Часть 29

Прошло ещё несколько дней с начала учебного года, и Аврора чувствовала, как между ней и Теодором разрастается пропасть, которая с каждым часом становилась всё шире и глубже, превращаясь в непреодолимую бездну, заполненную молчанием и непониманием. Она не могла понять, что происходит, не могла найти объяснения его внезапной холодности, которая появилась словно из ниоткуда, разрушая всё, что они строили так долго и так трепетно. Каждое утро она просыпалась с надеждой, что сегодня всё вернётся на круги своя, что он снова будет смотреть на неё так, как раньше — с той теплотой и нежностью, которые делали её счастливой и заставляли сердце биться быстрее, наполняя каждый день смыслом. Но каждый вечер приносил разочарование, и надежда таяла, как утренний туман под лучами солнца, оставляя после себя только холод и пустоту, которые пробирались в самую душу. Теодор отстранялся всё больше и больше с каждым днём. Теперь он почти не искал её взгляда в Большом зале, не ждал её у выхода из классов, не находил поводов, чтобы остаться с ней наедине. Он стал редко появляться в их привычных местах — на астрономической башне, где они так часто сидели, глядя на звёзды и обсуждая свои мечты о будущем, которое казалось таким светлым и безоблачным; в библиотеке, в дальнем углу, где они прятались от всего мира, погружаясь в свои разговоры и забывая о времени; в пустых коридорах на верхних этажах, где можно было побыть вдвоём, не боясь, что кто-то увидит и осудит, где каждый шёпот был только их. Аврора ловила себя на том, что ищет его глазами в толпе, но каждый раз находила его в окружении слизеринцев, и это разрывало её сердце на тысячи мелких осколков, которые было невозможно собрать обратно. Он начал часто ходить в компании Малфоя, Пэнси, Крэбба и Гойла. Аврора видела, как он сидит с ними за слизеринским столом, как они склоняются друг к другу, обсуждая что-то, что было скрыто от остальных, что-то важное и тайное, что не предназначалось для её ушей. Она видела, как он смеётся над шутками Малфоя, как кивает, когда Пэнси что-то говорит ему на ухо, как его плечи расслабляются в их компании так, как не расслаблялись рядом с ней. И это было невыносимо. Это была тупая, ноющая боль, которая не проходила ни на минуту, которая преследовала её повсюду — в коридорах, в классах, в спальне, где она лежала ночами без сна, глядя в потолок и пытаясь понять, что пошло не так, где она ошиблась и как это исправить. Она не понимала его. Не понимала, почему он выбрал их, почему он отвернулся от неё, от их отношений, от всего, что они построили за последний год. Она перебирала в памяти их разговоры, их обещания, их мечты о будущем — и всё это казалось теперь таким далёким, таким нереальным, будто случилось с кем-то другим, в другой жизни. Она вспоминала, как они сидели на качелях в саду особняка, как он держал её за руку и обещал, что никогда не оставит её, что они будут вместе всегда, что никто и ничто не сможет их разлучить. Она вспоминала его глаза, полные нежности, его слова, которые согревали её душу и заставляли верить в то, что у них есть будущее, что они смогут преодолеть любые препятствия. И теперь всё это казалось сном, который закончился слишком быстро, оставив после себя только горький осадок и чувство потерянности. Аврора пыталась говорить с ним, но он уклонялся от разговоров. Он находил оправдания, причины, чтобы не оставаться с ней наедине. Он был вежливым, но отстранённым, и его глаза, которые раньше смотрели на неё с теплотой, теперь казались пустыми и холодными, как зимнее небо, лишённое звёзд и надежды. Она чувствовала, как он ускользает от неё, как между ними вырастает стена, которую она не может разрушить, несмотря на все свои усилия. Каждая попытка приблизиться к нему заканчивалась неудачей — он находил способ уйти, избежать разговора, оставить её одну со своей болью и своими вопросами, на которые не было ответов. Она сидела на подоконнике на