Не стойте, Эпинэ, присоединяйтесь.

— Робер! Эпинэ сбился с шага и обернулся. Близнецов Савиньяков он различал по манере говорить и умению себя держать, отчего на окликнувшего его Лионеля он воззрился, как на приведение. — Что-то случилось? — Иноходец нахмурился. Просто так его окликать не станут. Либо что-то произошло, либо должно произойти. — Идёмте. — Савиньяк загадочно улыбнулся. А вот это звучало страшно. Куда идти, зачем? Что за повод? Что он уже натворил? Лионель махнул рукой, приглашая следовать за собой. Резко стало неуютно, даже страшно, но Эпинэ, нагнав человека, всё же пошагал следом. Лэйе Астрапэ, да что здесь происходит? Идти пришлось не долго, до одной из дверей, за которой пряталась вполне уютная комната с камином и устланным шкурами полом. Близ огня, прямо на полу, сидел Алва, рядом с ним покоилась явно початая бутыль. — А, Эпинэ. — Хмыкнул тот, повернувшись. — Так вот кто тут хулиганит... — Хулиганю? — Не понял Иноходец. — Хулиганите. — Повторил Алва. — Бродите, как неприкаянный, и пугаете мирно блуждающих приведений. Они уже жалуются. — Росио! — Эмиль смеётся, давится вином. — Прекрати! Ворон усмехается. — Не стойте, Эпинэ, присоединяйтесь. В конце концов, их должно быть четверо, навеки четверо, а нас только трое. Непорядок, согласитесь? Время от времени Иноходец забывал, что Алва — такой же Человек Чести, как и он сам, и знает старые присказки не хуже, а то и лучше всех, кто находился в этом помещении. Лионель уже умастился рядом с братом, и, нахально отняв бутыль из чужих рук, наполнял свой бокал. — Что будете, Эпинэ? Слёзы? Кровь? За первым, — кивок в сторону близнецов, — к ним. За вторым — ко мне. Робер задумался, но только на мгновение. Раз уж должно быть поровну, то будет поровну, да и не хотелось ему Слёз. Кровь. Какая бы она ни была, но лишь бы не людская, это он проговоривал из раза в раз. — Кровь. — Тогда милости прошу. — Ворон чуть подвинулся и похлопал ладонью по полу. Цапнул второй бокал и ловко наполнил его почти вровень с краями. Себе наполнять не стал, отхлебнув из горла. Доказал, что не отрава? Мелочь, а приятно. Робер принял вино из чужих рук и отпил. Черная Кровь, чего и требовалось ожидать. Алва оставил в покое бутыль и взялся за гитару. Никто и возражать не смел. Даже близнецы прекратили обсуждение проблем насущных и обратились в слух. Песня была знакомая, но Робер упорно не мог понять, где ее слышал. Играл ли ее Ворон ранее, или может, она звучала из таверн Агариса... А, Враг с ней. Красивая, и главное. С каждым глотком вина становилось всё спокойнее. Приятная терпкая сладость на языке, голос, заполнивший залу, мерный треск огня. Камин? Ах да, за стенами Сэ зима... Недавно пришел мороз, трескучий, лютый, не иначе как с севера. Нет желания выходить за пределы замка, морозить нос, гонять лошадей. Слава Создателю, сейчас было всё спокойно. Не нужно было никуда нестись, с кем-то драться. Это всё ощущалось странно, за годы в изгнании Эпинэ привык быть готовым выхватить шпагу и защищаться, отчего эти затишья заставляли нервничать ещё больше. Но сейчас вся эта тревога чудесным образом отошла на второй план. То ли вино этому виной, хотя оно никогда не глушило страх, то ли уютная обстановка... А ведь правда хорошо. Мягкий полумрак, шкуры на полу, и почти никакой официальности. Троица давно перешла на фильярное "ты", оставив "вы" только для нового в этой компании Робера. Алва завел очередную песню, но Лионель наглым образом его оборвал, бросив в друга винной пробкой. — Росио, мы условились, что песни будут веселые. Придаваться меланхолии будешь один, а у меня слишком хорошее настроение. Ворон закатил глаза. — Противный ты. — Весь в тебя. — Улыбнулся Савиньяк. Робер не удержался от смешка. Непривычно видеть такие перебранки между столь серьезными людьми. Сам Ро серьезным себя не считал, но и разговаривать так ему было уже не с кем. — Росио, Робер, идите сюда, хватит там мёрзнуть. — Позвал Эмиль. Ни первый, ни второй, спорить не стали. Алва, подхватив бутылку, вскочил на ноги и протянул Эпинэ руку. Отказываться будет глупо. Хватка Ворона была крепкой и надёжной. — Не забудьте бокал. — Напомнил он. — Кстати, а почему "Росио"? — Спросил Робер, усевшись на шкуры. — По детству так звали, а эти негодяи подхватили. — Пожал плечами Рокэ. — Никак отучить не могу. — Будто тебе что-то не нравится. — Хмыкнул Лионель. — Ли, это же Росио. Или ты забыл, с кем имеешь дело? — Усмехнулся Эмиль. — Воспитывали меня хоть и в холоде, но на мягкие обращения, всё же, не скупились. — Алва предпочел глядеть на Эпинэ и игнорировать хохот близнецов. — Сильнее доставалось детям Вальтера Придда, который обычно звал сыновей полными именами. А они у них двойные, или даже тройные. Кстати, а где сейчас молодой Придд? — Обернуться на хохочущих Савиньяков всё же пришлось. — Вернулся? — Ждём со дня на день. — Отозвался Лионель. — Должен быть в пути. — А тебя как звали? — Обратился к Роберу Эмиль. — Ну чего ты на край сел? Давай ближе, кусаются тут только они. — И обличающе ткнул пальцем в Рокэ и Лионеля. Лионель показательно клацнул зубами, Алва себе такой клоунады не позволил, обойдясь улыбкой во все тридцать два. — Просто "Ро". Иноходцем прозвали позже, и то из-за герба, наверное... Или любви к лошадям. Даже не помню, откуда оно взялось, если честно, но прижилось, да и сам привык. — Наш Арно Валентина, кстати, Заразой прозвал. Весь в нас. — Какая же замечательная компания соберётся... — Протянул Ворон, растянувшись на шкурах и с кряхтением потягиваясь. — Только Заразы для полного счастья нам не хватает. — Послать ему, чтобы обратно ехал? — Изогнул бровь Лионель. — Напротив. Жду не дождусь его возвращения. Эмиль, не дождавшийся того, чтобы Эпинэ подсел ближе, ухватил его за ворот и посадил сам. Точнее просто рванул на себя, заставив Иноходца перепуганно охнуть и свалиться на спину. Хоть бокал оставить додумался, так бы облился. — Эмиль. — Укоризненно сказал Лионель. — С гостями так себя не ведут. Живой? — Живой... — Выдохнул Эпинэ, садясь. — Ну а чего он медлит? — Надулся Эмиль. — Если говорят сесть, то надо сесть! — А ещё меня дикарём зовут... — Тихо усмехнулся Рокэ. И сходу таким же бесцеремонным образом оказался в лежачем положении, но уже по прихоти Лионеля. — Олень. — Буркнул Алва, собираясь встать. — Кровопица. — Савиньяк ткнул Ворона в грудь. — Лежи. — Вот так и сопротивляйся Савиньякам... — Хмыкнул Эпинэ. — Говорю же, Олени... — Вздохнул Алва. Дружный хохот сотряс стены. Давно Ро Эпинэ не чувствовал себя так хорошо.