Часть 15 Девушка с характером

Борис назначил встречу в том же паркинге, где они встречались всегда. Подземный этаж торгового центра пах сыростью, бензином и страхом — тем особенным запахом, который Алиса научилась узнавать за годы работы. Тусклые лампы гудели, отбрасывая жёлтые круги на бетонный пол, и в их свете лица казались серыми, неживыми. Алиса приехала одна. Без оружия. В своих обычных джинсах, растянутой толстовке с капюшоном и старых кедах, в которых ходила в кафе. Она специально оставила пистолет у Дмитрия — сунула под подушку, пока он спал. Так было спокойнее. И ей, и пистолету. Борис ждал её у своей машины. Чёрный «Мерседес» блестел в полумраке, как хищный зверь, готовый к прыжку. Сам Борис выглядел усталым и злым — под глазами залегли тени, щетина небрита, галстук съехал набок. Непривычно. Обычно он был собран, как перед выходом на сцену. — Алиса, у меня нет времени на твои истерики, — сказал он вместо приветствия. Голос его звучал глухо, с хрипотцой — то ли усталость, то ли злость. — Это не истерика, — Алиса остановилась напротив него, сунув руки в карманы толстовки. Её голос был ровным, как лезвие. — Это предложение. Борис прищурился. — Какое ещё предложение? — Кто заказчик? Он усмехнулся — коротко, без веселья. — Ты знаешь правила. Мы не задаём вопросов. Мы выполняем. — А я задаю, — Алиса смотрела ему прямо в глаза, не моргая. — Потому что, если я узнаю, кто хочет смерти Некрасова, я смогу решить проблему по-другому. — По-другому? — Борис прищурился ещё сильнее, изучая её лицо. — Ты что задумала? — Скажи мне, Борис. Или я иду к Некрасову и рассказываю ему всё. А потом мы вместе едем в полицию. Она сделала паузу, давая словам осесть в бетонной тишине паркинга. — У меня есть записи. Много записей. Всех наших разговоров за последние три года. Борис побледнел. Даже в жёлтом свете ламп было видно, как с лица схлынула кровь. — Ты блефуешь. — Проверь. Он смотрел на неё долго. Очень долго. В паркинге было слышно только гудение ламп и где-то далеко — шум проезжающих машин. Алиса не отводила взгляда. Она знала, что сейчас решается всё. Если он не поверит — её убьют прямо здесь. Выстрел в затылок, тело в багажник, и никто никогда не найдёт. Дмитрий будет ждать, будет звонить, будет сходить с ума, а потом... а потом просто смирится. Если поверит... — Твою мать, — выдохнул Борис. Он отвернулся, сделал несколько шагов, остановился. Потом резко развернулся. — Ты совсем с катушек слетела? Из-за мужика? Алиса, ты лучшая! Ты — машина для убийств, ты — мой лучший актив, ты — та, кого боятся даже те, кто меня боится. И ты готова всё просрать из-за... — Из-за человека, — перебила она. Голос её прозвучал тихо, но в нём была такая сила, что Борис замолчал на полуслове. — Я готова всё просрать из-за человека, который печёт блины по воскресеньям. Из-за человека, который разговаривает со своим котом, потому что боится одиночества. Из-за человека, у которого ямочки на щеках, когда он улыбается. Да. Готова. Борис смотрел на неё так, будто видел впервые. И, наверное, так оно и было. Потому что прежняя Алиса никогда бы не сказала таких слов. Он достал сигарету, закурил, хотя в паркинге висела табличка «Курение запрещено». Никто не посмел бы ему слова сказать, но Алиса отметила это как знак — он нервничает. Сильно нервничает. — Заказчик — его партнёр, — сказал он наконец, выпуская дым в потолок. — Некрасов и Корсаков вместе начинали бизнес лет десять назад. Потом Некрасов вышел, продал долю и открыл свой благотворительный фонд. А Корсаков остался. Он затянулся, помолчал. — И, кажется, нахимичил с отчётностью. Налоги там, откаты, чёрный нал. Некрасов что-то узнал, собирался идти в прокуратуру. Корсаков решил убрать свидетеля раньше, чем тот успеет открыть рот. — Корсаков, — повторила Алиса. В голове её мгновенно сложился пазл. — Тот самый, с яхтой и телеканалом? Который на всех благотворительных вечерах в первом ряду сидит? — Он самый. Любимец публики, меценат, спонсор детских домов. И при этом — заказчик убийства собственного друга. Алиса кивнула. Спокойно, будто услышала прогноз погоды. — Спасибо.