Часть 19

Рождественские каникулы наступили неожиданно, как всегда бывает в конце декабря. Ещё вчера Аврора сидела на последнем уроке древних рун, глядя в окно на серое, низкое небо, а сегодня она уже стояла у кареты, которая должна была отвезти её в особняк Ноктюрнов. В Хогвартсе царила предпраздничная суета — студенты разъезжались по домам, профессора торопливо заканчивали проверку работ, а замок медленно погружался в тишину, которая бывает только в каникулы. Погода стояла морозная, но безветренная. Снег, выпавший несколько дней назад, лежал ровным, нетронутым покрывалом, искрясь в лучах бледного зимнего солнца. Деревья вокруг замка стояли в белых шапках, их ветви клонились к земле под тяжестью снега, а озеро покрылось толстым слоем льда, на котором уже катались первые смельчаки. Воздух был таким чистым и холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие, но этот холод был приятным — бодрящим, свежим, обещающим приближающееся чудо. Настроение у всех было приподнятым. Даже самые угрюмые слизеринцы улыбались, прощаясь с друзьями. В воздухе пахло елкой, имбирными пряниками и чем-то ещё неуловимым — тем самым, что называется рождественским волшебством. Аврора уехала на день раньше большинства студентов. Она сидела в карете рядом с Уильямом, который любезно согласился составить ей компанию. Всю дорогу они болтали о пустяках — о погоде, о предстоящих праздниках, о том, что Лидия затеяла грандиозный ужин и пригласила семью Гранд, чтобы было веселее. — Адам будет в восторге, — сказал Уильям, глядя в окно. — Он обожает твою бабушку. — А она его, — улыбнулась Аврора. — Говорит, что он напоминает ей её покойного мужа. — Надеюсь, только внешне, — усмехнулся Уильям. — Характер у Адама… специфический. Аврора рассмеялась, и карета покатилась дальше, увозя их в тёплый, уютный особняк. Особняк Ноктюрнов встретил их теплом и запахом корицы. Домовики суетились в столовой, накрывая длинный стол белоснежной скатертью и расставляя хрустальные бокалы. Аврора сразу почувствовала себя дома — здесь пахло елкой, воском и почему-то яблоками. Она переоделась в удобный домашний наряд и спустилась в гостиную, где уже разгорелся спор. Уильям стоял посреди комнаты, уперев руки в бока, и смотрел на высокую, пушистую ёлку, которую домовики только что принесли из сада. Аврора подошла к нему и встала рядом. — Куда ставим? — спросила она. — У стены, напротив стола, — уверенно сказал Уильям. — Там ей самое место. — У камина! — возразила Аврора. — Она праздничнее смотрится у камина. Представь — огонь, ёлка, игрушки блестят… — А представь, что подарки или само дерево загорится из-за камина, — парировал Уильям. — У стены безопаснее. — Ты просто ничего не понимаешь в праздничной эстетике, — фыркнула Аврора. — Зато я понимаю в безопасности. Они спорили уже минут пятнадцать, когда в комнату вошёл Адам. Он зевнул, потянулся и уселся в кресло у окна, положив на колени блокнот. — Женщину невозможно переспорить, брат, — лениво заметил он, наблюдая за их перепалкой. Уильям злобно посмотрел на него, но Адам только ухмыльнулся. — Нет, ну ты признай, что у стены она смотрится лучше, — не унимался Уильям. — Я не разбираюсь в этом, — Адам поднял руки в притворной капитуляции. — Так что продолжайте спорить. Вы как будто муж и жена, которые спорят, где детская колыбель будет лучше стоять. Он поймал на себе два злобных взгляда — Авроры и Уильяма — и поспешно добавил: — Молчу. Я молчу. Аврора отвернулась от него и снова повернулась к Уильяму. — Слушай, — начала она, приводя очередной аргумент. — У камина ёлка будет центром комнаты. Все сразу будут на неё смотреть. А у стены она потеряется. Уильям не ответил. Вместо этого он зашёл ей за спину, положил руки на плечи и мягко, но уверенно развернул её лицом к пустой стене напротив стола. — Представь здесь ёлку, — сказал он, наклоняясь к её уху. Его голос был тихим, спокойным, почти гипнотическим. — Возле неё все поместятся. И нет опасности, что подарки или само дерево загорится из-за камина. Аврора замерла. Его дыхание щекотало её ухо, а руки на плечах были тёплыми и тяжёлыми. Она на секунду забыла, о чём они спорили, и просто стояла, чувствуя его присутствие за своей спиной. В этот момент дверь гостиной открылась, и домовик громко объявил: — Мисс Ноктюрн, ваш гость прибыл. Аврора обернулась. В дверях стоял Теодор Нотт — в тёмном пальто, с шарфом, накинутым на плечи, и с лёгкой, чуть растерянной улыбкой на губах. Лидия, сидевшая до этого в кресле с книгой, хлопнула в ладоши и поднялась. — Аврора, — сказала она, — ты мне писала, что подружилась с Теодором. А я знаю, что его отец, Эдриан, не отмечает вообще никакие праздники. И я решила