Глава 12 — "Он играет нечестно"

Вчерашняя ночь барабанами била по вискам Аннариетты. Несколько раз организм заставлял девушку прочистить желудок, и волчица искренне клялась, что больше не будет пить. Конечно, она врала. Джинн было еще хуже. Магистр, не привыкший пить, а уж тем более в таких количествах, в полумертвом состоянии пролежала всю ночь и все утро. Видели бы её рыцари Мондштадта, она бы точно сгорела со стыда. Вечная стужа, словно разъяренный зверь, продолжала стеной стоять на выходе из деревни. Она притягивала к себе мороз и сильный ветер, от которого жители Морепеска только и успевали прятаться в домах. За пару дней возрос спрос на дрова и уголь. Метель заметала следы так быстро, что дороги превратились в сплошное белое марево. Снежная словно знала о готовящемся визите в замок и скалилась в лицо гостьям, предупреждая: здесь им не рады. Сегодня наконец Аннариетта смогла прийти сюда. Протаптывая новую дорогу, она пробиралась сквозь сугробы и сильный ветер. Но здесь, неожиданно, было тихо и спокойно. Так всегда было на кладбище. Особенно на тех, что давно забыты, заброшены. Кресты могил давно накренились, устало касаясь снежной корки. Оградки потеряли свою красоту, почернев. Деревья стояли как безмолвные стражи, покрытые инеем, точно застывшие в глубоком трауре. Лица на фотографиях уже и не ждали, что о них вспомнят, произнесут их имя, принесут конфет к памятнику. Все здесь замерло вечным покоем. Даже галки пролетали мимо. Аннариетта остановилась у очередного креста. Она сидела, уткнувшись взглядом в колени, и слушала, как ветер перебирает сухие ветви елей. Колени упирались в грудь, а руки были крепко сцеплены в замок вокруг голеней. На кресте фото, что почти выцвело. Красивая, молодая девушка, чья улыбка могла бы растопить снег во всей Снежной. Хлин была очаровательной. Совершенно неподражаемой и удивительной. Воспоминания, что за столько лет были стерты из памяти, сейчас терзали Анну. Яркие вспышки мелькали перед глазами, заставляя вновь слышать родные голоса, чувствовать прикосновения к телу, даже ощущать запахи. Тишину этого места нарушили тяжелые шаги, что приближались к могиле Хлин. Аннариетта лишь дернула ухом в сторону звуков, но обернуться не было сил. Девушка, уткнувшаяся лицом в колени, лишь молча глядела на фотографию, пока ледяные слезы кусали за щеки. Как вдруг, плеч коснулось что-то невероятно мягкое и тяжелое. На неё опустилось густое облако тепла, пахнущее хвоей, дорогим табаком и хорошим одеколоном. Пушистый мех воротника ласково мазнул по обветренной шее, заставляя Анну вздрогнуть. Волчица медленно, словно через силу, подняла голову. Сквозь пелену ледяных слез Анна увидела перед собой высокую фигуру. Это был Аякс. Юноша поглядел на неё пару секунд, как опустился к могиле Хлин. Припав на одно колено перед портретом, он чуть помедлил, а затем сложил перед крестом красивый, пышный букет цветов. — Думаю, я должен был сделать это еще тогда, — с этими словами рыжий поднялся на ноги, нервно поправляя темную рубашку на теле. — Ты вообще не умеешь думать. — Ань, — он произнес это на выдохе, так вымученно, — мне бесконечно жаль. Я был ослеплен ненавистью, кровью… Это был не я. — Ножом меня тоже не ты пырнул? — Это был единственный способ остановить тебя. Правда обидела. Аннариетта насупилась, вспоминая, как Джинн хорошенько вмазала ей в пузо с кулака, лишь бы девушка нечаянно не обратилась в зверя прямо дома. И правда, до девушки все доходит только через боль. — Я люблю тебя. — — Я правда люблю тебя. Не было ни дня, чтобы я не жалел о своем поступке. Аякс опустился на корточки, прямо перед Аннариеттой. Волчица оскалилась, прижимая уши к макушке. Но рыжий продолжал смотреть в упор на неё, не собираясь уходить. Он медленно протянул руку, не пытаясь коснуться её лица, а лишь зависнув в паре сантиметров, давая ей выбор. Девушка вздрогнула, скидывая с себя чужую