Часть 6: Непостижимое

Эхо шалостей ещё звенело в ушах, когда смех Алисии резко оборвался. Девочка замерла, её маленькая ручка, до этого тянувшая Энию к очередной проказе, стиснула пальцы подруги с неожиданной силой. Впереди, в высоком арочном проходе галереи, стояли две фигуры. Граф Лориан, как всегда безупречный в своем черном бархате, что-то негромко говорил высокому, широкоплечему вампиру. Собеседник Графа напоминал статую, высеченную из могильного камня: бледная кожа с сероватым отливом, острые скулы и длинные, стянутые в хвост волосы цвета воронова крыла, желтые змеиные глаза. Это был Лорд Малакор, отец Алисии. Они замолчали, заметив девушек. Лориан лишь уголком губ улыбнулся, его глаза лучились холодным весельем, словно он наблюдал за муравьями в стеклянной банке. Но взгляд Малакора был иным. Он скользнул по Энии, как мясник скользит ножом по туше, оценивая жирность куска. В его глазах не было ни интереса, ни похоти — лишь холодная, брезгливая ненависть. Так смотрят на грязь, случайно попавшую на дорогой ковер. — Отец, — пискнула Алисия, приседая в неловком книксене. Её обычная дерзость испарилась. — Алисия, — голос Малакора прозвучал как скрежет камней. — Ты снова возишься с... едой? — Она моя подруга! — неожиданно твердо, хоть и дрожащим голосом возразила девочка. — Мы обсудим твое воспитание позже, — отрезал он и снова посмотрел на Энию. — Доброго вечера, дитя. Это прозвучало как приговор. Лориан ничего не сказал, лишь слегка кивнул Энии, и в этом кивке читалось зловещее предвкушение. Мужчины прошли мимо, и холод от их тел заставил кожу Энии покрыться мурашками. Когда тяжелые шаги двух лордов стихли в глубине коридора, воздух, казалось, так и не потеплел. Эния зябко потерла плечи, чувствуя, как взгляд Малакора — полный брезгливости — всё ещё ползает по её коже. Алисия, до этого весело щебетавшая о том, как смешно икал старейшина клана Вентру, теперь молчала. Она теребила кружево на своем платье, глядя в пол. — Твой отец... — тихо начала Эния, боясь нарушить повисшую тишину. — Он не похож на Графа. Алисия нервно хихикнула, но в её голосе не было привычного звона колокольчиков. — Дядя Лориан любит играть. Ему нравится, когда еда сопротивляется, когда у неё есть характер, — девочка подняла на подругу свои большие красные глаза. — А папа... Папа старый. Очень старый. Он считает, что с едой не разговаривают. Её просто едят. Или выбрасывают, если она испорчена. Эния сглотнула, вспомнив, как Малакор посмотрел на неё. Как на грязь. — Он убьет меня? — вопрос вырвался сам собой. — Не пока дядя Лориан запрещает, — Алисия вдруг схватила руку Энии, её хватка была почти болезненной. — Но папа ненавидит полумеры. Он говорит, что люди в замке — это признак слабости. Он называет меня «разбалованной». Эния, обещай мне... — она замялась, её детское личико исказила совсем недетская тревога. — Если увидишь его одного — беги. Или прячься. Он не понимает шуток. Совсем. Они дошли до развилки коридоров. В левое крыло, где располагались гостевые покои, вела винтовая лестница, погруженная в полумрак. — Мне пора, — вздохнула маленькая вампирша. — Гувернантка будет ругаться, если я опоздаю на урок каллиграфии кровью. — Она вдруг порывисто обняла Энию, уткнувшись носом ей в живот. — Не бойся. Дядя не даст тебя в обиду. Ты же его любимая игрушка. «Утешение так себе», — подумала Эния, но вслух лишь поблагодарила девочку. После той случайной встречи в галерее прошло два дня. Два странных, тягучих дня, похожих на сон в зимнем саду. Для Энии эти дни стали чем-то вроде передышки. Граф Лориан был занят делами Совета, запершись в своем кабинете, и предоставил девушек самим себе. Но, в один из этих дней случилось кое что интересное. — Быстрее, черепашка! — звонкий