Часть 16

Сентябрь выдался на удивление тёплым. Солнце, которое в Хогвартсе обычно пряталось за тучами уже к середине месяца, всё ещё золотило верхушки башен и прогревало каменные стены замка. Аврора воспользовалась этим — после обеда она взяла блокнот и вышла к озеру. Она любила это место. Здесь, на пологом берегу, где старая ива склоняла свои ветви к самой воде, было тихо и спокойно. Никто не ходил, не шумел, не задавал глупых вопросов про журнал «Шаффи». Только ветер шелестел в траве, да волны мягко набегали на берег. Она рисовала. Не платья, не портреты — просто пейзаж. Озеро, лес на противоположном берегу, облака, которые медленно плыли по небу, меняя форму. Ей хотелось ничего не придумывать, не фантазировать, а просто смотреть и переносить на бумагу то, что видит. Это было похоже на медитацию. — Привет, — раздалось сзади. Аврора обернулась. Гарри Поттер стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы мантии, и выглядел так, будто не знал, куда себя деть. — Привет, — она подвинулась, освобождая место на траве. — Садись. Тоже решил насладиться погодой, пока она есть? — Ага, — Гарри опустился рядом, срывая травинку и начиная её крутить в пальцах. — Гермиона опять засела в библиотеке, Рон пошёл смотреть, как близнецы испытывают новые товары. Я один. — А я рисую, — Аврора показала ему блокнот. — Хочешь посмотреть? — Показывай. Он листал страницы, иногда останавливаясь, рассматривая какой-нибудь рисунок. Аврора смотрела на его лицо и видела, как напряжение постепенно уходит. Гарри расслаблялся, когда смотрел на рисунки — это она заметила ещё в прошлом году. — Хорошо, — сказал он, возвращая блокнот. — Как всегда. Но ты же только людей рисуешь, разве нет? — Спасибо. Да, но решила сегодня попробовать что-то новое. Они помолчали. Солнце клонилось к закату, раскрашивая озеро в золотисто-розовые тона. Вдалеке кто-то запустил сову, и она медленно кружила над водой, высматривая рыбу. — Как тебе начало года? — спросил Гарри. — Нормально, — пожала плечами Аврора. — Амбридж бесит, конечно. Но остальное пока терпимо. — Амбридж, — Гарри поморщился. — У вас на четвёртом курсе тоже запретила практику? — Полностью. Только теория. Читаем учебник вслух, отвечаем на вопросы. Я уже забыла, как палочку в руках держать. — У нас то же самое, — кивнул Гарри. — Вы ищете комнату для тренировок? — Да. Говорят, в замке есть места, которые не на картах. Где можно спрятаться, если нужно. — Я могу спросить у Уилла, — предложила Аврора. — Он знает замок лучше меня. — Уильям — это профессор Гранд? — уточнил Гарри, и в его голосе появилось что-то новое. Любопытство. — Ты часто с ним видишься. Это был не вопрос. Констатация факта. — Да, часто, — спокойно ответила Аврора, хотя внутри что-то напряглось. — Он хороший преподаватель, — заметил Гарри. — Помог мне с подготовкой к Турниру. И всегда спокойный, уравновешенный. Не как некоторые. — Ты это к чему? — Аврора посмотрела на него. Гарри помолчал, разглядывая озеро. Потом сказал, не глядя на неё: — Аврора, вы с профессором Грандом были знакомы до школы? Я просто заметил, как вы смотрите друг на друга. И как ты к нему обращаешься, когда думаешь, что никто не слышит. Не «профессор Гранд», а «Уилл». Аврора замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Она не ожидала этого вопроса. Не ожидала, что кто-то заметит. — Я не хочу лезть в твои дела, — быстро добавил Гарри, заметив её реакцию. — Просто… мы друзья, правда? Я хочу знать, кому можно доверять, а кому нет. Особенно сейчас, когда вокруг эта Амбридж, которая только и ждёт, чтобы кто-то ошибся. Аврора молчала. В голове крутились мысли. Рассказывать? Не рассказывать? Гарри был её другом. Настоящим. Он не осуждал, не лез в душу, не требовал. Но он спросил. И она чувствовала, что не хочет врать. — Да, — тихо сказала она. — Мы знакомы. До школы. Гарри повернулся к ней, внимательно глядя в лицо. — Мы познакомились когда я была на втором курсе, на Рождество, — продолжила Аврора, глядя на озеро. — Бабушка представила. Он юрист, помогал ей с делами. Мы