шубу. Она быстро поднялась на ноги, да так, что Аякс даже растерялся. Какой никчемный концерт. — Нет, Аякс, — протянула Аннариетта, поворачиваясь к парню спиной. — Мне это было нужно тогда, в детстве. Ты опоздал. Она не стала дожидаться его реакции. Аннариетта зашагала прочь, вновь наступая на глубокие сугробы. Её шаги были быстрыми, рваными, полные искреннего желания убраться отсюда. Аякс замер на секунду, глядя на свою брошенную шубу, стремительно покрывающуюся инеем, но тут же вскочил. Он бросился следом, утопая в снегу, спотыкаясь о невидимые препятствия, что скрывались под сугробами. — Анна, подожди! Аннариетта даже не обернулась. Она чувствовала его присутствие спиной, ощущала его взгляд, прикованный к её затылку. Хищник преследовал хищника. Но если в прошлом он гнал её к обрыву, то теперь он отчаянно пытался удержать её от падения. Они покидали кладбище в полном молчании, нарушаемом лишь свистом метели и хрустом обледенелого наста под ногами. Волчица целенаправленно свернула к высокому мосту, чья ажурная конструкция нависала прямо над ледяным зеркалом катка. Она начала подниматься по обледенелым ступеням, не сбавляя темпа, чувствуя, как холодный воздух на высоте становится еще более резким. Аякс не отставал ни на шаг. — Да остановись же ты, — рыкнул Аякс, хватая девушку за руку. Она дошла почти до самой середины, как вдруг остановилась под напором парня. Тяжело выдохнув, волчица быстро обернулась и звонко полоснула рыжего пощечиной. — Легче? — Ты можешь просто отстать от меня? — рявкнула Анна, сжимая кулаки. Девушка глубоко задышала, чувствуя прилив злости в груди. — Я прошу тебя, давай спокойно все обсудим. Ну мы же уже не дети, Анюта… — Я тебя ненавижу, — её указательный палец вонзился в воздух, остановившись в считанных сантиметрах от переносицы Аякса. — Я молила Богов о твоей смерти, но они даже здесь не услышали меня. — Врешь. Наглость Аякса выкачивала все терпение из Аннариетты. Девушка задышала ртом, пока перед глазами все плыло. Её рука, что повисла перед лицом юноши, сжалась в кулак, но рыжий ловко ухватился за него. С силой потянул девушку на себя, заставляя прижаться к его груди. Нарушая всевозможные границы, Аякс прихватил Анну за подбородок, притягивая к своему лицу. Волчица успела лишь испуганно дернуться, как до её губ коснулся поцелуй парня. В первый миг сознание подвело её: ледяная ярость, бившая ключом секунду назад, вдруг обернулась дезориентирующим теплом. Её веки неосознанно отяжелели, и на короткий, сумасшедший миг Анна ответила на поцелуй. Пальцы, только что сжатые в кулаки, на долю секунды расслабились, почти касаясь его куртки. Но затем реальность ударила в голову ледяным душем. Вкус человеческих губ, тепло чужого дыхания и осознание того, КТО именно её целует, привели Анну в чувство. — Нет! — с яростным хрипом волчица резко уперлась ладонями в грудь Аякса, отталкивая его от себя. Этот толчок стал точкой невозврата. Вложив в него всю свою обиду, ярость и жгучий стыд за секундную слабость, Аннариетта ударила Аякса в грудь с силой, на которую способен только разъяренный зверь. Предвестник, не ожидавший такого мощного выпада, отлетел назад, а сама Анна, тяжело дыша, начала поспешно пятиться. Она хотела оказаться как можно дальше от него, от этого места, даже от себя самой. Хищница делала шаг за шагом, не глядя под ноги, пока её спина не встретилась с холодным чугуном перил. Удар вышел резким и тяжелым. В ту же секунду раздался оглушительный, предсмертный стон металла. Старый мост, десятилетиями подтачиваемый ржавчиной и скованный аномальным морозом, не выдержал такого напора. Чугунная ограда, ставшая хрупкой, как пережженное стекло, просто лопнула в местах креплений. Правильно ребятня делала, что не доверяла этим перилам. Аннариетта почувствовала, как опора за спиной внезапно исчезла. С коротким, оборванным вскриком Анна перевалилась через край. — Аня!! — вскрикнул