Типа знакомство

Он стоит в ванной, ещё мокрый, злой , но уже не сонный, и пытается решить, галлюцинация ли это или начало психоза. А внутри - сосредоточенность, почти деловая. «Стой.» Он замирает. — Чего? Пауза такая, как будто она делает вдох, хотя ей нечем. «Мне нужно уточнить.» — Уточнить что?- он уже раздражён.- Ты вообще кто такая, чтобы… «Имя.» Он моргает. — Моё? «Да. Полное.» — Стаилз. Тишина. «Это прозвище.» Он хмурится. — Стилински. Мечислав Стилински. Мгновенный всплеск внутри. который похож шок. Она продолжает, но голос теперь становится напряжённым: «Возраст.» — Семнадцать. Секунда задержки. «Блять....еще и несовершеннолетний...Город?» — Бикон Хиллз. Пауза длиннее. Очень длинная. Он начинает чувствовать, как внутри неё что-то складывается. Словно она едва удерживается от того, чтобы сказать "Ты, блять, издеваешься?!", но вместо этого лаконичное: «Отец — шериф?» Он напрягается. — Откуда ты… «Ответь.» — Да. Тишина, затем ещё один вопрос: «Лучший друг — Скотт МакКолл?» У него все холодеет внутри, а сердце пропускает пару ударов. — Кто ты такая? «Он оборотень?» Он замолкает, потому что это не может быть случайной догадкой. — Откуда ты это знаешь? Её эмоции вспыхивают, как короткое замыкание. Это нее радость, и совсем не похоже на злорадство. Это чистый, нарастающий ужас. «Нет…» Он слышит это почти шёпотом. «Нет, нет, нет…» — Что “нет”?! Она игнорирует его. «Больница. Пожар. Электростанция.» Его сердце останавливается на долю секунды. — Хватит. «Ты был одержим.» Он резко хватает край раковины. — Замолчи. Но она уже не может. «Ногицунэ.» Слово падает тяжело, он чувствует, как внутри него что-то сжимается. — Ты не можешь знать это. Болгая пауза, а потом очень тихо: «Мать моя женщина....но ты же просто персонаж...» Он моргает. — Чего? «Ты персонаж сериала.» Тишина в ванной становится оглушающей, он смотрит на своё отражение. — Это какая-то идиотская шутка. «Я смотрела это миллион лет назад. Я знаю эту историю. Я знаю тебя.» — Ты меня не знаешь. «Я знаю, что ты потеряешь…» Она обрывается, потому что понимает,он этого ещё не прожил, значит нефиг спойлерить. Он леденеет. — Потеряю что? Её паника перерастает в истерику. Не громкую , дробящую. «Это невозможно. Это шоу. Это сценарий. Актёры. Постановка. Ты не можешь быть настоящим. Но....ты так похож на Дилана Обрайона...» Он злится. — Я вполне настоящий, спасибо. И если это твоя версия розыгрыша, так и знай, он не смешной. Она не слышит. «Я видела, как ты страдал. Я плакала над этим. Это было… экраном.» Он чувствует, как её реальность рушится. Потому что, если он живой, то значит, всё, что она считала выдумкой, было настоящим миром, настоящей болью. Он медленно говорит: — Я не “персонаж”. Внутри, сломанное дыхание. «Ты должен был быть вымышленным.» — Ну, прости, что разочаровал. Пауза. И вдруг холодная, почти деловая мысль от неё: «Какой сейчас сезон?» Он зависает. — Сезон? Осень. Октябрь. Ты вообще в порядке? Тишина и потом очень тихо: «Это не про погоду.» Он начинает понимать, что это выходит за рамки обычного безумия. — Объясни нормально. Долгая пауза. И затем она все таки пытается пояснить свою мысль: «Если ты не знаешь, что ты персонаж… значит, я внутри мира, который считала выдумкой.» Он коротко смеётся. — Поздравляю. Добро пожаловать в реальность. И только спустя секунду он осознаёт, что её ужас не притворный, она не играет и не манипулирует. Она действительно верит, что он, Стайлз Стилински, герой сериала, который она смотрела, а он понятия не имеет, о чём она говорит. И это пугает его больше, чем если бы она оказалась демоном. Потому что демон, понятная категория, он уже это проходил А это? Это ломает саму основу мира. Он шепчет: — Если я “персонаж”… тогда кто ты? Тишина, очень долгая, и когда он решил что она не ответит: «Ошибка в сценарии.» И в этой фразе больше ужаса, чем в любом шёпоте лиса.