Глава 11 — "Цена прощения"

Даже получив повышение, и не одно, почет и расположение Царицы, Чайльд не предал родное гнездышко. Стоило ему переступить территорию бездушной Снежной и оказаться в землях Морепеска, красавец предвестник из Тартальи вновь становился Аяксом. Рыжим, несносным мальчишкой, которому все сходит с рук, стоит лишь ослепительно улыбнуться. Правда, возвращаться в деревню ему уже не было нужды. Семья давно обосновалась в столице, заимев хороший дом в подарок от сына. Друзья детства неожиданно испарились, словно их никогда и не было. Но чувство долго тянуло Аякса обратно. Юноша патрулировал область Морепеска, обходил тайгу вокруг села, прогоняя незваных монстров. Иногда даже вступал в схватки с коллегами по службе, что пытались нечестно напасть на простой народ.    Это было просто хобби, от которого Аякс чувствовал себя лучше. Исцелялся, смотря на девственную природу родного края, еще не тронутую обезумевшими людьми. А потом появилась она. Появилась так резко и неожиданно, как страшный образ в прекрасном сне. Как сильнейшая головная боль в разгар праздника. Появилась и заволокла собой все пространство, сея черный мазут повсюду. Лишь глаза выдавали старую натуру, человека, которого Аякс раньше очень хорошо знал. Но смотреть в те глаза стало стыдно. Не осталось в них девчачьей радости и влюбленности, легкости и игривости. То был хищник, не видящий жалости и пощады.    Стоило Аннариетте вернуться в родные пенаты, как Аякс зачастил с патрулями. Как глупый мальчишка, блуждал по одним и тем же улицам, в надежде снова встретить волчицу. Пытался выйти на её след, но девушка, по законам природы, отлично маскировалась. Ему хотелось увидеть её, дотронуться и наконец поверить окончательно, что она жива. Что не видится ему, не снится, или, того хуже, сама не пришла по его душу. Анна вернулась и стала навязчивой идей. Стала смятением, от мыслей о которой лицо перенимает оттенки алого заката. Стала исповедью, чье имя в молитвах повторяется чаще, чем имя Царицы. Она была неуловимым воспоминанием прошлого, которое не хотелось отпускать. Наоборот, предвестник хотел поймать её и сжать в своих руках, притянуть к себе и чувствовать девушку каждым миллиметром своего тела.    Аякс привык к мыслям о том, что девушку нужно лишь оплакивать. Смирился, что жизнь не прощает ошибок, и это бремя вины придется носить до конца своих дней. На стене в его доме, среди бесчисленных семейных портретов, наград и грамот, висела одна из самых важных рамок. В ней ютилась маленькая фотография из прошлого. Внизу от руки написана чернилами дата: «1 сентября, Анечка и Аякс». В тот день солнце было высоко в небе. У школы выстроилась куча детей и их родителей, что встречали новый учебный год. Анна в красивейшем сарафане, что ей сшила мама. На голове дурацкие бантики, которые девчонка ненавидела. В руках скромный букет, для учителя. А рядом Аякс, что за лето сильно вытянулся. В красивом костюме, он неловко обнимал подругу за плечи. Как она тогда была красива! Но мальчишка не сказал Анне этого. Застеснялся.   

