Часть 5: Наказание и шалости

Эния стояла посреди огромной комнаты, погруженной в полумрак. Это были личные покои Графа. Тяжелые шторы скрывали окна, а единственным источником света был камин, в котором лениво пожирали друг друга языки желтого пламени. Воздух здесь был густым, напоенным ароматом роз и вина. Лориан всё еще держал её за локоть. Эния дернулась, инстинктивно пытаясь отстраниться, ожидая удара. В памяти всё еще стояла картина разлетающейся головы Алисии. Сердце забилось о ребра бешеным молотом. «Мне конец. Сейчас он убьет меня так же. Рыцарь... мне нужен Рыцарь...» Она попыталась вызвать в себе панику, тот самый пиковый ужас, который призывал защитника. — Тшшш... — голос Лориана прозвучал не как угроза, а как мягкий, обволакивающий шелест шелка. Он развернул её к себе. — Зачем столько шума внутри? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. Его радужки, цвета старого вина, начали медленно вращаться. В них не было ярости. В них была бесконечная, темная глубина, в которую хотелось упасть. — Твое сердце, — прошептал он, касаясь пальцем её груди. — Оно стучит так громко. Это утомляет. Тише. Эния хотела оттолкнуть его, закричать, но её тело вдруг стало ватным. Это не было параличом. Это было ощущение, будто она погружается в теплую, вязкую воду. Страх, острый и холодный, начал притупляться, заволакиваясь туманом. — Я... я боюсь, — пробормотала она, но слова прозвучали вяло, словно сквозь сон. — Бояться нечего, — Лориан улыбнулся, и эта улыбка была самой опасной вещью, которую она видела. — Страх портит настроение. Страх призывает ненужных гостей. А мы ведь не хотим гостей, верно? Мы хотим побыть одни. Он провел рукой по её волосам, и напряжение в шее Энии исчезло. Её плечи опустились сами собой. Гипноз Графа был мастерским — он не ломал волю грубо, он просто выключал инстинкт самосохранения, подменяя тревогу сладкой, наркотической дрёмой. — Ты грязна, — тихо заметил он, скользнув взглядом по пятнам крови Алисии на её платье. — Это непорядок. Наказание должно быть... очищающим. Он потянул её вглубь комнаты, к ширме из черного дерева. За ней скрывалась купель, высеченная в полу из цельного куска обсидиана. Вода в ней парила. — Раздевайся, — мягко скомандовал он. Его глаза блестели алым цветом. Где-то на задворках сознания Эния понимала: это неправильно. Она должна сопротивляться. Но голос Лориана звучал в голове как её собственный мысленный приказ. «Раздеться. Да. Мне жарко. Это логично». Её пальцы, плохо слушающиеся, потянулись к шнуровке. — Позволь мне, — Лориан перехватил её руки. Его прикосновения были прохладными и уверенными. Он развязал корсет с пугающей ловкостью. Тяжелое бархатное платье упало к её ногам. Эния осталась в тонкой сорочке. Она зябко обхватила себя плечами, но не от холода, а от странного, лихорадочного жара, который поднимался от низа живота. Взгляд вампира скользил по её телу, физически ощутимый, как касание. — В воду, — прошептал он. Эния шагнула в купель. Горячая вода приняла её, и ткань сорочки мгновенно намокла, став прозрачной, облепив тело, как вторая кожа. Лориан не ушел. Он снял камзол, закатал рукава белоснежной рубашки и опустился на колени у бортика. Он взял губку. — Ты дрожишь, — заметил он, начиная смывать кровь с её плеч. — Но не от страха. Я чувствую твой пульс. Он ровный. Он лгал. Её пульс был ровным только потому, что он приказывал ему быть таким. Лориан играл на её физиологии, как на скрипке. Он знал, что Рыцарь — это реакция на сильный стресс. Значит, стресса быть не должно. Должно быть что-то другое. Стыд, смущение, возбуждение — всё, что угодно, кроме животного ужаса. Он смыл кровь с её шеи, затем его рука скользнула ниже, к ключицам. Это было медленно. Мучительно медленно. — Какая белая кожа, — шептал он, наклоняясь ближе. — Как холст. Его мокрая рука опустилась под воду. Он коснулся её талии, провел ладонью по животу. Эния судорожно вздохнула, запрокинув голову. Её разум кричал «нет», но тело предавало её. Гипноз подавлял волю, а мастерство вампира пробуждало ощущения, о которых она не знала. — Ты чувствуешь это? — его голос вибрировал у самого уха. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался. Его рука скользнула по её бедру, сжимая властно, по-хозяйски. Он притянул её к бортику купели, так, что её лицо оказалось напротив его лица. — Ты моя пленница, Эния, — его зрачки расширились, заполняя собой всё пространство. — Но эта клетка может быть золотой. Тебе не нужно бороться. Тебе нужно лишь... поддаться. Лориан наклонился. Его губы были в миллиметре от её губ. И в этот момент Эния осознала происходящее. Сквозь туман гипноза пробилась искра ясности. Она голая, мокрая, в руках монстра, который взорвал голову ребенка щелчком пальцев. И он собирается её взять. Прямо сейчас. Внезапная, острая вспышка паники пронзила дурман. — НЕТ! Сердце Энии пропустило удар и сорвалось в галоп. Это был тот самый, настоящий страх. Воздух в комнате мгновенно изменился. Температура рухнула на десять градусов. Свечи в канделябрах зашипели, их пламя сжалось и посинело. Вода в купели подернулась тонкой коркой льда вокруг талии Энии. За спиной Графа, из густой тени угла, начали формироваться очертания гигантской фигуры. Скрежет металла, похожий на стон, разнесся по покоям. Рыцарь просыпался. Лориан почувствовал это мгновенно. Холод могилы коснулся его затылка. Вампир замер. Его рука, которая гладила бедро Энии, остановилась. В его глазах мелькнула не страх, а расчетливая досада. Он слишком надавил. Поспешил. Если Рыцарь материализуется здесь, в его святая святых, начнется бойня, которая разрушит половину замка. Лориан мгновенно отстранился. Он убрал руки с тела Энии, словно обжегся, и уперся ими на купель, разрывая интимную дистанцию. Его лицо изменилось. Хищная, чувственная маска исчезла, сменившись выражением обеспокоенной, почти отеческой заботы. — Ну-ну, — мягко произнес он, поднимая ладони в примирительном жесте. — Тише, маленькая. Ты устала. Я вижу. За спиной Лориана, слышались тяжелые шаги, приближающиеся к нему, и лязг металла. *топ.....Топ.......ТОП* Но Лориан сохранял рассудительное спокойствие. Он снова пустил в ход гипноз, но теперь это была не соблазняющая волна, а тяжелая, усыпляющая плита. — Всё хорошо, — его голос стал монотонным, глубоким. — Тебе никто не угрожает. Вода теплая. Ты в безопасности. Дыши. Спину Лориана накрыла тень Огромного меча, Рыцарь замахнулся, широким вертикальным ударом, целясь прям в затылок графа. Лориан сконцентрировал всю свою ментальную мощь на том, чтобы погасить вспышку её паники. Он буквально вдавливал её страх обратно в подсознание, заливая его магическим спокойствием. — Посмотри на меня, Эния. — Он поймал её блуждающий, испуганный взгляд. — Здесь нет врагов. Только я. И я ухожу. Видишь? Я отступаю. Вжух ...Меч летел тяжелым ударом, рассекая воздух над головой Лориана, игнорируя потолок его комнаты......Но. Ледяная корка на воде растаяла. Силуэт дрогнул, потерял четкость и рассеялся дымом. Рыцарь, лишившись подпитки в виде острого стресса хозяйки, снова ушел в небытие, так и не успев нанести удар. Лориан выдохнул. Это было близко. Он взял большое полотенце и, не касаясь Энии кожей, набросил его ей на плечи. — Вылезай, — сказал он сухо, но уже без прежнего давления. Эния, шатаясь, выбралась из купели. Её трясло — от холода, от пережитого возбуждения и от резкого перепада эмоций. В голове была каша. — Почему... — начала она, стуча зубами. — Что это было? — Это был урок, — Лориан стоял в отдалении, поправляя манжеты. Он снова был холодным аристократом, а не страстным любовником. — Я показал тебе, что твои стены не так прочны, как ты думаешь. И твой цепной пес... он реагирует только на крик. Но если ты будешь молчать и наслаждаться... он не придет спасать тебя. Он подошел к двери и открыл её. — Иди к себе, Эния. Отдохни. Мы продолжим наше... обучение... в другой раз. Когда ты будешь готова принять тот факт, что тебе нравится моя тьма. Эния выбежала из комнаты, прижимая к груди мокрое полотенце. Лориан закрыл за ней дверь. Он прислонился к створке лбом и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Он повернулся к тому углу, где минуту назад формировался призрак. — Ты силен, — прошептал Граф в пустоту. — Но у неё есть слабость. У неё есть сердце, которое жаждет чувств. И через это сердце я доберусь до тебя, Лорд Пустоты. Ты тоже станешь моим. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья. Игра становилась смертельно опасной. Эния не спала. Она сидела на кровати, поджав колени к груди, и смотрела на свое отражение в зеркале раздумывая о произошедшем. Он играл с ней. Играл с её разумом, с её телом, и, что самое страшное, с её защитником. — Кто ты? — прошептала Эния в пустоту комнаты. — Ты слышишь меня? Свеча на столике мигнула. Тени в углах на мгновение стали гуще, оформившись в силуэты острых латных наплечников, но тут же рассеялись. Он был здесь. Молчаливый, бесконечный, как космос. Эния коснулась своей груди, солнечного сплетения. Там было холодно и пусто, но это была родная пустота. Она не пыталась её соблазнить или подчинить. Она просто ждала, когда ей позволят защищать. «Лориан боится тебя, — поняла вдруг Эния. — Он силен, он самоуверен, но он осторожен. Он не хочет прямой битвы. Значит, у меня есть шанс». С этой мыслью, тревожной и дающей надежду одновременно, она встретила рассвет. Хотя в Порт-Кроу рассвет означал лишь то, что небо сменило цвет с черного на темно-серый. Утром к Энии снова пришли служанки с уже "Привычным" платьем, коллекции Красной Луны, как до этого подметила Алисия. Но Эния решила одеться сама, хватит с нее чужих рук. Нарядившись, она осторожно приоткрыла тяжелую дубовую дверь, собираясь разведать обстановку. — БУ! Эния отшатнулась, едва не споткнувшись о подол. Прямо перед ней, свисая с дверного косяка вниз головой, как летучая мышь, висела Алисия. Её пышная юбка, вопреки законам физики, не падала ей на лицо, а держалась колоколом вокруг ног, прилипших к потолку. — Ты?! — выдохнула Эния. Алисия широко улыбнулась, обнажив клыки. На её шее не было ни шрама, ни следа от вчерашней казни. Только бархотка с камнем сидела чуть криво. — Я! — радостно провозгласила вампирша. Она отцепилась от потолка, сделала сальто в воздухе и бесшумно приземлилась на ковер. — Доброе утро, соня! Или добрый вечер? Я вечно путаю, когда у вас, смертных, принято вставать. Она подскочила к Энии и схватила её за руки. Её ладони были холодными, но рукопожатие — крепким и энергичным. — Спасибо! — выпалила Алисия, глядя Энии в глаза своими пылающими рубинами. В них больше не было безумия, только искренняя, щенячья благодарность. — Ты вчера заступилась за меня. Перед дядей! Никто никогда этого не делал. Даже мама обычно говорит: "Так тебе и надо, мелкая тварь!". А ты.... ты прыгнула прямо под удар! Эния смутилась. — Я просто... я не могла смотреть, как он тебя бьет. — Ну, голову мне сносить было необязательно, согласна, — Алисия потерла шею и поморщилась. — Это жутко чешется, когда отрастает. Кости хрустят, связки тянутся... бр-р-р! Но дядя Лориан бывает вспыльчивым. Старая школа, знаешь ли. Она вдруг заговорщицки подмигнула. — Но раз уж мы теперь официально подруги, а дядя занят подготовкой к Совету Кланов (скукотища смертная!), я решила, что мы должны развлечься! — Развлечься? — насторожилась Эния. — Алисия, я не думаю, что мне стоит выходить. Граф... — Пф-ф! Граф сказал «наказание», но он не запер тебя на ключ! — перебила Алисия. — А в этом замке столько мест, где можно нашкодить! Идем, я покажу тебе "Галерею Зануд"! Не дав Энии опомниться, маленькая вампирша потащила её в коридор. Замок при свете дня (или того, что его заменяло) казался еще более огромным и пустынным. Большинство вампиров спали в своих гробах, и коридоры принадлежали лишь бесшумным слугам-упырям, которые старательно делали вид, что не замечают двух девушек. — Сюда, сюда! — шептала Алисия, толкая тяжелые двери. Они оказались в длинной, мрачной галерее. Стены были увешаны портретами в золоченых рамах. На них были изображены древние вампиры — суровые, величественные, с надменными лицами. — Это мои предки, — фыркнула Алисия, проходя мимо портрета мужчины с длинными седыми усами. — Виконт Вальдемар. Зануда редкий. Говорят, он любил делать себе чай, замачивая в кипятке папирусные тампоны девственниц. А это, — она указала на женщину с пышным воротником, — Графиня Изобель, или же Изобель тыкающая! она любила протыкать сердца своих бывших осиновым колом. Эния шла следом, чувствуя, как страх понемногу отступает, уступая место странному веселью. Алисия комментировала историю своего древнего и жестокого рода так, словно рассказывала сплетни о соседях. — А знаешь, что самое смешное? — Алисия остановилась у огромного портрета самого Лориана. На картине Граф