Часть 28

Август — последний месяц лета — был щедрым на тепло. Солнце пекло почти каждый день, и сад особняка Ноктюрнов утопал в зелени и цветах. Розы цвели так буйно, что их сладковатый, чуть терпкий аромат чувствовался даже в доме, проникая сквозь распахнутые окна и смешиваясь с запахом старой бумаги и воска. Воздух был наполнен той особенной летней негой, когда время течёт медленно и неторопливо, а каждый день кажется бесконечным. Стрекотали кузнечики, где-то вдалеке пели птицы, а лёгкий ветерок колыхал листву деревьев, создавая причудливую игру света и тени на траве. Аврора чувствовала, как её душа понемногу оттаивает после той тяжёлой недели, когда новость о смерти отца застала её врасплох. Она всё ещё не до конца понимала, что чувствует, но каждый новый день приносил с собой всё больше лёгкости, всё меньше той давящей пустоты, которая поселилась в груди. Она знала, что должна жить дальше. И она пыталась. Последние недели каникул Аврора запомнила надолго — они были наполнены светом, смехом и теплом, которого ей так не хватало. Лидия, которая обычно была строгой и деловой, вдруг решила, что они должны устроить настоящий отдых. Она настояла на том, чтобы вся компания — Аврора, Теодор, Уильям, Адам и она сама — съездила в маггловский аквапарк на побережье. Это было настолько неожиданно, что Аврора сначала подумала, что бабушка шутит. — Аквапарк? — переспросила она, не веря своим ушам. Она сидела на кухне с чашкой чая и смотрела на бабушку широко раскрытыми глазами. — Бабушка, ты серьёзно? — Абсолютно, — ответила Лидия с такой невозмутимостью, будто речь шла о светском приёме в Министерстве магии. Она поправила очки и посмотрела на внучку с лёгкой, почти озорной улыбкой, которую Аврора видела у неё нечасто. — Я никогда не была в таком месте. Говорят, там весело. И нам всем нужно отдохнуть перед новым учебным годом. Этот год будет тяжёлым для всех, и я хочу, чтобы у вас остались светлые воспоминания. И они поехали. Вся компания, в полном составе. Аврора до сих пор улыбалась, вспоминая, как Лидия, которая всегда выглядела как королева на троне — в строгих костюмах и с идеальной укладкой, — оказалась в купальнике и широкополой шляпке, наблюдая за тем, как Адам и Уильям соревнуются, кто быстрее спустится с высокой водной горки. Вода вокруг сверкала и переливалась на солнце, как миллиарды крошечных бриллиантов, а крики и смех эхом разносились по всей территории аквапарка. Теодор, обычно сдержанный и серьёзный, смеялся так искренне и открыто, что Аврора не могла отвести от него взгляд. Его глаза сияли, на щеках играл загар, а волосы, мокрые после купания, темнели и рассыпались по лбу. Он был таким живым, таким настоящим, таким её. Аврора чувствовала, как её сердце наполняется теплом при взгляде на него. Адам носился по аквапарку, как ребёнок, втягивая всех в свои игры. Он уговорил Уильяма пройти через «водный тоннель» — тёмную трубу, из которой вылетали с огромной скоростью, и Уильям, который обычно был таким сдержанным и серьёзным, вылетел оттуда с криком, который заставил всех вокруг обернуться. Лидия смеялась так громко, что слёзы текли по её щекам, и Аврора видела, как она вытирает их платком, пытаясь успокоиться. — Вы идиоты, — сказала Лидия, когда Уильям наконец пришёл в себя. — Все вы идиоты. Но я вас люблю. Аврора сама носилась по аквапарку, чувствуя себя ребёнком, забывшим обо всех проблемах. Она скатывалась с горок, ныряла в бассейны, смеялась до боли в животе. Вода была прохладной и освежающей, солнце припекало, а вокруг слышался плеск и смех. Она была свободной. Она была счастливой. Это был день, который она запомнила на всю жизнь — день, когда все их заботы и тревоги отступили, оставив место только радости, лёгкости и ощущению, что они все — одна семья. Они вернулись домой уставшие, но счастливые. Загорелые, с солёными волосами и улыбками на лицах. Вечером они устроили пикник в саду — расстелили пледы на траве, ели фрукты, пили лимонад, болтали до самой ночи. Звёзды зажигались на небе одна за другой, и где-то вдалеке пели сверчки, создавая тот самый летний саундтрек, который остаётся в памяти навсегда. Аврора сидела на пледе, прижавшись к Теодору, и чувствовала, как его руки обнимают её, как его дыхание касается её шеи. Она чувствовала тепло его тела, слышала его сердцебиение и думала о том, что это и есть счастье. Простое, настоящее, беззаботное. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