***

Много воды утекло с того времени. Поменялась страна, жизнь, сломались все планы и надежды. Аяксу тогда только недавно исполнилось восемнадцать. Он покидал Морепесок с нескрываемой радостью. Но детство в родной деревне оставило на нем след. Аякс с отличием окончил армию Фатуи, в которую отец отправил сына в юношестве. Но время шло. Школа помахала ему рукой, и юноша вступил в кавалерию при Царице. Мать была в шоке. Страшно гордилась своим средним отпрыском, зацеловывала его и всем в округе рассказывала, какой он молодец. Сын оправдывал все надежды семьи.    Анна оканчивала последний класс в школе. Став старшим ребенком в семье, девчонка уже подрабатывала, то стоя на базаре, то выдавая коньки в парке, то фасуя дрова. Но её главным достижением было поступление в рыцари Искателей Приключений. Анна шла по стопам Хлин. Отец не мог найти себе месте. Яков запрещал дочке любые походы, исследовательские дальние маршруты. Часто Анна шла наперекор родительским словам, сбегая из дома в гильдию рыцарей и записываясь на всевозможные открытые смены.    Патрулирование рыцарского дома — важная часть становления каждого рыцаря. Анна хотела участвовать в каждом патруле. Но юных рыцарей в Морепеске было достаточно, и редко девушке удавалось попасть на патруль. Та ночь была долгожданной для неё. Наконец, Анну назначали в ночной дозор, так еще и одной! Настоящий экзамен её навыков, ответственности и умений. Девушка неплохо управлялась с мечом, но каждую драку все равно проигрывала. Не хватало ей той скорости и ловкости, которое требовало от неё одноручное оружие. Но даже поражения не заставляли Анну отступить. «Каждый проигрыш — очередной шаг к победе» — так всегда говорила Хлин. И Анечка верила.         Дом рыцарей в Снежной был большим. Все говорили, что здание похоже на то, что строят в Мондштадте. Ах, как бы хотелось Анне побывать там! Рыцари Искателей Приключений отличались распоряжениями от армии Царицы. Пока Фатуи безвольно выполняли каждый приказ ледяного правительства, занимаясь бесчисленными стройками, налаживанием политических связей и порядка в стране, у Искателей Приключений были иные дела. Они чистят лесные тропы от стай волков или ледяных слаймов, чтобы рыбаки могли спокойно дойти до озера, а дети — не боялись выйти за калитку. Искатели помогают торговым обозам доставлять дрова и еду из деревни в более отдаленные районы, когда дороги заметает. А когда Морепесок утопает в метели, и несчастные люди теряются в ней, именно Искатели Приключений собирают поисковые отряды.    Анна хотела нести свет. Хотела стать оплотом надежды для своей семьи, стать гордостью рыцарей и простого люда. На её пути становилось много препятствий. Что-то не получалось, выходило из-под контроля, или вовсе рушилось. Нерушимыми оставались лишь амбиции девушки и цели, которые не могли сразить даже самые ледяные ветра Снежной. — Анютик, привет, — мужской голос прозвучал неожиданно, отзываясь эхом из длинного коридора.    Тяжелые своды рыцарского дома, обычно наполненные звоном доспехов и гулом голосов, в эту ночь погрузились в гулкую, звенящую тишину. Анна медленно шла по длинному коридору, и эхо её собственных шагов казалось ей неестественно громким. В руках она сжимала старый масляный фонарь, чей слабый огонек едва разгонял густые тени. Ей было немного не по себе от осознания того, что во всем огромном оплоте Искателей она сейчас — единственная живая душа. Согласно уставу, двери были заперты, а остальные рыцари давно разошлись по домам, доверив ей, новичку, охранять это безмолвие до самого рассвета. Анна не ждала гостей, и уж тем более не ожидала, что тишина будет нарушена кем-то. Когда в глубине коридора внезапно раздался отчетливый звук чужих шагов, она замерла, а её сердце пропустило удар. — Стой! Кто идет? — девушка вытянула вперед руку с фонарем, щурясь в темноту. Вторая рука легла на ножны, уже готовясь выдернуть из них меч.    