был изображен с мечом в руке, стоящий на горе поверженных врагов. Он выглядел эпично и пугающе. — Дядя ненавидит, когда на его портреты смотрят дольше пяти секунд. Говорит, краска не передает его "величия", — Алисия хихикнула. — Давай исправим? Она прокусила свой палец. Выступила капля черной, густой крови. — Алисия, нет! — ахнула Эния. — Он убьет нас! — Не убьет, — отмахнулась девочка. — У него сегодня хорошее настроение, он же вчера «поужинал» твоим страхом. Алисия подпрыгнула (на три метра вверх!) и мазнула окровавленным пальцем по холсту. Когда она приземлилась, на лице нарисованного Лориана красовался аккуратный, клоунский красный нос. Эния зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Это было так нелепо и так кощунственно, что нервный смех рвался наружу сам собой. — Твоя очередь! — Алисия подтолкнула её к портрету Виконта с усами. — Нарисуй ему монокль! Или рожки! — Я не могу... — начала Эния, но потом посмотрела на эти надменные, жестокие лица, которые веками пили кровь людей. Почему бы и нет? Она взяла у Алисии протянутый уголек (который та невесть откуда достала из складок платья) и робко подошла к картине. Через пять минут Галерея Предков преобразилась. Великие Лорды Тьмы обзавелись косыми глазами, рогами, поросячьими пятачками и неприличными надписями на древнем языке, которые Алисия любезно продиктовала — Тут написано "Я люблю чеснок", — хихихихихиххи — Это Шедевр! с искрой в глазах сказала Эния. Алисия отряхнула руки. А теперь — в Кухню! Я проголодалась. Кухни замка находились в подземелье. Это было огромное помещение, где пахло жаром печей, пряностями и сырым мясом. Здесь работали десятки поваров-упырей. Они рубили, варили и жарили, не поднимая голов. Когда Алисия вошла, все мгновенно замерли и упали ниц, уткнувшись лицами в грязный пол. — Встать! — скомандовала Алисия. — Мы с инспекцией! Упыри дрожа поднялись. — Где у вас «Особый резерв»? — спросила она главного повара, толстого упыря с крюком вместо руки. — В х-холодильнике, Ваша Светлость... Для Совета... — Отлично! — Алисия потянула Энию за собой в огромную кладовую. Там, на полках, стояли хрустальные графины с кровью. Каждый был подписан: «Дева, 18 лет», «Рыцарь, полон ярости», «Младенец, крещенный». Эния почувствовала тошноту, но Алисия смотрела на это как ребенок в кондитерской. — О, «Рыцарь»! Это крепкое, — она взяла графин, откупорила его и сделала большой глоток прямо из горла. — Ух! Как перца наелась! Хочешь? — Нет, спасибо, и так имеется, а есть... обычная еда? — Скукота, — фыркнула Алисия. Она порылась на другой полке и достала поднос с изысканными пирожными. — Вот. Для человеческих гостей. Говорят, без яда. Но я бы не рисковала. Эния взяла одно пирожное. Голод был сильнее страха. — А теперь — шалость! — глаза Алисии загорелись. Она достала из кармана маленький флакончик с мутной зеленой жидкостью. — Фто этоб? — спросила Эния с набитым ртом (пирожное оказалось божественным). — Экстракт Жабы-Хохотуньи, — прошептала вампирша. — Я стащила его у алхимика. Если добавить это в кровь... тот, кто выпьет, начнет икать мыльными пузырями. И не сможет остановиться час! — Ты хочешь добавить это в еду Совета? — глаза Энии расширились. — Алисия, это же высшая знать! — Именно! Представь: сидят они такие важные, обсуждают захват мира, дядя Лориан толкает речь о величии Тьмы, и тут — ик, а потом Ик, и снова ИИККК! — и огромный розовый пузырь изо рта! Эния представила эту картину. Лориан, икающий пузырями. Уголок её рта дернулся вверх. Потом ещё раз. И вдруг она прыснула. — Давай, — сказала она, чувствуя странный азарт. — В графин с надписью «Для Председателя». Они переглянулись и захихикали, как две обычные школьницы, замышляющие пакость учителю. Только вместо мела у них был яд, а вместо учителя — древнее зло. Пока Алисия капала зелье в графины, Эния стояла на стреме. В этот момент, среди запаха крови и специй, глядя на веселую маленькую убийцу, она на секунду забыла, где находится. — Готово! — шепнула Алисия, возвращая пробку на место. — Бежим, пока шеф-повар не заметил, что уровень упал! Они выбежали из кухни, хохоча и толкаясь, и помчались по коридорам вверх, подальше от места преступления, оставляя за собой шлейф детского смеха в замке, где смеяться было не принято.