подружились. Он… он стал мне как старший брат. И когда он устроился в Хогвартс, я была рада. — А на балу? — спросил Гарри. — Вы танцевали. — Потому что меня бросил один парень в последний момент, — горько усмехнулась Аврора. — А Уилл… он не мог смотреть, как я плачу. Он просто хотел помочь. — И из-за этого пошли слухи, — кивнул Гарри. — Да. Но он ничего такого не сделал. Он просто был рядом. Как друг. Гарри молчал долго. Аврора чувствовала его взгляд, но не поворачивалась. Она боялась увидеть осуждение. Или недоверие. — Я тебе верю, — наконец сказал он. — Ты бы не стала врать. Аврора выдохнула — так, будто не дышала всё это время. — Спасибо, — прошептала она. — Но ты должна быть осторожна, — добавил Гарри. — Амбридж ищет любой повод. Если узнает, что вы знакомы… она может использовать это против тебя. Или против него. — Я знаю, — кивнула Аврора. — Поэтому мы делаем вид, что просто профессор и студентка. — Умно, — Гарри снова начал крутить травинку. — А насчёт комнаты… может, спросишь у него? Только аккуратно. Чтобы никто не заподозрил. — Спрошу, — пообещала Аврора. Они ещё долго сидели у озера, болтая о пустяках. О квиддиче — Гарри рассказывал, как близнецы Уизли устроили тренировку с фиктивными бладжерами, и чуть не разнесли половину поля. О профессорах — о том, как Флитвик на их уроке так увлёкся демонстрацией танцующих свечей, что чуть не поджёг собственную мантию. О домашних заданиях — Гермиона завалила их учебниками, и они не знали, с какой стороны подступиться. Солнце село, и воздух стал прохладным. Аврора поёжилась, и Гарри поднялся: — Пойдём? А то замерзнешь. — Пойдём, — она спрятала блокнот в сумку и встала. Они вошли в замок, и их пути разошлись.

***

На следующее утро у Авроры было зельеварение. Двухчасовое зельеварение. С профессором Снейпом. Она вошла в подземелье и сразу почувствовала знакомый холод. Здесь всегда было прохладно, даже в самые жаркие дни. Стулья стояли ровными рядами, на столах — чистые котлы и аккуратно разложенные ингредиенты. Ничего лишнего. Снейп не терпел беспорядка. Аврора села на своё обычное место — второй ряд, у окна (хотя окна в подземельях были больше декорацией, чем источником света). Рядом устроилась Джинни Уизли — их на этот урок посадили вместе. — Готова? — шепнула Джинни, когда Снейп вошёл в класс. — Никогда, — так же тихо ответила Аврора. Снейп, как всегда, в чёрной мантии, которая развевалась при каждом шаге, подошёл к кафедре и обвёл класс долгим, ледяным взглядом. Его чёрные глаза скользили по лицам студентов, и каждый, на ком они останавливались, ёжился. — Сегодня, — начал он, и его тихий, шипящий голос разнёсся по классу, заставляя всех замереть, — вы будете варить Укрепляющий эликсир. Рецепт на странице триста девять. В парах. Приступайте. Никаких объяснений. Никакой демонстрации. Только рецепт и угроза в глазах. Аврора и Джинни переглянулись и принялись за дело. Они работали молча, сосредоточенно — Снейп не терпел болтовни на своих уроках. Аврора нарезала корни мандрагоры тонкими ломтиками, стараясь, чтобы они были одинаковой толщины. Джинни измельчала сушёную крапиву и добавляла её в котёл, помешивая по часовой стрелке ровно три раза. — У вас слишком крупные куски, — прошипел Снейп, проходя мимо их стола. Он остановился, заглянул в котёл и поморщился так, будто увидел нечто отвратительное. — Вы что, хотите, чтобы зелье взорвалось у вас в руках? — Нет, сэр, — хором ответили Аврора и Джинни. — Тогда переделайте. Он ушёл, и Аврора выдохнула. Джинни без слов принялась вылавливать куски корня из котла, а Аврора начала нарезать новые — тоньше, аккуратнее. — Ненавижу его, — прошептала Джинни, когда Снейп отошёл достаточно далеко. — Он просто… требовательный, — так же тихо ответила Аврора. — Требовательный? — Джинни фыркнула. — Он монстр. — Тсс, — шикнула Аврора, заметив, что Снейп повернул голову в их сторону. Они замолчали и сосредоточились на зелье. Через полчаса оно приобрело нужный бледно-голубой оттенок, и Аврора осторожно добавила щепотку толчёного единорожьего