астрономической башне — их любимом месте, где они так часто сидели вдвоём, глядя на звёзды, — и смотрела в окно на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багряные и золотистые тона, и его последние лучи проникали сквозь высокое окно, ложась на её лицо тёплыми полосами, которые постепенно тускнели. Где-то вдалеке кричали птицы, и ветер колыхал верхушки деревьев Запретного леса, создавая тот особенный шум, который бывает только осенью — шум увядания и перемен, шум, который напоминает о том, что всё когда-нибудь заканчивается. Аврора обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния, такая сильная, что ей казалось, она захлебнётся в ней. Она думала о том, что, возможно, она сделала что-то не так. Что, возможно, она была слишком навязчивой, слишком требовательной, слишком много ожидала от него. Она перебирала в памяти их последние разговоры, их ссоры, их примирения, пытаясь найти момент, когда всё пошло не так. Может быть, она сказала что-то не то? Может быть, она сделала что-то, что оттолкнуло его, что заставило его усомниться в их отношениях и в том, что они строили? Но она не могла найти ответ. Всё казалось нормальным, пока не случилось это — его внезапное отчуждение, его холодность, его уход в другой мир, где ей не было места. Она думала о том, что, возможно, он просто боится. Что возвращение Волан-де-Морта изменило что-то в нём, заставило его пересмотреть свои приоритеты и своё место в этом мире, который становился всё более тёмным и опасным. Она знала, что его отец был Пожирателем смерти, знала, что давление семьи было сильным и неумолимым, что оно давило на него с детства, формируя его личность и его взгляды на жизнь. Может быть, он пытался защитить её, отстраняясь от неё? Может быть, он боялся, что его связь с ней поставит её под угрозу, что отец или его союзники узнают о ней и попытаются навредить, используя её как рычаг давления на него? Она понимала эту логику, но внутри неё всё равно была боль, которая не хотела утихать, которая жгла изнутри. Но если это было так, почему он не сказал ей? Почему он не доверился ей, не объяснил, что происходит, не дал ей шанса понять и поддержать его? Они всегда делились друг с другом всем — своими страхами, своими сомнениями, своими надеждами. А теперь он молчал. Он уходил от неё, и она не знала, как его вернуть, как пробиться сквозь эту стену, которую он выстроил вокруг себя, как достучаться до его сердца, которое, казалось, закрылось для неё. Аврора провела рукой по лицу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не хотела плакать. Она была сильной. Она справлялась с трудностями, когда была одна, когда у неё никого не было, когда весь мир был против неё. Но теперь, когда она знала, что такое счастье, потерять его было особенно больно. Она не хотела терять его. Она не хотела терять их. Но она не знала, как бороться с тем, что он не давал ей даже шанса, как сражаться с его молчанием и отчуждением. Она подняла голову и посмотрела на небо. Звёзды уже начинали зажигаться, одна за другой, создавая тот самый бесконечный узор, который она так любила. Она думала о том, что, возможно, ей нужно просто подождать. Дать ему время. Позволить ему разобраться в себе, в своих страхах, в своих сомнениях, в том, что он чувствует и чего хочет на самом деле. Но внутри неё росло сомнение — а будет ли он готов вернуться? А захочет ли он вернуться к ней, когда разберётся в себе? Или он уже принял решение, и она просто не хочет этого видеть, цепляясь за призрачную надежду, которая ускользает сквозь пальцы? Она не знала ответа. И это незнание было самым тяжёлым. Оно душило её, не давало дышать, заставляло сердце биться быстрее, а мысли — кружиться в бесконечном водовороте сомнений и страхов. Она смотрела на закат, на уходящий день, и чувствовала, как внутри неё умирает что-то важное. Что-то, что она не могла назвать, но что чувствовала всем своим существом — надежда на то, что всё будет хорошо.

