что я очень волновалась о своих баллах, что сдала экзамены, что моей подруге недавно изменили, что я люблю розовый… – А? – тон его по-прежнему звучал встревоженно, но теперь в нём появилось место замешательству. – Ты столько обо мне знаешь, – рассуждала она, поднявшись на ноги и проигнорировав его попытку её коснуться. – Но… Боже мой! – взмахнув руками, развернулась к нему. – Сколько я, чёрт возьми, знаю о тебе?       Он уставился на неё. – Серьёзно, – слова её выходили шипением. – Сколько мне известно? Потому что, если так подумать, я… я не уверена, что знаю хоть что-то! – Знаешь. – прохрипел он так тихо, что ей едва удалось его расслышать. – Нет! – возразила она, тыча в него пальцем. – Не знаю! – Знаешь, – не сдавал он позиций. – Ты… – Я знаю, что ты – единственный ребёнок. – смягчилась она. – Знаю, что у тебя почему-то нет друзей. Знаю, потому что однажды ты был настолько в хлам, что не смог держать язык за зубами. Ещё я знаю, что ты выпил целую бутылку вина, потому что потерял друга, и об этом мне известно, потому что я начала это у тебя выведывать, и с похмелья у тебя не было сил сопротивляться. – Ну, это… – И, конечно, я знаю, что ты не учишься в университете – вещь, которую ты рассказал мне только для того, чтобы убедить меня, что мы не пересечёмся в учебное время. Но на этом… на этом всё! – выкрикнула она, мечась по комнате. – Я знаю, что у тебя нет ни братьев, ни сестёр, ни друзей, ни университета. Что я знаю, что у тебя есть? Подарочные корзины? Диета? Единственное, что мне о тебе известно – два противоречивых, вырванных из контекста факта о еде? Я… Господи, я даже представить себе не могу, чем ты занят, когда меня нет! Даже расплывчато!       Кот Нуар, судя по звукам, оказался позади неё, уже стоя на ногах и медленно приближаясь: – Моя Леди… – Ты даже не захотел рассказать мне о диете! – подчеркнула она, развернувшись на пятках и ткнув его пальцем в грудь. – Что, кроме того, что я из тебя выбила, мне про тебя известно?       Глаза его расширились от чего-то, напоминающего страх, и он открыл рот, дабы ответить – однако слова пришли не сразу, да и прозвучали очень неловко: – Подарочные… корзины? – Я тебя не знаю. – пробормотала она, чувствуя, как слова неприятно оседают в груди, царапают, рвут изнутри – больнее, чем она ожидала. – Боже правый. Я тебя не знаю… – Не говори так, – ахнул он, хватая её за плечи. – Прошу, Ледибаг, не надо так говорить… – Разве не так? – спросила она, скрестив руки на груди и отведя глаза в сторону, чувствуя, как их начинает неприятно щипать. – Я… Боже. Мы в полном дерьме. Ощущение, будто я просто… вечно закидывала тебя информацией, а ты никогда ничего мне не рассказывал. Тебе не кажется это странным? – Прости. – мягко сказал он, когти его едва ощутимо касались её щёк. – Прости, Моя Леди. – Почему ты не хочешь рассказывать мне о себе? – она заставила себя встретиться с ним глазами. – Это… Я думала, что между нами всё серьёзно. Я ошибаюсь? – Что? – от одной только этой мысли в зрачках его отразился неподдельный ужас. – Нет! Конечно нет… всё серьёзно, даже не… – Я задавала недостаточно вопросов? – пробормотала она, переведя взгляд к полу. – Нет, дело не… – он сделал глубокий вдох. – Я… Моя Леди, давай присядем.       