Пятно

Сколько прошло времени? В темноту это место погружалось не меньше трёх раз. И вот новый звук — шаги. Тяжёлые, быстрые. Не каблуки — сапоги. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену. Петли визжат. Он влетает внутрь, не останавливаясь, делает несколько шагов и замирает ровно по центру, там, где раньше стояла она. Светловолосый. Мантия разорвана на плече, рубашка под ней — в крови. На правой руке, от запястья до середины предплечья, — длинный порез. Края раны тёмные, гниют. Он смотрит на свою руку. Подносит ближе к лицу. Пальцы дрожат. — Какого хрена. Голос хриплый, сдавленный. Он сжимает раненую руку здоровой, давит. Сквозь пальцы сочится кровь — тёмная, почти чёрная. Капает на пол, на пыль. — Я помню. Теперь он говорит тише. — Я помню, что умер. Как жгло ноги. Как растворялся заживо. Кожа слезала, кости… — он замолкает, сглатывает. — Это всё дура Грейнджер. Он оглядывается. Взгляд мечется по комнате — по сваленным партам, по шкафу, по зеркалу. На секунду задерживается на парте, где остался отпечаток пяти пальцев. Не замечает. Или замечает. — Ай, — шипит сквозь зубы, глядя на руку. — Блядь, почему ничего не берет тебя. Он подходит к стене, прислоняется к ней спиной, сползает вниз, садится на пол прямо в пыль. Голова запрокинута, глаза закрыты. Несколько секунд он просто сидит так, тяжело дыша. Потом открывает глаза. Смотрит прямо СЮДА. Взгляд мёртвый. Но в нём есть что-то ещё. Что-то, что пытается пробиться сквозь пустоту. — Ты видел? — шепчет он. — Там, в коридоре. Как я… как это было? Пауза. — Нет. Ты ж даже не портрет. Глаза за символами. Какой больной это нарисовал? Он усмехается. Горько. — И то хорошо. Хоть кто-то не бегает, не орёт, не притворяется, что всё нормально. Он снова смотрит на руку. Кровь всё ещё сочится, но медленнее. — Надо перевязать, — говорит сам себе. — Ну ка? Он с усилием поднимается, идёт к шкафу. Роется внутри — пусто. К зеркалу — заглядывает за него. Ничего. Возвращается к центру комнаты, подбирает с пола чей-то забытый пергамент. Сжимает в кулаке, прижимает к ране. Пергамент мгновенно пропитывается кровью. — Сойдёт. Он идёт к двери. Уже у выхода останавливается. Не оборачиваясь, говорит: — Я вернусь. Тут… тут спокойно. Дверь захлопывается. Шаги затихают в коридоре. В комнате снова тихо. На полу, там, где он сидел, — тёмное пятно крови. Она впиталась в пыль, смешалась с ней. На парте, там, где она оставляла отпечаток, — её след. На полу, там, где он сидел, — его кровь. Два следа. В одной комнате. В разное время. Пыль всё ещё оседает.