Тьма не ответила, она лишь продолжила ступать вперед. Когда шаги оказались совсем рядом, свет фонаря слабо осветил лицо чужака. То был Чайльд, остановившийся перед Анной. Девушка обмякла, повинуясь эмоциям. Она давно его не видела. Мальчишка прогуливал все последние классы в школе, занимаясь делами Фатуи, а затем и вовсе уехал из деревни. Ждала ли она его возвращения? Абсолютно нет. Еще более неожиданным стало его появление здесь, ночью. — Ты не должен здесь находится, — Анна выпрямилась, звякнув доспехами. В голове крутились совсем иные мысли. Как он попал сюда? Давно ли находится здесь? Это был лишний треп. — Покинь рыцарский дом сейчас же… — А то что? — Аякс улыбнулся, подходя к подруге детства. Нервы, что были на пределе, приказали Ане схватиться за меч и выставить его перед парнем. Острие грозно смотрело в живот рыжему. Юноша задрал руки, сдаваясь. — Ой, ну и ну… Ладно, ладно, напугала, признаю.    Она его ненавидела. В гробу Анна видела его и всю его семейку. Проклинала, стоя перед иконами. Девушка не могла простить Аяксу связь с Фатуи. С теми, кто бесчеловечно следует за Царицей и её указами. С теми, кто словно хозяева, ходят по Морепеску и запугивают ни в чем невиновных детей и стариков. С теми, кто растерзал Хлин, в надежде получить Глаз Бога. — Ладно, Аня, хватит с нас, — Аякс устало вздохнул и взялся за острие меча. Не боясь остроты оружия, он опустил меч вниз, а сам продолжил подходить к девушке. — Я к тебе по делу пришел. Точнее, с предложением. Весьма выгодным, кстати. — Ночью с делами не приходят. — Отнюдь, ты не права. Слушай, красавица… Что ты чахнешь в этих рыцарях? Самой-то нравится это все?    Девушка нахмурилась, выдергивая оружие с хватки рыжего. Сжала рукоять покрепче, но не спешила вновь выставлять вперед. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Ты умна, старательна. В тебе есть сила и мощь, и неужели ты все это будешь растрачивать на этот цирк? — Аякс поравнялся с девушкой плечом к плечу. Но Аня тут же отпрянула, вновь оказываясь прямо перед парнем. Ведь нельзя поворачиваться к хищникам спиной. — Тебя это не касается, — отчеканила девушка, дернув мечом. — Проваливай по-хорошему, пока мне не пришлось нейтрализовать тебя… — Я хотел предложить тебе вступить в ряды Фатуи, — Аякс пожал плечами. Он залез рукой в карман шубейки и выудил оттуда гидро Глаз Бога. Красивый, искрящийся. — Эта стекляшка, в руках настоящего бойца, сможет вершить великие дела. Но я не думаю, что Боги решат наградить тебя, пока ты тратишь свое время на…это.    Слова Аякса неприятным шумом звучали в ушах Анны, повторяясь. Казалось, что этот человек не сможет задеть сильнее, чем он уже это сделал однажды. Но рыжий пробил лед, опускаясь на дно тяжелым грузом. — Что? — чувствуя, как воздуха начинает не хватать, Аня глубоко задышала. — Как ты…смеешь заявляться ко мне, на мою работу, чтобы… Фатуи убили Хлин, а тебе хватает наглости приходить и предлагать мне это?!    