Салиман вмешивается

Идиллия длилась недолго. Месяц тишины, месяц покоя, месяц, когда Морган почти поверила, что счастье возможно. Она привыкала к жизни в замке, к его странным закоулкам, к капризам ходячего здания, которое иногда само решало, где остановиться на ночлег. Она привыкла к Марклу, который таскал ей чай по утрам и просил рассказывать о травах. Привыкла к Кальциферу, который без конца требовал внимания и историй. Привыкла к Хаулу — к его улыбке, к его рукам, к его голосу, который будил её по утрам. А потом пришло письмо. Оно появилось ниоткуда — просто материализовалось в воздухе над обеденным столом и упало прямо в тарелку Хаула, забрызгав его идеальную рубашку соусом. — Вот же... — Хаул выругался сквозь зубы, вытаскивая конверт из остатков ужина. Но едва взглянув на печать, замолчал и побледнел. Морган видела, как краска схлынула с его лица. Как пальцы, державшие конверт, задрожали. Как глаза расширились от чего-то, похожего на страх. — Что там? — спросила она, откладывая вилку. Хаул молча протянул ей письмо. Оно было написано золотыми чернилами на дорогом пергаменте, пахнущем лавандой и ещё чем-то неуловимо чужим. Внизу красовалась огромная королевская печать — золотая, с изображением дракона. Морган пробежала глазами строки. Коротко, сухо, официально: «Магистр Хаул Пендрагон вызывается во дворец для дачи объяснений по делу государственной важности. Ваше присутствие обязательно. Неявка будет расценена как измена короне и повлечёт соответствующие последствия. Салиман, королевский маг». — Салиман, — выдохнула Морган. — Это та самая? — Та самая, — глухо ответил Хаул. Он встал из-за стола и подошёл к окну, глядя на холмы, но ничего не видя. — Королевский маг. Самая сильная волшебница королевства. Моя бывшая наставница. — Бывшая? — Мы разошлись во взглядах много лет назад. Она считает, что магия должна служить королю и государству. Я считаю, что магия — это свобода. — Хаул усмехнулся горько. — С тех пор мы не общались. И вдруг такое. — Что ей нужно? — Не знаю. — Хаул нервно ходил по комнате, заламывая руки. Морган видела, что он напуган — по-настоящему, глубоко, как не боялся даже Ведьмы Пустоши. — Но если она вызывает так официально, с угрозами измены, значит, дело плохо. Очень плохо. — Я с тобой. — Нет. Морган встала. Подошла к нему, развернула за плечи: — Что значит «нет»? — Морган, — Хаул взял её лицо в ладони. В его глазах была такая боль, такая тревога, что у неё сжалось сердце. — Салиман опасна. Она сильнее Ведьмы Пустоши, хитрее меня и старше нас обоих вместе взятых. У неё власть, у неё армия, у неё король за спиной. Если она узнает о тебе, о нас… — То что? Убьёт меня? — Использует. — Хаул прижался лбом к её лбу. — Ты моё слабое место, Морган. Ты — единственное, что я не смогу защитить, если нападение будет не на меня, а через тебя. Любой, кто хочет добраться до меня, теперь будет искать тебя. Если Салиман узнает, что ты для меня значишь… — Я сама могу за себя постоять. — Морган отстранилась, глядя ему в глаза. — Я не какая-то беспомощная принцесса из твоих сказок. Я ведьма. Двести лет. Я через такое прошла, что твоей Салиман и не снилось. — Я знаю. — Хаул поцеловал её в лоб — долго, бережно, будто прощаясь. — Я знаю, что ты сильная. Я знаю, что ты справишься. Но я не хочу, чтобы тебе пришлось это делать. Не сейчас. Не после всего. Останься здесь. С Марклом и Кальцифером. Присмотри за ними. Замок защитит вас, если что. — А ты? — Я вернусь через пару дней. — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Обещаю. Я всегда возвращаюсь. — Обещаешь? — Морган смотрела на него в упор. — Обещаю. Она хотела возразить. Хотела сказать, что не отпустит его одного, что пойдёт с ним, что они справятся вместе. Но что-то в его глазах остановило её. Там было не просто беспокойство — там была мольба. — Ладно, — выдохнула она. — Ладно. Иди. Но если через неделю не вернёшься, я приду за тобой. И горе тогда твоей Салиман. — Договорились. — Хаул улыбнулся уже теплее. — Я люблю тебя, ведьма Морган. — И я тебя, красивый дурак. Она стояла на крыльце замка и смотрела, как он уходит. Хаул отошёл на край холма, оглянулся, помахал рукой. А потом начал меняться — черты лица поплыли, тело вытянулось, руки превратились в крылья. Через минуту на месте человека сидела огромная чёрная птица — ворон с глазами, полными тоски. Птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и полетела на юг — туда, где вдалеке угадывались башни