Аякс, потянув руку к девушке, но та уже летела вниз. — Нет-нет-нет! — лепетала волчица, вытягивая ладони вверх. Только не снова. Секунда свободного падения закончилась сокрушительным ударом. Замерзшее зеркало катка отозвалось костяным, оглушительным треском, который, казалось, перекрыл вой метели. Под весом тела лед под Аннариеттой мгновенно пошел сетью белых молний, разлетаясь на острые осколки. В следующее мгновение черная, маслянистая вода, скрытая под праздничным глянцем льда, жадно сомкнулась над её головой, выбивая остатки воздуха из легких. Аякс действовал не раздумывая. Сбросив с плеча тяжелую шубу, парень прыгнул с моста, вытягивая руки вперед. Повезло не коснуться ледяных глыб, что стали расплываться по речке. Рыжий оказался в воде, тут же громко выдыхая от неожиданного холода. Но пришлось через силу сделать глубокий вдох, чтобы суметь опустить голову под воду. Аннариетта, потерявшая сознание, плавно шла ко дну. Предвестник стал тут же опускаться за девушкой, пытаясь ухватиться за неё. Аякс отчаянно забил ногами, вытягивая руку. Тело сводило судорогой, зрение застилала пелена. Наконец, его ладонь сомкнулась на ткани её куртки. Он резко дернул девушку на себя, перехватывая поперек туловища, и прижал к своей груди, которая готова была разорваться от нехватки кислорода. Рывок к свету казался бесконечным. Когда они, наконец, проломили головой тонкую корку молодого льда, Аякс издал хриплый, надрывный стон, жадно хватая ртом морозный воздух. Он едва чувствовал собственные конечности, но мертвая хватка на талии Анны не ослабевала ни на секунду. Её голова безвольно покоилась на его плече. Сил почти не осталось. Пальцы соскальзывали с ледяной кромки, которая крошилась под тяжестью их двоих. Тогда Аякс, стиснув зубы до боли в челюсти, воззвал к гидро силам. Полынья вокруг них вскипела. Гидро Глаз Бога на его поясе вспыхнул ярким лазурным светом, подчиняя себе стихию. Вода под ними внезапно уплотнилась, превращаясь в мощный, толкающий поток. Этот водяной вал буквально вышвырнул их на поверхность, помогая Аяксу закинуть обмякшее тело Анны на твердый участок льда. Но вылезти самому, удерживая девушку, было почти невозможно — промокшая одежда тянула ко дну, а холод уже сковал мышцы. Внезапно метель над катком закружилась в безумном ритме, и из белого марева соткались две мрачные тени. Хати и Сколль, огромные, сотканные из инея и лунного света волки припали к самой кромке льда. Один из них крепко вцепился зубами в воротник куртки Анны, а второй, мощно уперевшись лапами в наст, подхватил Аякса за предплечье. В едином порыве, с яростным рыком, волки потянули их прочь от черной воды. Через мгновение Аякс и Анна оказались на заснеженном берегу, далеко от коварного льда. Звери стали отряхиваться, смахивая на снег капли воды. Они печально склонили головы к своему вожаку, утыкаясь носами в лицо Аннариетты. — Агрх, блять, — волчица резко открыла глаза, быстро задышав. Изо рта вылилась вода. Девушка уперлась локтями в снег, пытаясь понять, что происходит. Хати и Сколль последний раз коснулись девушки, как метель забрала их тела за собой. Аякс же устало лежал на спине, сложив руки на груди. Смотрел в пасмурное небо, с трудом восстанавливая дыхание. — Пошли выпьем? — Я закодировалась. — Ну выпей со мной последний раз, а завтра снова тебя закодируем. Непогода распугала почти всех посетителей «Виноградной лозы». Даже Гоги отсутствовал, поставив вместо себя на бар сменщика. Музыка из колонок звучала тихонько, словно боясь нечаянно перекричать метель за окнами. Сегодня здесь особенно пахло мясом и специями. Люди, что решили провести пасмурный вечер в баре, желали как следует отогреться горячим ужином. Большинство столов были свободными. Волчица с предвестником сели за самое дальнее место, пряча силуэты в углу бара. Лампы здесь горели не ярко, а свечи создавали приятный полумрак. Мягкая