center mass: I

      — Он нашёл меня.       В ушах раздавался звон: непонятно, откуда он исходил, казалось, что отовсюду и сразу. Помни огляделась, поймав себя на мысли, что лучше бы не открывала глаза вообще. Снова вырвиглазные стены, снова мультяшные декорации. Начинало казаться, что она никогда и не покидала цирк вовсе. Падение в этот раз ощущалось болезненнее обычного: правую руку неприятно сковало судорогой, колени изнывали от попыток опереться на них. Помни начала отсчитывать минуты от будильника: Кристин предварительно ставила звонок на каждые полчаса, чтобы сократить пребывание в своих кошмарах. Оставалось просто потянуть время и потерпеть. Её уже привычная ночная рутина.       Странный шум исходил от коридора с их комнатами; она не припоминала, бывало ли такое раньше или нет. Помни еле нашла в себе силы встать на ноги и опереться на соседнюю стену, предстояло проползти до своей двери. Каждый шаг отдавал болью, ноги ощущались ватными, как будто никогда ей не принадлежавшими. За поворотом виднелась дверь с её аватаром, вся искажённая и покрытая пиксельной рябью. Портреты её друзей были неутешительно перечёркнуты красными крестами; она успокаивала себя тем, что это просто кошмар, злые игры подсознания, попытки вывести из хрупкого равновесия, что с ними всё на самом деле хорошо. Помни хотелось в это верить. Из-под её двери раздавался гул неизвестного происхождения, в просвете щели переливался свет. Возможно, ей стоит попробовать найти способ войти в свою комнату, потянуть время до пробуждения. Ноги еле волочились, руки онемели, ей было непривычно холодно. Дверь казалась всё дальше и дальше, Помни чувствовала себя так, словно всё время шла назад. Вдохнув поглубже, она рывком кинулась к дверной ручке: заперто. Ну разумеется!       Шестерёнки в голове Помни закрутились ещё активнее: она обернулась на дверь напротив. Комната Джекса. У него были ключи от всех дверей цирка. Портрет зайца был перечёркнут, как и все остальные, от взгляда на него у шутихи пробежались мурашки, казалось, что температура в коридоре стала ещё ниже. Гул из её собственной комнаты позади нарастал всё сильнее и сильнее, пространство вокруг расплывалось, картинка в глазах рябила; ещё чуть-чуть — и её мозги превратятся в фарш. Превозмогая подступающую тошноту, Помни шаткой походкой поплелась к двери Джекса. Грудную клетку скрутило спазмом, свет вокруг мигал, рука сжалась возле сердца поверх цветастого костюма. Она бесконечно молилась о том, чтобы дверь была открыта. Панически вдыхая воздух поглубже в лёгкие, Помни, ступая шаг за шагом, добралась до заветной двери. Она дотронулась до ручки: даже сквозь перчатки её пробирал зловещий холод. Раздался противный скрип — получилось!       В комнате царила непроглядная темнота. Шут осторожно перешла за порог: непривычно мёртвая тишина ощущалась почти спасительной. Глаза, изрядно разболевшиеся от эпилептического ужаса коридора, потихоньку адаптировались. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, холод всё так же пробирал её до костей, но пребывание в этой комнате было куда лучше того, что происходило в холле. Помни оперлась рукой об стену справа, попыталась включить свет; поддался лишь нижний, рассеяв темноту возле невысокой напольной полки.       Она бегло окинула взглядом комнату: розовые стены, низкий стол с несколькими цветными стульями, кровать в противоположном углу. Выглядело как место, где могли бы жить Рагата или Гэнгл, но никак не Джекс. Вобрав побольше цифрового кислорода, Помни погрузилась в размышления: где могут быть ключи? Потерев глаза в попытках прогнать пелену усталости, она снова вгляделась в темноту; из-под стола поблёскивало знакомое ведёрко, бинго!       Практически прихрамывая, шутиха заползла под стол; ведро оказалось очень тяжёлым, Помни потратила все остатки своих сил, пытаясь его подвинуть и взять на руки. Распластавшись на полу, она уперлась взглядом вверх: да, такому дылде, как Джекс, высокие потолки были в самый раз. Ей же становилось дурно в таких больших помещениях. Предстояло как-то вернуться в коридор с награбленным добром и подобрать верный ключ; почему их вообще так много? Переведя дух, Помни расселась на пушистом ковре: возможно, Джекс предусмотрительно отметил, какие ключи принадлежат комнате каждого из ребят. По крайней мере, верить в это очень хотелось.       