голос Алисии эхом разносился под сводами пыльного коридора. — Мы почти пришли! Маленькая вампирша летела вперед, едва касаясь пола носками лакированных туфелек. Её черное платье сливалось с полумраком. Эния едва поспевала за ней, стараясь не споткнуться о неровные плиты пола. Они спустились в ту часть замка, куда слуги боялись заходить даже днем. Здесь пахло старой бумагой и чем-то необычным — запахом застоявшейся магии. — Куда мы идем? — выдохнула Эния, поправляя растрепавшиеся волосы. — К Кукольнику! — Алисия резко затормозила у высокой арки, украшенной резьбой в виде переплетенных змей. — Я решила, что мне нужна кукла. Точная копия тебя! Чтобы я могла играть, даже если дядя Лориан заберет тебя на свои уроки этикета. Эния слабо улыбнулась. Желания Алисии была своеобразными, но искренними. — Но сначала... — глаза вампирши хищно сверкнули. — Мы должны пройти через Галерею Забытых Отражений. Папа говорит, что смотреть в эти зеркала опасно, что там запечатана очень древняя сила, и еще...оно позволяет увидеть кем ты возможно станешь в будущем! Мы должны проверить! Посреди круглого зала стояло огромное зеркало в тяжелой раме из черного дерева. Рама была усеяна драгоценными камнями, похожими на застывшие капли крови. Поверхность стекла казалась не твердой, а жидкой, словно темная вода в глубоком колодце. — Смотри! — Алисия подбежала к зеркалу и картинно встала перед ним, уперев руки в бока. — Зеркало, зеркало, кто здесь будущая королева ночи? Поверхность стекла пошла рябью. Туман внутри рассеялся, и Эния ахнула. В отражении стояла не маленькая девочка. Там возвышалась прекрасная и пугающая женщина. Её кожа сияла, как алебастр, а глаза горели, словно рубины. На голове призрачной Алисии покоилась корона, сплетенная из живых, пульсирующих вен и кристаллов крови. За её спиной разворачивались большие крылья и тысячи летучих мышей, закрывая небо. Она стояла на горе из руин какого то королевства и смеялась, смех этот был полон триумфа и величия. — Видишь? — восторженно запищала настоящая Алисия, прыгая на месте от радости. — Видишь эту корону?! Я буду править всем Кланом! Я буду самой сильной! Дядя Лориан будет мной гордиться! Это так весело! Отражение подмигнуло девочке и послало воздушный поцелуй, который превратился в стайку красных искр. — Ну, теперь ты! — Алисия схватила Энию за руку и с силой дернула её к зеркалу. — Давай, не бойся! Вдруг ты там... ну, не знаю, великая волшебница? Или жена какого-нибудь герцога? Или у тебя тоже вырастут крылья? Эния упиралась. Ей не хотелось смотреть. Внутреннее чутьё, отточенное годами выживания, кричало об опасности. Пустота внутри неё сжалась, словно предчувствуя встречу с чем-то родственным. Но Алисия была сильнее. — Ну же! — она поставила подругу прямо перед темной гладью. Зеркало замерло. Веселое красноватое свечение, оставшееся от Алисии, мгновенно погасло, будто кто-то задул свечу. Стекло стало абсолютно черным. Не просто темным, а отсутствующим. В глубине зеркала начал зарождаться звук — низкий, вибрирующий гул, от которого у Энии заныли зубы. Чернота закрутилась. Это была не вода и не дым. Это была воронка чистого Ничто. Смерч. Гигантский, разрушительный вихрь, состоящий из вакуума. Он вращался с безумной скоростью, втягивая в себя свет, надежду, само пространство. Вокруг воронки беззвучно кричали искаженные лица, но их тут же разрывало на части. Эния стояла, парализованная ужасом. Она чувствовала, как холод из зеркала проникает ей под кожу, замораживая сердце. И тут, в самом центре этого чудовищного водоворота, что-то блеснуло. Из глубины Бездны медленно выплыл череп. Гигантский, человеческий череп, закованный в ржавый, треснувший шлем. В его пустых глазницах не было