Он провёл её к кровати, и она, слишком обессиленная после своей гневной тирады, не сопротивлялась и позволила себя усадить. Он, в свою очередь, присел рядом, взяв её руки в свои и осторожно их сжав. – Я люблю тебя. – в разбитой искренности прошептал он, и она нашла в себе силы поднять на него глаза. – Я… я так тебя люблю, Ледибаг. И в этом нет твоей вины. Только моя. Прости.       Долгое время она просто смотрела на него. Затем, наконец, подала голос: – Расскажи мне о себе.       Он открыл было рот, дабы что-то сказать, однако замялся. – О чём именно? – Не знаю, – пробормотала она, опустив взгляд на их руки. – Обо всём? Я… я понятия не имею, чем ты занят в повседневной жизни. Какие… – сомневаясь, сделала паузу. – Какие у тебя хобби?       Он уставился на неё. Приоткрыл рот. Скривился. Отвёл глаза. – Серьёзно? – прошипела она, напрягаясь. – Ты даже об этом мне не расскажешь… – Нет, нет! – поспешил заверить он. – Дело не в этом! Конечно, я могу тебе рассказать, просто… – Просто что? – Я… – замялся он, прежде чем его лицо исказилось, и он опустил взгляд на их ладони. – Не уверен, что у меня они... есть. – Что? – раздражение её улетучилось, а в голосе показалось искреннее удивление. – Вообще никаких? Типа… ни видеоигр или чего-то такого? – Я… – он медленно моргнул. – Ладно. Да. Я играю в видеоигры. Считается? – Конечно. – ответила она, заправив выпавшую из причёски прядь себе за ухо. – Имею в виду… я хочу знать обо всём, чем ты занимаешься. – Ну… – он, задумавшись, сделал паузу. – Ещё я… читаю иногда. – Да? – она не смогла сдержать улыбки. Взгляд её скользнул по нескольким всё ещё разбросанным по комнате книгам. Наверное, ей стоило бы понять раньше, но сама мысль казалась ей странной – Кот Нуар, какое-то время ровно сидящий на одном месте. – Какие книги тебе нравятся? О! Дай угадаю? – Попробуй. – усмехнулся он. – Научная фантастика. – протянула она. – Не знаю, почему. Ты выглядишь, как кто-то, читающий научную фантастику. – Серьёзно? – он улыбнулся. – С чего бы? – Не знаю. Просто ощущение. – Значит, мне стоит читать побольше научной фантастики. – с губ его сорвался смешок, и она фыркнула, ибо предположение её, очевидно, оказалось неверным. – Обычно я больше… по классике, наверное. – Классике? – Да. – кивнул он. – Пока она написана на французском, китайском, английском или японском. Особенно французском или китайском.       Она разинула рот: – …В пере…воде? – Нет.       Разинула сильнее. – Что? – нахмурился он. – Ты… – она медленно моргнула. – Ты владеешь столькими языками? – Владею? – рассмеялся он. – Нет, нет. Не настолько. – Ладно, даже так. Знаешь их достаточно хорошо, чтобы читать на них классику? – Думаю, да. – Вау, – она встретилась с ним взглядами. – Это просто… вау. Да. – Что? – губы его расплылись в ухмылке. – Впечатлена? – Немного!       Усмехнувшись, он перевёл полные нежности глаза на их руки, аккуратно сжал её пальцы, и жест этот теплом отразился в её груди. – Ещё. – прошептала она. – А? – Расскажи мне ещё что-нибудь. Чем ещё ты обычно занимаешься? Какие ещё у тебя есть безумные навыки, о которых мне стоит знать? – Не знаю, что насчёт безумных, – поддразнил он. – Но… давай посмотрим. Я… я иногда фехтую. – О! Фехтуешь! Это имеет смысл, – протянула она. – Очень практично. Немудрено, что ты так хорошо обращаешься с жезлом. – Да… – усмехнулся он. – Ты когда-нибудь получал награды? – …Да. – ответ его заставил её ахнуть. – У меня есть несколько трофеев и медалей. Я бы показал, но на многих из них моё имя. – Потрясающе! – просияла она, сердце её переполнялось гордостью. – Это очень круто.       