Часть 8

      Ветер пустыни сегодня был иным. Он не просто гнал пыль по барханам, он завывал, словно раненый зверь, предчувствуя скорую резню. Легионы Эксатона — бесконечные ряды черных мумий и механических воинов — наводнили ущелье у границ Золотого города.       Кефер стоял во главе своего воинства. Рядом с ним, в сверкающих доспехах, стоял Лео. Но это был уже не тот напуганный мальчик, который когда-то едва удерживал щит. Его взгляд был сосредоточенным, а вокруг пальцев вихрились золотые пылинки. — Помни, Лео, — негромко сказал Гор,— Не подставляйся под прямые удары их тяжелых орудий. Твоя сила — в маневренности.       Нейт, сжимая свой жезл, бросила на юношу ободряющий взгляд. Гиксос проверял тетиву лука, а Апис и Каа стояли мощным заслоном чуть впереди, готовые принять на себя первый удар. — Он справится, — отрезал фараон, и в его голосе слышалась сталь, за которой он прятал дрожь беспокойства. — Он — кровь Фараонов.       Битва вспыхнула мгновенно. Эксатон бросил в бой свои лучшие силы. Воздух наполнился лязгом металла и криками. Кефер врубился в самую гущу врагов, его меч описывал смертоносные дуги. Но его внимание, вопреки законам стратегии, было приковано к Лео.       И мальчик оправдал ожидания.       Он двигался по полю боя, словно само дыхание Сахары. Там, где враг ожидал удара мечом, Лео обрушивал на них тонны песка, который в его руках становился тверже гранита. Он взмывал в воздух, поддерживаемый песчаными столбами, и обрушивался сверху, сокрушая строй черных мумий. Это было мастерство, которое не снилось даже опытным генералам. Это была магия Амона — древняя, интуитивная, беспощадная. — Смотрите на него! — крикнул Апис, сокрушая врага своим копьем. — Мальчишка сражается как бог!       Парнишка чувствовал невероятный прилив сил. Каждая песчинка в радиусе километра подчинялась его воле. Он видел страх в глазах приспешников Эксатона. Он чувствовал гордость, исходящую от отца. Мальчик хотел показать Кеферу, что он достоин быть его сыном, что он больше не слабый подросток с Земли.       Принц черпал силу из земли Египтуса, вливая её в свое тело. Он не замечал, как его сердце колотится о ребра, словно обезумевшее и не замечал, как в легких становится тесно, а во рту появляется металлический привкус. Парнишка просто продолжал крушить врага, используя приемы, которые его тело вспоминало быстрее, чем разум успевал осознать.       Когда солнце Ра начало клониться к закату, Эксатон приказал отступить. Ущелье было завалено обломками черных доспехов. Золотое воинство ликовало. — Это твоя победа, Лео! — Гор хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног.       Правитель подошел к сыну, его лицо светилось торжеством. Он обнял его прижимая к своему нагруднику. — Ты превзошел все мои ожидания, Амон. Сегодня ты вернул себе право на это имя перед всем миром.       Лео улыбнулся, но улыбка вышла бледной. В голове шумело, а перед глазами плыли цветные круги. Но он списал это на простую усталость.       Праздничный ужин проходил в главном зале дворца. Столы ломились от изысканных яств, вино лилось рекой, а воины наперебой обсуждали подвиги сегодняшнего дня.       Сын Ра сидел во главе стола, мальчик — по правую руку от него. Рядом расположились Нейт, Гор, Гиксос, Каа и Апис. Все они смотрели на Лео с новым, глубоким уважением. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так управлял стихией, — призналась Нейт, поднимая кубок. — Даже великие маги прошлого не обладали такой точностью.       Юный фараон кивнул, пытаясь съесть кусок мяса, но еда казалась безвкусной, словно сухая бумага. Ему было холодно, несмотря на жаровни в зале. Каждое слово, каждое поздравление отдавалось в ушах болезненным эхом. — Тебе нужно больше есть, — Кефер пододвинул к нему блюдо с фруктами. — Ты потратил много энергии. Мой мальчик, ты сегодня показал мощь, достойную Фараона.       Правитель был так окрылен возвращением сына и его триумфом, что совершенно забыл об одной детали. Лео — это Амон, но его сосуд — человеческое тело. Хрупкое, органическое, не приспособленное к тем колоссальным магическим нагрузкам, которые выдерживают бессмертные воины Египтуса. Золотой фараон судил его по себе, по своей памяти о божественной силе принца, забыв, что на Земле юношы нет золота в жилах. — Да, — прошептал Лео. — Я просто... немного устал.       Внезапно в груди что-то щелкнуло. Резкий, обжигающий спазм заставил его согнуться пополам. В зале на мгновение стало тихо. — Лео? — Кефер нахмурился, его рука легла на плечо сына.       Юноша попытался ответить, но вместо слов из его горла вырвался надрывный, сухой кашель. Он прижал руку ко рту, пытаясь сдержать приступ, но кашель становился всё сильнее. Его тело содрогалось в конвульсиях, он едва не упал со стула. — Мальчик мой, что с тобой? — голос Кефера дрогнул.       Парнишка отнял руку от лица, и зал ахнул. Его ладонь была залита ярко-алой, дымящейся кровью. Капли упали на белую скатерть, расплываясь жуткими цветами. — Кровь... — выдохнула Нейт, вскакивая с места.       Лео попытался вдохнуть, но в легких словно закипел свинец. Он снова закашлялся, и на этот раз кровь брызнула на золотой кубок, стоявший перед ним. Его лицо стало мертвенно-бледным, а губы приобрели синюшный оттенок. — Осириса! Быстро! — взревел Кефер, вскакивая и подхватывая падающего Лео.       Фараон прижал сына к себе, и его сердце едва не разорвалось от ужаса. был таким легким. Таким хрупким. Вся та мощь, которую он демонстрировал на поле боя, обернулась против него. Человеческое сердце не выдержало напора древней магии песка. Сосуд дал трещину. — Отец... — прохрипел Лео, его глаза начали закатываться. — Мне... больно... — Тише, тише, я здесь, — Правитель дрожал всем телом. Он видел, как кровь продолжает сочиться из уголков губ принца, пачкая его собственные золотые доспехи. — Прости меня... О, боги, прости меня, Амон! Я забыл... я забыл, что ты в этом теле...       Гиксос и Гор подбежали ближе, их лица были искажены тревогой. Апис и Каа замерли, не зная, чем помочь. В зале, где минуту назад царило веселье, воцарился ужас. — Его тело разрушается изнутри, — прошептал Гор, глядя на то, как мелко дрожат руки Лео. — Нагрузка была слишком велика. Он выжал из себя всё до капли.       Правитель упал на колени, всё еще сжимая Лео в объятиях. Он смотрел на кровавые пятна на своей броне и чувствовал себя самым последним глупцом во всех мирах. Сын Ра так хотел вернуть своего сына-воина, что едва не убил своего сына-человека. — Не уходи, — умолял Кефер, прижимаясь лбом к лицу Лео. — Пожалуйста, не оставляй меня снова. Я только что нашел тебя...       Юноша снова закашлялся, его тело обмякло в руках отца. Кровь на скатерти была немым укором амбициям и гордости. В дверях зала появился Осирис. Его лицо было суровым и скорбным. Он мгновенно оценил ситуацию. — В лазарет! Живо! — приказал он. — И молитесь богам, чтобы его человеческое сердце еще могло биться.       Кефер поднял Лео на руки и бросился вон из зала, не замечая ничего вокруг. Он бежал по коридорам дворца, а кровь сына продолжала капать на холодный мрамор, отмечая каждый его шаг.