глаз — там горели две холодные, фиолетовые звезды. Рыцарь. Но здесь он не был защитником. В отражении он был вестником Апокалипсиса. Он был центром бури, пожирающей мир. Его челюсти медленно разжались, словно он хотел проглотить саму Энию по ту сторону стекла. — Эй, что это?! — голос Алисии прозвучал где-то очень далеко. КР-Р-РАК! По идеально гладкой поверхности древнего артефакта побежала уродливая трещина. Прямо поперек шлема Рыцаря. — Оно ломается! — Алисия оттащила Энию назад. Зеркало задрожало. Черный вихрь внутри забился, пытаясь вырваться наружу, но стекло не выдержало. С жалобным звоном зеркало осыпалось на пол грудой бесполезных, дымящихся осколков. Дым пах не магией, а гарью и пеплом. В коридоре повисла тишина. Эния тяжело дышала, прижимая руки к груди. Её трясло. Она увидела не будущее. Она увидела то, что носит в себе. Алисия подошла к куче осколков и пнула один из них носком туфли. — Ого... — протянула вампирша. Затем она повернулась к Энии, и её лицо расплылось в широкой улыбке. — Это было... ПОТРЯСАЮЩЕ! — Ч-что? — Эния моргнула, не веря своим ушам. — Ты видела этот смерч?! — Алисия возбужденно махала руками. — Он был такой огромный! Такой мрачный! И этот череп! Ты что, будешь повелительницей ураганов? Или мега королевой смерто-ужаса? Даже зеркало не выдержало твоей крутости! Оно просто взорвалось от зависти! Эния нервно хихикнула. Страх немного отступил. Алисия, в своей детской наивности, интерпретировала ужас Бездны как проявление силы, достойной подруги вампира. — Наверное... — пробормотала Эния. — Просто зеркало было старым. — Ерунда! Ты просто мощная! О твоем защитнике говорит уже весь клан, это ведь он засунул того толстого повара в бочку, верно? он очень крут! — Вскликнула Алисия. — Да...это был он, его сила и правда страшна — Нервно сказал Эния. — А вообще откуда он у тебя, Это то хоть помнишь? — Алисия немного склонила голову на бок. — Если честно, то нет. Он просто со мной, я чувствую с ним связь...только благодаря ему я все еще жива, но временами он меня пугает своей природой, он выглядит очень мрачно — задумчиво ответила Эния. — Да брось, мы все тут выглядим мрачно, это ведь не значит что мы плохие, верно? — Подмигнула Вампиресса. — Ага, наверное (У Энии промелькнуло воспоминание о свернутой голове мужчины) по крайней мере, мне с тобой нравится проводить время — И мне с тобой! Ты классная подружка! — Восторженно сказала Алисия — Ладно, идем скорее. Кукольник уже заждался. Если ты так ломаешь зеркала, представь, какую куклу он тебе сделает, она наверное будет уметь вызывать грозу! Алисия схватила Энию за руку и потащила дальше по коридору, весело напевая под нос. Она не заметила, как тени в осколках зеркала на полу на секунду задрожали. Эния и Алисия добрались до Мастерской Кукольника. С потолка свисали деревянные ноги и руки, а на полках, уставившись в пустоту стеклянными глазами, сидели сотни кукол: от грубых тряпичных уродцев до изысканных фарфоровых леди. Сам Кукольник, сгорбленный упырь с серой, пергаментной кожей, вылез из-под верстака, гремя цепями, которыми к его поясу были прикованы инструменты. Его веки были сшиты грубыми нитками, но он безошибочно повернул голову в сторону гостей. — Маленькая Госпожа Алисия... — прошипел он, кланяясь так низко, что его длинный нос почти коснулся пола. — И... гостья. Странная гостья. Пахнет... сквозняком. — Хватит болтать, Гнилозуб! — Алисия по-хозяйски уселась в единственное чистое кресло. — Мы пришли за новой куклой. Я хочу точную копию Энии! И чтобы она была самой красивой. Быстро! Упырь задрожал. Он медленно подошел к Энии, вытянув костлявые пальцы. — Позвольте... ощупать образ... Эния напряглась, когда холодные пальцы коснулись её лица. Кукольник