Почти с грустным смешком он странно на неё взглянул, наблюдая: – Думаешь? – Конечно! – подвинувшись ближе, она обвила руками его плечи. – Расскажи мне ещё, мачо. – О, мачо? – рассмеялся он, краснея. – Значит, я теперь «мачо»? Как скажешь. – Чем ты ещё занимаешься? – похлопав ресницами, она накрутила на палец прядь его волос. – М-м… – в раздумье промычал он, когда она толкнула его назад, и он оказался на спине – она, в свою очередь, на нём. – Ещё я… играю на пианино.       В голове её промелькнула мысль, что, возможно, у неё есть типаж. – Ты серьёзно? – фыркнула она. – Ты фехтуешь, знаешь четыре языка, играешь на инструменте, и при том умудряешься говорить, что у тебя нет хобби?       С грустной улыбкой на лице он пожал плечами. – Какую музыку ты играешь? – спросила она, запустив пальцы в его волосы. – Только не говори, что классику. – Именно её. – ответил он, и с губ её сорвался стон. – Но… если я в хорошем настроении, не только. Знаешь, я… – подавшись к ней ближе, он почти заговорщически прошептал ей на ухо: – Я раньше играл в рок-группе. – Что? – усмехнулась она. – Да ты шутишь! – Не-а. – улыбнулся он ей. – Классика и рок. – фыркнула она. – У тебя неплохой диапазон.       Гладя её спину, он смотрел на неё со всей присущей ему нежностью. Ей пришлось заставить себя продолжить расспросы, узнать обо всём как можно больше, пока у неё была такая возможность, а не упустить свой шанс, запуская язык в его глотку. – Может, есть что-то ещё? – прошептала она, мазнув носом по его подбородку. – М-м… – протянул он. – …Не знаю. – Вообще, ты… – пауза. – Ты говорил, что ходишь на работу. В какой области ты работаешь?       Глаза его, устремлённые на неё, вдруг расширились. – …Так? – Ну. – он перевёл взгляд к потолку. – Я… Я думаю. – Думаешь? – заломив бровь, переспросила она. – Если ты говоришь правду, тебе не о чем думать… – Нет, нет, знаю, просто… – он прикусил губу. – Я думаю, как… описать это без особой конкретики.       О. Звучит логично. Она нахмурилась, но кивнула. – Я… – после довольно долгой паузы наконец начал он. – Я работаю в… рекламе. – Рекламе. – повторила она себе под нос. – Ладно… звучит интересно. Значит, ты имеешь отношение ко всей этой куче билбордов вокруг?       На мгновение замолчав, он виновато улыбнулся: – Как бы. Да. Типа того. – Ну ты и гад. – она чмокнула его в щёку, и с губ его сорвался смешок. – …Расскажи мне побольше. Как ты пришёл к рекламе? – О, ну… – замялся он. – Через… родственников, наверное. – Родственники. – фыркнула она. – Серьёзно. – У моей… семьи свой бизнес. – с осторожностью в голосе сказал он, отведя глаза в сторону. – Ничего себе, – протянула она. – У моей тоже. – О, да? – он встретился с неё взглядом. – Да. Но сейчас мы говорим не обо мне, а о тебе. – напомнила она, убирая с его лица светлые пряди. – Вообще, это круто. Ты… выходит, наследник? – Боже мой, – прохрипел он. – Надеюсь, что нет.       Она с пониманием усмехнулась. Честности ради, ей самой не прельщала мысль иметь в будущем собственную пекарню. – Знаешь, если ты этого не хочешь, можешь просто отказаться.       Лицо его исказилось – он отвёл взгляд. – …Кот Нуар? – Да, – вздохнул он. – Ты… ты права.       