Глава 2 — "Мороз укажет путь"

Всю прошедшую ночь Джинн проворочалась в постели. Несколько раз вставала, то открывала окно, задыхаясь в духоте, то закрывала, скрепя зубами от холода. Сон не шел даже после теплого стакана молока с медом, не помогло чтение скучной книги и подсчет хиличурлов. Неожиданным успокоительным стал ливень, что грянул посреди ночи страшной грозой. Только когда комнату действующего магистра заволокла ночная прохлада и запах дождя, глаза Джинн стали смыкаться, а тревожные мысли, наконец, покинули ее голову.    И почему она только решила, что справиться с этим в одиночку? Еще и взяла себе в подмогу крайне сомнительную личность. И это, казалось, волновало Джинн больше всего. Рыцарь Одуванчик точно была не из робкого десятка, но нахождение рядом с этой особой, которая смотрела на всех с вызовом, не приносило никакого удовольствия. Джинн глубоко вздыхала, призывая на помощь все свое терпение. Магистр привыкла просчитывать риски, но человеческий фактор всегда был самой непредсказуемой переменной.    Этим утром у Джинн не было времени придаваться сомнениям и страхам. На столе валялась кипа бумаг, которую нужно было обязательно разобрать. Везде проставить свою подпись, искусно подделать подпись Кейи и так заново, по кругу, когда макулатура не кончится. Магистр любила находиться в своем кабинете. Все здесь было так, как ей нужно, как ей нравится. Свежие цветы на подоконнике, за которыми Лиза заботливо ухаживала. Книги на полках порядком истрепанные и где-то даже рваные, но зато такие любимые и перечитанные десятки раз. Жаль, что не осталось красивой вазы с лебедями. Её разбила Кли. — Ты все запомнил? Ты уверен? — причитала Джинн, тыкая пальцами в документы. — Следующее собрание рыцарей должно пройти через три дня, не забудь собрать всех. — Джинн, я все запомнил еще с первого раза, — хохотнул Кейя, устало касаясь лба ладонью. — И вообще, ты сказала, что я тут главный лишь на бумагах. Почему Дилюку все это не объясняешь?  — На нем и без этого уже много дел! Он возьмет на себя более серьезные вопросы, а уж командовать этими болванчиками и ты сможешь. — Ах, вот так значит ты меня оцениваешь.    Нет, Джинн вовсе не считала Кейю дураком. Наоборот, еще с детства этот мальчишка славился своей смекалкой и изобретательностью. Когда юный Кейя попадал в неприятности, и затем утягивал товарищей за собой, именно он придумывал, как из этой передряги выбраться. Но с возрастом он не сильно изменился. Джинн считала, что ему точно не хватает набраться ответственности. Тогда, возможно, Кейя смог бы дослужиться до более высокого ранга.    Но капитана кавалерии никогда это не беспокоило. Мужчина умело жил в свое удовольствие, встречая и провожая каждый день с улыбкой. И хоть носил он за своей спиной тяжелый груз прошлого, Кейя никому не позволял в нём копаться. Честно говоря, он и сам не часто туда лез. Он не понаслышке знает, как долго и тяжело затягиваются раны. Так зачем ворошить?    Дверь в кабинет магистра распахнулась неожиданно, без стука, и гость, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь. Аннариетта появилась резко, словно тень, возникшая из ниоткуда. Волчица раздраженным взглядом оглядела присутствующих, проходя к диванчику, что спрятался среди книжных шкафов. Кейя немым вопросом посмотрел на подругу. Блондинка тяжело вздохнула, наблюдая, как волчица вальяжно разлеглась на диване. А вместе с Аннариеттой, в кабинет прошел и какой-то новый, совершенно неприятный аромат, который прежде Джинн не чувствовала. — Мы отплываем только вечером, так что, тебе не обязательно быть здесь, — начала Джинн крайне вежливо. Заспешив перевести взгляд с волчицы до того, как она