***

Первое сентября наступило слишком быстро. Утро было хмурым и серым, словно сама природа чувствовала, что этот учебный год будет нелёгким. Тяжёлые тучи затянули небо, обещая дождь, и холодный, пронизывающий ветер гнал по земле сухие листья, которые кружились в воздухе, как маленькие призраки уходящего лета. Даже запах был другим — влажным, горьковатым, предвестником осени и перемен. Аврора стояла на платформе 9¾, сжимая в руке ручку чемодана, и чувствовала, как внутри неё поднимается тревога. Она смотрела на бабушку, которая стояла у колонны, и видела в её глазах ту же самую тревогу, которую та пыталась скрыть за улыбкой. Лидия поправила воротник мантии внучки, поцеловала её в лоб и сказала: — Будь осторожна. И помни: я всегда рядом. Аврора кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она не хотела уезжать. Она хотела остаться здесь, в этом тёплом и безопасном месте, где её любили и где она могла быть собой. Но она знала, что должна вернуться в Хогвартс. Что этот год будет важным. Что она должна быть сильной. Атмосфера на платформе была совсем другой, чем в прошлом году. Люди говорили тише, смеялись реже. Взрослые обменивались тревожными взглядами, дети жались к родителям, словно ища защиты. В воздухе висело напряжение, которое невозможно было не заметить — оно давило на плечи, мешало дышать, заставляло сердце биться быстрее. Весть о возвращении Волан-де-Морта разнеслась по всему магическому миру, и никто не знал, что принесёт этот год. Никто не знал, кому можно доверять, а от кого стоит держаться подальше. Тень Тёмного Лорда нависла над всем миром, и даже Хогвартс, который всегда казался неприступным убежищем, теперь казался уязвимым. Аврора вошла в поезд и направилась в своё купе. Она искала Теодора глазами, но не могла его найти. Коридоры были заполнены студентами, которые тащили чемоданы, обменивались новостями, выглядели взволнованными и напуганными. Она прошла мимо нескольких купе, заглядывая внутрь, но его нигде не было. Наконец она нашла его. Он стоял у окна в конце коридора, глядя на проплывающий мимо перрон, и выглядел задумчивым и мрачным. Его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки. Он не обернулся, когда она подошла, словно не слышал её шагов. — Привет, — сказала Аврора, подходя ближе. Он обернулся, и его лицо осветилось улыбкой, но Аврора заметила — улыбка была натянутой, не такой, как раньше. В его глазах было что-то, чего она не могла понять. Какая-то холодная отстранённость, которая появилась в последние дни и не исчезала. Она видела это в его взгляде, в его жестах, в том, как он смотрел на неё — словно через стекло. — Привет, — ответил он, беря её за руку. — Как ты? — Нормально, — сказала она, хотя внутри всё сжималось от странного предчувствия. — А ты? Ты выглядишь… неважно. Ты осунулся. Под глазами круги. Ты спал вообще? — Всё хорошо, — слишком быстро ответил он, отводя взгляд. — Просто устал. Волновался перед учебным годом. Они пошли в купе, и всю дорогу молчали. Теодор смотрел в окно на проплывающие поля и леса, и его профиль был напряжённым, словно он о чём-то думал, чего не хотел ей говорить. Аврора чувствовала, как между ними разрастается что-то — что-то, чего не было раньше. Какая-то стена, которую он возводил, и она не знала, как её разрушить. Поезд прибыл в Хогсмид, и они вышли на платформу. Вокруг было шумно, но этот шум был другим — не радостным, а тревожным. Студенты перешёптывались, обсуждали новости, которые доносились из внешнего