Злость закипала удушающим комом в груди. Воздух вокруг быстро становился горячим, даже ночная метель не могла сбавить градус ситуации. Аякс отошел чуть назад, закатывая глаза. Так непринужденно вздохнул, словно не видел в этом ничего такого. Анна же вновь вытянула меч вперед. Масляная лампа испуганно догорала свой час, все чаще капая на пол. — Хватит этой драмы, Анна. Прежде всего, я предлагаю тебе выгодное предложение. Думаешь, отцу легко тянуть всю вашу семью? Да, ты что-то получаешь с рыцарского звания, но… — Ты, падла, — прорычала Аня, а рука с оружием затряслась, — снюхался с Фатуи и оставил меня… Ничего не рассказал о том, куда пропал, и как вернулся. Я-то от твоей матери все узнала, которая моей рассказала. Ты нашел союзников в Бездне, предал родной народ и теперь прислуживаешь смертям и крови! Убери от меня этот Глаз Бога, убери, Аякс. Это не просто стекляшка, это признак достоинства человека, его честности и справедливости… Поэтому, я не знаю, какими заслугами ты заслужи это благословение.    Аякс не шелохнулся. Слова девушки его обидели. Парень уже успел привыкнуть к тому, какой он молодец, и как все гордятся им. Даже если и поводов для этого было не шибко много. Правда Анны резанула не хуже лезвия. — Уходи, прошу тебя, — прошептала Анна, опуская меч. Девушка зажмурилась, пытаясь спрятать все эмоции и боль, но выходило скверно. Она быстро отвернулась, пряча в темноте слезы. — Я никому не скажу, что ты был здесь, но просто уходи. Ты для меня умер.    Это задело. Не таким рыжий представлял себе их разговор. Как минимум, не ожидал, что он так быстро закончится. Анна уже надеялась услышать шаги, что удаляются прочь, но вместо этого услышала лишь резкий свист разрезаемого воздуха. Аякс не выхватил оружие из её руки. Он ударил наотмашь, подсекая ноги Ани и одновременно толкая в плечо. Это не было дуэлью чести, это было нападение со спины. Девушка рухнула с громким криком, в котором перемешалась неожиданная боль и страх. Лампа с треском разбилась о бетонный пол, напуская на коридор темноту. Но Аякса было видно. Точней, его глаза. Некогда темные и пустые, они горели алой вспышкой. — Ну? — нетерпеливо произнес Аякс, сжимая в руках водяные клинки. — Где твоя рыцарская сноровка, Аня? Где твои идеалы? Что они могут против моей силы? Считаешь, что будешь сильнее меня, трусливо попятившись назад? А что на счет моей силы?!    Аякс замахнулся, рассекая водяными каплями воздух. Анна успела только отползли, подбирая к себе ноги. Воспользовавшись темнотой, девушка подскочила и побежала прочь. Сейчас, без света, бесчисленные коридоры рыцарского дома превращались в непроходимый лабиринт. Не было времени остановиться, подумать, куда бежать. Позади без остановки слышался грохот и шум настигающего предвестника.    Казалось, что Аякс передвигался по воздуху. Он точно запускал стрелы в девушку, заставляя Анну терять равновесие. Вода била хлыстами, но медлить было нельзя. В очередной раз падая на пол, тело пропускало вспышку боли. Но девушка продолжала вставать, лишь бы найти спасение. Как же сильно хотелось жить. — Я не буду драться с тобой!! — кричала Аня, сворачивая в новый проход. — Зато я буду драться с тобой!    Девушка бежала вперед, прямо к балкону. Она выставила руки вперед, открывая закругленные двери. Ночная стужа тут же пробрала до костей. А внизу обрыв, такой высокий и голодный. Звук преследователя становился громче. Время шло на секунды. Анна увидела оружейную стойку, откуда торчали рукояти двуручных мечей. Девушка вцепилась в один из них, и с трудом стала вынимать его. Все тело заныло, из легких вырвался крик, ноги подкашивались. Тяжелое оружие не хотело поддаваться. Снова сжав кулачки на рукояти меча, Аня рывком выдернула оружие из стойки, повалив на пол остальное снаряжение.    