подымет ледяной взор, блондинка уткнулась в пергамент. — Да ты что? — нервно фыркнула Аннариетта, дернув ушами. Девушка скользким взглядом прошлась по магистру, ища заинтересованность в этом диалоге. — Ваши идиоты с самого утра слоняются по горам и орут. Они меня достали. Клянусь, я бы сожрала их всех, не пообещай я тебе эту поездку. — Да, я отправила туда несколько экспедиций на изучение территории, — Джинн даже не подняла головы от стола, её перо продолжало неистово скрипеть по пергаменту, — ведь наконец ты не будешь их пугать. — Ты сама сказала, что мы отплываем вечером. Обязательно было отправлять этих болванов сегодня? — А зачем терять лишний день исследований?    Джинн не могла понять, чего так боятся рыцари и искатели приключений на Драконьем Хребте. Она, быть честной, считывала их завывания, ахи и охи за попытку избежать работы. Но все воины продолжали причитать о страшном, большом звере, что следит за ними в кустах и нападает, когда опускается ночь. Теперь Джинн могла поверить в эти сказки. Хотя, сравнение Аннариетты с истинным зверем её забавляло. Ну подумаешь, высокая и большая девушка с волчьими ушами. Зачем же уж так драматизировать. — Аннариетта, а ты ведь как раз кстати! — неожиданно закивал Кейя, бросая стопку документов на стол магистру. — Насколько холодно в Снежной? Может ли Драконий Хребет посоревноваться с этим морозом? — Кейя, вообще-то мы… — Ох, там ужасная стужа, — протянула волчица, нагло перебивая Джинн. — Вряд ли тот, кто слаб душой и сердцем сможет выстоять эту пургу. — Не думаю, что для нашего Рыцаря Одуванчика это станет помехой, — уверенно заявил Кейя и тут же сдержал смешок, увидев, как раскраснелась подруга. — Что? — Аннариетта дернула ушами, чуть приподнимая корпус. — Причем здесь цветы? — Это мой титул, — фыркнула Джинн, опуская взгляд в бумаги. — Рыцарь Одуванчик, титул, который мне дали, когда посвящали в кавалерию. — Ах, понятно, — усмехнулась Аннариетта, вновь опрокидываясь на диван спиной. — Спасибо за разъяснение, Рыцарь Ромашка. — Одуванчик. — Расслабься.    Джинн сердитым взглядом поймала на мушку волчицу, хмурясь. А щеки все розовели и розовели. И не понятно, то ли от злости, то ли от смущения. Но Аннариетта лишь слабо улыбнулась, подмигнув магистру. Джинн еле слышно хмыкнула, вновь прячась среди бумаг и ставя точку в этом разговоре.    Аннариетта могла бы продолжить сидеть на Хребте до самой ночи. Нет, серьезно. Клацнула бы пару раз зубками перед Мондштадтсткими дурочками, и пошла бы обратно домой. Но предстоящая поездка не выходила из головы. Столько лет прошло с того времени, когда волчица была последний раз на родине. И было это настолько давно, что девушка почти забыла все чувства, которые питала когда-то к этому месту. Глубоко внутри, под слоем звериного хладнокровия, копошилось липкое, неуютное чувство. Словно память волчицы была запертой дверью, за которой скрывалось нечто гораздо более опасное, чем Фатуи и их ловушки. Аннариетта была лишь удачно попавшимся под руки наемником, и как любой другой наемник, она переживала за исход дела. Волновалась о том, заплатят ли ей и как скоро. Но вместе с этим, соседствовал совсем иной, звериный дикий страх. Она боялась, что голос, искалечивший её уже однажды, позовет её не во сне, а наяву.    