Подростковые страсти и взрослая тетенька

Малия снова появилась в его жизни после Дома Эйхена резко,как ураган : с прямым взглядом и отсутствием фильтров, и этим кого-то ему очень напоминает на что слышит в голове "Пффф". И для неё Стаилз — не сложный, не сломанный, не «одержимый». Он просто… он. Это его обезоруживает и очень раздражает её, ту которая так и не сказала ему свое имя, ограничившись :"зови меня ОНА". Потому что каждый раз, когда Малия подходит слишком близко, в его голове начинается фейерверк. Пульс, тепло, неловкость, слишком много мыслей. И Она это всё чувствует. Они сидят на капоте машины. Малия придвигается ближе, Стаилз старается дышать нормально и не пялиться, и не паниковать, и не думать о руках. «О боже.» — Замолчи. «Я ничего не сказала.» — Ты подумала громко. Малия хмурится. — Ты опять разговариваешь сам с собой? — Нет! То есть… да. В смысле… нет. «Гладко. Очень гладко. Даже я поверила.» Он сжимает зубы. Позже. После того как они уже целовались. После того как между ними появилось это напряжённое, животное притяжение. Она задаёт вопрос, будто обсуждает погоду: «Я так и не поняла… вы в психушке переспали или нет?» Он спотыкается на ровном месте. — ЧТО?! Малия поворачивает голову. — Ты в порядке? — Да! Да. Я просто… споткнулся об… гравитацию. Внутри звучит её ехидное спокойствие. «Ну правда. Вы были там одни. Гормоны. Травма. Койки. Это статистически вероятно.» — Перестань анализировать мою личную жизнь! «Я буквально живу в твоей личной жизни. Что еще мне делать? Хочешь чтобы я начала представлять брутальных мужчин, которые в моем вкусе?» Он краснеет. Малия смотрит прямо. — Ты хочешь спросить меня о чём-то? — Нет! То есть… может быть. Я… мы… «Господи, соберись. Либо спроси, либо не делай вид, что у тебя приступ.» Он мысленно орёт. — Это не твоё дело! «Технически — моё. Я ощущаю каждую твою гормональную вспышку. Это как находиться в комнате с постоянно взрывающимся фейерверком.» Он закрывает лицо руками. Малия наклоняется ближе. — Ты смешной. Внутри — её сухой комментарий: «Она тебе нравится. И ты боишься всё испортить. Это мило. Невротично,но мило. Ах, молодость-молодость.» — Ты можешь хоть раз не комментировать? «Нет. Я мёртвая. Это моё единственное развлечение.» Самое сложное начинается позже. Когда их отношения становятся… физически близкими. Он старается сосредоточиться. Она чувствует каждую вспышку эмоций. И в какой-то момент не выдерживает: «Ладно, серьёзно. Это слишком много информации.» — Выйди! «Куда?! Это не двухкомнатная квартира!» Он почти теряет концентрацию. Малия хмурится. — Ты опять отвлекаешься. «Скажи ей правду.» — Я не могу сказать ей: “Извини, в моей голове язвительный призрак”. Это не то, что сближает! «Справедливо.» Пауза, потом тише, задумчиво : «Она не боится тебя.» Он замирает, потому что это правда. Малия видела его в худшем состоянии, в психушке и не отшатнулась. «Ты привык, что тебя любят условно. Она- нет.» Он сглатывает. — Ты анализируешь это слишком глубоко. «Кто-то же должен.» Иногда она всё ещё язвит. «Ты сейчас ревнуешь.» — Я не ревную. «Ты буквально мысленно сравнил себя с волком. Это новый уровень.» «Ты собираешься обсудить границы или просто надеяться, что всё само сложится?» «Если ты скажешь ей “я не знаю, что делаю”, это будет честнее, чем половина твоих стратегий.» Он бесится, но она не врёт. И однажды, после особенно тихого вечера, когда Малия просто лежит рядом и молчит, он слышит внутри неожиданно мягкое: «Ты живой.» Он не отвечает. «Я рада, что ты живой.» И впервые её голос не ироничный, а он впервые не спорит.