Она вцепилась в него глазами, чувствуя, как что-то внутри неё напряглось, как глубоко внутри что-то закричало, что здесь что-то не так, он не хочет об этом говорить, он снова закрывается… – Как бы то ни было… – Нет. – перебила она, явно не собираясь позволять ему уйти с этим, не после того, сколько раз она видела, как он съёживался, как блекли его улыбки, как она до последнего пыталась не придавать этому большого значения. – Не меняй тему. В чём дело?       Он моргнул. – В чём дело? – Это странная реакция. – заметила она. – Что она значит? Ты… ты считаешь, что не можешь отказаться?       Он приоткрыл рот. Замялся. Скривился. Отвёл глаза. – Chaton? – Всё хорошо. – пробормотал он. – Мне очень повезло по жизни. Не хочу жаловаться. – Не хочешь жаловаться? – с прищуром взглянула она на него. – Серьёзно, ты не хочешь слушать моё нытьё. Мне… мне часто говорили, что я преувеличиваю… – Преувеличиваешь? – фыркнула она. – Кто говорил? – …Как я и сказал, – он нахмурился. – Я не хочу жаловаться. – Ладно. А что, если я хочу, чтобы ты пожаловался? – С чего бы тебе… – Я хочу узнать тебя лучше. – резко выдохнула она. – И хорошее, и плохое, и неприятное. Господи. Кот Нуар, сколько раз я вываливала на тебя свои проблемы? – Ну… – моргнул он. – Тебе казалось, что я просто ною и преувеличиваю? – Что? – встрепенулся. – Нет! Конечно нет… – Ну, значит, ты можешь мне пожаловаться. И «преувеличивать» столько, сколько влезет. Мне всё равно. Я хочу знать, что у тебя в голове.       Он явно колебался. – Прошу? – взмолилась она. – Выговорись мне. Ну же. Давай хоть немного сравняемся.       Он прикусил губу. – Почему ты считаешь, что не можешь отказаться? – спросила она так мягко, как только могла, перебирая пальцами его волосы. – Я хочу знать. Преувеличивай. Я прослежу, чтобы вокруг не было акум. Злись. Плачь. Выпусти это наружу, поверь, тебе станет гораздо легче. Клянусь, я не буду возражать.       На лице его по-прежнему отражалось сомнение. – Прошу. – повторилась она. – Я никогда ему не отказываю. – фыркнул он – глаза его блеснули пламенем, он отвёл взгляд, и… Ха! Вот оно! – С чего бы мне начинать? – «Ему»? – Моему отцу. – он пояснил. – Вернее, моему начальнику. – Что? – ахнула она. – Для него я больше ничего не значу. – практически прорычал он. – Я – всего лишь маленькая бездумная фишка в его игре, двигающаяся, как он прикажет, действующая по его правилам. Потому что в этом вся моя суть. В том, чтобы подчиняться чужим приказам и никогда не принимать решения самостоятельно, потому что моя же жизнь не в моих руках, ни одно чувство, ни одна мысль, которую я когда-либо испытывал ничего не значила, так с чего вдруг начнёт сейчас?       Она разинула рот. – Пойти в университет и отучиться не на бизнес? Нет, это было бы тратой драгоценного времени, которое можно было бы потратить, делая то, что он хочет. – фыркнул он. – «О, думаешь, у тебя есть время на университет, Кот Нуар? Ну, тогда и для работы у тебя его достаточно. Я поработаю над твоим расписанием». Хобби? Только те, что он уже одобрил: «Не хочу, чтобы тебя поймали за чем-то, что испортит твой имидж». Друзья? «Конечно, дружи с кем хочешь, пока не расстроишь меня или не пойдёшь против. Если такое произойдёт, я прослежу за тем, чтобы вы больше никогда не увиделись»! – с губ его сорвался горький смешок.       