***

Аврора сидела в библиотеке, уткнувшись в учебник по защите от тёмных искусств, но мысли её были далеко. Она перелистывала страницы механически, не вникая в смысл написанного, и смотрела в окно на серое осеннее небо, которое было таким же мрачным, как и её настроение. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, создавая причудливые узоры, похожие на слёзы, которые она так старалась сдерживать. В библиотеке было тихо, только шуршали страницы и слышалось тиканье старых часов на стене, отсчитывающих минуты, которые казались бесконечными. Рядом с ней сидела Гермиона. Грейнджер, как всегда, была сосредоточена и серьезна, её голова была опущена над толстым фолиантом по зельям, а пальцы быстро скользили по страницам, делая пометки в тетради. Она казалась такой уверенной, такой знающей, такой цельной, что Аврора невольно позавидовала ей. Хотя бы в одном — в том, что у неё не было этих терзаний, этой боли, этого непонимания. У неё были чёткие цели, чёткие планы, чёткое понимание того, что она хочет от жизни. А Аврора чувствовала себя потерянной. Внезапно к их столу подошёл профессор Слизнорт. Он был толстым, лысым, с пышными усами и добродушной улыбкой, которая, однако, не скрывала его проницательного взгляда. Его глаза, маленькие и блестящие, быстро скользнули по книгам, разложенным на столе, и остановились на Авроре с неподдельным интересом. — Мисс Ноктюрн, — сказал он приветливо, и его голос был низким и бархатистым. — Я вижу, вы усердно занимаетесь. Это похвально. Многие студенты на вашем месте уже расслабились бы после экзаменов, но вы продолжаете работать. Я ценю такое усердие. Аврора подняла голову, удивлённая его вниманием. Она не была одной из его любимчиков, не посещала его вечеринки, не старалась попасть в его Клуб слизней. Она просто была студенткой, которая старалась учиться и делать свою работу хорошо, несмотря на все свои личные переживания. — Спасибо, профессор, — ответила она, чувствуя себя немного неловко под его изучающим взглядом. — Я слышал, что вы стали интересоваться зельями, — продолжил Слизнорт, и его глаза блеснули. — У вас отличные результаты на прошлом курсе. Очень отличные. Профессор Снегг, хоть он и не склонен к похвалам, упоминал о вашем таланте в нашем недавнем разговоре. Если хотите, я могу дать вам несколько книг, которые помогут углубить ваши знания. У меня есть прекрасное издание по сложным противоядиям, которое редко встречается даже в Мунго. Мне кажется, вам будет очень интересно с ним ознакомиться. Аврора не ожидала такого предложения. Она смотрела на Слизнорта и видела в его глазах что-то вроде искреннего интереса — или, возможно, просто желания найти новых талантливых студентов для своей коллекции. Но ей было всё равно. Ей было приятно, что кто-то заметил её старания, что кто-то считает её способной и заслуживающей внимания в этом огромном мире магии. — Это было бы замечательно, профессор, — сказала она, чувствуя, как лёгкая улыбка появляется на её лице. — Спасибо вам большое. — Зайдите ко мне в кабинет вечером, — сказал Слизнорт. — Я дам вам книгу. И, возможно, приглашу на один из моих маленьких вечеров, которые я устраиваю для особо талантливых студентов. Я думаю, вам будет интересно познакомиться с некоторыми студентами, которые разделяют ваши интересы и вашу страсть к зельям. Он улыбнулся и отошёл, оставляя Аврору в лёгком замешательстве. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то новое — не боль, не тревога, а что-то похожее на надежду. На то, что мир не сужается до одной проблемы, что есть ещё что-то, что может её отвлечь, что может быть важным и значимым. — Он пригласил тебя в Клуб слизней, — заметила Гермиона, и в её голосе послышалось удивление и одобрение. — Это невероятно. Он не каждого приглашает. Ты должна воспользоваться этим шансом. Он может открыть перед тобой многие двери в будущем. — Я знаю, — ответила Аврора, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Но я не уверена, что хочу туда идти. — Почему? — Гермиона посмотрела на неё с любопытством и лёгким недоумением. — Это отличная возможность. Там можно познакомиться с нужными людьми, завести полезные связи, которые пригодятся в будущем. Это может помочь тебе в карьере, в учёбе, во всём, чего ты хочешь достичь. Аврора задумалась. Она знала, что Гермиона права. Но внутри неё была какая-то странная инерция, которая не позволяла ей радоваться этому приглашению. Она чувствовала, что должна сосредоточиться на своих проблемах, на своей боли, а не на том, что может принести ей успех и признание. — Может быть, — сказала она уклончиво. — Я подумаю. Гермиона посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Она знала, что Аврора переживает трудный период, и не хотела давить на неё. Вместо этого она вернулась к своим книгам, позволяя тишине снова заполнить пространство между ними. Аврора тоже попыталась сосредоточиться на учёбе. Она открыла учебник по защите от тёмных искусств и начала читать о заклинании «Protego Maxima» — мощном щите, который требовал огромной концентрации и силы воли. Слова сливались в строки, строки — в абзацы, абзацы — в страницы. Она пыталась вникнуть в материал, но мысли её были далеко, кружились вокруг одного и того же лица, одного и того же голоса, который она так любила и так боялась потерять.