мира. Аврора видела, как слизеринцы сбиваются в группы, как их лица становятся напряжёнными. Всё изменилось. Всё стало другим. Даже воздух здесь казался тяжёлым, пропитанным страхом и ожиданием. Вечером, когда они уже были в замке, Аврора поймала себя на мысли, что Теодор почти не смотрит на неё. Он был вежливым, заботливым, но в его глазах была какая-то холодная отстранённость, которой она никогда раньше не видела. Она пыталась заговорить с ним, но он уклонялся от ответов, переводил разговор на другие темы, отводил взгляд. Когда они остались наедине в пустом коридоре у лестницы, Аврора не выдержала. — Тео, — сказала она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что происходит? Ты изменился. За последние дни… ты стал другим. Ты не смотришь на меня. Ты не ищешь моей руки. Ты даже не улыбаешься так, как раньше. Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула боль, которую он поспешно спрятал. Его челюсть была сжата, и Аврора видела, как он старается сдержать эмоции, которые переполняли его. — Ничего не происходит, — сказал он слишком резко, и его голос был глухим, почти чужим. — Просто… этот год будет трудным. Мы все это знаем. Ты видела, что происходит в мире. Ты знаешь, что возвращение Тёмного Лорда меняет всё. — Я знаю, — ответила Аврора, чувствуя, как внутри поднимается раздражение и страх. — Но я не понимаю, почему ты отстраняешься от меня. Мы же вместе. Мы должны быть вместе. Если тебе страшно — скажи мне. Если ты переживаешь — я пойму. Я всегда понимала. — Мы вместе, — сказал он, но голос его дрогнул. — Просто… дай мне время. Хорошо? Мне нужно разобраться в себе. — Разобраться в себе? — Аврора почувствовала, как внутри закипает злость. — Тео, я твоя девушка! Если тебе что-то нужно, если у тебя проблемы — ты должен говорить мне! Мы обещали друг другу, что не будем скрывать ничего! Ты помнишь? — Помню, — сказал он тихо, и в его голосе появилась усталость. — Но есть вещи, которые я не могу тебе сказать. Не сейчас. — Почему? — Аврора шагнула к нему, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Потому что я не заслуживаю доверия? Потому что ты считаешь, что я не пойму? — Нет! — он схватил её за плечи, и его голос стал громче. — Ты не понимаешь! Всё не так просто! Мой отец… он требует, чтобы я… — он запнулся, словно слова застревали в горле. — Я не могу тебе сказать. Но я не хочу тебя терять. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. — Из-за тебя? — Аврора вырвалась из его рук, чувствуя, как внутри неё поднимается буря. — Тео, ты меня пугаешь! Что ты скрываешь? Что происходит? Он молчал. Его руки безвольно повисли вдоль тела, и он смотрел на неё с такой болью в глазах, что Авроре захотелось обнять его. Но она не могла. Она слишком злилась, слишком боялась, слишком не понимала. — Ты не хочешь мне говорить, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты не доверяешь мне. После всего, что мы пережили, ты не доверяешь мне. — Это не так, — сказал он тихо, и его голос сорвался. — Рори, прости меня. Прости, что я веду себя так. Прости, что я не могу тебе всё рассказать. Но я прошу тебя: поверь мне. Поверь, что я делаю это ради тебя. Ради нас. Он сделал шаг к ней и взял её за руку. Его пальцы были холодными и дрожали, и Аврора почувствовала, как внутри неё тает злость, уступая место страху и тревоге. — Прости меня, — повторил он, и его глаза блестели. — Я люблю тебя. Ты — единственное, что у меня есть. И я не хочу тебя терять. Но я прошу тебя: дай мне время. Пожалуйста. Аврора смотрела на него, и внутри неё боролись гнев, обида и любовь. Она видела его боль, видела, как ему тяжело, и не могла заставить себя продолжать ссору. Она обняла его, прижимаясь к его груди, и чувствовала, как он обнимает её в ответ, как его руки сжимают её так крепко, будто он боится, что она исчезнет. — Хорошо, — прошептала она. — Я дам тебе время. Но обещай мне: когда ты будешь готов — ты скажешь мне всё. — Обещаю, — ответил он. — Обещаю.