Разинула сильнее. – И да простит меня Бог, если я захочу провести с ним время, ну, знаешь, как семья, потому что в нашем доме «семьи» нет, только бизнес – да, Отец, позволь мне запланировать простой бранч с тобой за несколько месяцев, конечно, в этот раз ты придёшь, конечно, ты не заставишь меня ждать часами, только чтобы всё отменить! О, подожди секунду, он всегда так делает. – прошипел он. – Никому нет дела, люблю я свою работу или нет, нет дела, правда ли я хочу принимать участие в семейном бизнесе, потому что он ясно дал мне понять, что делать это – всё равно что быть частью семьи, и единственные разы, когда он говорит со мной или вообще вспоминает о моём существовании связаны с моей позицией его сотрудника. – Боже мой. – выдохнула она. – Я выполняю все его приказы, чтобы заполучить хоть толику его внимания, потому что иначе у меня вообще никого не останется! – голос его остался шипением. – Я потерял всех, кто был мне дорог: у меня нет друзей, он об этом позаботился, моя мать давно умерла, не то чтобы он смог это признать, потому что не дай Бог он начнёт здоровым образом по кому-то скорбеть: ни по ней, ни по На… моей… моей мачехе? Типа? Которой… которой даже похороны не организовали, ибо мне сказали, что кроме меня на них никто не придёт – и не дай Бог он признает, что она мертва, или поскорбит со мной, или в принципе посмотрит нормально на что-то кроме бизнеса, бизнеса, бизнеса… – Боже мой. – она повторилась. – И в такие моменты я невольно задумываюсь: «Блин, а если бы я умер? Пришёл бы он на мои похороны?» И ответ, конечно, да, потому что если бы со мной что-то случилось, он нашёл бы способ заработать на этом кучу денег, сделать из этого шоу, вызвать кучу сочувствия, и тогда я, лёжа в гробу, принёс бы ему столько же пользы, сколько мог бы, стоя на ногах – так что, я умер бы одиноким и несчастным, с кучей людей на похоронах, которые мне нихуя не были бы знакомы, но притворились бы, что это не так, он бы произнёс какую-нибудь грандиозную речь о том, как он «скучает», будто при жизни ему было до меня дело, продажи бы взлетели до небес, и всем, вероятно, стало бы от этого только лучше… – Кот Нуар! – ахнула она. – Так что, я просто день за днём плыву по течению, делаю, что мне говорят, двигаюсь, как мне говорят, потому что, по крайней мере, если я буду продолжать в том же духе, когда я умру, он сможет на этом заработать и подумает, что моя смерть того стоила. – выплюнул он. – Иначе, я просто умру в полном одиночестве, и никто и глазом не моргнёт… – С чего ты взял, что умрёшь? – прошипела она с колотящимся сердцем. – Я… ни с чего! – широко распахнув глаза, ахнул он. – Ни с чего, я не думаю, что умру, просто… я… Боже мой, – задыхаясь, закрыл глаза руками – прежде чем продолжить, сделал глубокий вдох. Голос его дрожал. – Со мной точно… точно что-то не так… – Эй. – выдохнула она, сползая с него и садясь около его головы. Скрестив ноги, она осторожно потянула его за руку. – Давай, Chaton. Иди ко мне. Пс-пс-пс.       Он шмыгнул носом, однако понял, что она имеет в виду – вскоре его голова лежала у неё на коленях. – Мне… мне не нравятся твои слова. – массируя его скальп, пробормотала она. – Но… но продолжай… В каком смысле, с тобой что-то не так?       Губа его задрожала, он не сводил полные слёз глаза со стены. – Chaton? – Не знаю, – всхлипнул он. – Может, я… я в депрессии. Не знаю. – Хорошо, – выдавила она, хотя в этом, на деле, не было ничего хорошего. – Хорошо, Chaton. Мне, если честно, всё это очень не нравится… то, что ты говоришь о своей смерти и думаешь, что ты в депрессии одновременно… – Прости… – прошептал он. – Как я и говорил, я… я люблю преувеличивать. – Ладно, – прошептала она в ответ, аккуратно поглаживая его подбородок. – Ладно, Котёнок, но… ты ведь понимаешь, что ошибаешься? Очень ошибаешься.       