Сострадание

Вот уже несколько дней мы с Соласом блуждали по Тени, избавляясь от разрывов, убивая демонов. Приятно было ощущать себя снова в строю. Чувство полной беспомощности меня покинуло, и я стала практически полноценным магическим партнером Соласа. До его мастерства мне, конечно же, было еще далеко. Но я не ограничена временем, чтобы совершенствоваться. Мы шли по лесу среди высоких сосен, по бледно-салатовому мху. Земля приятно пружинила под ногами и словно приглашала прилечь, отдохнуть, остановиться. Задержавшись снова у одного из красивых деревьев с необычно поросшим мхом, Солас молча закатил глаза. — Я изучаю, — сказала я ему, трогая древнюю кору, — переключаться на что-то новое — полезно. — Конечно, венан. Я вздохнула и снова тронулась в путь. Когда-то он был намного терпеливее, а ведь мы даже никуда не спешим. — Я никогда не видела такого леса, а ты? Здесь даже запах какой-то особенный. — Такой лес был на севере, далеко за Вольной Маркой, я был там однажды. — И здесь он такой же, как в реальности? — А для тебя это не реальность? — хмыкнул Солас. — Ты понимаешь, что я имею в виду. — Да, такой же. Только еще прибавь множество кровососущих насекомых и бесконечный дождь. Редкие капли дождя застучали по земле. — А вот и он, — Солас сердито натянул капюшон. — Тебе не нравится здесь, — констатировала я, — почему? — Довольно специфичный регион, с суровым климатом и непростыми верованиями. — Я думала, тебе такое подходит, — улыбнулась я в спину впереди идущего эльфа. Звук дождя перебил шум приближающейся реки. Мы подошли ближе и заметили арочный мост, ведущий на другой берег. Бурная вода, ярко-алого цвета, вздымалась белой пеной, ударяясь о камни и крутые берега. — Зловеще. И красиво, — сказала я. — Такой север. Солас шел впереди, лес заканчивался, и перед нам предстала бескрайняя голая земля, покрытая камнями и цветными лишайниками. Серое небо скрывало даже Черный город и будто не менялось веками. Что-то звало меня идти дальше, словно кто-то звал меня. Я обогнала Соласа, как гончую собаку, меня подгоняло никому не ведомое чувство-ориентир. Мы были одни, но я ощущала еще чье-то присутствие, какого-то незримого божества, древнее всех известных богов. И вот показалось море. Мы стояли на возвышении, всматриваясь в бескрайние воды. Солас положил мне руку на плечо и указал дальше, вдоль берега: — Там. Я всмотрелась, и то, что мне показалось сначала просто сопкой, выглядело как груда камней. И около нее бродил дух. Мы пошли в его сторону. Я заметила, что Солас хмурится. То ли его что-то смущало, то ли эта местность на него так влияла. Хотя по мне развороченная земля со скверной, кишащая демонами, в разы хуже, чем этот, пусть и серый, но по-своему красивый край. Дух метался по воздуху, словно не зная, что делать. — Нужна помощь? — обратился Солас к существу. Он замер, и по его прозрачному телу побежали искорки. — Ты что-то хочешь сделать с этой грудой камней? Мы можем помочь. — Не камни, тела и души, неприкаянные. Плачут и зовут. Просят о помощи, — прошептал дух. — Коул? — вырвалось у меня наугад. Все духи имели странную манеру общения, и в каждом из них я надеялась встретить старого друга. — Так вы звали меня когда-то, — дух начал менять форму, и перед нами появился Коул, в своей широкополой шляпе. Я радостно охнула, подавив свой порыв радости и обнять его. — Мы рады тебя видеть, Коул, — сказал Солас. Коул медленно перевел взгляд на эльфа, а потом на меня, будто сканируя нас и оценивая то, что он видит. — Да. Повисла недолгая тишина. — Ты сказал, это не камни? — я осторожно подошла ближе, пытаясь разглядеть что-то необычное. — Они умерли и не нашли покой. Ничего не смогли сделать. Продолжили страдать, обретя подобающую форму, — Коул взмахнул рукой, и морок развеялся. Камни больше не были камнями, вместо них обнаружились связанные тела, с завязанными глазами и заткнутыми кляпом ртами, кучей лежащие друг на друге. — Они слишком громко молчат. Я хочу помочь. — Мы поможем тебе, Коул, скажи, что нужно, — сказал Солас, обходя тела по кругу. — Они хотят покоя, хотят быть погребенными. Так мы начали похоронную процессию под руководством Коула, выполняя последнее невысказанное желание ушедших. Один за другим, один за другим. В начале я тонула в сострадании к такой судьбе, но чем больше мы закапывали, тем монотонней и равнодушней становилась эта работа. Но Коул находил в себе силы говорить слова, понятные только ему и, вероятно, мертвецу. Быть духом Сострадания — быть им всегда, без поблажки на усталость и накопленное равнодушие. Всегда чувствовать остро, как в первый раз. — Не жаль себя. Тебе не нужно быть такой же, — Коул незаметно появился около меня и заглянул в глаза. Я и забыла, как он всегда умел вытягивать из твоей души самое сокровенное. Я кивнула и продолжила работу. Наконец, последний мертвец был похоронен. Я присела на берегу и сделала большой глоток остывшего чая из бутылки. У меня не осталось никаких ни душевных, ни физических сил. Один вопрос меня только интересовал: — Кто они были, Коул? — Живые, некогда. Каждый меч нашел каждую семью. Слишком много. И слишком мало. — Я рад, что с тобой все в порядке, Коул, — подошел к нам Солас. — Если хочешь, ты всегда можешь навестить нас. Мы будем счастливы тебя увидеть еще раз. Ты же сможешь найти наш дом? — Я чувствовал, что что-то изменилось там, — он кивнул головой в сторону, — но пока слишком много тех, кому я нужен. Мне нравится помогать. — Конечно. Солас присел рядом со мной, чувствовалось, что и он устал. И Коул, помявшись, тоже опустился рядом с нами на землю. — Тебе больше не нужна моя помощь, я рад, — сказал Коул Соласу. Тот тепло ему улыбнулся. — А тебе я не знаю, как помочь. Время утекает, ты упадешь, — Коул обратился ко мне. Я удивленно подняла брови, не понимая, о чем он: — Ничего, Коул, я справлюсь. — Оставь для них память, пожалуйста, — Коул вновь обратился к Соласу. Тот встал и поодаль начал создавать каменную фигуру. Камни плавились и приобретали новую форму, подчиняясь силе магии Соласа, и я узнала фигуру Фалон’Дина, проводника мертвых в загробный мир, неизменно в плаще и капюшоне. — Направь мои стопы, успокой мою душу, Приведи меня в вечный покой. Наблюдая за работой Соласа, я не заметила, как Коул беззвучно ушел. Или стал невидимым, устав от нашего общества. — Пойдем домой, Солас. Это был долгий путь.