Рассыпав содержимое ведра, она принялась за перебирание: куча бутафории, которая в рамках её сна была бесполезна и неприменима. Её ключики были помечены полосатой ленточкой в цветах её костюма — как мило, хоть где-то её подсознание смилостивилось над ней! Сам Джекс обычно мог виртуозно достать необходимый ключ из глубин своих карманов даже не задумываясь, Пом же таким талантом не обладала. Периферией она заприметила странные шевеления под кроватью слева. По спине пробежались мурашки, лоб покрылся мелкой испариной.       Любопытство сгубило кошку, Помни наклонилась, практически впечатавшись щекой в пол. Под кроватью на неё уставилась россыпь переливающихся глаз. — 0нͅ н4шͅ3͠л мͅ3нṚ͟,͟ П0͡м͡НŃ͐             Приступ тошноты подступил к горлу, свет в комнате начал мигать, а лампы искриться. Она, ведомая необузданным страхом, отпрянула от мягкого ворса, который за мгновение превратился в полчища мелких опарышей. Стены вокруг покрылись зловонным дёгтем, а зеркало, прежде ясное и чистое, зловеще транслировало её искажённую версию, в точности повторяющую все её движения в адской агонии. Смертельно бледную, с бездонными впадинами вместо глазниц. Неестественно вытянутую. Отвратительную. Бежать. Бежать. Бежать.       Потолки стали ещё выше, а комната стала сужаться. Помни вцепилась в ручку двери, пыталась отворить её: та не желала поддаваться. Проглотив ком в горле и растерянно забегав глазами по некогда бывшей спальне Джекса, шут, не придумав ничего лучше, ухватилась за стул неподалёку: цветное дерево преобразилось в ржавый металл, одним сильным ударом она треснула дерево вокруг замка. — Давай же! Ещё раз. — Ну давай! Удар. На четвёртый раз отлетела ручка, и механизм замочной коробки вышел из строя. Помни приложила остатки сил, впечаталась всем весом и плечом, и дверь открылась. Она кубарем полетела в коридор, неудачно рухнув рядом со своей комнатой.       Существо, высокое и устрашающее, стремительно направлялось к ней. Помни старалась проползти к двери как можно скорее, взяв ключи в правую руку.       Картинка в глазах троилась, а живот скрутило болезненным спазмом. Страх подгонял её, Помни заливалась рыданиями. — Уйди! Не трогай меня! Пожалуйста, мне страшно!       Вцепившись в дверную ручку, шут постаралась вставить ключ в замочную скважину как можно скорее: пальцы сковало тремором и дрожью, воздух предательски покидал её лёгкие в приступе панической атаки. Ей казалось, что ещё вот-вот — и она сама рассеется. Дверь открылась. Помни влетела, захлопнув её изнутри и вжавшись в дерево всем телом. Существо по ту сторону не ломилось и не рвалось к ней, издавая лишь болезненные стоны и глубинное урчание. Из-под дверной щели потянулась лапа монстра, вся покрытая язвами и перемежающимися глазами. Крик застрял где-то в горле, Помни зажмурилась, страх сковал её, предел был достигнут. — Когда уже этот кошмар закончится? Помни обвила саму себя руками в попытках успокоиться, стать меньше, незаметнее, сконцентрировать центр массы. Стук сердца раздавался в собственных ушах, тело содрогалось в треморе, шут то и дело смаргивала подступающие слёзы, уткнувшись лбом в собственные колени. Ей темно, холодно и страшно.       Лапа, переливающаяся пиксельной рябью, почти дотронулась до ноги Помни, на что та отскочила в сторону. Взгляд упал на место, где минуту назад болезненно корчилась конечность монстра. На полу лежала фотография: приключение с ружьями, Джекс и Помни — напарники, счастливо улыбающиеся в камеру, до той самой злополучной ссоры. Она давно простила, но незаживший рубец не давал ей жизни. Не такого конца она желала для их непродолжительной дружбы.       Комната залилась светом: она оказалась в том самом заброшенном здании. Мониторы компьютеров переливались разными цветами, она снова расслышала гул проводов сквозь непрекращающийся шум собственного сердцебиения. В углу, совсем как тогда, стояла её копия со смоляными впадинами вместо глаз, уставившись куда-то в сторону. Помни спрятала фотографию в глубинах кармана костюма. — Кто нашёл тебя, Джекс?