Она успела лишь вскинуть оружие перед собой, создавая стальную преграду между собой и дверным проемом. В то же мгновение воздух перед ней взорвался. Аякс влетел на балкон, материализовавшись из ночной тени. Раздался оглушительный, режущий уши лязг. Его водяной клинок на полной скорости врезался в гарду её меча. Удар был такой силы, что руки Анны онемели до самых плеч, а зубы клацнули друг об друга. Они замерли. Сцепившись оружием, тяжело дыша, лицом к лицу. Между ними было всего несколько сантиметров стали, искр и капель, высеченных ударом. Свет луны, пробивающийся сквозь метель, отразился в глазах Аякса — в них не было ни капли жалости, только пугающий, лихорадочный азарт. Анна видела каждую снежинку, тающую на его рыжих волосах. — Даже сейчас, — прошептал Аякс, наваливаясь телом вперед, — ты не смотришь на меня, как на врага.    Аякс не стал дожидаться ответа. Одним резким, взрывным рывком Аякс провернул водяной клинок, нанося сокрушительный удар по гарде. Тяжелый двуручный меч, который Анна и так держала из последних сил, вывернуло из её онемевших пальцев. Металл со звоном ударился о камни, а саму девушку инерцией отбросило назад. Она рухнула на колени, обдирая ладони о ледяную корку пола.    Аякс не остановился. Он шел на неё, вращая клинками, которые в свете луны казались сотканными из самого холодного льда. Анна вскочила, тяжело дыша. Страх, наконец, сменился инстинктом выживания. Она метнулась в сторону, пытаясь уйти от очередного выпада, затем — в другую. Но балкон был слишком тесен для этой пляски смерти. С каждым шагом Аякс теснил её все дальше, пока холодный камень перил не уперся ей в поясницу. Бежать было некуда.    Аякс сделал последний, стремительный выпад. Анна инстинктивно вскинула руки, закрываясь, и всем телом прогнулась назад, пытаясь избежать столкновения с водяным лезвием. Но девушка не рассчитала силы. Центр тяжести сместился, и обледенелый камень под ногами предательски скользнул. Мир неожиданно перевернулся, ночное небо оказалось подозрительно близко, как и луна, что словно протягивала свои руки. Перила, которые должны были стать опорой, отозвались лишь короткой вспышкой боли в спине. Воздух выбило из легких, когда она почувствовала, что за спиной больше нет ничего, кроме пустоты и ревущей внизу метели. Пальцы Анны лишь на мгновение зацепились за край обрыва, но скользкий снег не дал и шанса. Девушка стремительно летела вниз. Собственный крик заглушал вой метели.    Он стоял на месте. Стоял и смотрел, как тело подруги съедает чернота. Тело девушки зацеплялось за обрыв, заставляя снег спускаться вниз. Дикая природа хватала несчастную в свои лапы, унося все дальше вниз. Это было странное чувство. Мысли покинули голову Аякса, оставив в ней лишь тишину. Он оставался на балконе ровно до того момента, пока не услышал девичий крик в последний раз. Та ночь была последней, когда влюбленные видели друг друга…

***

   Заполярный замок встретил Аякса оглушительной, мертвенной тишиной. Аякс шел по бесконечным залам, и звук его шагов отражался от зеркально отполированных плит пола, словно удары молота по льду. Высокие готические своды уходили в непроглядную темноту, а стены, казалось, были вытесаны из цельных глыб вечной мерзлоты. Свет пробивался лишь сквозь огромные витражные окна: пронзительно-синий, ледяной, он окрашивал все вокруг в цвета глубоких сумерек. Огромное круглое окно в центре напоминало застывшую снежинку или чей-то всевидящий глаз, неустанно следящий за каждым движением внизу.    