Моргая, он поднял на неё глаза. – Никому не стало бы лучше. – она изо всех сил пыталась говорить ровно, желая, чтобы он слышал уверенность в её голосе. Наклонилась – её лицо оказалось прямо над его. – Если бы с тобой что-то случилось, Chaton, я… – в горле её встал ком. – Мне… мне не было бы всё равно. Котёнок, меня бы это разбило. Я… я не хочу даже представлять себе мир, в котором нет тебя. – О. – лицо его исказилось, на глаза выступили слёзы. – Я люблю тебя. – прошептала она, подавшись вперёд, дабы поцеловать его в лоб. – Серьёзно? – дрожащим голосом спросил он. – Что? – выдохнула она, чувствуя, как что-то в ней надломилось от того, как удивили его её слова. – Конечно. Разве я… разве я уже тебе об этом не говорила? – Нет… – шмыгнул он носом. – …Нет, вроде как. – О. – голос её прервался, она почувствовала, как начинают гореть глаза. – О, Chaton… Да, я люблю тебя. Я… я так сильно тебя люблю. – И я тебя. – прохрипел он, и она, несмотря на абсолютно неудобное положение, прижалась своими губами к его. – Мне не нравится всё то, что ты сказал. – прошептала она, касаясь дыханием его кожи. – Оно меня пугает. – Извини, – голос его был не громче шёпота. – Я правда не имел в виду ничего такого. – Хорошо, – выдохнула она, не до конца, впрочем, ему веря. Взяв его руку в свою, мягко её сжала. – Ты должен поговорить с кем-то, любовь моя, если ты… если ты думаешь, что ты в депрессии, если у тебя есть такие мысли. С кем-то вроде… специалиста, понимаешь? – Не могу. – он закрыл глаза. – Да. – возразила она. – Можешь. Почему нет? – Отец бы этого никогда не одобрил. – пробормотал он, и что-то жгучее, злое вспыхнуло внутри неё. – Ему важен имидж. Если вскроется что-то не то, это плохо скажется на бизне… – Вскроется что? – выплюнула она, и он резко открыл глаза, широко на неё глядя. – То, что ты получаешь помощь? Пошёл нахуй твой сраный папаша. Плевать мне, что он там думает. Не ему решать, что ты можешь делать для своего здоровья, а что нет… – Ему, и он успешно этим занимается. – фыркнул он. – Почему я по-твоему сижу на диете… – Ты… – пробормотала она. – О мой бог. Кот Нуар. Кот. Нуар. – …Что? – Этого не будет. – она выпрямилась, и он, в свою очередь, моргнув, поднялся и сел, в замешательстве на неё глядя. – Я не позволю ему так с тобой обращаться. – Что... – Тебе это вредит, – выплюнула она, ткнув пальцем ему в грудь. – Я не позволю тебе… Не позволю убить себя из-за всего этого… – Я не… – …Абьюза. – закончила она, заставив его поникнуть. – Кот Нуар. Уходи от этого. Не позволяй ему себя контролировать. Пожалуйста. Это тебя убивает. – Именно… именно об этом я и говорил. – пробормотал он, стыдливо спрятав глаза вниз. – Из моих уст всё звучит хуже, чем есть на самом деле. Я позволяю эмоциям брать верх, прямо как он говорит… – Как он говорит? – фыркнула она. – Кот Нуар. Не надо, блядь, его слушать. Мне он доверия ничуть не внушает. – Ледибаг... – Тебе вообще нравится твоя работа? – надавила она, и он совсем упал духом. – Ты счастлив? Вообще, по жизни? – Я… – дрожащим голосом начал он. – …Я счастлив, когда я с тобой… – Я говорю про твою обычную жизнь. Я в любом случае буду рядом. Имею в виду… Кот Нуар, я серьёзно, если ты уйдёшь с этой дурацкой работы, которую ненавидишь, сожжёшь мосты с этим мудаком под видом отца, который, судя по всему, никогда хорошо к тебе не относился… что ты потеряешь?       