***

      Пространство вокруг исказилось. По ушам долбила какофония неразличимых звуков: смешались воедино гул проводов и тиканье часов. Пробуждение ощущалось как падение, словно тысячи пикселей проходили сквозь неё, втискиваясь в каждую клеточку. Было больно и холодно, громко и слишком ярко, слишком шумно — словно её огрели чем-то тяжёлым по голове. Звон будильника раздавался звонкой трелью, назойливо разливаясь по всей комнате. Штурвал передан Кристин, настала её очередь бегать от ужасов реальной жизни. И тут уже ей ни один будильник не поможет.       В спальне было совсем неуютно, холодно: кое-кто забыл хорошенько захлопнуть окно. На часах 6:37, утро только вступало в свои права. Зимой светлело очень поздно. Ногти болезненно впивались в нежную кожу ладоней, Кристин отдавила правое плечо, из-за чего вся рука ужасно затекла. Она свернулась в комочек, не в силах заставить себя встать: аффект ещё не прошёл, а по спине пробегался табун мурашек. В голове вертелся миллион мыслей, но ни одна из них не могла задержаться дольше секунды.       Её подсознание трубило о чём-то, а сложить пазл в цельную картину совсем не получалось — слишком мало вводных данных.       Сегодня суббота. Вечером в гости должен был зайти папа. Кристин необходимо привести себя и квартиру в подобие порядка.       Усевшись на край кровати и завернувшись с головой в плед, Кристин неуверенно коснулась ногой половицы: от окна дуло, тело сразу отреагировало, покрывшись гусиной кожей. Интуитивно нащупала тапочки где-то неподалёку; веки не успели разлепиться друг от друга, картинка перед глазами ещё плыла. Не самое приятное пробуждение. Ее отражение в зеркале совсем не пугало. Она боялась увидеть что-то, что могло находиться позади нее. Кристин глубоко вздохнула, умылась холодной водой: надеялась, что так получится быстрее проснуться. Убрала отросшую чёлку какой-то старой заколкой — сегодня она в обязательном порядке сходит на стрижку.       Кухня встретила холодом и неубранной посудой: она не нашла в себе силы на уборку после вчерашнего приключения. Кристин наспех надела вязаный кардиган, который висел на стуле, набрала воды в чайник, уселась и погрузилась в свои мысли. Она здесь, Помни там. Цирка больше нет. Ребята тоже выбрались. Так ведь?       Волнение и беспокойство не давали ей жизни: тревога сверлила затылок. Кристин смахнула холодный пот со лба. Чай совсем не грел, жакет никак не удерживал тепло. Нет, ей срочно нужно проветрить мозги.       Кристин натянула относительно приемлемого вида джинсы с бордовым свитером, куртку потеплее, которая была в несколько раз больше её самой. Наспех нанесённый макияж: подводка, тушь, замазанные синяки. Выглядит как нормальная девушка. Точно не шут в отставке.       Девятый час, жизнь в городе начинает кипеть только после десяти. В выходные — ещё позже. Предстоит долгая прогулка наедине со своими мыслями, переживаниями, догадками.       Утренний воздух ласково обдавал щёчки, на улице было совсем тихо, спокойно. Семьи сидели по домам, пьяницы отходили от пятничного кутежа. Кристин всматривалась то в землю под ногами, то в ясное небо, совсем не смахивающее на зимнее. Щёчки в россыпи едва заметных веснушках успели залиться морозным румянцем, губы слегка обсохли: их пришлось помазать каким-то бальзамом со слабым оттенком. Какие-то брелочки с её небольшой сумки издавали весёлый звон: он её почти гипнотизировал, убаюкивал. Напоминал о колпаке с бубенчиками на концах, которые также сопровождали каждый шаг в цирке своим звяканьем.       Ноги сами понесли мимо старой школы — её уже давным-давно перенесли в другое здание, более новое, не смахивающее на аварийное нечто, куда они ходили в своё время. Неподалёку дом мамы: заходить не очень хотелось. Кристин знала: ничего не утаить от пристального взгляда мудрой женщины, а какие слова подбирать, как собрать всё воедино — она не могла и представить. Нет, очевидно, в другой раз. Набережная. Сюда девушка ходила до того, как открыла для себя хождение по заброшкам. Вода совсем заледенела, она и сама почувствовала, как от местного холода не спасала даже её утеплённая куртка: всё-таки она немного подождёт начала весеннего сезона. Она зашагала обратно.       