Синее свечение витражей бликовало на рыжих волосах Чайльда, но даже оно не могло зажечь искру в его глазах. Он стоял перед пустым троном, окруженный этой ледяной симметрией, и ждал. В этом замке даже воздух был пропитан такой мощью, что обычному человеку было бы больно дышать. Но Аякс лишь привычно поправил маску на голове. — Здравствуй, — женский голос приятным, мягким звуком раздался в стенах замка. За красивой и нежной фальшью скрывалось хищное лицо. Женщина не появилась перед юношей, она лишь сверкнула алыми глазами, прячась в тени. — Арлекино, здравствуй! — Чайльд заулыбался, расправляя руки. Ну конечно, она не пойдет в его объятия. Но отказать себе в этом жесте он не мог. — Надеюсь, мы здесь одни, как я и просил? — Да, — предвестница, словно кошка, неспеша покинула темноту. Она двигалась к юноше, а когтистые её пальцы нервно отстукивали ритм на собственных бедрах. — Чего тебе нужно? — Анна, я однажды тебе говорил о ней… — начал издалека Чайльд, нервно стягивая маску с лица. — Она прибыла в Снежную с магистром Ордо Фавониус. Сказала, их ждут на аудиенцию в замке Царицы. Ты знаешь что-нибудь об этом? — Ордо Фавониус? — переспросила Арлекино, и зрачки её хищно сузились. — Не думала, что Дотторе действительно отправит это письмо. Её Величество дала ясно понять тогда, что она против, и обмен пленника на золото её не интересует. Не могу поверить, что жажда власти Доктора настолько сильна, что он пойдет наперекор её словам. — То есть, это он сделал? Подожди, но зачем? Тогда Анна и магистр, они просто… — Да-да, они сделают ровно то, чего я ожидал от них.    Тень в углу ожила высоким, большим силуэтом. Раздался неторопливый, размеренный стук каблуков по зеркальному полу. Звук был сухим и резким, он разрезал тишину зала, как скальпель — податливую плоть. Из сумерек, в холодный свет лазурных витражей, шагнул Дотторе. Его маска хищно блеснула, отразив синие блики. На губах играла вежливая, но абсолютно мертвая улыбка, от которой по спине рыжего пробежал холодок, знакомый ему еще со времен службы в Бездне. — Мой дорогой Чайльд, — Дотторе говорил почти ласково, но это двуличие у Чайльда вызывало лишь раздражение. — Ты всегда был слишком прямолинеен. Аудиенция, золото, пленные... Как скучно. Конечно, Царицу не интересуют эти мелкие дела, зато они резонны мне.    Он остановился ровно на границе света и тени, и в синем сиянии его фигура казалась неестественно длинной, изломанной. Доктор слегка наклонил голову набок, и его маска, лишенная прорезей для глаз, уставилась прямо на Чайльда. — Что может быть лучше, чем целый город, оставленный без защиты? — Дотторе мягко улыбнулся. — Пускай её Величество еще не понимает, но, когда Мондштадт будет стерт с карты Тейвата, мы дадим ей понять, как нуждались в ресурсах этого города. В рабочей силе, ископаемых, золоте… — Так ты, ты что… — лепетал Чайльд, подходя к Доктору. Аякс сжал кулаки, сдерживаясь из последних сил, чтобы не перейти невидимую черту. — Ты специально вызвал сюда магистра, чтобы убить её, а затем и избавиться от… — Да, Чайльд, от всего Мондштадта, — кивнул Дотторе, складывая руки в замок. — Удивительная самоотверженность, правда? Кидаться в такие трудности, и ради чего? — Ты не убил рыцаря Бореалиса, — произнесла Арлекино, выглядывая на Доктора из-под капюшона мантии. — Верно, Арлекино, — довольно протянул Дотторе. — Представь эту мимолетную надежду, что вспыхнет на лице действующего магистра! Что я действительно пощажу его, и крупная сумма моры меня устроит. Прямо-таки театральная постановка! Прихлопну обоих, по очереди.    