Часть 7: Клетка из костей

На следующее утро. — Не шевелись! — скомандовала Алисия, прищурив левый глаз. — Если дернешься, я случайно проткну холст, а он стоит дороже, чем жизнь ста упырей. Они сидели в Восточной оранжерее. Здесь, под стеклянным куполом, цвели бледные, хищные цветы, пахнущие миндалем. Эния позировала, сидя в плетеном кресле, а Алисия, перепачканная красками и углем, с вдохновением малевала что-то на мольберте. — Я не шевелюсь, — тихо отозвалась Эния. — У меня нога затекла. — Терпи. Искусство требует жертв. Обычно кровавых, но сегодня обойдемся твоим комфортом. Алисия хихикнула, и этот звук звонким колокольчиком отразился от стеклянных стен. В такие моменты она казалась совсем ребенком. Не маленьким монстром, способным ломать шеи пощечинами, а просто избалованной, одинокой девочкой. Эния смотрела на неё и чувствовала странное тепло в груди. Пустота внутри молчала. Рыцарь не появлялся. Казалось, он тоже заснул, убаюканный этим иллюзорным покоем. Впервые за долгое время Эния не чувствовала себя добычей. — Кстати Эния, ты выглядишь чуть здоровее чем когда я впервые тебя встретила — Подметила Алисия — Да, это потому что ты угощаешь меня каждый день сладостями — Уголки губ энии поднялись. — Но я же тоже их ем каждый день, а такая же маленькая все еще, Нечестно-о-о — Возмущалась вампирша, смешно топая ножкой. — Ничего, еще пару лет и будешь выглядеть как я! — Утешительно подмигнула Эния — Знаешь, — Алисия отложила кисть и вытерла руки о свое черное платье, оставив на нем алые разводы краски. — Папа спрашивал о тебе вчера за ужином. Сердце Энии пропустило удар. — Что... что он спрашивал? — Ну, всякое, — Алисия пожала плечами, спрыгивая с высокого табурета. Она подошла к Энии и плюхнулась на ковер у её ног, положив голову ей на колени. — Откуда ты, кто твой род. Я сказала, что ты — моя находка. И что у тебя смешные уши. Эния невольно коснулась своих волос. — Он смотрел на меня так... с ненавистью. — Ой, брось, — фыркнула вампирша, лениво играя пальцами с кружевом на подоле Энии. — Папа всегда так смотрит. У него лицо такое, будто он съел лимон целиком. Он просто старой закалки. Считает, что люди годятся только на корм или для работы в шахтах. Но он не тронет тебя. — Почему ты так уверена? Алисия подняла голову. Её красные глаза сверкнули серьезностью. — Потому что я попросила. Я сказала ему, что ты — моя подруга. А папа, хоть и сухарь, меня любит. Вечером следующего дня они пробрались на кухню. Алисия, используя свой авторитет (и угрозу оторвать нос главному повару), добыла для них целый поднос засахаренных фруктов и пирожных с кремом. Ветер на вершине башни трепал их волосы, смешивая пепельные пряди Энии с черными локонами Алисии. Внизу, в ущелье двора, сгущалась тьма, но здесь, на широком каменном подоконнике, было почти уютно. Алисия болтала ногами над пропастью, слизывая розовый крем с пальца. — А где твоя мама? — вдруг спросила Эния, глядя на далекие огни города. — За все время, что я здесь, я ни разу её не видела. Даже портретов нет, только пустые рамы в галерее. Рука Алисии с надкушенным пирожным замерла. Веселое, озорное выражение лица моментально исчезло, сменившись маской холодного, взрослого отчуждения. — Если честно... она не здесь, — тихо ответила Алисия, медленно опуская руку. — Она пропала. Примерно год назад. Папа сказал, что её забрал Рой. Эния почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слово прозвучало не как название группы людей, а как имя болезни. — Рой? Это... другой клан вампиров? — Нет, — Алисия с остервенением сжала пирожное, превращая его в сладкое месиво. — Это какие-то мерзкие культисты. Фанатики. Они живут там, на востоке, в Гнилом Лесу. Там, где земля чавкает под ногами, а воздух дрожит от мух. При упоминании «востока» и «леса» у Энии внезапно заныло в висках. Перед глазами мелькнула непонятная, размытая вспышка — огонь и запах паленого мяса. Но видение тут же исчезло, подавленное блоком в её памяти. Осталось лишь липкое чувство тревоги. — Зачем им твоя