оббивка диванов пришлась как никогда вовремя. Аннариетта устало опустила спину на подушки, прикрывая глаза. Волосы неприятно прилипали к лицу и шеей мокрой копной. Аякс выглядел на лучше. Рыжие волосы, что обычно аккуратно уложены, сейчас были разлохмачены, беспорядочно свисая с лица. Красивая некогда форма обмякла, потускнела. — Я был в замке Царицы на днях, еще до…ножа, — начал Аякс, лениво потянувшись к стопке с водкой, что принес бармен. — Письмо было фикцией. Это был замысел Дотторе, вызвать сюда действующего магистра Ордо Фавониус и избавиться сначала от Джинн, а потом от Варки. Я не успел тебе тогда сказать это. Анна водила кончиком пальца по горлышку рюмки. Горючий алкоголь поблескивал в теплом свете бара, но рука не тянулась поднести стопку к губам. — А на тебя у него планы все те же. Ты самый желанный его образец. Пустота приятным, пульсирующим чувством разливалась по телу волчицы. Никогда прежде в голове не было так тихо, как сейчас, а на душе спокойно. Больше ничего не заботило, сердце не терзалось в переживаниях и страхах. Не осталось обид, а несказанные фразы испарились, словно их и не было вовсе. — Значит, мы его убьем первыми, — тихо резюмировала Аннариетта, поджимая губы. — Как я уже и говорила. У нас нет иного выбора. — Даже с моей помощью, я не представляю, как это сделать… — А не надо ничего представлять, Аякс. Поздно уже. Надо что-то делать. Рыжий вдруг слабо улыбнулся. Но тут же отвернул голову, пряча маленькую радость. Он облизнул губы, пытаясь скрыть эмоции. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Также, как в детстве. Анна молчала. Возможно, в ней уже не было тех чувств, которые заставили бы что-то ощущать. Волчица лишь подперла голову рукой, уставившись в одну точку. Казалось, все закончится вот-вот. Оборвется та тонкая веревочка, что вьется столько лет. Но это не вызывало в хищнице никаких эмоций. Исчезла былая праздность, нахальность, не осталось и следа от дерзости и самоуверенности. Лишь давящая тоска в сердце. Аякс с трудом поднялся с дивана, придерживаясь за стол. Обошел место, за которым они сидели и встал перед Анной. Рыжий протянул ей открытую ладонь, вслушиваясь в такт тихой мелодии. — Станцуешь со мной? — хмыкнул предвестник. — Как в детстве. Ты любила дискотеки. Сопротивляться было просто нечем. У Аннариетты не осталось ни гордости, чтобы отказать, ни злости, чтобы высмеять это нелепое, почти абсурдное предложение. Она взглянула на его ладонь, что была иссечена шрамами. На мгновение Анне показалось, что если она не встанет, то просто растворится в этой давящей атмосфере бара, превратившись в тень. Аннариетта молча, без единого вздоха, убрала руку от лица. Её движения были медленными. Она поднялась из-за стола, даже не взглянув на Аякса, и вложила свою холодную ладонь в его открытую руку. Никаких искр, разгорающихся чувств в сердце и волнения. Лишь странное, крайне непривычное для волчицы смирение. Аякс чуть вывел девушку в середину бара, заставляя силуэт девушки засиять в отблесках фонарей. И пока одна рука юноши по-прежнему держала девушку за ладонь, вторая же упала на её талию. Как-то слишком по-хозяйски, он сжал женское тело. Чувствовать её было приятно, особенно так близко. Волчица отвернула голову в сторону, не позволяя себе встретиться взглядом с Аяксом. Прижимая её к себе, Аякс почти не склонялся. Их лица оказались практически на одном уровне, так что он мог чувствовать жар её кожи. Двое стали медленно раскачиваться в такт мелодии, погрузив свой танец в молчание. Среди невысоких жителей Морепеска они оба казались существами иной породы — статные, пугающе высокие. Анна, со своими почти ста девяноста сантиметрами, редко чувствовала себя хрупкой, но рядом с Аяксом, который все же превосходил её на несколько дюймов, эта разница ощущалась особенно остро. — Мне так жаль, — прошептал рыжий, опуская голову на плечо девушки. Лоб коснулся