Кристин обошла почти все свои излюбленные точки. Время близилось к одиннадцатому часу, можно направляться к парикмахерской. Покрывшиеся тонкой каёмочкой льда лужи хрустели под ногами. Она была бы рада разделить какое-нибудь зимнее приключение с ребятами, желательно не в заточении цифрового цирка, а здесь, в реальном мире. Поиграть в снежки, купить горячие напитки на всю компанию. Насладиться свободой. Под рёбрами неприятно закололо, глаза в свою очередь предательски намокли. Она не понимала, почему чувствует себя настолько одинокой, будучи окружённой близкими людьми. Слишком тоскливо. Слишком абстрагированно.       Пальцы сводило от холода, ногти посинели. Натянула рукава повыше, закрыла половину лица воротом куртки — Кристин чувствовала себя маленькой, незначительной. Пылинкой. Одинокой в своём сумасшествии, одинокой в своём восстановлении. Терзаемая бесконечными кошмарами. Возможно, рассеивание преследует её и здесь? Стоит над её душой, дышит прямо в затылок?       Снежинка приземлилась на ресницу и практически сразу растаяла. Небо посерело на несколько тонов, солнце спряталось за облаками. Снег. Кристин устремила взгляд ввысь: холодок щипал влажные глаза, белые хлопья неторопливо, почти лениво кружили в зимнем вальсе. Затягивает. И всё-таки ей не хватало этой реальности: пушистого снега, прохладного ветра, мягкости свитера под курткой, шума дороги неподалёку. Картинка цифрового геометрического ужаса намертво впечаталась в сознание, будто бельмо на глазу. Её воспалённый разум словно заживал от вида тусклого неба, покрывшихся инеем деревьев вокруг, потрескавшейся плитки повидавшего виды тротуара. Её руки — обычно белые, на данный момент покрасневшие от холода — живые, в них течёт кровь, хрустят суставы, не облачены жёлтой резиной. Волосы под капюшоном, а не под шутовским колпаком. Тело в обычной, не стесняющей одежде. Она живой человек, не набор цифр, точек, запятых. Реальная. Свободная. Никто более не позарится на её неприкосновенность.       Вывеска парикмахерской маячила прямо перед носом. Давненько Кристин сюда не захаживала. Знакомый звон колокольчиков радушно встречал на входе, в нос ударил запах химии: совсем рядом сидела девушка с краской на голове, попивая кофе из симпатичной кружечки, в углу намыливали чью-то голову, а там напротив кто-то кого-то остригал. Работа кипит, никто не сидит без дела. — Крис, дорогая, сколько лет, сколько зим! Как я давно тебя не видела! В Кристин влетела приятного вида девушка: светлое каре, зеленоватые глаза. Она была выше ровно на две головы, обнимала так нежно, крепко, но совсем не удушающе. Кристин слабо дёрнулась, всё ещё преследуемая своим страхом прикосновений, однако виду не подала. Радость от встречи глушила её старые фобии. — Ох, Сэм, ты с каждым разом всё краше и краше! Делись своими секретами!       Сладкий смех разливался медом по ушам: её знакомая была чистым воплощением радушия и искренности. Милая, задорная, яркая. В неком роде противоположность самой Кристин. — Не нахваливай меня! Сама так постройнела, я тоже хочу! Саманта усадила Крис в кресло, до кучи осыпала кучей компонентов, отметила отросшую длину. Поставила кружечку зелёного чая, как бы намекая, что не отпустит без душевной беседы о жизни. — Дорогая, как тебя сегодня стрижём? Хочешь попробовать что-нибудь новенькое? — Сэм ласково провела пальцами между отросшими ниже плеч прядями, перебирала их, собирала повыше, примерила длину по плечи, приподняла чёлку — в общем, всячески оценивала рабочий материал.       