мама? — спросила Эния, стараясь отогнать дурноту. — Они потребовали выкуп? Алисия повернулась к ней. В её красных глазах плескалась растерянность, смешанная с яростью. — В том-то и дело, что нет! — выкрикнула она. — Они ничего не просили. Они просто украли её и утащили в свои норы. Никто не знает зачем! Может, для жертвы? Может, они просто ненавидят наш род? Папа говорит, что они безумцы, которые поклоняются гнили и насекомым. Что у них нет логики, только мерзкий хаос. Девочка судорожно вздохнула, вытирая липкую от крема руку о бархат платья. — Это сводит меня с ума, Эния. Не знать. Просто представлять, что эти грязные твари касаются её... — Но... Лорд Малакор! — воскликнула Эния. — Он же один из сильнейших! Почему он не сжег этот лес дотла?! Лицо Алисии исказила гримаса боли и разочарования. — Я кричала ему то же самое! Я умоляла! — она ударила кулачком по камню. — Но папа... он сказал, что мы не можем. Он говорит, что Рой слишком опасен. Что это место проклято какой-то древней, неправильной магией, и наш Клан может погибнуть, если войдет туда. Что они убьют её, как только увидят наши знамена. Она с горечью сплюнула вниз, в темноту. — "Мы должны быть осторожны, Алисия", "Мы должны ждать момента"... Тьфу! Это просто трусость! Они с дядей Лорианом сидят в своих кабинетах, чертят карты, обсуждают "политические риски"... А мама там! Одна! Непонятно для чего! — Нет бы просто — взять яйца в кулак и разнести этот улей! — злобно буркнула она, вытирая злые слезы рукавом. — Но папа боится. Или ему просто плевать. Плечи девочки поникли. — Теперь у меня только он. И я так боюсь, что забуду её... — Алисия посмотрела на Энию влажными глазами. — Она была теплой. Не такой ледяной, как другие. Алисия закрыла глаза и начала тихонько напевать мелодию — странную, печальную, без слов. — Я помню, как она пела, — прошептала она. — Это единственное, что у меня осталось. Эта песня. Когда я вырасту, Эния... я пойду туда сама. Я узнаю, зачем они её забрали. И я убью каждого, кто посмел к ней прикоснуться. Эния молча взяла подругу за руку. Глубоко внутри неё, в той части души, где спал Рыцарь, что-то отозвалось на эту клятву. Рыцарь знал, что такое культ на востоке. И он знал, что однажды Энии придется встретиться с тем, что там живет. — А у тебя? — спросила Алисия. — Ты помнишь кого-то? — Нет. — Эния покачала головой. — Только темноту. И....его. — Ничего, — Алисия вдруг обняла её, прижавшись холодным щекой к плечу. — Теперь мы твоя семья. Дядя Лориан, я... и даже папа привыкнет. Вот увидишь. Я заставлю его полюбить тебя. Мы будем сестрами. Вечность — это очень долго, Эния. Нам не будет скучно. Эния улыбнулась, обнимая девочку в ответ. В этот момент она почти поверила в это. Поверила, что монстры могут любить. Поверила, что в этом мрачном замке можно найти дом. Она не заметила, как в темном углу башни, скрытая тенями, стояла высокая фигура. Лорд Малакор наблюдал за ними. Он стоял абсолютно неподвижно, сливаясь с камнем. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного, брезгливого расчета. Он развернулся и бесшумно растворился во тьме коридора. Эния почувствовала холодок на затылке и резко обернулась. — Что там? — спросила Алисия. — Ничего... — прошептала Эния, вглядываясь в пустой дверной проем. — Показалось. Они засмеялись над какой-то шуткой и побежали обратно в свои покои. Эния шла к своей комнате, и каждый её шаг эхом отдавался под сводами. Ей казалось, что портреты предков Лориана провожают её взглядами. Тук-тук. Сердце пропустило удар. Эния резко обернулась. Пустой коридор. Лишь ветер шевелит тяжелые бархатные шторы. — Успокойся, — прошептала она сама себе. — Ты под защитой Графа. Никто не посмеет... Эния ускорила шаг. До спасительной двери оставалось всего несколько метров. Тревога нарастала волной, заставляя волосы на затылке шевелиться. Инстинкт, тот самый, что вывел её из леса, сейчас кричал: "Опасность! Хищник рядом!" Но вампиры — совершенные убийцы. Они не топают и не дышат. В тот момент, когда рука Энии коснулась