вздрогнул, словно его ударило током. Он отдернул руки и заскулил, забившись в угол. — Пустая! Она пустая внутри! А за спиной... Ох, тьма! Железо и голод! Я не могу... Руки не слушаются... Оно съест мои пальцы! — Делай, или я скажу папе, что ты воруешь у него клей! — топнула ножкой Алисия. — И он отправит тебя кормить нетопырей! Угроза подействовала. Всхлипывая и бормоча молитвы забытым богам, Кукольник принялся за работу. Он работал с неестественной скоростью. Глина, фарфор и ткань мелькали в его руках. Но Эния заметила странность: он не использовал обычные материалы. Он взял кусок черного дерева для каркаса, а для набивки использовал не опилки, а серую золу из камина. Через час кукла была готова. Это было маленькое произведение искусства. Пепельные волосы из шелковых нитей, платье — точная копия того, что было на Энии, и фиолетовые глаза-бусины. Она была прекрасна, но от неё веяло чем-то зловещим. Кукла не улыбалась. Её маленькое личико выражало абсолютное, ледяное спокойствие. — Забирайте... — прохрипел Кукольник, кидая куклу Алисии и пряча руки за спину. — Уносите её. Она смотрит на меня. Даже без глаз смотрит! — Трусишка! — фыркнула Алисия, прижимая игрушку к груди. — Она милашка. Я назову её... Микро-Энни-Младшая! Вернувшись в покои Алисии, девочки решили устроить грандиозное чаепитие в честь пополнения коллекции. Комната Алисии была похожа на музей, в котором экспонаты жили своей тайной, жутковатой жизнью. В центре стоял Кукольный Замок — величественное сооружение в три этажа, с бархатными шторами и миниатюрными люстрами из настоящего хрусталя. — Внимание, Двор! — провозгласила Алисия, водружая новую куклу, Микро-Энни-Младшую, в спальню, на третьем этаже. — У нас новая гостья. Она молчалива, загадочна и, возможно, опасна. Прошу любить и жаловать! Энни-Младшая, с её холодным фарфоровым лицом и фиолетовыми глазами-бусинами, смотрела на пестрое собрание игрушек внизу с абсолютным безразличием. — А теперь, Эния, я представлю тебе высшее общество, — Алисия спрыгнула на ковер и начала указывать на кукол, рассаженных вокруг обеденного стола на первом этаже домика. — Запоминай, это важно для политического расклада. Герцог Бартоломей.Огромный, старый плюшевый медведь, сидящий во главе стола. У него не хватало одного глаза, а на животе была грубая заплатка. — Старый скряга, — шепнула Алисия. — Владеет половиной игрушечного банка. Он в долгах, потому что проиграл пуговицы в карты. Злопамятный. Говорят, он задушил предыдущую служанку во сне (на самом деле я её просто потеряла, но тсс!). Генерал Жесть.Высокий оловянный солдатик с погнутой саблей и облупившейся краской на мундире. Он стоял у камина, гордо выпятив грудь. — Герой войны с Молью. Безнадежно влюблен в Графиню Изольду, но она сказала, что он « "холодный и жесткий". Он ревнует её даже к плюшевым зайцам. У него вспыльчивый характер и настоящая, хоть и тупая, сабля. Шут Бимбо.Жутковатый механический клоун с тарелками в руках. У него была широкая, застывшая улыбка, а пружина в спине иногда скрипела сама по себе. — Психопат, — коротко охарактеризовала его Алисия. — Он просто любит шум. Я держу его, потому что он пугает гувернанток. Никто не знает, что у него на уме, потому что у него в голове только шестеренки. Леди Лоскут - Тряпичная Ведьма, сшитая из грубой мешковины, кукла с волосами из пряжи и кривым ртом. Она сидела не за столом, а в углу, на маленькой скамеечке. — Завистница. Она считает, что фарфор — это переоцененная роскошь. Она ненавидит красивых кукол и, по слухам, по ночам колет их иголками. — И, наконец, наша звезда... — Алисия указала на центр стола. Графиня Изольда. Изумительно тонкая фарфоровая кукла в пышном кружевном платье. У неё были длинные золотые локоны и