Присутствие кого-то рядом Аннариетта почувствовала задолго до того, как незнакомец прошел в кабинет. Шаги неприглашенного гостя были тяжелыми и, кажется, то были не шаги вовсе, а даже прыжки. Засмердело порохом и настолько сладкими конфетами, что аж клыки заболели. — Джинн!! — юная девчонка, годами не больше десяти, почти ворвалась в кабинет. Она радостно виляла треугольными ушками и постоянно трепала в руках мягкие, круглые игрушки. На секунду Аннариетте показалось, что они даже заискрились. — Мне Лиза рассказала, что ты уплываешь. Далеко? А можно мне с тобой? Ну пожалуйста! — Благословенные небеса, Лиза… — магистр устало вздохнула, уводя взгляд в окно. А на улице так хорошо, тепло и почти безветренно. — Нет, Кли, со мной тебе нельзя. И это не обсуждается. — Но Джинн, пожалуйста! — Кли поддалась вперед, по направлению к дивану. Делала она это, не сводя печальных глазок с Джинн. И только в последний момент девчушка успела заметить большое, черное пятно, что разлеглось на диване вместо неё. — Ой!!    Аннариетта смотрела на Кли снизу-вверх, изучая образ ребенка. Только сейчас волчица поняла, кого ей напоминает девчушка. Точно божья коровка, неугомонная эльфийка летала по кабинету и жужжала. От девчушки сильно разило жженым сахаром и — что куда подозрительнее — едким порохом. Изучающий взгляд Кли остановился на больших, волчьих ушах. Аннариетта, заприметив это, дернула ими. Сначала правым, затем левым. Глаза Кли вспыхнули таким восторгом, будто ей только что подарили самую большую бомбочку в мире. — Обалдеть!! Они настоящие, да? — восхищалась Кли. А ручки-то зачесались их потрогать. — Или нет? А зачем они тогда вам? — А чтобы лучше тебя слышать, дитятко, — проскрипела Аннариетта, расплываясь в улыбке. Из-за пухлых губ волчицы оголились хищные клыки. — Подойди поближе… — Кли! — прикрикнула Джинн, вставая со стула. Все присутствующие обернулись на магистра, застыв. — Кхе-кхе, я хотела сказать… Кли, не донимай незнакомого человека. И меня тоже! Я занята. Иди играй. — Вот всегда ты так! — Кли надулась, а мягкие игрушки в её ручках покраснели. — Ты обещала, что возьмешь меня с собой в приключение. А когда ты наконец находишь приключение, то не берешь меня! — Все, малявка, хватит с тебя шума.    Кейя важно подошел к Кли и, протянув к ней руки, взял в охапку. Малышка забила ножками, пытаясь пнуть нарушителя веселья, но не доставала. Рыцарь вынес ребенка за пределы кабинета, и с каждым его шагом крики Кли становились все тише. — И такое у тебя каждый день? — хохотнула Аннариетта. — Почти. — Ладно, теперь я понимаю, почему ты вечно такая убитая.    В кабинете наконец воцарилась тишина. Та самая, такая тяжелая и пыльная, к которой Джинн привыкла. Она правда любила Кли, магистр ворвалась бы ради неё в горящий дом и совершила бы еще тонну подвигов. Но не сегодня. Джинн поправила воротник мундира и пододвинула к себе толстую папку с гербом Ордо Фавониус. — Кейя присмотрит за ней, — негромко произнесла блондинка. Зачем — не ясно, скорее успокаивая саму себя. — А теперь к делу. Мне нужно подписать передачу полномочий, пока он не передумал и не ушел пить в «Долю ангелов».     Аннариетта лишь хмыкнула, дернув кончиком хвоста. Волчица вновь разлеглась на диване, изучая кабинет магистра. Заглядывала на полки, которые давно не протирали. Изучала причудливые цветы, которые волчица, на самом деле, не очень-то и любила. Звук шаркающего пера оказывал усыпляющее влияние. Аннариетта невольно следила за движением руки Джинн, ловя кончиком уха каждый скрежет пишущего инструмента. Это напоминало шорох мыши под снегом. Волчица почти отчетливо видела перед глазами полевку, как вдруг маленький зверек ускользнул в сугроб, веки стали смыкаться, и звуки неустанного пера унесли девушку за собой в дремоту.    