пригласить его. И вам веселее будет, и ему хорошо. Аврора посмотрела на бабушку, потом на Теодора. Он выглядел немного неловко — как человек, который не привык к такому тёплому приёму. Она улыбнулась и подошла к нему, протягивая руку для рукопожатия. Но Теодор проигнорировал её жест и легонько обнял, не сильно — едва коснувшись плеч. — Привет, — сказал он. — Ты не против моей компании? — Я только рада тебя видеть, — ответила Аврора, чувствуя, как её щёки заливает лёгкий румянец. — Вот и отлично, — Теодор повернулся к Уильяму, который стоял в стороне, скрестив руки на груди. — Здравствуйте, профессор Гранд. — Здравствуй, Нотт, — ответил Уильям без особой радости, но вежливо. — Так, здесь не знакомы только двое, да? — Лидия обвела взглядом комнату. — Адам, это друг Авроры, Теодор Нотт. Теодор, это Адам Гранд — брат Уильяма. Адам поднялся с кресла и пожал руку Теодору. Они кивнули друг другу, оценивающе оглядывая. — Можно тебя называть Тео? — спросил Адам. — Да, конечно, — кивнул Теодор. — Вот скажи, Тео, — Адам усмехнулся, — как ты думаешь, куда лучше поставить ёлку: у камина или вон там, у стены? Эти двое спорят уже минут двадцать. Теодор посмотрел на ёлку, потом на камин, потом на стену. — Хм, — протянул он, — ну, красивее ёлка всегда смотрится у камина. — Ха! — громко крикнула Аврора и, подскочив к Уильяму, стукнула его по плечу. — Ты проиграл, Уилл! — Я же говорил тебе, брат, — Адам развёл руками, — женщину невозможно переспорить. Теодор усмехнулся и кивнул в знак согласия. Уильям закатил глаза и, демонстративно обидевшись, сел за стол, сложив руки на груди. Аврора подошла к нему и, не спрашивая разрешения, растрепала его идеально уложенные волосы. — Эй! — возмутился он, дёргая головой. — Я их укладывал полтора часа! — Да побудь хоть раз не как человек из конторы, — засмеялась Аврора. — Я тебя ни разу не видела в обычной одежде и без уложенных волос. — Это мой стиль, — буркнул Уильям, но в его глазах уже плясали искорки. — Ну ради меня, — Аврора сделала милую мордочку — надула губы и захлопала ресницами. Уильям замер на секунду. Его взгляд задержался на её лице дольше, чем следовало. Он сглотнул и отвернулся. — Нет, — сказал он, но в голосе не было прежней твёрдости. — Какой ты бука, — обиженно сказала Аврора и пошла к бабушке.

***

Рождественский ужин удался на славу. Длинный стол ломился от яств — запечённая индейка, картофельное пюре с зеленью, овощные запеканки, пироги с ягодами, пудинг, который горел синим пламенем, и, конечно, горы имбирных пряников в форме ёлочек и звёздочек. Домовики накрывали на стол с такой тщательностью, будто готовились к приёму королевской семьи. Тарелки сияли чистотой, бокалы переливались в свете свечей, а столовые приборы лежали в идеальном порядке — вилки слева, ножи справа, как и положено по этикету. Лидия сидела во главе стола, как королева, и с удовольствием наблюдала за тем, как её гости наслаждаются ужином. Адам устроился напротив Теодора и болтал с ним о живописи — оказалось, Тео неплохо разбирался в художниках и их работах. Уильям сидел рядом с Авророй и то и дело поглядывал на неё, но когда она поворачивалась, отводил взгляд. В полночь они загадывали желания. Лидия подняла бокал с шампанским (Авроре и Теодору налили тыквенный сок) и произнесла тост: — За то, чтобы в новом году все наши мечты сбывались. И чтобы те, кто дорог, были рядом. Все чокнулись, и бокалы издали нежный хрустальный звон. Когда с едой было покончено, они столпились возле ёлки, которую всё-таки поставили у камина — Аврора настояла на своём. Подарки были сложены в разноцветные коробки, перевязанные лентами, и гора их казалась бесконечной. Аврора первой взяла свой подарок для бабушки. Это был шарф — длинный, мягкий, цвета слоновой кости, который она связала сама. Она трудилась над ним два месяца, распуская и перевязывая петли по несколько раз, пока не добилась идеального узора. — Бабушка, это тебе, — сказала она, протягивая коробку. Лидия развернула подарок и замерла. Она провела пальцами по мягкой шерсти, рассматривая аккуратные петли и ровные края. — Аврора, — выдохнула она, — ты это сама? — Сама, — кивнула Аврора, немного смущаясь. — Это прекрасно, — Лидия накинула шарф на плечи и поцеловала внучку в лоб. — Спасибо. Адам получил от Авроры большой альбом из дорогой качественной бумаги — с плотными листами, которые не впитывали краску и не желтели со временем. Он долго вертел его в руках, рассматривая переплёт и швы. — Такой даже жалко портить рисунками, — сказал он, но глаза его сияли. — Для тебя не жалко, — улыбнулась Аврора. Теодор развернул свою коробку и достал небольшую подвеску — серебряную букву «T» на тонкой цепочке. Теодор