крошечный веер в руке. — Изольда прекрасна, богата и невыносима, — вздохнула Алисия. — Она должна денег Герцогу, разбила сердце Генералу, смеется над Леди Лоскут и называет Шута идиотом. Короче, Главная Сучка! — Ну вот, все в сборе! — Алисия хлопнула в ладоши. — Пусть знакомятся. А мы пойдем на кухню. Я приказала повару сделать профитроли с кремом из "слез феи" (ваниль с мятой). Девочки вышли из комнаты, плотно прикрыв тяжелую дубовую дверь. — Знаешь, — сказала Эния, пока они шли по коридору, — мне показалось, что Шут смотрел на меня. — Он на всех так смотрит, у него косоглазие, — отмахнулась Алисия. Прошло ровно полчаса. Когда они вернулись, неся поднос с пирожными, в комнате стояла звенящая тишина. Слишком глубокая даже для замка вампиров. Алисия толкнула дверь ногой. — Леди и джентльмены, десерт под... Поднос с грохотом упал на пол. Профитроли раскатились, как бильярдные шары. В Кукольном Замке произошла трагедия. Графиня Изольда была мертва. Её прекрасная фарфоровая голова была оторвана с хирургической точностью и лежала в супнице посреди стола, глядя стеклянными глазами на Герцога Бартоломея. Её тело в кружевном платье сидело на стуле, но руки были неестественно вывернуты, словно она пыталась защититься. По всей белой скатерти стола были разбрызганы красные пятна. Алисия принюхалась. — Это не кровь... — прошептала она. — Это вишневый сироп из моего тайника! Кто-то украл сироп, чтобы инсценировать кровавую баню! Эния медленно подошла к домику. — Алисия, смотри. Она указала на стену позади обезглавленной куклы. Там, липким сиропом, было выведено одно слово: "ПОПЫТАЙТЕСЬ". Алисия медленно выпрямилась. Шок сменился холодным, рассудительным гневом дочери Малакора. Она достала из кармана монокль (украденный у отца) и вставила его в глаз. — Двери были закрыты, — отчеканила она. — Окна заперты. В этой комнате нет сквозняков. Это значит одно. Она резко повернулась к кукольному домику и обвела взглядом застывших игрушек. — Убийца находится в этом доме. Эния посмотрела на 3 этаж. Энни-Младшая сидела там же, где её оставили. Но теперь её голова была слегка наклонена вниз, словно она с интересом разглядывала отрубленную голову Изольды в супнице. — Эния, — скомандовала Алисия. — Закрой дверь на засов. Никто не выйдет отсюда, пока я не найду виновного. Начинаем допрос. Эния повиновалась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В воздухе пахло не просто сиропом и пылью. Пахло чем-то старым, как дыхание из открытого склепа. Но Алисия уже вошла в роль Великого Сыщика. — Итак, — она подошла к Генералу Жести. — Генерал. Вы стоите ближе всех. И у вас есть оружие. Эния заметила деталь, которую Алисия упустила. — Алисия, — тихо сказала она. — Посмотри на саблю Генерала. Она чистая. Но посмотри на его сапоги. Оловянные сапоги солдатика были липкими. Красными от сиропа. Словно он ходил по столу после убийства. — Ага! — воскликнула Алисия. — Улика номер один! Вдруг раздался тихий, противный скрип. Дзынь. Механический Шут Бимбо, стоявший в углу, внезапно ударил в тарелки. Один раз. Сам по себе. Его застывшая улыбка в полумраке показалась Энии шире, чем раньше. — Он смеется над нами, — прошептала Эния. — Он нервничает! — парировала Алисия. — Эния, пиши протокол. У нас есть труп, четыре подозреваемых и лужа сиропа. Игра началась. Алисия расхаживала перед кукольным домиком, как прокурор перед присяжными, размахивая чайной ложечкой вместо указки. Свет свечей отбрасывал на стены длинные, пляшущие тени, которые, казалось, жили отдельно от предметов. — Итак, факты! — звонко объявила она. — У нас есть обезглавленная Графиня. У нас есть надпись "ПОПЫТАЙТЕСЬ". И у нас есть Генерал Жесть с сиропом на сапогах. Она поднесла лицо вплотную к