Часть 13 Последний ужин

Вечером она приехала к нему снова. Дмитрий открыл дверь и просиял так, будто ему подарили звезду с неба. Алиса даже не успела ничего сказать — он подхватил её на руки и закружил по прихожей, как ребёнка. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри разжимаются тугие пружины. — Я думал, ты не вернёшься, — сказал он, целуя её в макушку. Опустил на пол, но рук не разжал. — Думал, мне показалось всё. Что ты — сон. — Я вернулась, — тихо ответила Алиса, утыкаясь носом в его плечо. — Я здесь. Он пах домом. Своим домом — деревом, книгами, чуть-чуть пирогом и им самим. Запах, от которого хотелось не уходить никогда. Вечер был идеальным. Они ели пирог — тот самый, который он испёк утром. Дмитрий открыл бутылку вина, хотя Алиса почти не пила. Сегодня она сделала исключение — глоток, другой, чтобы расслабить стиснутые челюсти. Потом он поставил старые пластинки. Винил потрескивал, голос Эллы Фицджеральд плыл над кухней, и казалось, что время остановилось. Дмитрий рассказывал про свою первую любовь — одноклассницу, которая разбила ему сердце в девятом классе. Про то, как он плакал в подушку, слушая «их песню», а потом оказалось, что она уехала с другим даже не попрощавшись. — Я тогда поклялся, что больше никогда не буду плакать из-за девчонок, — усмехнулся он. — Глупо, да? — Глупо, — согласилась Алиса. — Плакать иногда полезно. — А ты плачешь? Она отвела взгляд. — Нет. Он не стал спрашивать почему. Она смотрела на его руки, когда он разливал вино. На его глаза, когда он ловил её взгляд. На его улыбку, от которой на щеках появлялись те самые ямочки. И думала: «Завтра в это время его не будет. Совсем. Никогда». Мысль билась где-то в груди, как птица о стекло. Поздно ночью они лежали в его постели. Свет был выключен, только луна заливала комнату серебристым светом. Алиса чувствовала его рядом — тепло, дыхание, руку, которая гладила её по спине, рисуя пальцами бесконечные узоры. — Алиса, — сказал он вдруг. Голос звучал не как обычно — серьёзнее, глубже. — М? — Я знаю, что ты не уборщица. Она замерла. Тело напряглось мгновенно, как натянутая струна. — Что? — Я не дурак, — Дмитрий вздохнул. Рука перестала гладить, но не убралась. — Уборщицы не пахнут оружейной смазкой. Уборщицы не носят под курткой кобуру. И уборщицы не смотрят на людей так, будто прицеливаются. Алиса села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты... ты знаешь? Он тоже сел. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня, но глаза были тёплыми. — Я с самого начала догадался, — сказал он тихо. — В первый же день, когда ты вошла. Я видел твои глаза. Ты смотрела на меня как на мишень. — И ты... — голос её дрогнул. — Ты позволил мне остаться? Ты не боялся? — Боялся, — он улыбнулся — грустно, но тепло. — Очень боялся. Но ты не убила меня. Ты варила кофе. Ты смеялась. Ты гладила моего кота. Ты целовала меня так, будто я тебе нужен. И я подумал: если человек, который пришёл меня убить, не делает этого, значит, есть шанс. Алиса смотрела на него и не могла произнести ни слова. — Кто тебя нанял? — спросил Дмитрий. Голос был спокойным, будто они обсуждали погоду. — Я имею право знать. — Не могу сказать. — Почему? — Потому что, если скажу, мне придётся тебя убить. — она попыталась усмехнуться, но вышло криво. — Шутка. Он не засмеялся. — Алиса, я не хочу умирать. И я не хочу, чтобы ты страдала. Давай придумаем что-нибудь. Она молчала. Смотрела на свои руки, лежащие на одеяле. Руки, которые держали пистолет больше раз, чем она могла сосчитать. Руки, которые гладили его лицо. — Поздно, — прошептала она. — Завтра в полночь. Старый порт, склад номер семь. Если я не приведу тебя туда, приедут другие. Профессионалы из столицы. Они убьют нас обоих. Дмитрий молчал долго. Так долго, что Алиса успела представить его смерть сто раз. А потом он взял её за руку. — Тогда не приводи. Она подняла глаза. — Что? — Не приводи меня. Скажи им, что я не пришёл. А мы... — он сжал её пальцы. — Мы уедем. Прямо сейчас. У меня есть деньги, есть дом в другом городе, есть друзья, которые помогут. Мы исчезнем.