дверной ручки, мир перевернулся. Её дернули назад с такой силой, что голова мотнулась, и в глазах потемнело. Эния не успела ни закричать, ни призвать Рыцаря. Страх только начал зарождаться в её груди ледяным комом, как её спина впечаталась в твердую, холодную грудь. Запах старой крови и могильной земли ударил в нос. — Грязная кукла, — прошелестел над ухом голос Малакора. — Посмотрим, какого цвета твоя душа. Острая боль пронзила шею. Клыки вошли глубоко, разрывая кожу и вену. Эния захрипела, пытаясь вырваться, но руки вампира держали её как стальные тиски. Малакор сделал жадный глоток, ожидая ощутить горячий поток жизни, пульсирующую сладость юной крови. Но вкус был неправильным. Это не было похоже на кровь. Это было похоже на жидкий азот. На эссенцию вакуума. На вкус того, что остается, когда умирают звезды. Малакор дернулся. Он попытался разжать челюсти, оттолкнуть девчонку, но не смог. Словно сама кровь Энии превратилась в крючья, удерживающие его. Пустота внутри девушки среагировала на вторжение. Она не давала себя пить — она вливалась в агрессора. Хватка на руках Энии ослабла. Вампир издал странный, булькающий звук. Эния упала на колени, зажимая рану. Крови не было. Была лишь холодная, серая дымка, струящаяся из прокушенной кожи. Она с ужасом обернулась. Великий Лорд Малакор, отец Алисии, стоял, покачиваясь. Его бледная кожа стремительно серела. Он хватал ртом воздух, но вместо вдоха из его горла вырывался сухой треск. — Что... ты... сделала... — просипел он. Его глаза, секунду назад горевшие ненавистью, теперь были распахнуты в панике. Он попытался сделать шаг к ней, чтобы ударить, разорвать, уничтожить источник этой отравы, но его ноги подогнулись. Вампир рухнул на четвереньки. Его спина неестественно выгнулась. — Нет... — прошептал он, глядя на свою грудь. Под его камзолом, прямо посередине грудной клетки, что-то шевельнулось. Будто под кожей перекатился огромный, твердый шар. Раздался тошнотворный хруст — звук ломающейся грудины. Но кости ломались не от удара снаружи. Что-то огромное, древнее и беспощадное пыталось выйти из него. Из глубины коридора послышался быстрый топот маленьких ножек — Алисия возвращалась, забыв что-то в комнате подруги. Но Эния не могла отвести взгляд от Малакора. Его рот открылся в беззвучном крике, когда острие призрачного, зазубренного меча медленно, с влажным чавканьем, пробило его грудь изнутри, выходя наружу в фонтане багровой, испорченной крови. Рыцарь пришел. И в этот раз он выбрал самый страшный путь. Время для Энии растянулось в бесконечную, вязкую патоку. Она видела, как Лорд Малакор, один из старейших и могущественных вампиров Порт-Кроу, судорожно хватается руками за лезвие, торчащее из его собственной грудины. Его пальцы дымились, соприкасаясь с призрачной сталью, черная кровь шипела, капая на мраморный пол. — Стой! — хрипнула Эния, пытаясь приказать своему защитнику исчезнуть. — Прекрати! Но голос её подвел. Вместо властного приказа из горла вырвался жалкий писк. Она смотрела на гигантский силуэт, проступающий сквозь разрывающуюся плоть вампира, и её накрыла новая волна ужаса. Рыцарь был не просто защитником. Он был чудовищем. И сейчас, глядя на то, с какой методичной жестокостью он вспарывает живое существо изнутри, Эния испугалась его. Испугалась той тьмы, что жила в ней самой. А Рыцарь чувствовал этот страх. Для него ужас Энии был сигналом: «Угроза всё ещё здесь. Угроза огромна. Нужно быть ещё жестче». Лезвие меча испарилось кроваво - темной дымкой, а потом... ХРЯСЬ. Звук был двойным, влажным и оглушительным. Одновременно с обеих сторон туловища вампира, чуть ниже подмышек, кожа и мышцы взорвались наружу. Сквозь рваные раны, разбрызгивая жизненные жидкости Малакора, пробились две массивные латные перчатки. Вампир завыл, запрокидывая голову. Гигантские железные руки, теперь торчащие из его боков, неестественно изогнулись вперед. Ржавые пальцы-крючья впились в уцелевшую кожу на его груди, намертво ухватившись за края плоти снаружи. Рыцарь-скелет, чей череп