оловянному солдатику. Его нарисованные усы выглядели браво, но в стеклянных глазах Алисия прочитала (или придумала) вину. — Ты был там, не так ли, Генерал? — прошипела она. — Ты подошел к ней, чтобы признаться в любви в сотый раз. Она рассмеялась тебе в лицо. Она сказала, что ты никчемный. И твоя оловянная честь не выдержала! — Алисия, — осторожно вмешалась Эния. — Но его сабля чистая. Как он мог отрубить голову фарфоровой кукле, не запачкав оружие? И... посмотри на его руки. Они припаяны к мундиру. Он физически не мог поднять саблю. Алисия замерла. Её бровь дернулась. — Сообщник... — прошептала она с фанатичным блеском. — У него был сообщник! Тот, кто сделал грязную работу, пока Генерал стоял на страже (и наступил в лужу сиропа)! В этот момент раздался громкий, влажный хруст. Звук донесся из угла комнаты. Девочки резко обернулись. Шут Бимбо, механический клоун, больше не стоял прямо. Он согнулся пополам, словно в приступе боли. Из его спины торчала огромная, ржавая вязальная спица. Клоун дернулся, его механизм зажужжал в последний раз, и тарелки в его руках жалобно звякнули. Из его раскрытого рта, где виднелись шестеренки, выкатилась... золотая пуговица. — Бимбо! — взвизгнула Алисия, подбегая к поверженному клоуну. — Его убили! Убрали свидетеля! Она схватила пуговицу с пола. — Ага! — восторжествовала она, поднимая улику к свету. — Золотая пуговица с гербом! Эния, проверь всех подозреваемых! У кого не хватает пуговицы? Эния, чувствуя, как комната наполняется страхом, подошла к столу. Она осмотрела мундир Генерала Жести. Все пуговицы на месте (они были нарисованы). Она посмотрела на Леди Лоскут. У неё были деревянные пуговицы. Она посмотрела на Герцога Бартоломея. На жилете плюшевого медведя не хватало одной, самой верхней пуговицы. Нитки торчали наружу, словно её вырвали с силой. — Это Герцог! — заявила Алисия, поворачиваясь к медведю с видом победителя. — Всё сходится! Герцог нанял Генерала, чтобы убить Изольду из-за долгов. Шут Бимбо увидел это и начал смеяться (он же идиот). Герцог запаниковал и проткнул Шута спицей, потеряв при этом пуговицу! — Алисия, стой, — Эния схватила подругу за руку. — Это слишком просто. Спица... она слишком большая для медведя. И откуда она взялась? Это же спица Леди Лоскут. Алисия замерла, переводя взгляд с медведя на тряпичную куклу в углу. Леди Лоскут сидела там же, на своей скамеечке. Но теперь её поза изменилась. Раньше её руки лежали на коленях. Теперь одна рука была поднята, и тряпичный палец указывал... прямо на Энни-Младшую на балконе. А на коленях у Леди Лоскут лежала записка. Написанная кривым почерком, углем на клочке ткани:"ПРЕДСТАВЬТЕ". — Слушай, я думаю что это делает моя кукла, до того как мы ее принесли, это все ведь не являлось нормой у тебя в комнате? — спросила Эния, приподняв бровь. — Нет! Улики не сходятся, мы должны быть справедливыми, мы не можем без основательно судить Микро-Энни! — Алисия прищурилась смотря на Леди Лоскут. — Она пытается нас запутать, — прошептала Алисия. — Ведьма подставила Медведя, украв у него пуговицу, и убила Шута своей спицей, чтобы свалить вину на Герцога! Гениально... Злобно... В комнате снова стало темнее. Тени под мебелью сгустились и начали медленно вращаться. Эния чувствовала, что кто бы это ни был, это не её защитник, она не чувствовала его ауры, он спал. Эта сущность наслаждается шоу, Она специально разбрасывала улики, натравливая Алисию на её же игрушки. — Мы должны провести очную ставку, — решила Алисия. — Эния, тащи Спицу Правосудия (каминную кочергу). Мы будем допрашивать Леди Лоскут огнем. Но прежде чем Эния успела двинуться, произошло нечто необъяснимое. Генерал Жесть вдруг начал плавиться. Ни огня, ни жара рядом не было. Оловянный