рога. Жидкость в котле вспенилась, потом успокоилась и засияла мягким серебристым светом. — Неплохо, — буркнул Снейп, снова проходя мимо. Он заглянул в котёл, принюхался и кивнул — едва заметно, но для него это было высшей похвалой. — Мисс Ноктюрн, мисс Уизли, заберите образцы. Остальные — продолжайте. Когда урок закончился, Аврора чувствовала себя выжатой как лимон. Четыре часа концентрации, страха и постоянного напряжения — это было хуже, чем любой экзамен. — Он высасывает из меня всю энергию, — пожаловалась Джинни, когда они вышли в коридор. — Зато мы научились варить Укрепляющий эликсир, — философски заметила Аврора. — И он у нас получился. — Твоими стараниями, — усмехнулась Джинни. — Ты резала корень, я только мешала. — Мы справились вместе. И это главное. Они разошлись — Джинни на обед, Аврора — к себе в гостиную, переодеться и взять книги. У неё был ещё час до следующего урока, и она хотела заскочить в библиотеку.

***

Вечер выдался хмурым и ветреным. Аврора шла по коридору третьего этажа, размышляя, как лучше начать разговор с Уильямом. В руках она держала стопку книг по древним рунам — формальный предлог для визита. Мало ли кто увидит и что подумает. С тех пор как Амбридж появилась в школе, каждый шаг приходилось просчитывать заранее. Кабинет древних рун находился в северной башне, куда редко заглядывали посторонние. Аврора постучала условным стуком — три коротких, два длинных — и дверь тут же открылась. — Заходи, — Уильям отступил в сторону, пропуская её внутрь. — Ты выглядишь озабоченной. Что-то случилось? — Не случилось, — Аврора опустилась в кресло у камина, ставя книги на пол. — Но случиться может. Если мы не найдём решение. — Говори, — он сел напротив, сложив руки на груди. Она рассказала всё. О том, что Гарри, Рон и Гермиона ищут место для тайных тренировок по защите от тёмных искусств. О том, что Амбридж запретила любую практику, а теория, которую она даёт, не стоит той бумаги, на которой напечатана. О том, что они уже несколько недель ищут подходящую комнату, но пока безрезультатно. — Нам нужно место, куда Амбридж не сунется, — закончила Аврора. — Где мы могли бы собираться без риска. Ты же знаешь замок лучше нас. Может быть, есть какая-то тайная комната? Или заброшенный класс, о котором никто не помнит? Уильям слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он откинулся на спинку кресла и задумался. — Я понимаю ваше желание, — сказал он медленно. — И даже поддерживаю. Амбридж — не та, кто должен учить детей защите. Но… — Что «но»? — Аврора подалась вперёд. — Но я не знаю такого места, — он развёл руками. — Я здесь всего год, Аврора. Я ещё не изучил все тайные уголки замка. И честно говоря, даже если бы знал — Амбридж везде суёт свой нос. Она уже проверила все пустующие классы, все заброшенные башни. Если она заподозрит, что кто-то собирается тайком… — Она нас не поймает, — перебила Аврора. — Мы будем осторожны. — Я не сомневаюсь в вашей осторожности, — Уильям покачал головой. — Но я не могу рисковать. Если она узнает, что я вам помогал, меня уволят. А если она узнает, что вы собираетесь тайно практиковать магию, вас могут исключить. Вы это понимаете? — Понимаю, — тихо сказала Аврора. — Но что нам делать? Сидеть сложа руки? Ждать, пока кто-то нападёт, а мы будем уметь только читать учебник? Уильям посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах смешались тревога и гордость. — Вы умные дети, — наконец сказал он. — Вы найдёте способ. Я в вас верю. — Это всё, что ты можешь сказать? — разочарованно спросила Аврора. — Это всё, что я могу сказать, не подвергая вас опасности, — ответил он. — Но… если вам понадобятся книги или теоретические материалы — я помогу. Всё, что не привлечёт внимания. Аврора кивнула. Она знала, что Уильям прав. И всё равно было обидно. — Удачи вам, — сказал он, поднимаясь. — И будьте осторожны. Он вышел из кабинета, оставив её одну. Надо было действовать быстрее. Уже конец октября, а они всё ещё не нашли места. Если они не начнут тренировки до Рождества, год будет потерян.