в шлеме уже прорывался сквозь плоть за затылком вампира, с неумолимой силой рванул руки в стороны. Тело вампира лопнуло по швам, как перезрелый плод. Грудная клетка раскрылась, выворачиваясь наизнанку, обнажая пульсирующие внутренности, которые тут же начали рваться под напором ржавого железа. Это не было рождением из кокона. Это была насильственная узурпация. Скелет в тяжелых латах не просто выходил наружу — он заменял собой скелет Малакора, сдирая с него ненужную теперь плоть, как старую ветошь. Остатки тела Лорда рухнули вниз бесформенной грудой. Малакор превратился в кучу изломанного мяса, но дар регенерации не давал ему умереть. Его голова судорожно дергалась у ног возвышающегося над ним костяного гиганта, а глаза безумно вращались, не в силах осознать свою новую, жалкую реальность. — ПАПА! Крик Алисии разорвал спертый воздух коридора, полный запаха смерти. Маленькая фигурка влетела в галерею, поскользнувшись на мраморных плитах, залитых свежей, красной кровью. Она замерла, и в её красных глазах, обычно полных детского озорства, отразился ад. Лорда Малакора, величественного вампира, больше не было. На полу лежало истерзанное месиво, которое судорожно пыталось срастись, а над ним, подобно палачу из ночных кошмаров, возвышался костяной исполин. — Нет... НЕТ! — Алисия бросилась вперед. — Убери от него руки! Вокруг неё взвилась багровая ярость. Она вскинула ладони, и с них сорвался концентрированный поток магии крови — удар, способный разнести крепостные ворота. Снаряд прошел сквозь шлем Рыцаря, словно тот был сделан из утреннего тумана, и с грохотом взорвал стену за его спиной. Рыцарь даже не дрогнул. Для магии он не существовал. Но его латные пальцы, призрачные для дочери, с тошнотворным хрустом сомкнулись на оторванной половине спины, где еще на лоскутах плоти и шейном позвонке болталась его голова. — Отпусти его! — Алисия подбежала вплотную. Она не помнила себя от ужаса. Она бросилась на Рыцаря, пытаясь схватить его за руку, которой он сжимал кусок плоти Малакора. Её пальцы схватили пустоту. Алисия по инерции провалилась сквозь руку чудовища, упав коленями прямо в кровь отца. Её руки проходили сквозь призрачные доспехи, ощущая лишь обжигающий, могильный холод. Она махала руками, пытаясь оттолкнуть дым, пытаясь ударить тень, но каждый её удар рассекал воздух. — Эния! — закричала Алисия, оборачиваясь к подруге с лицом, искаженным отчаянием. Она била кулачками по воздуху там, где должна была быть нога Рыцаря. — Сделай что-нибудь! Прикажи ему! Я не могу его коснуться! Почему я не могу его коснуться?! Эния судорожно хватала ртом воздух. — Стой! — хрипнула она. Голос сорвался, превратившись в жалкий сип. — Рыцарь, назад! Нельзя! Она пыталась вложить в голос приказ, но её сердце предательски колотилось от животного ужаса. А Рыцарь слушал не слова. Он слушал ритм её страха. И этот ритм кричал ему: «УГРОЗА ОГРОМНА. УНИЧТОЖИТЬ РАДИ ЗАЩИТЫ». Чем громче кричала Эния, тем сильнее сжимались пальцы Рыцаря. В один момент Рыцарь сжал пальцы слишком сильно, оставшаяся часть туловища Малакора плюхнулось в лужу собственной крови, Рыцарь наклонившись - потянул руку к нему. — Папочка, вставай! — выла Алисия. Она попыталась закрыть собой тело отца, лечь на него сверху, чтобы стать живым щитом. Но Рыцарь просто прошел сквозь неё. Его черные латные руки прошли сквозь грудь девочки, не причинив ей вреда, и погрузились в разорванную плоть Малакора. — АААА! — закричала Алисия от бессилия, чувствуя, как внутри её тела чудовище рвет её отца. С мокрым, чавкающим звуком Рыцарь вырвал кусок шейного позвоночника вампира, он захрипел, его регенерация работала на пределе, пытаясь вернуть жизнь в куски мяса, но Рыцарь не давал ей шанса. Его собственные ребра — черная клетка Смерти — с лязгом раздвинулись. Внутри него клубилась Бездна, похожая на жадную топку. — Не надо... пожалуйста, не надо... — шептала Алисия, сходя с ума. Она пыталась собрать кровь отца руками, пыталась удержать куски его плоти, но они исчезали. Рыцарь начал методично