солдатик просто начал течь, как воск. Его лицо исказилось в гримасе ужаса, мундир поплыл. Металл капал на стол, прожигая скатерть и шипя. Через секунду от одно из главных подозреваемых осталась лишь лужица блестящего металла, в центре которой плавала его сабля. На столешнице, выжженная расплавленным оловом, дымилась надпись: "ВООБРАЗИТЕ". — Что за... — Алисия попятилась, выронив пуговицу. — Это не я! Я даже не коснулась его! — Значит... — Алисия посмотрела на трех оставшихся «выживших»: Герцога Бартоломея, Леди Лоскут, и Энни-Младшую — Осталось трое. Кто из них палач? В этот момент Герцог Бартоломей медленно, с тяжелым плюшевым вздохом (звук выходящего воздуха), повалился лицом в тарелку с "супом" (головой Изольды). Из его спины торчал кухонный нож — настоящий, серебряный нож для фруктов, который девочки принесли с десертом. Алисия вскрикнула. — Медведь мертв! Она резко развернулась к Леди Лоскут. Тряпичная кукла сидела в углу. Перед ней был разбитый осколок того самого зеркала что Эния разбила ранее, она словно смотрела в него. Затем, куклу начало трясти как в припадке, всю ее тряпичную набивку начало выворачивать наизнанку, разрывая ее. Алисия замерла. Её детективная логика рушилась. Улики указывали на всех и ни на кого одновременно. Пуговица, спица, сироп, нож... Хаос. Чистый, неделимый хаос. Они обе медленно подняли глаза на самый верх кукольного домика. в спальню, где сидела Энни-Младшая. Лицо Куклы расплылось в неестественной для фарфора широкой улыбке, Энни-Младшая больше не была похожа на игрушку. Её лицо пошло сетью трещин, сквозь которые сочился гнилостный фиолетовый свет. Её глаза-бусины, раньше пустые и стеклянные, теперь вращались в орбитах, как живые, разглядывая девочек с нечеловеческим интересом. Из её рта раздалась гулом фраза... — НЕПОСТИЖИМОЕ. В комнате остались только девочки и копия Энии. — Дело закрыто? — нервно спросила Эния. Алисия сглотнула. — Нет, кажется теперь мы в роли подсудимых. Кукольный домик затрясся. Двери домика захлопнулись, а ставни на окнах забились, как в припадке. Энни-Младшая медленно встала. Стулья, тяжелый дубовый стол, осколки фарфора и пух от растерзанного медведя — всё это медленно оторвалось от пола и начало вращаться вокруг кукольного домика, повинуясь воле крошечной фигурки на балконе — Алисия, пригнись! — крикнула Эния, хватая подругу за руку и утягивая её за перевернутую кровать — единственное укрытие, которое еще не взлетело в воздух. — Это нарушение законов физики! — визжала Алисия, прижимая к груди остатки своей лупы и пытаясь сохранить достоинство детектива. — Моя мебель! Мой антикварный комод восемнадцатого века! Подозреваемая оказывает сопротивление аресту! — СКУЧНО — прогремел голос куклы. Это был не голос маленькой девочки. Это был звук, словно кто-то перемалывал камни в глубоком колодце. Вибрация от него заставила звенеть оконные стекла. — ВАШИ ИГРЫ СКУЧНЫЕ. ЛОГИКА... ДЕДУКЦИЯ... МОТИВЫ...  — Кукла дернула головой, и этот жест сопровождался треском ломающегося фарфора. — ВЫ ИСКАЛИ СМЫСЛ ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ГОЛОД. ДАВАЙТЕ ПОИГРАЕМ В ЧТО НИБУДЬ ВЕСЕЛЕЕ. — Заткнись! — крикнула вампирша, выглядывая из-за кровати. В её голосе зазвенела настоящая ярость древней крови. — Ты просто кусок глины! Я прикажу тебя сжечь! Я дочь Малакора, и я не позволю... — МОЛЧИ И СМОТРИ — перебила её кукла. Она резко опустила руки. Вся летающая мебель, все осколки, весь мусор замерли в воздухе на долю секунды. А затем, с чудовищной силой, всё это рухнуло на кукольный домик. БАМ Замок Алисии — её маленький дворец мечты, её гордость — разлетелся в пыль. Башни были смяты, стены проломлены. Это была миниатюрная модель апокалипсиса. Энни-Младшая парила над