Кристин уставилась в своё отражение. Она действительно не имела представления, что хочет видеть на себе, — только знала, что ей мешает чёлка, которая сильно отросла, и длина, которая прежде сильно опадала по состоянию здоровья. В зеркале на неё смотрела Кристин, замученная, побывавшая одной ногой в могиле, истерзанная собственным разумом, а в глазах она видела Помни, бывшую заложницу цифр, цветастых стен, лиминальных коридоров. Выжившую. Волевую. О ней нельзя взять и забыть. Это всё грани её личности, свидетельство того, что она сбежала из ада. Неопровержимое доказательство. — Давай как было: чёлка, длина чуть ниже ушей. Я тебе полностью доверяю, Сэм, — с уст Кристин сорвалась слабая улыбка, возможно, её первая искренняя улыбка за последнее время. Девушка устроилась поудобнее, погрузившись глубже в кресло.       Саманта повязала скатерть с рисунком из смешных котят: это был любимый фартучек Крис. В руках мастерицы то и дело сменялись парикмахерские ножницы, пульверизатор и металлические заколки. Щёлканье инструментов оказывало почти медитативный эффект. — Ты и мама — единственные люди, которым я позволяю дотрагиваться до своих волос, Саманта, — ложь. Был ещё один человек, который, возможно и не всегда с её очевидного согласия, мог позволить себе прикосновения к её голове. Сцена в баре, поглаживание после вопроса о возрасте Помни — картинка сама всплывала перед глазами. Сколько ни отвлекайся, она всё равно возвращается к болезненным отголоскам прошлого. — Да гонишь! Мне так нравится твой натуральный цвет, и волосы такие мягкие, даже бывает жалко отрезать. Я бы хотела посмотреть на тебя с другой прической.       Кристин не знала, что на это ответить. Она не могла так скоро расстаться с Помни. Не так. — Кстати, мы видели объявления о твоей пропаже, — вот и настал тот неловкий момент, когда Кристин физически ощущает, как краснеют её щёки и встают дыбом волосинки на затылке. Ощущение стыда и неловкости после этой темы захлестнули её с головой. Хотелось спрятаться и убежать. — Если тебе неудобно, то не отвечай, Крис! Просто переживала. В новостях говорили, что ты нашлась и лежишь в больнице. Я не знала, где именно, а спросить не у кого. Хотела тебя навестить, но, слава богу, ты в порядке!       Кристин окатил ушат холодного пота. Ей было неловко от начатой темы. Неудобно от чужих переживаний. Рука потянулась к чашке на столешнице, только вот пальцы немного не удержали: чай разлился. — Боже, Сэм, прости, пожалуйста, давай я уберу! — Крис вскочила с места, почти не пострадавшая по заслуге ушастого фартучка. — Нет, оставь, я сейчас быстренько вытру, не переживай! Отойду за тряпкой, — Саманта спешно удалилась в подсобное помещение, усадив Кристин обратно. Она глубоко вздохнула, закрыв лицо руками.       На плечи навалилась вся накопившаяся усталость. Кристин сползла по спинке кресла, словно пытаясь спрятаться, зарыться в свой кокон. Ей казалось, что на неё одновременно устремлены все взгляды: других мастеров, клиентов, даже настенные часы в виде совы словно откровенно насмехались над ней! За спиной раздался смешок: какой-то худощавый, патлатый парень действительно уставился на неё, играя надменными смешинками в уголках наглых глаз. Когда Кристин заметила, тот уже успел уткнуться в свой телефон, сделав вид, что он не наблюдал минуту назад за великим проявлением неуклюжести девушки в отражении своего зеркала. Придурок. Сэм подоспела с тряпкой, быстренько избавилась от лужи на полу — чисто, словно ничего не было. Кристин рассыпалась в извинениях, на что Саманта лишь подколола её, попросив никогда не пытаться стричь чёлку самостоятельно: может и без глаз остаться.       Крис не стала возвращаться к прошлой теме, переведя разговор на личную жизнь самой Сэм. Та эмоционально рассказывала об очередном неудачном свидании, не скупясь на оскорбления и нелестные высказывания о каком-то козле. Кристин лишь возмущённо охала и ахала, стараясь выглядеть заинтересованной и живой, пока сама не могла избавиться от странного ощущения, что за ней кто-то наблюдает.       