королевского дворца. Морган смотрела ему вслед, пока птица не скрылась за горизонтом. — Он вернётся, — раздался голос Кальцифера из-за спины. Демон вырвался из замка и теперь парил рядом, обеспокоенно мерцая. — Он всегда возвращается. Я его знаю. — Знаю, — ответила Морган. — Я буду ждать. Она ждала три дня. Три дня, которые тянулись бесконечно. Морган пыталась занять себя делами — помогала Марклу с уроками, разбирала библиотеку Хаула, спорила с Кальцифером о свойствах огня. Но мысли её всё время возвращались к югу, к дворцу, к Хаулу. Где он? Что с ним? Почему не возвращается? На третью ночь ей приснился кошмар. Хаул в цепях, Салиман смеётся, и чёрный дым окутывает всё вокруг. Морган проснулась в холодном поту и больше не могла заснуть. А на четвёртый день в замок явились охотники на ведьм. Морган почувствовала их приближение задолго до того, как увидела. Чужая магия — тяжёлая, злая, направленная на уничтожение — накатывала на холмы, как волна цунами. Она выскочила на крыльцо и замерла. Замок был окружён. Отряд всадников в королевских доспехах — человек пятьдесят, не меньше — стоял полукругом, держа наготове оружие. Но не просто оружие — Морган видела магические амулеты на их шеях, серебряные клинки, покрытые рунами, и арбалеты с болтами, наконечники которых светились мертвенным светом. — Ведьма Морган! — закричал предводитель — грузный мужчина с седой бородой и холодными глазами. — Именем короля и магистра Салиман, вы арестованы за незаконное использование магии, за укрывательство беглого волшебника и за сговор с врагами короны! — Какими врагами? — крикнула Морган, сжимая перила крыльца. Сердце её колотилось где-то в горле. — Я ни с кем не в сговоре! — С волшебником Хаулом Пендрагоном, объявленным изменником! — Предводитель сплюнул под ноги. — Он арестован и ожидает суда. А вы, ведьма, отправитесь в темницу следом за ним. У Морган оборвалось сердце. — Что вы с ним сделали? — закричала она, срывая голос. — Где он? Он жив? — Жив, — усмехнулся предводитель. — Пока жив. Но это не ваше дело. Ваше дело — сдаться. Добровольно или силой — выбор за вами. Но предупреждаю: сопротивляться бесполезно. У нас приказ — стрелять на поражение. За спиной Морган послышался всхлип. Маркл стоял в дверях, бледный как полотно, и смотрел на всадников огромными испуганными глазами. Рядом метался Кальцифер — вырвался из замка и теперь кружил вокруг, готовый защищать, но не знающий как. — Морган… — прошептал Маркл. — Морган, что нам делать? Морган смотрела на всадников, на их магические амулеты, на оружие, способное убить ведьму с одного попадания. Смотрела на Маркла, на Кальцифера, на замок, который стал её домом. И приняла решение. — Забирайте, — сказала она, спускаясь с крыльца. Голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я пойду с вами. — Морган, нет! — закричал Кальцифер. — Они убьют тебя! — Не убьют, — ответила она, не оборачиваясь. — Я им нужна живая. Как заложница. Чтобы давить на Хаула. — Верно мыслишь, ведьма, — одобрил предводитель. — Умная, значит. Тем хуже для тебя. Он махнул рукой, и двое всадников спешились, подошли к Морган с цепями. Цепи были магические — Морган почувствовала, как сила уходит из неё, как замыкается доступ к магии. Она пошатнулась, но устояла. — Морган! — Маркл рванулся к ней, но Кальцифер удержал его огненной рукой. — Не смей! — крикнул демон. — Они убьют тебя! — Сиди в замке, — обернулась Морган. В глазах её стояли слёзы, но голос был твёрд. — Присматривай за Марклом. Хаул вернётся — скажи ему, где я. И чтобы не вздумал меня спасать в одиночку. — Морган! Но она уже уходила. Всадники подхватили её под руки, грубо вскинули в седло, и отряд тронулся в сторону юга. Кальцифер метался над замком, не зная, что делать. Маркл рыдал на крыльце. А Морган смотрела, как удаляются холмы, как тает в дымке её новый дом, как исчезает надежда. — Не бойся, ведьма, — хохотнул предводитель, скачущий рядом. — Салиман умеет быть ласковой. Если захочет. — Я не боюсь, — ответила Морган. — Я зла. А это пострашнее страха. Предводитель посмотрел на неё с уважением. — Может, и не врёшь, — сказал он. — Посмотрим, что ты запоешь в темнице. Морган не ответила. Она смотрела на дорогу, уводящую её от всего, что стало дорогим, и думала о Хауле. Где он? Что с ним? Жив ли? И твёрдо знала одно: она выберется. Она найдёт его. И они вместе заставят Салиман заплатить за всё. Даже если для этого придётся сжечь весь королевский дворец дотла.