руинами, нетронутая, в ореоле фиолетового сияния. Но самое страшное случилось потом. Энни-Младшая начала... разбирать себя. Невидимые силы схватили её за фарфоровые ручки. — ХРУПКАЯ, — прошептала она голосом, полным издевательской нежности. — МЫ ВСЕ ТАКИЕ ХРУПКИЕ. ТРЕСК. Кукла сама себе оторвала левую руку. Затем правую. Фарфор крошился, но из ран текла густая черная жижа, похожая на деготь. Она вырвала свои ноги, бросив их в кучу мусора внизу. Осталось только туловище и голова, висящие в воздухе. — ВОТ ТВОЕ БУДУЩЕЕ, ЭНИЯ, — прошипела голова куклы, глядя прямо в глаза настоящей Энии. — ТЫ РАЗБЕРЕШЬ СЕБЯ НА ЧАСТИ, И ОСТАНЕТСЯ ТОЛЬКО... Голова куклы начала раздуваться. Фарфор пошел пузырями, лицо исказилось в немом крике. Свет внутри стал невыносимо ярким. — ...НИЧТО. БА-БАХ! Голова Энни-Младшей взорвалась. Но осколки не разлетелись шрапнелью. Они застыли в воздухе, словно время остановилось. Из того места, где только что была кукла, начало вытекать Истинное Лицо убийцы. Это не имело формы. Это было похоже на кляксу из живой, маслянистой тьмы, у которой было слишком много глаз и ртов, появляющихся и исчезающих в хаотичном ритме. Оно зависло под потолком, пульсируя. На секунду оно приняло форму огромного шутовского колпака, потом — черепа, потом — сердца, пронзенного иглой. Сущность подмигнула одним из своих огромных желтых глаз, размером с блюдце, затем сжалась в точку, издав звук, похожий на сдувающийся воздушный шар, и исчезла с громким, пахнущим серой хлопком. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Мебель, висевшая в воздухе, с грохотом рухнула на пол. Пыль медленно оседала на руины кукольного королевства. Алисия и Эния сидели за перевернутой кроватью еще минуту, боясь пошевелиться. Первой заговорила Алисия. Она медленно поднялась, отряхнула платье от щепок, пуха медведя и оловянных капель. Она поправила прическу (которая теперь напоминала воронье гнездо) и с удивительным достоинством произнесла: — Ну что ж. Полагаю, дело раскрыто. — Раскрыто? — Эния нервно хихикнула, выбираясь из укрытия. Смех был истерическим. — Алисия, оно уничтожило твою комнату, взорвало себя и переубивала твоих кукол. — Убийца найден, изобличен и самоустранился под давлением улик, — невозмутимо парировала вампирша, хотя её руки мелко дрожали, выдавая страх. — Это... кхм... была блестящая операция. Я напишу в отчете папе, что мы изгнали непостижимую сущность которую все боялись, силой интеллекта. Она подошла к куче мусора, которая раньше была кукольным домиком. Среди обломков лежала единственная уцелевшая вещь — серебряная булавка, которая была мечом куклы, и глаз Герцога Бартоломея. Алисия подняла булавку. — Знаешь, Эния, — тихо сказала она, вертя острый предмет в пальцах. — Оно сказало про то, что ты разберешь себя. Эния отвела взгляд — Оно просто хотело нас напугать. — У него получилось, — честно призналась Алисия. — Но знаешь, что? Я не кукла. И ты не кукла. Она сжала булавку в кулаке до крови. Красная капля упала на пыльный пол. — Мы не дадим им нас сломать. Ни Чудищу, ни Зверю, ни этой жиже с глазами. Мы починим домик. Или построим новый. Из костей врагов, если придется. Эния посмотрела на подругу. В глазах маленькой вампирши, среди хаоса и разрухи, горел огонек упрямства, который был сильнее любого страха. — Идем, — Алисия пнула обломок шкафа. — Прикажем слугам убраться здесь. Скажем, что мы... играли в " Осаду Святого Королевста". А сами пойдем спать ко мне в будуар. Там нет кукол. Только мягкие подушки. И, Эния... — Да? — В следующий раз...давай лучше просто нарисуем твой портрет. Краски хотя бы не читают морали перед тем, как взорваться. Они вышли из разрушенной комнаты, переступая через "труп" обезглавленной Изольды. Дело было закрыто.