надел цепочку, не снимая, и спрятал букву под свитер. — Спасибо, — тихо сказал он. — Это… очень мило. Уильям получил свой подарок последним. Аврора протянула ему небольшую, но увесистую коробку, перевязанную синей лентой. Он развернул её и достал тёплую кофту — мягкую, серую, с вышитым на груди оленем. Аврора нахмурилась, когда увидела его лицо. Она думала, что он обрадуется, но он просто смотрел на кофту, не говоря ни слова. — Надо было подобрать другой подарок, — сказала она виновато. — Прости. Просто подумала, что ты согласишься хоть раз одеть её. — Спасибо, — просто сказал Уильям, и его голос был странным — задумчивым, будто он о чём-то думал, глядя на кофту. Аврора хотела спросить, что случилось, но в этот момент Лидия протянула ей свою коробку. — Теперь ты, — сказала бабушка. Аврора развернула подарок и ахнула. Набор карандашей — резных, с серебряными наконечниками, всех оттенков серого, от почти белого до глубокого антрацита. — Бабушка, — выдохнула она, — это же… — Твои любимые, — кивнула Лидия. — Я заказала их ещё в октябре. Умелец из Италии делал их вручную. Аврора прижала коробку к груди, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Спасибо, — прошептала она. Теодор протянул ей небольшой свёрток, аккуратно завёрнутый в серебристую бумагу. — Я не знал, что ещё можно подарить девушке, — сказал он, и в его голосе послышались виноватые нотки. — Спросил у знакомой. Она сказала, что это беспроигрышный вариант. Аврора развернула подарок и обнаружила набор по уходу за волосами — шампуни, бальзамы, маски, все с ароматом кокоса и ванили. — Твоя знакомая умная женщина, — улыбнулась Аврора. — Спасибо, Тео. Он облегчённо выдохнул, и Аврора поняла, что он волновался. Впервые она видела его таким — неуверенным, почти робким. — А теперь моя очередь, — Адам встал и подошёл к стене, где стоял большой, завёрнутый в крафтовую бумагу прямоугольник. — Я тоже долго думал, что тебе подарить. И решил, что лучший подарок — это то, что я умею лучше всего. Он снял бумагу, и Аврора замерла. Картина была огромной — почти в полтора метра высотой. На ней была изображена она, Аврора, в полный рост. Девушка стояла в саду в изумрудном платье. Ветер трепал её волосы, а на лице застыло выражение — одновременно грустное и мечтательное. Каждая деталь была выписана с такой любовью, что казалось, будто Аврора смотрит на себя в зеркало. — Адам… — выдохнула она, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Это… это… — Нравится? — спросил он, и в его голосе была надежда. — Это невероятно, — она подошла к нему и обняла, не боясь испачкать его свитер мокрыми щеками. — Спасибо. Спасибо тебе огромное. Адам обнял её в ответ, похлопал по спине и отстранился. — Не плачь, — сказал он. — А то я тоже сейчас разревусь, а это будет некрасиво. Все рассмеялись, и напряжение разрядилось. Уильям встал и подошёл к Авроре со спины. — Закрой глаза, — сказал он. Аврора послушалась. Она слышала его дыхание, чувствовала его тепло за своей спиной. Он осторожно убрал её волосы, обнажая шею, и она вздрогнула от неожиданности. Пальцы его были тёплыми, почти горячими, и каждое прикосновение отзывалось в ней мурашками. Он надел на неё цепочку. Аврора открыла глаза и опустила голову. На её шее висело тонкое серебряное украшение — маленький цветочек с розовыми камушками, которые переливались в свете свечей. — Я как только увидел её, — сказал Уильям тихо, так, чтобы слышала только она, — сразу вспомнил тебя. Мне кажется, что она тебе подходит. Аврора подняла руку и коснулась цветка. Он был прохладным на ощупь, но от него исходило какое-то странное тепло — или это было от его слов? — Спасибо, — прошептала она, не в силах сказать больше. — Ну что, — громко сказала Лидия, хлопая в ладоши, — кто хочет чаю с имбирными пряниками? Аврора отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Уильям тоже отступил на шаг, поправляя манжету рубашки. — Я хочу, — сказал Адам, поднимаясь. — Тео, идём? — Идём, — кивнул тот, бросив быстрый взгляд на Аврору и Уильяма. Они вышли в столовую, оставив Аврору и Уильяма вдвоём у ёлки. — Ты не наденешь кофту? — спросила Аврора, не глядя на него. — Надену, — ответил он. — Обязательно. Когда-нибудь. — Когда-нибудь — это не сейчас? — Не сейчас, — он улыбнулся. — Но обязательно. Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. В них было столько тепла, что у неё замерло сердце. — Спокойной ночи, Уилл, — сказала она. — Спокойной ночи, Аврора. Она пошла к выходу, но на пороге остановилась и обернулась. — Спасибо за подарок, — сказала она. — Он самый красивый. И вышла, оставив его одного у ёлки, под мерцание свечей и тихую, едва слышную рождественскую мелодию.