Опустив голову, он не сказал ни слова. – Что ты потеряешь? – не отступала она. – Речь, которую он мог бы произнести на моих похоронах, – слова, кажется, резали ему глотку, застряв где-то между смехом и плачем. – Наверное. – Ты не умрёшь. – настойчиво повторила она, надеясь вдолбить эти слова в его голову. – Кот Нуар. Прошу. Умоляю, верни свою жизнь в нормальное русло. – Я не… Ледибаг, всё не так просто… – Дело в деньгах? – Нет, с деньгами у меня всё в порядке… – Тогда прошу, – взмолилась она. – Кот Нуар… – Если я это сделаю, я не знаю, где будет моё место. – шмыгнул он носом. – Я… я не знаю, чем ещё я мог бы заняться. – Чем душа пожелает. – придвигаясь к нему, заверила она. – Чем угодно, Chaton. Ты мог бы найти себя где угодно. Ты такой умный. Ты… ты, судя по всему, хотел поступить в университет, да? Ты смог бы. Уверена, ты бы преуспел! Ты владеешь четырьмя языками… – Не то чтобы владею. – напомнил он.        – Ладно, без разницы, ты знаешь их достаточно хорошо, чтобы уметь на них читать, ты играешь на инструменте, читаешь классику для удовольствия, ты получал награды по фехтованию… – она покачала головой. – Боже правый. Ты точно легко бы поступил в какое-нибудь престижное место. И достиг бы там высот. – Я не знаю, на кого хочу поступать. – пробормотал он, рассеянно глядя на свои когти. Закинув руки ему на плечи, она наклонилась к нему. – На кого угодно. – голос её понизился до шёпота. – И если ты не хочешь идти в университет, то тебе и не нужно. Это было просто предложение. Займись, чем хочешь. Чем ты хочешь заниматься? – Ничем. – горько усмехнулся он. – Я не… я не то чтобы супер амбициозный. Ничего, что могло бы выйти за рамки глупых мечт… – Какие у тебя мечты? – прошептала она ему на ухо. – Расскажи. – Ничего такого… – Всё равно расскажи. Я хочу знать.       Долгое время он колебался – она подождала столько, сколько требовалось. – Ну… – с губ его сорвалась печальная усмешка. – Не знаю. Иногда… иногда мне казалось, что было бы круто поработать в цветочном магазине, заниматься флористикой и всё такое, но однажды я попытался ухаживать за кактусом, и он умер.       Всеми силами стараясь не засмеяться, она, слушая его, сделала как можно более серьёзное лицо. – В школе мне очень нравилась физика, но с математикой у меня дела так себе, так что с этим, наверное, облом. – пока он говорил, она положила голову ему на плечо. – Ещё мне интересна лингвистика. Раньше я… волонтёрил в кошачьих приютах, и… иногда мне кажется, что было бы круто в это вернуться, но уже заняться этим… как следует. – Конечно. – промурлыкала она, чувствуя, как тепло разливается по её груди. – Конечно, ты волонтёрил в кошачьих приютах. – Да… – он мягко усмехнулся. – Может, что-то ещё? – спросила она, прильнув к нему ближе. – …Я хотел бы написать книгу. – фыркнул он так, будто это был какой-то его локальный мем, до неё не дошедший, однако она всё равно улыбнулась. – Что-то вроде… любовного романа, наверное. Это… это, вообще-то, дурацкая идея. Но звучит весело. – Если бы ты написал любовный роман, я бы обязательно его прочла. – усмехнулась Ледибаг. – Уверена, он был бы безумно слащавым. – Ещё бы. – с нежностью в глазах улыбнулся он ей. – И… Не знаю. Мне всегда хотелось стать кем-то вроде… учителя. Не уверен. – Боже мой, – выдохнула она. – Из тебя вышел бы