запихивать останки Малакора внутрь себя, он отправил ногу в бездну вслед за рукой и снова наклонился к центру кучи. — Пожалуйста, прекрати! Ты же забрал его жизнь, зачем ты забираешь его тело?! — Алисия ползала вокруг него на коленях, хватаясь за его призрачный плащ, который рассыпался пеплом в её окровавленных пальцах. Рыцарь её проигнорировал. Он даже не посмотрел вниз. С той же размеренной медлительностью он поднес руку к своей разверзнутой груди и просто разжал пальцы. Конечность одна за другой - канула в черную пустоту. Он не ел. Он стирал. Вампирская плоть, попадая в эту тьму, не падала вниз. Она растворялась. Исчезала из реальности. — Эния, оно ест его! Оно жрет моего папу! — Алисия ползала по полу вокруг Рыцаря, хватаясь за его призрачный плащ, который рассыпался пеплом в её пальцах. — ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ ЭТО! Эния зажмурилась, закрывая уши руками, чтобы не слышать хруста костей. — Хватит... — шептала она в истерике. — Я не хочу... Уйди... Но Рыцарь был глух ко всем мольбам. Он был функцией. Абсолютом. Оставалось последнее. Самый крупный фрагмент — половина спины, на лоскутах кожи которой всё ещё болталась голова Лорда. Глаза на перевернутом лице Малакора продолжали слабо вращаться, регенерация продлевала его агонию до самого конца. Рыцарь методично, двумя руками, ухватил этот последний кусок. Он поднял его. Голова вампира мотнулась, и их взгляды встретились — пустая тьма глазниц шлема и полный животного ужаса взгляд вампирского графа. — ПАПА!!! — Крик Алисии перешел в ультразвук. Вторая рука Рыцаря медленно, с хрустом, напоминающим звук ломающегося льда, смяла череп вампира в компактный ком плоти и костей, и с безразличием швырнула всё это в топку под ребрами. КЛАЦ. Ребра Рыцаря сомкнулись с лязгом тюремной решетки. Внутри, в этой клетке, на секунду вспыхнул и погас рубиновый огонек — последняя искра души древнего Лорда. Всё закончилось. В коридоре повисла оглушительная, звенящая тишина. Алисия сидела на грязном мраморе. Её руки всё ещё были подняты, словно она пыталась кого-то обнять, но обнимать было некого. Она медленно опустила ладони на пол, ощупывая холодный мокрый камень там, где секунду назад был её отец. Пусто. Лишь багровое пятно обволакивающее место казни. Эния сползла по стене на пол. Она смотрела на Алисию — маленькую девочку, сидящую в луже крови того, кто её любил. Рыцарь стоял неподвижно еще несколько бесконечно долгих секунд. В его пустой грудной клетке, там, где у живых бьется сердце, теперь клубилась густая, маслянистая тьма — останки Лорда Малакора стали частью Бездны. Затем, убедившись, что в коридоре не осталось ничего, способного навредить его Хозяйке, гигант начал распадаться. Его латы потеряли четкость, превращаясь в черный ды. Скелет осел и втянулся обратно в тень, отбрасываемую Энией, оставив после себя лишь запах сырой могильной земли. Эния осталась стоять, прижавшись спиной к холодному камню стены. Её била крупная дрожь. Она чувствовала себя грязной, оскверненной, соучастницей кошмара, которого не желала. В тишине раздался всхлип. Мокрый, жалкий звук. Алисия сидела на полу. Её нарядное платье, которое они вместе выбирали всего пару часов назад, теперь было пропитано бордовой, вязкой жидкостью — всем, что осталось от её отца. Девочка смотрела на пустое место, где только что стоял убийца, и её руки бессмысленно шарили по окровавленному полу, словно пытаясь собрать то, что уже нельзя было собрать. — Алисия... — голос Энии сорвался на шепот. Она сделала неуверенный шаг вперед, протягивая руку. — Я... я не хотела... Он сам... Девочка дернулась, как от удара хлыстом. Она резко подняла голову. В её глазах больше не было того детского озорства или наивного любопытства. Не было даже слез. В красных радужках застыл ледяной, парализующий ужас, смешанный с отвращением. Так смотрят не на друга. Так смотрят на чумную крысу. На монстра. — Не подходи, — прошипела Алисия. Её голос дрожал, но в нем звенела сталь. — Не смей ко мне прикасаться. — Алисия, пожалуйста, я не управляю им! Я испугалась, твой отец напал на меня, и... — Ты его съела, — тихо произнесла маленькая вампирша. — Ты скормила его...