её мягких волос, и глаза тут же прикрылись. — Если бы мне дали шанс прожить жизнь заново, я бы не задумался ни на секунду... Я бы сделал все, чтобы не попасть в Бездну. Я бы по-мужски признался тебе в любви, сказав, что ты лучшая девочка с нашего двора. А потом, повзрослев, я бы украл тебя из родительского дома, сделав предложение. Я бы изменил все, будь у меня хотя бы маленький шанс… Волчица нахмурилась, пытаясь выкинуть из головы услышанное. Стало невыносимо больно. У них была вся жизнь, но они этим не воспользовались. Не сумели. Судьба не предоставила им иного выбора. Тоненькие струйки слез стекали с щек Аннариетты. Она продолжала смотреть куда-то в пустоту бара, но перед глазами стояла та самая не случившаяся жизнь. Волчица чувствовала его прерывистое дыхание, чувствовала, как пальцы предвестника на её талии едва заметно дрогнули. — От нас настоящих уже давно ничего не осталось, — прошептала волчица. Она медленно подняла свою ладонь и на мгновение прижала её к его затылку, зарываясь пальцами в рыжие вихры. — Уезжай отсюда, я тебя умоляю, — горячо лепетал Аякс, зарываясь лицом в шее девушки. Так хотелось украсть её, стать единым целым, никого к ней не подпускать… — Этот больной ублюдок, он не оставит от тебя и кусочка. — Нет, Аякс, — голос Аннариетты стал тверже. — Я пообещала магистру. И я не брошу её. Это наша общая миссия. Услышав её твердый отказ, Аякс на секунду замер, а затем его пальцы на её талии сжались крепче. Он медленно отстранился от её шеи, поднимая голову, и в его потемневших глазах отразилось лихорадочное, почти безумное желание. Аякс снова потянулся к её губам, но Аннариетта не позволила этому случиться. Она отстранилась первой, мягко, но непоколебимо разрывая кольцо его рук. Её ладонь, еще мгновение назад ласкавшая его затылок, теперь упиралась ему в плечо, выстраивая четкую дистанцию. Танец был окончен. Колонки в углу бара продолжали скрипеть тихую мелодию. — До свидания, рыжий, — Анна подошла к их столику, но лишь для того, чтобы все же опрокинуть свою стопку. Алкоголь бодрящим течением разошелся по телу, заставив девушку встрепенуться. Не находя сил поднять взгляд на предвестника, волчица зашагала к выходу из паба. Аякс остался стоять на месте, глядя на то, как дверь забегаловки раскачивается по ветру. Мелодия, под которую они танцевали, смолкла, оставив лишь приглушенный гул голосов других посетителей. Аннариетта плелась тяжелым шагом. И пускай она не чувствовала холода, тело все равно было уставшим. Но чем ближе она подходила к избе, тем сильнее в затылке начинал пульсировать тревожный звук. Звериное чутье вздыбило невидимую шерсть на её загривке. Первое, что бросилось в глаза — снег. Перед домом он был буквально истоптан. Десятки свежих, глубоких следов от тяжелых армейских сапог перепахали чистую белизну двора. Со стороны избы не доносилось ни звука. Ни привычного смеха Кли, ни мягкого голоса Джинн, ни даже треска поленьев в печи. Аннариетта сорвалась на бег. Оказавшись прямо перед избой, перед ней предстала ужасающая картина. Массивная входная дверь, которую она сама когда-то подгоняла под петли, была выбита. Она безжизненно перекосилась, удерживаясь лишь на нижнем креплении, обнажая темный зев прихожей. — Магистр?! — Аннариетта залетела в дом, осматриваясь по сторонам. На свою кровать, диван девочек, каждый угол, обеденный стол… — Кли! В избе царил хаос. На полу виднелись грязные следы больших шагов, ведущие вглубь избы. Аннариетта лихорадочно оглядела вешалку. Уличная одежда и обувь Джинн исчезли. Значит, ушла куда-то сама. Но когда взгляд волчицы опустился ниже, и её сердце пропустило удар. Маленькие ботиночки Кли стояли на своем месте. Рядом аккуратно висела её красная шапка и пальто. Ребенок не мог уйти босиком в такую метель. Кли не ушла бы без своей сумки, без своей верхней одежды. Финал, который он же и просчитал, стал воплощаться в жизнь.