В моменте она посмотрела в сторону того парня, который как будто ждал кого-то: он точно так же сидел в кресле, прожигая взглядом свой телефон. Ради интереса Крис решила задержать на нём взгляд подольше: не ошиблась — молодой человек неотрывно сверлил глазами её отражение в зеркале. После того, как он понял, что его поймали за шкирку, тот спешно вернул свой взгляд в мобильник и больше не пялился. У девушки было странное чувство. — Ты хочешь чёлку по брови или покороче? — Сэм приподняла несколько прядей для наглядности, всячески примеряя разную длину, одновременно сверяя симметричность стрижки волос у лица. — Да, по брови, как всегда. Можешь сделать даже чуть короче, чтобы дольше отрастала. Сэм лишь коротко кивнула, принявшись за свою магию. Ей, конечно, больше по душе была болтовня, но работа не ждёт, а Крис хотела поскорее домой. Тем временем Кристин расслышала шевеления сзади: к тому заносчивому парню кто-то подошёл, начав расспрашивать о пожеланиях. Тот лишь коротко обозначил, что к чему, как постричь, что не трогать. Звучал грубо, неприветливо. Мастерица, по всей видимости, была уже привыкшей. — Срежь концы, которые мы красили в фиолетовый, видеть их уже не могу, и в этот раз без осветления, на твои эксперименты больше не соглашаемся, — парень лишь глубоко вздохнул, погрузившись поглубже в кресло, пока девушка рядом раскладывала принадлежности. — Налить тебе кофе? — совершенно формально спросила мастерица, зная, что тот не согласится. — Не, пролью ещё как-нибудь неудачно, прям как некоторые, — быстрый взгляд был брошен в отражение. Он знал, что девушка это услышит: проверял реакцию.       И Крис правда всё уловила. Она прожигала парня глазами, сведя брови к переносице. Козёл. Уставился на неё своим хитрым прищуром, словно пытался уколоть. Слишком знакомый почерк, как будто уже приходилось сталкиваться с подобным. Напряжение между этими двумя натянулось тонкой нитью: Кристин не могла отвертеться от чувства дежавю, она физически ощущала изучающий взгляд, невысказанные колкости, показное ехидство. Атмосфера уюта, так старательно выстраиваемая Самантой, сменилась настороженностью, готовностью защищаться, бросаться первой. Ей слишком хорошо знакомо это ощущение. Кристин больше не ёжилась. Ей не нравилось чувствовать себя уязвимой, искать окольные пути. Она не сводила глаз с его отражения — обозначила: «Зря стараешься, придурок». Незнакомец потупил взгляд, спешно отведя его в сторону. Рассматривал окружение: часы, отошедшие обои, ножницы на столешнице. Его мастерица умело отстригала пшеничного цвета волосы: на концах они были сожжёнными, отливая фиолетовым. Несомненно, ему шло: контраст смывшегося цвета со смугловатой кожей смотрелся очень выигрышно. Кристин ощутила вкус победы. Маленькой, но победы: улыбка тронула её губы. Парень бросил последний взгляд: в глазах поблёскивали подозрительные огоньки. Она готова поклясться, что уже когда-то видела у кого-то точно таких же пляшущих чертиков. По лбу скатилась пара холодных бусин. — Сейчас быстро уложим — и я тебя отпущу, Крис! Если устала, можешь размяться, — пролепетала Саманта, бросив свою подругу почти наедине с подозрительным парнем. Отошла, по всей видимости, отпить воды.       Кристин не успела выдохнуть, как получила неожиданный вопрос: к ней обратилась вторая мастерица, которая работала с копной волос неприветливого посетителя: — Крис, рада видеть, что с тобой всё в порядке. Мы переживали, Сэм так суетилась, когда тебя нашли. Ты так больше не пропадай. Кристин даже не могла толком вспомнить, как звали эту девушку: возможно, Марселин? Последствия контузии преследовали по сей день: память на имена и лица подводила её до сих пор — пламенный привет от Цирка. — Спасибо, я постараюсь. Мне вас всех очень не хватало. Буду захаживать почаще! — Кристин встала с сиденья, размяв затекшие плечи и поясницу. Фартук характерно зашуршал. Девушка, как бы невзначай, подошла поближе к Марселин, пытаясь освежить воспоминания о её внешности. Знакомая сосредоточенно работала, мастерски орудуя ножницами и машинкой в своих руках. В отличие от высокой Саманты, Марси была немногим выше самой Кристин. Чёрные волосы были собраны в низкий пучок, светлое лицо было усыпано мелкими родинками: её кожа напоминала печенье с шоколадной крошкой. Выразительные глаза в кайме тёмных ресниц изредка переводили взгляд с шевелюры клиента на его отражение, деликатно водя подбородком по сторонам, сверяя симметрию и результат работы.       