***

Большой зал встретил её привычным шумом и светом. Тысячи свечей парили под волшебным потолком, отражая звёздное небо, и воздух был наполнен запахом еды и свечного воска. Но даже здесь, в этом знакомом месте, царила тревога. Студенты сидели за своими столами и перешёптывались, поглядывая на преподавательский стол. Дамблдор поднялся, и в зале воцарилась тишина. Его голос звучал спокойно и уверенно, но Аврора слышала в нём нотки усталости и боли. — Добро пожаловать в новый учебный год, — начал он. — Я знаю, что многие из вас слышали тревожные новости этим летом. Я хочу заверить вас: Хогвартс остаётся самым безопасным местом в магическом мире. Мы сделаем всё, чтобы защитить вас. Но я также призываю вас быть бдительными и поддерживать друг друга. Он говорил о важности единства, о необходимости доверять друг другу, о том, что тёмные времена проходят, если люди остаются вместе. Аврора слушала, но мысли её были далеко. Она смотрела на преподавательский стол и заметила нового профессора — толстого лысого человека с пышными усами, который сидел рядом с МакГонагалл и улыбался так, будто не замечал всеобщего напряжения. — Я с радостью представляю вам нашего нового преподавателя зельеварения, — продолжал Дамблдор. — Профессор Гораций Слизнорт. Многие из вас слышали о нём. Он был профессором в Хогвартсе много лет назад и с радостью согласился вернуться. Слизнорт поднялся и поклонился залу. Его улыбка была широкой и приветливой, но Аврора видела, как его глаза быстро скользят по лицам студентов, оценивая их, запоминая, словно он коллекционировал их, как драгоценные камни. Она слышала о Слизнорте — о его любви к талантливым и знаменитым ученикам, о его «Клубе слизней», куда он приглашал только избранных. Она не была уверена, что это хорошо, но это было лучше, чем Амбридж. Речь закончилась, и студенты начали расходиться. Аврора поднялась со своего места, чувствуя, как усталость наваливается на неё. Она хотела найти Теодора, поговорить с ним, разобраться в том, что происходит. Но он исчез в толпе, и она не смогла его догнать. Аврора поднялась в свою комнату в башне Пуффендуя. Гостиная была почти пуста — все разошлись по спальням, готовясь ко сну. Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Комната была такой же, как и в прошлом году. Те же кровати, те же шторы, тот же вид на озеро из окна. Но внутри всё изменилось. Она чувствовала себя чужой в этом месте, которое раньше было её домом. Ей казалось, что стены стали холоднее, воздух — тяжелее, а тени — длиннее и темнее. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Мысли кружились в её голове, как осенние листья, гонимые ветром. Она думала о Теодоре. О том, как он изменился. О том, как он отстранился от неё. О том, как его глаза стали холодными, а голос — чужим. О том, как он смотрел на неё с такой болью, что у неё сжималось сердце. Она не знала, что делать. Она не знала, как вернуть его. Она не знала, что происходит в его голове, что он чувствует, что он скрывает. Она перебирала в памяти их разговоры, их встречи, пытаясь найти подсказку. Но всё, что она видела, — это его улыбки, которые больше не доходили до глаз. Его объятия, которые стали короче. Его слова, которые потеряли свою теплоту. Её волосы разметались по подушке, и она чувствовала, как они касаются её щёк, как путаются вокруг пальцев, которыми она нервно перебирала пряди. Аврора перевернулась на бок, пытаясь найти удобное положение, но сон не приходил. Она смотрела в темноту, на едва заметные тени, которые отбрасывал лунный свет на стены, и чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Она ворочалась, снова и снова, не в силах успокоить мысли. Она думала о его лице, о его отстранённом взгляде, о том, как он не искал её руки, как раньше. Что-то происходило с ним, и она не знала, что. Было ли это связано с возвращением Тёмного Лорда? Или это было что-то личное, что он не мог ей сказать? Аврора не знала. Она не знала ничего. И это незнание разрывало её изнутри. Она чувствовала, как страх сжимает её горло, как тревога пульсирует в висках, как сердце бьётся слишком быстро, слишком громко. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она думала о лете, о днях, проведённых с ним, о том, как он смеялся, как он обнимал её, как он смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание. Она хотела вернуть это. Хотела, чтобы он снова стал тем, кем был. Но она боялась, что это невозможно. Что что-то сломалось, и это не починить. Что он уходит от неё, и она ничего не может с этим сделать. Аврора повернулась на спину и посмотрела в потолок. Луна светила в окно, и её бледный свет падал на её лицо, освещая его. Она чувствовала, как ветер шевелит шторы, как воздух становится прохладным. Она думала о том, что завтра будет новый день. Что она найдёт его и заставит говорить. Что она не позволит ему уйти от ответа. Но внутри неё была тревога. Такая холодная и липкая, как паутина. Она не знала, что принесёт этот год. Она не знала, что будет с ними. Она не знала, сможет ли она это пережить. Аврора закрыла глаза и попыталась заснуть. Но сон не приходил. Только мысли — бесконечные, тяжёлые, как осеннее небо. Она лежала в темноте и слушала, как за окном шумит ветер. И в этом шуме ей слышалось его имя.