Доктор улыбался собственным мыслям, гордился собой, ожидая похвалы. Но коллеги молчали. Аякс лишь на секунду взглянул на Арлекино, и не увидев в её глазах одобрения словам Дотторе, облегченно, еле заметно, выдохнул. — Я не ожидал, что вы поддержите меня, — Доктор развел руками, будто бы расстроившись. Он медленно ступил вперед, обходя Чайльда. Рыжий вновь напрягся. — И самое прекрасное в этом всем, что мне даже не пришлось прикладывать руки к тому, чтобы заманить сюда волчицу. Магистр действительно умно поступила, оценив свои силы и позвав за собой её.    Аяксу это не понравилось. Он прищурил взгляд, пытаясь в темноте всмотреться на Доктора. Мужчина медленно, словно гипнотически, ходил вокруг юного предвестника, пытаясь прочесть эмоции на его лице. — Ты напряжен? Сбрось с себя эти нервы. Только представь, какой силой можно разжиться, изучив эту особь. Ты бы хотел обладать тем же чудом, мой друг? Становиться зверем? — Я думал, твои планы на неё, это просто…слухи, не более, — Чайльд неожиданно схватил мужчину за рукав пальто, заставляя того остановиться. Доктор улыбнулся. — Как ты узнал о ней? — У меня глаза и уши по всему свету, мой мальчик. Бросаться в тупые догонялки за ней по заснеженным пикам Хребта было бы нецелесообразно. Я ожидал, что руководство Мондштадта обратиться именно к ней. Волчица сама пришла ко мне в руки. Между прочим, мой юный друг, узнать, что твоя пассия из Снежной, было не так уж и сложно. Она сама виновата, заявившись однажды в вашу деревеньку, уже заимев свои уши и хвост. А люди здесь, как ты знаешь, лиц не забывают. Даже исказившихся.    Несправедливость переполняла Чайльда. Он чувствовал, как под кожей начинают покалывать электрические разряды — Глаз Порчи отзывался на его гнев, требуя выхода. — Она не «пассия», — голос Аякса прозвучал глухо, почти как рычание. — И уж точно не твоя подопытная крыса, Доктор.    Аякс сжал рукав пальто Дотторе так сильно, что послышался треск дорогой ткани. В зеркальном полу зала их отражения сплелись: рыжий всполох ярости и неподвижная, ледяная скала в маске. Арлекино, стоявшая поодаль, едва заметно качнула головой, призывая его к благоразумию, но Чайльд её не видел. Дотторе не шелохнулся. Он лишь перевел взгляд на вцепившиеся в него пальцы Чайльда, и в этом жесте было столько высокомерия, что Аяксу захотелось ударить. — О, как благородно, — протянул Доктор, и его улыбка стала еще шире. — Рыцарь защищает свою даму. Но давай будем честны, Аякс: ты сам загнал её в ту тьму, из которой она вышла обновленной особью. Ты был первым, кто поставил на ней эксперимент, разве нет? Разве не благодаря тебе человек обрел столь сокрушительные силы и величие над самой природой? А я же, получается, не имею этого права? — Если ты тронешь её хотя бы пальцем… — То что? — Дотторе наконец перестал улыбаться. Он выпрямился, и его фигура в синем свете витражей стала казаться еще более гротескной. — Что ты сделаешь, одиннадцатый предвестник?    Ничего он не сделает. И оба это понимали. Чайльд вскинул рукой, отпуская мантию Доктора. Встревоженные мысли оглушительной какофонией забились в висках. Впервые замок её Величества стал ощущаться маленьким, тесным. Стены давали на Аякса, потолок опускался все ниже. — Я окажу волчице самый радушный прием, уж поверь мне.    Дотторе не стал дожидаться ответа. Он скользнул взглядом по лицу Чайльда, словно по неинтересному чертежу, и медленно развернулся. Каждый его шаг по зеркальному залу отдавался коротким, властным эхом. Длинные полы его тяжелой мантии подметали глянец пола с тихим, змеиным шелестом. Доктор не оглядывался, он просто не нуждался в этом. Он был единственный, кто уже просчитал финал этой партии на сто ходов вперед. В следующую секунду он просто растворился в тени арки, не оставив после себя ничего, кроме ледяного чувства неизбежности.