***

На следующее утро Аврора проснулась рано. Сквозь тяжёлые шторы в спальню пробивался тусклый свет — солнце наконец-то выглянуло после трёх дней дождей. Аврора оделась быстро: серая кофта из мягкой шерсти, такие же серые брюки, удобные туфли на низком каблуке и тёплое пальто цвета верблюжьей шерсти. Бабушка прислала этот комплект в начале сентября и велела носить, когда похолодает. Аврора сначала сопротивлялась — слишком взросло, слишком элегантно, — но теперь была благодарна. В пальто было тепло, а кофта не сковывала движений. Она вышла на улицу, и свежий воздух ударил в лицо. Вчерашний дождь оставил после себя лужи — большие и маленькие, в которых отражалось бледное осеннее небо. Грязь хлюпала под ногами, и Аврора шла осторожно, стараясь не испачкать туфли. Солнце светило ярко, но грело слабо — октябрь в Шотландии не балует теплом. Она направлялась в Хогсмид. Нужно было купить сладостей для себя и для бабушки — Лидия любила марципановые звёздочки из кондитерской мадам Пинкинс, а Аврора обещала прислать ей посылку. К тому же прогулка помогала собраться с мыслями. В школе было слишком душно, слишком много сплетен и слишком мало воздуха. Улица главной деревни выглядела мрачновато. Вчерашний дождь смыл последние яркие листья, и теперь деревья стояли голые, чёрные, протягивая к небу свои корявые ветви. Лужи были повсюду — большие, грязные, с плавающими в них обломками веток и мусором. Аврора обходила их, прыгая с кочки на кочку, и чувствовала себя лягушкой. Кондитерская мадам Пинкинс находилась в конце улицы, рядом с «Тремя мётлами». Аврора уже почти дошла, когда её нога поскользнулась на мокрой плитке у самого входа. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и уже приготовилась упасть в грязную лужу, как вдруг чьи-то сильные руки схватили её за плечи. — Осторожно, — раздался знакомый голос. Аврора подняла глаза и замерла. Перед ней стоял Теодор Нотт. Но это был не тот Теодор, которого она помнила. За леьо он изменился так, что она едва узнала его. Во-первых, он вырос. Сильно вырос. Сантиметров на восемь-десять, не меньше. Теперь он возвышался над ней на целую голову, и ей приходилось задирать лицо, чтобы смотреть ему в глаза. Во-вторых, его плечи. Даже через плотную вязаную кофту было видно, что он начал заниматься спортом — широкие, крепкие плечи, сильные руки, которые сейчас всё ещё держали её за плечи. Он больше не был худым подростком. Он становился мужчиной. И его взгляд. В глазах Теодора не было тех детских огоньков, которые она помнила. Не было той насмешливой искры, которая делала его таким невыносимым. Теперь в них читалось что-то другое — спокойствие, уверенность, какая-то глубокая, взрослая серьёзность. И одновременно — понимание. Будто он видел её насквозь и не осуждал. Но ухмылка осталась. Та самая, знакомая, чуть насмешливая, чуть ленивая. — Ходить разучилась? — спросил он, и в голосе его появились низкие нотки, которых раньше не было. Аврора моргнула раз, другой, словно приходя в себя. Она отступила на шаг, освобождаясь от его рук, и одёрнула пальто. — Здесь просто скользко, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Теодор усмехнулся и открыл дверь в кондитерскую, пропуская её вперёд. — Там ловушка что ли? — спросила Аврора, проходя мимо него. — Я с дамами всегда веду себя как джентльмен, — ответил Нотт, закатывая глаза. Он легонько толкнул её в спину, подгоняя. — Вот никакой благодарности. Ты всегда ищешь подвох в людях? — После твоего гадкого поступка — да, — Аврора прошла мимо стеклянной витрины с мармеладками, делая вид, что разглядывает ассортимент. Теодор остановился рядом, засунув руки в карманы брюк. — Ты серьёзно? — спросил он. — Это было больше двух лет назад! — И