ЭТОМУ ЧУДОВИЩУ! — Шёпот перерос в крик. Девочка медленно поднялась. Кровь отца стекала с её подола, оставляя за ней багровый шлейф. В воздухе вокруг Алисии начала сгущаться магия — не игривые искорки, как раньше, а тяжелые, острые лезвия из свернувшейся крови. — Алисия, я не... — Эния попятилась, упираясь ладонями в воздух, словно пытаясь отгородиться от подруги. — ЗАМОЛЧИ! — визгнула маленькая вампирша. С её пальцев сорвался хлыст из крови, метнувшись к лицу Энии. Удар был бы смертельным, если бы не... — Довольно. Голос прозвучал тихо, но он хлестнул по нервам сильнее, чем любой удар. Кровавый хлыст Алисии распался брызгами, не долетев до Энии дюйма. Магия девочки развеялась, подавленная чудовищной, древней волей. Из тени, медленно и грациозно, вышел Граф Лориан. Он выглядел безупречно, как и всегда. Ни одной складки на бархатном камзоле, ни одной лишней эмоции на лице. Он остановился у лужи того, что осталось от Малакора. Носком дорогого сапога он брезгливо перевернул оторванный лоскут ткани с гербом клана. — Великолепно, — произнес он, и в его голосе не было ни капли скорби. Только холодное, научное восхищение. — Дядя! — Алисия бросилась к нему, хватая его за руку, пачкая бархат кровью отца. — Дядя, убей её! Она убила папу! Она его сожрала! Сделай что-нибудь! Лориан опустил взгляд на племянницу. Он положил руку ей на голову, но в этом жесте не было утешения. Это было движение хозяина, успокаивающего шумную собаку. — Твоему отцу просто не понравилось что ты дружишь с человеком, это было слишком для его устаревших убеждений, он сам виноват. — Что?...Папа не мог, я просила его, он бы так не поступил... — Алисия отшатнулась, не веря своим ушам. — А что касается смерти... — Лориан посмотрел на Энию, и его губы растянулись в улыбке хищника, нашедшего новый вид добычи. — Это не просто смерть. Это Истинное Исчезновение. Малакор не вернется. Его душа, его сущность, его вечность — всё это теперь там. — Он указал длинным пальцем на грудь Энии. — Внутри твоей пустоты. Эния задрожала. Слова Графа подтвердили её худший кошмар. Она не просто защищалась. Она стала могилой. — Ты знал... — прошептала Эния. — Ты специально послал его... Алисия издала задушенный звук. Она смотрела то на дядю, то на бывшую подругу, и её маленький мир рушился на глазах. Предательство было двойным. — Уведите её, — бросил Лориан в пустоту коридора. Из теней выступили двое слуг-вампиров. Они схватили Алисию под руки. — НЕТ! ПУСТИТЕ! Я УБЬЮ ЕЁ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЭНИЯ! — кричала девочка, извиваясь и брыкаясь, пока её тащили прочь. — Я ВЫРВУ ТВОЕ СЕРДЦЕ! Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ СТРАДАТЬ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Её крики, полные боли и ненависти, эхом отражались от стен, пока не стихли за поворотом. В коридоре остались только двое. Эния, раздавленная виной, и Лориан, возвышающийся над ней, как темная башня. Он подошел к ней вплотную. Эния вжалась в стену, ожидая удара. Но Граф не ударил. Он присел перед ней на корточки, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Ну что, маленькая? — тихо спросил он. — Посмотри, что ты наделала. Эния всхлипнула. — Я... я пыталась его остановить... Он не слушал... — Конечно, он не слушал, — Лориан покачал головой, словно учитель, отчитывающий нерадивого ученика. — Ты думаешь, это твой Защитник? Нет, Эния. Это твой Тюремщик. Твой Палач. Он убивает всех, кто пытается приблизиться к тебе. Скоро он решит, что и Алисия — угроза. Глаза Энии расширились от ужаса. — Нет... — Не плачь, — сказал он, вытирая большим пальцем слезу с её щеки. — Теперь мы знаем, кто ты на самом деле. Больше никаких игр в подружек и чаепития. У такого оружия, как ты, может быть только одно предназначение. Он наклонился к её уху и прошептал: — Добро пожаловать в настоящую семью, мое маленькое Чудовище.