Терновый порт встречает всех не гостеприимным шумом торговых лавок, а колючим, пронизывающим холодом и густым запахом мазута, соли и подгнивших водорослей. Моряки, словно остервенелые псы, кусались между собой колкими фразами да грубым смехом. Голыми руками, они доставали из бочек рыбу и кидали ту на столы, зарубая топорами. Морское создание успевало дернуться в последний раз, как превращалось в товар, ценой сотни моры. Вечер давно перетек в холодную, беззвездную ночь, в которой огни редких масляных фонарей казались тусклыми медными монетами, брошенными в бездну морского тумана.    Огромные туши кораблей у причалов походили на спящих левиафанов: они тяжело вздыхали при каждом ударе волны, оглашая окрестности протяжным стоном древесины и лязгом натянутых цепей. Дети смотрели на судна завороженно. Изучали узоры парусов, считали окна кают и представляли себя за штурвалом. Но стоять долго у ребятни не выходило. Морской холод хищно кусал все тело, прогоняя с берега. Ветер здесь не пел, как в Мондштадте, а хрипло рокотал, швыряя в лицо липкие брызги и заставляя мачты чертить на низком небе рваные узоры.    Аннариетта прибыла в порт первой. И ей здесь не нравилось. Море казалось таким необъятным и угрожающим, оно не давало шанса спрятаться. Вещей волчица не брала. Едой Джинн пообещала обеспечить, как и снаряжением. Лишние тряпки ей были не нужны. Кстати, о Джинн… — Какой ужас! — первым делом, Аннариетта услышала не голос магистра, а стук её зубов. — Ну и холодрыга же здесь. Кажется, ни разу мне не приходилось бывать в порту ночью.    Джинн плотнее запахнула воротник шинели, пытаясь укрыться от пронизывающего морского ветра, который, казалось, пробирался под самую кожу. Она бросила мимолетный взгляд на спутницу, ожидая увидеть ту же дрожь, но Аннариетта стояла неподвижно, подставив лицо соленому ледяному шквалу. Волчица даже не потрудилась застегнуть до конца молнию своего комбинезона! Для той, чья кровь была отравлена вечной мерзлотой Драконьего Хребта, этот ветер был лишь легким сквозняком. Холод давно перестал быть для неё врагом. Он стал её естественной средой, частью её самой. Аннариетта знала: ни шторма на море, ни легендарные морозы Снежной не заставят её клыки постукивать. — Магистр Джинн! — несколько дряблый мужчина, потешно раскачивающийся под порывами ветра, побеждал к девушкам. Он крепко держал меховую накидку у горла, пытаясь не пропустить холода. Но подойдя к магистру, отпустил ладонь и крепко пожал руку Джинн. Волчица руки не протянула. — Всю провизию загрузили, мы можем отплывать! — Ах, спасибо, — закивала Джинн, оборачиваясь по сторонам, — просто мы ждем… — Джинн! — мужской голос окликнул девушку. Из-за дерева выскочила красная макушка. За Дилюком, спешащим к подруге, семенили Кейя и Лиза. — Ребята, слава Барбатосу! — взмолилась Джинн, заулыбавшись. — Я уже думала, вы не придете. — Возвращайся скорее, пожалуйста, — промяукала Лиза, поправляя блондинке шарфик. Ведьма бегло осмотрела Аннариетту, что стояла все это время за Джинн и не проронила ни слова. На мгновение их глаза сцепились, и Лиза, не выдержав, первой отвела взгляд. Она приблизилась к уху магистра, сходя на шепот, — и будь осторожна. — Все будет хорошо, не волнуйтесь, — с трудом смогла улыбнуться Джинн. — Мы сделаем остановку в Ли Юэ, чтобы пересесть на другое судно, и уже от него поплывем в сторону Снежной. Аннариетта будет координировать капитана. — Уже тебя ждем! — закивал Кейя. — Да, да, пойдем уже, — нервно вздохнула Аннариетта, начиная шаг в сторону корабля. — Быстрее сядем, быстрее отплывем. — Помни о своем клинке, — в напряженном прищуре сказал Дилюк. Джинн была готова ответить, но слов подходящих не нашлось.    Магистр быстрыми движениями обняла товарищей, не желая растягивать прощание. Джинн побежала к кораблю, придерживая горловину шинели. Она высокими прыжками передвигалась по трапу, ловко перепрыгивая через гребни ледяных волн. На мгновение блондинка замерла над черной бездной морской воды, залитая пеной и солеными брызгами, а затем она легко спрыгнула на палубу.    