Парень ощущал присутствие третьей лишней, которая внезапно переключила своё внимание со своей знакомой на него самого. Он с опаской поднял глаза в отражении: девушка рассматривала его, изучала лицо, запоминала. Совершенно не стеснялась. Неожиданная перемена в поведении, которую тот явно не мог предугадать после сцены с чаем, ввела в ступор; он снова уткнулся взглядом в телефон. Кристин, расценив его робость как отступление, с победным видом вернулась в кресло. Марселин, казалось, ничего не заметила. А может, и нет. Девушка решила не забивать голову, прикрыв глаза в ожидании Саманты.       Подруга нарисовалась как яркий лучик после упоминания солнца. Она угостила Крис печеньем и какао: раньше они могли так часто засиживаться, если график обеих позволял, в последний год в связи с исчезновением и реабилитацией Кристин традиция временно отошла на второй план. Иногда бывает приятно вернуться к старым привычкам. Хоть некоторым из них всё-таки следует оставаться где-то в прошлом. Она продолжала украдкой поглядывать на того парня. Марси почти закончила свою работу, Сэм не отставала, оставалось только уложить последние штрихи. — Готово! Всё-таки как же тебе идёт чёлка, отросшая тоже неплохо смотрится, но это — точно твоё, — Саманта увлечённо поправляла укладку по бокам, рассматривая отражение Кристин с щенячьим восторгом.       Крис всмотрелась: на неё уставилось цирковое альтер-эго. Более текстурное, с синяками под глазами, слегка обветренными губами. И в любом случае успевшее стать частью неё самой. Оно здесь и уже никогда её не покинет. Ей не было страшно. — Сэм, ты просто золото. Я бы вернулась к тебе на стрижку даже спустя десять лет. Спасибо большое. Взгляд метнулся к парню в отражении. Он смотрел на неё. Таращился с испугом. — Феликс, как тебе твой результат? Он молчал. Марси отошла собрать отстриженные волосы. А парень всё не сводил глаз. Вылупился, абсолютно не мигая. Он, не проронив ни слова, оставил деньги на столешнице и спешно вышел. Сбежал. Атмосфера переменилась: в воздухе повисли чувство неловкости, недосказанности. — Странно, он обычно хоть какие-то комментарии давал. Крис, спугиваешь наших клиентов своей красотой! — Саманта заговорщически ухмыльнулась, принявшись за уборку рабочего пространства. — Ой, да не придумывай. Он давно к вам ходит? — Кристин подала голос, закопошившись в своей сумке в поисках налички. Она не сводила взгляд с двери, отсчитывая секунды и стараясь запомнить, в какую сторону ушёл парень. Её преследовало странное чувство. — Не припомню, вроде уже полгода. Марси точно скажет, он пришёл от её знакомого. Ты лучше у неё спроси, напиши вечером! По глазам вижу, как тебе приглянулся, — Сэм ехидничала, прожигая игривым взглядом смущённую Кристин. — Хотя, по моему мнению, слишком грубый. Но и ты не из робких девочек! — мастерица подмигнула, по-дружески пихнув Крис в бок. Девушка улыбнулась, коротко и тихо посмеявшись, оставив денег чуть больше, чем обычно: в качестве извинений за предоставленные неудобства и на чай. Она спешно обнялась с подругой, пулей выскочив из помещения, пока Саманта не заметила подвоха: она очень не любила, когда Крис платила больше, чем нужно.       Было приятно оказаться на улице. Кристин посмотрела в сторону, куда ранее завернул парень: никого. Ожидаемо, она вышла довольно поздно. Вобрав в лёгкие побольше зимнего воздуха, девушка зашагала домой: ловить больше нечего, вечером должен зайти папа. Предстояло привести в порядок квартиру и мысли в своей голове.