***

   Та ночь была последней, когда влюбленные видели друг друга… Анна падала в голодную бездну Морепеска. Мир вокруг неё превратился в ревущий, безумный калейдоскоп из темноты и снега. Кричать уже не было сил. Земля, еще мгновение назад бывшая опорой, теперь неслась навстречу с неотвратимостью смертного приговора. Глухое, черное пространство обрыва внезапно ожило. Прямо в падении, вокруг обмякшего тела девушки, начала стремительно закручиваться яростная, аномальная метель. Белый вихрь поглощал её. Сквозь рев ветра послышался призрачный, потусторонний вой, не имеющий ничего общего с тейватскими волками.    В этой круговерти из самой густоты снега соткались два бесплотных, мерцающих силуэта. Эфемерные духи, ступая по воздуху на четырех лапах, рванулись к падающей Анне. Когда её тело должно было с хрустом врезаться в торчащую из скалы корягу, один из духов, похожий на волка из чистого льда, властно перехватил её поперек туловища. Второй тут же подхватил её с другой стороны, не давая смертоносным преградам коснуться её.      Девушка перестала чувствовать холод. Исчез даже страх. Осталась только первобытная, дикая жажда жизни, которая вспыхнула в ней, ярче любого пламени. И в эту самую секунду, когда до дна ущелья оставались считанные метры, на её поясе, сквозь толщу льда и снега, пронзительно заблестел крио Глаз Бога. В ту же долю секунды эфемерные духи растворились в Анне, и её человеческий силуэт исказился, вытянулся и переродился. Снежный кокон разорвался, и на дно ущелья, мягко пружиня на мощных лапах, приземлился огромный, угольно-черный волк. Его шерсть впитала в себя тьму Бездны, а в глазах, сверкающих ледяным синим огнем, больше не было человеческой слабости. Анна умерла в этом падении. Но родилось нечто гораздо более опасное.    Совсем недавно она задувала свечи на своем праздничном торте. Семнадцать лет — ты еще не взрослый, но и с ребятней уже не водишься. У девушки было много планов на этот год. Столько всего нужно успеть, попробовать, узнать, пока совершеннолетие не коснулось твоих плеч. Если бы она только знала, как быстро могут оборваться планы.    Волчица без остановки бежала вперед целую ночь. Сознание не могло принять действительности. Встать на ноги не получалось, схватиться за деревья тоже. Горлу был не подвластен голос. Мир вокруг казался сильно громче, чем обычно. Отовсюду разило странными запахами и вонью. Зверь остановился только на рассвете, когда последние силы иссякли. Она упала под еловыми ветками, принимая мягкий сугроб за постель. Так началось её бесконечное скитание. Анна четыре года провела в образине волка.   Человеческий разум не выдержал давления чужого зверя. Он забился в самый темный угол сознания, уступая место инстинктам. Снежная, с её холодными лесами, стала для неё огромной охотничьей площадкой. Она училась чувствовать дрожь земли под копытами оленя, различать запах страха за километры и убивать быстро. Четыре года она была призраком лесов. Её скитания не имели цели, пока лапы сами не вынесли её к Драконьему Хребту. Это было удивительное место, холод которого казался родным.    Однажды звериный голос в голове, ставший единственным товарищем, заставил её напасть на человека. До этого она избегала людей, но в ту ночь голод и странный, шепчущий зов крови пересилили остатки человечности. Это стало точкой невозврата. Вкус человеческой крови, мяса окончательно разорвал связь с прошлым.    Обратное превращение случилось внезапно и страшно. После изнурительной схватки с огромным крио митачурлом, когда все тело было изорвано, а снег под ней окрасился в густо-алый цвет, силы зверя иссякли. Еле живой волк словно схлопнулся, выпуская наружу не ребенка, а взрослую, израненную девушку. А рядом искрящийся Глаз Бога, ставший её проклятьем. Она лежала на снегу, заново учась дышать человеческими легкими, чувствуя отвращение к собственной наготе и слабости. С этого дня началась её новая жизнь. Анна начала отстраивать себе убежище среди скал. То был деревяный дом, который стал её крепостью, и в это же время клеткой. Она училась заново держать ложку, разводить костер и говорить. Она жила как человек, но, когда голод становился невыносимым, она вновь опускалась на четыре лапы, позволяя черной шерсти прорасти сквозь кожу.    В один из дней она осознала страшную вещь. Анна не помнит ничего, что было в её жизни до обращения в зверя. Родных лиц, имен, запаха родительского дома. Из памяти было стерто все, что могло бы тащить её на дно. На устах застыло лишь имя, которое внутренний хищник разрешил запомнить. И ей не нравилось это имя. Казалось девушке, что оно не несет ничего хорошего. Тогда родилась Аннариетта. Одинокая, покинутая всеми девушка, что была обречена всю жизнь прожить среди снегов и льда.