замечательный учитель. – Думаешь? – Ты прекрасно ладишь с детьми. – вздох. – А ещё ты умный. И лёгкий в общении. С тобой всегда интересно. И ты явно немного нёрд. Я вполне могу себе это представить. – Я – нёрд? – рассмеялся он. – Тебе приносит удовольствие классика. – с обожанием заметила она. – Думаю, ты права. – протянул он, и она оставила поцелуй на уголке его губ. – Попробуй, – прошептала она ему на ухо – он пожал плечами. – Хоть что-то из этого. Мне всё нравится. Мне нравятся твои мечты, они… они очень тебе подходят. И звучат очень мило.       Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза: – …Навряд ли хоть что-то из этого даст плоды. – Ты не знаешь наверняка. – пропуская пальцы сквозь его волосы, заметила она. – Мне кажется, даст. Думаю, что ты бы справился с чем угодно из этого списка. А если не выйдет с одним, ты можешь просто попробовать другое. Хотя бы в чём-то ты точно себя найдёшь. – Это так нелепо, – грустно усмехнулся он. – Я… люди решат, что я сумасшедший, раз меняю свою нынешнюю профессию на что-то такое… – Кому не всё равно на людей? – фыркнула она. – Ты сможешь, Chaton. Ты – взрослый человек, и ты вправе делать то, что считаешь нужным. Не стоит так цепляться за чужие ожидания.       Он что-то задумчиво промычал, и она поцеловала его в щёку. – Помнишь, когда… когда мне было тяжело, я… ты помог мне пройти через это, а потом я начала работать над своей жизнью и всё закончилось хорошо? – спросила она – он, не говоря ни слова, кивнул. – Я хочу, чтобы ты сделал то же самое. Я хочу… хочу, чтобы ты поработал над своей жизнью, Chaton, потому что мне больно видеть твои страдания. Я правда, правда думаю, что тебе стоит уйти с этой работы. И что твой папа тебя не заслуживает. И что тебе стоит обратиться к специалисту. И что ты должен заняться тем, что по твоему мнению… правда сделает тебя счастливым. – Я… – вздохнул он. – Я подумаю об этом. – Пожалуйста, – прошептала она. – Я люблю тебя. И хочу, чтобы с тобой всё было в порядке.       С тяжёлым вздохом он перевёл глаза вбок, на оставшуюся лежать на постели нетронутой коробку. – Ты не против, если я… – пробормотал он. – …Возьму немного твоей пиццы?       Она улыбнулась.

***

– Знаешь, – протянула она, откусывая свою пепперони. – Мне кажется, из тебя вышел бы отличный актёр. Может, тебе стоит добавить это в свой список.       Что-то неразборчиво промычав, он проглотил свой кусочек: – Знаешь, удивительно, но я… я не думаю, что хочу этого. Это странно? – Что? Нет, конечно. Смотри сам. Не делай того, чего не хочешь. – она откусила ещё немного. – Да, – пробормотал он, глядя на неё. – …Думаю, я… так и сделаю.

***

– И сейчас, к сегодняшним новостям звёздного мира… – разносился по квартире голос Надьи. – Милая, не передашь мне капусту? – спросила, стоя у стола, её мама. – …Новый сингл Клары Найтингейл… – Сейчас! – отозвалась Маринетт, доходя до холодильника и открывая дверцу. В поисках нужного начала рыться на полках, переставляя разные бутылочки и коробки. – …Bob Roth Records продолжает отрицать многочисленные обвинения в плагиате…       Капуста, в конце концов, нашлась. Достав её из холодильника и закрыв его дверцу, Дюпэн-Чен подошла к столу… – …И, к нашему общему удивлению, супермодель и кинозвезда Адриан Агрест объявил о своём окончательном уходе из кино и модельного бизнеса…       И, споткнувшись о собственную лодыжку, поцеловалась с линолеумом.