— Закатные твари! Это было так забавно...

— Закатные твари! Это было так забавно – растить собственного убийцу, и так глупо все кончилось… Кардинал поджал губы. Не игра, нет, он действительно напивается. Напивается, чтобы утопить память, забыться. Если бы ему было всё равно, он бы так не реагировал. Он бы не запирался с вином и гитарой, не двигался бы так резко, не бил бы бутылки. Надо будет убрать осколки, где слуги в этом доме? Порежется ещё... Всё слишком резко. И перебор струн, и голос, и черты лица заострились, как у больного. Точно ли он только пьян, нет ли лихорадки? Закатные твари. Ворон в очередной раз тянется к бутылке, но Дорак упреждающие сжимает чужое запястье, заставляя оставить это дело. — Рокэ. — Короткий оклик. Кардинал берет Маршала за плечи. — Прекрати. Доверительный переход на "ты". К Леворукому все приличия, когда такой человек, как Алва, начинает напиваться до беспамятства. Ворон недовольно морщится, передёргивает плечами, намереваясь скинуть руки. Не на того напал, Квентин Дорак не менее упрям. — Если ты не хочешь откровенничать со мной, то я пошлю за Савиньяком. Я не могу смотреть на тебя. — Я ничего не хочу! — Снова огрызается Алва. — Не хочу ничего! — И дрожь в голосе. — Тише. — Вкрадчиво просит Дорак. — Тише, тише... И притягивает маршала к груди, прижимает, словно тот — ребенок, который вот-вот расплачется. Да кажись так и есть. Ворон напрягся, взъерошился, сжал зубы и зажмурился. Лишь не дать себе волю. Но любая броня рано или поздно трескается. Он прячет лицо на чужой груди, а плечи вздрагивают. Тихий всхлип. Страшно слышать такое от Алвы, страшно, и Дорак осторожно проводит по чужой спине, прижимает голову подбородком. Долго сидели так. Очень долго. — Не надо за Савиньяком. — Наконец говорит Алва ровным голосом. — Поздно, не лишайте человека сна. Он отстраняет, украдкой стерает слезы с глаз и щек. Садится, смотрит в огонь, устроив подбородок на колене. — А я... так надеялся... — Рука сгребает осколки с пола, стекляшки летят в камин. — За что, скажите? Вы ведь имеете какие-то связи с Создателем. За что? — Рокэ... — Извините, Ваше Высокопреосвященство. — Выдыхает тот, смежив веки. — Просто слишком уж гадко...