что? — Аврора повернулась к нему. — Время лечит не все раны, Нотт. Некоторые обиды остаются навсегда. — Ты так драматизируешь, — покачал он головой. — Я просто сказал тогда, что мы не можем общаться. Потому что наши семьи… ну, ты знаешь. — Ты сказал, что я никто, — тихо, но твёрдо сказала Аврора. — Пустое место. Ты забыл? Теодор поморщился, будто от боли. — Я был дураком, — признался он. — Мне было тринадцать, я хотел казаться взрослым и важным. Я повторял то, что говорил мне отец. Но это не значит, что я так думал на самом деле. — А как ты думал? — спросила Аврора, не сводя с него глаз. Теодор молчал несколько секунд. Потом ответил: — Я думал, что ты интересная. И что мне жаль, что мы не можем быть знакомы. — Не можешь быть знаком с «пустым местом»? — горько усмехнулась Аврора. — Прекрати, — он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила, упершись спиной в витрину. — Ты не пустое место. Ты никогда им не была. Просто… я был трусом. И боялся, что обо мне подумают. — А теперь перестал бояться? Теодор посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах не было привычной насмешки. Только серьёзность. — Я вырос, — просто сказал он. — И теперь мне плевать, что обо мне думают другие. Кроме тех, кто действительно важен. Аврора не знала, что ответить. Она смотрела на него — высокого, плечистого, с этим новым, взрослым выражением лица — и понимала, что больше не злится. Обида осталась, но она уже не жгла, не терзала. Просто была — как старый шрам, который напоминает о прошлом, но уже не болит. — Ладно, — сказала она, отводя взгляд. — Проехали. Теодор кивнул и отошёл, давая ей пространство. — Ты за сладостями? — спросил он, кивая на витрину. — Да. Бабушка любит марципановые звёздочки, — Аврора взяла корзинку и начала выбирать конфеты. — А ты? — Мне нужно что-то для Блейза. Он обожает шоколадных лягушек, — он взял свою корзинку и принялся наполнять её. — Просто мы спорили и он выиграл. А теперь я должен покупать ему сладости. Они ходили по магазину, иногда перебрасываясь короткими фразами. О погоде, об учёбе, о том, что Снегн в этом году стал ещё злее, если это вообще возможно. — Он снял с Гриффиндора пятьдесят баллов за то, что кто-то уронил котелок, — рассказывал Теодор. — Я видел. Это было жестоко даже для него. — Он просто не любит шум, — пожала плечами Аврора. — Я его понимаю. — Ты всегда его защищаешь, — заметил Теодор. — Почему? — Потому что он не такой, каким кажется, — ответила Аврора. — Как и многие. Теодор посмотрел на неё с любопытством: — Ты всё ещё веришь, что в каждом есть что-то хорошее? — А разве нет? — Аврора взяла с полки коробку марципанов. — Даже в тебе, наверное, что-то есть. — Наверное, — усмехнулся он. — Но это надо поискать. Они подошли к кассе, расплатились и вышли на улицу. Солнце уже поднялось выше, но грело всё так же слабо. Лужи начинали подмерзать, покрываясь тонкой коркой льда. — Я провожу тебя до… Куда ты вообще идёшь? — предложил Теодор. — Не стоит, — ответила Аврора. — Я сама. — Как хочешь, — он не настаивал. — Но… Аврора? — Что? — Тот день… в библиотеке, — он помолчал, подбирая слова. — Мне правда жаль. Если бы я мог всё вернуть… — Но ты не можешь, — перебила она. — Никто не может. — Я знаю. Но я хотел, чтобы ты знала: я изменился. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить… я буду рядом. Он развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. Аврора смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом покачала головой и направилась к каретам, которые ждали студентов у въезда в деревню. В голове было странное чувство. Не покой, нет. Но какая-то лёгкость, которой она не ожидала. — Странный он, — пробормотала она себе под нос. — Все эти Нотты странные.