Раздался оглушительный скрежет цепей, и тяжелый якорь, облепленный черной тиной, нехотя оторвался от дна. Корабль вздрогнул всем своим деревянным телом. Словно живое существо, пробудившееся от долгого сна, он заставил Джинн и Аннариетту качнуться в такт. Сначала медленно, почти незаметно, судно начало пятиться от причала. Огни Тернового порта, еще недавно казавшиеся такими яркими, начали таять в густом тумане. Ветер поймал паруса, и они с тяжелым хлопком наполнились воздухом, увлекая судно в открытую пасть моря. Мондштадт остался позади. Впереди корабля расстилалась глубокая, бесконечная тьма, за которой их уже ждала Снежная.   Сон не шел совсем, о нем не было даже мыслей. Предвкушение неизвестности заполонило собой все сознание. Аннариетта подошла к борту судна, уперевшись в него локтями. Достала из кармашка на комбинезоне маленький коробок, пошарилась в нем немного и убрала обратно. Зажала в зубах кривую самокрутку, одновременно доставая из кармана тяжелую стальную вещицу. Резкий щелчок рычажка, скрежет металла, и крохотный язычок пламени, пахнущий спиртом, осветил её лицо. Самокрутка щедро приняла огонек, тут же начиная тлеть. Волчица убрала карманное огниво вслед за коробушкой и сделала глубокую затяжку, заставляя кончик самокрутки ярко вспыхнуть алым в темноте. Аннариетта на мгновение задержала дыхание, смакуя привкус дешевого табака, а затем медленно выпустила серую струю. — Так вот чем воняло, — слабо хохотнула Джинн, подходя к волчице сбоку. Хищница лишь повела ухом, вновь делая затяжку. — Этим дымом несло от тебя, когда ты сегодня зашла ко мне в кабинет.    Джинн скрестила руки на груди, пряча в меховой обивке шинели ладони. Блондинка нахмурилась встречному ветру, ерзая на месте. Холодно, но продолжает стоять на палубе. — Тоже хочешь? — волчица протянула девушке самокрутку. Кончик её, что был во рту девушки, окрасился в цвет темной помады. — Нет-нет, я не курю, — тут же выпалила Джинн. — И тебе не советую, особенно в нашей каюте, Аннариетта.    Произнося имя волчицы, Джинн запиналась на каждой буковке. Словно пробуя слово на вкус, она проговаривала его с явным акцентом. Имя красивое, возвышенное. Такое длинное и…сложное. — Какая ты трогательная, — усмехнулась Аннариетта, возвращая в пасть самокрутку.    Она затянулась медленно, с таким совершенным спокойствием на лице. Тонкая струйка сизого дыма поплыла над палубой, путаясь в растрепанных волосах волчицы. Она стряхнула пепел в черную воду за бортом. Огонек на конце самокрутки, что в начале напоминал злой глаз зверя, тускнел с каждой секундой, пока в зажатых клыках хищницы не осталось меньше половины табака. — Привыкай к именам, которые трудно выговорить, — Аннариетта выкинула за борт остатки самокрутки и пошла в сторону каюты.    Остановилась волчица лишь на мгновение, чтобы коснуться плеча магистра ледяной ладонью. Черные, острые коготки чуть сжались на мягкой шинели. Джинн нахмурилась, поворачивая голову в сторону хищницы. Та, оголив зубки, улыбнулась в ответ. Волчица двинулась к дверям, ведущим вниз, но на полпути её хвост хлестко, словно кончик плети, хлестнул блондинку по ладоням. Джинн невольно вздрогнула от неожиданного тепла и мягкости этого касания. Аннарииетта даже не обернулась, но кончик её хвоста на прощание едва заметно дернулся. А хвост такой пышный, длинный, как у сказочного зверя. Хотелось распробовать его на ощупь, но касание оказалось мимолетным. Джинн, оставшаяся в неловких и растерянных чувствах, несколько раз вдохнула ночной воздух и, проводив взглядом пустую палубу, также отправилась к каюте.