***

Обед в Большом зале был шумным и оживлённым. Студенты сидели за своими столами, обсуждали новости, сплетни, предстоящие уроки. В воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и тыквенного сока, создавая ту особенную атмосферу уюта, которая царила в Хогвартсе по вечерам, когда все собирались вместе. Аврора села за пуффендуйский стол, рядом с Лорной, которая уже вовсю уплетала картофельное пюре. — Привет! — сказала Лорна, увидев Аврору. — Ты сегодня какая-то бледная. Всё в порядке? — Всё нормально, — ответила Аврора, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она налила себе сок и взяла кусок хлеба, хотя аппетита не было. — Просто устала. Лорна, казалось, не поверила, но не стала настаивать. Она была достаточно тактичной, чтобы не лезть в душу, и Аврора была благодарна ей за это. Вместо этого она начала рассказывать о своих приключениях в выходные, о том, как она случайно превратила свою кошку в стул и как долго её потом расколдовывали. — Представляешь, — говорила Лорна, размахивая вилкой, — я пыталась сделать её пушистее, а она стала деревянной! И сидела на кровати, не двигаясь, как будто её заколдовали. Я думала, что с ума сойду. Хорошо, что профессор Слизнорт помог. Мне не хотелось просить процессора Макгонагалл. Он дал мне хороший совет на будущее. Аврора слушала, улыбалась в нужных местах, иногда смеялась. Ей было легче, когда она была с Лорной — её подруга была такой жизнерадостной, такой простой, что на время забывались все проблемы, и мир казался не таким мрачным. Она рассказывала о том, как Слизнорт пригласил её на свой вечер, и Лорна сразу оживилась. — Он пригласил меня на следующую неделю, — сказала Лорна, понижая голос. — Говорят, там подают отличные закуски и всегда много интересных людей. Ты тоже идёшь? — Я пока не решила, — ответила Аврора, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое колебание. — Но, возможно, схожу. Может быть, мне это поможет отвлечься от всего того, что происходит в моей жизни. — Конечно, сходи! — воскликнула Лорна. — Это будет весело. И ты можешь отвлечься от всего этого… ну, ты знаешь. Иногда полезно просто забыть о проблемах и насладиться моментом. Они продолжали говорить о простых вещах — о погоде, о том, что скоро начнутся занятия по квиддичу, о том, что близнецы Уизли снова что-то задумали. В какой-то момент Аврора заметила, что её мысли перестали крутиться вокруг Теодора. Она просто была здесь, в этом моменте, с Лорной, и это было легко и естественно. Когда обед закончился, Аврора вышла из Большого зала и направилась в гостиную. Она шла по коридору, и её мысли снова вернулись к Теодору. Но теперь в них было меньше боли и больше принятия того, что происходит. Вечером Аврора сидела в своей комнате и перебирала книги, которые дал ей Слизнорт. Они были старыми, с потёртыми переплётами и пожелтевшими страницами, но в них чувствовалась мудрость, накопленная веками, и они пахли старым пергаментом и воском. Она открыла одну из них и начала читать о редко используемых зельях, о сложных комбинациях и тонких нюансах, о том, как даже малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям. Это было сложно, но интересно. Аврора чувствовала, как её ум начинает работать снова, как он отвлекается от бесконечных мыслей о Теодоре. Она погружалась в мир зелий, в мир древних рецептов и забытых ингредиентов, в мир, где всё было понятно и логично. Это было её спасением. Её отдушиной. Она читала до поздней ночи, пока свеча не начала догорать, отбрасывая на стены длинные, колеблющиеся тени. В комнате было тихо, только шуршали страницы и слышалось её собственное дыхание. Аврора чувствовала, как внутри неё постепенно успокаивается буря, которая бушевала там последние дни, уступая место чему-то более спокойному и тихому. Она закрыла книгу, положила её на стол и подошла к окну. За ним сияли звёзды, яркие и холодные, как драгоценные камни, разбросанные по бархатному небу. Аврора смотрела на них и думала о том, что, возможно, всё будет хорошо. Что, возможно, она сможет пережить это. Что, возможно, она сможет найти свой путь, даже если этот путь будет не таким, как она планировала. Она легла в кровать и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новый день, полный возможностей и неожиданностей. Она не знала, что он принесёт, но она была готова встретить его. Она была сильной. Она справится. Аврора заснула с улыбкой на лице. Впервые за долгое время её сон был спокойным и глубоким.

***

На следующее утро Аврора проснулась с чувством, что внутри неё что-то изменилось. Она не знала, что именно, но она чувствовала себя легче, свободнее. Она оделась, улыбнулась своему отражению в зеркале и вышла из комнаты. В коридоре она встретила Гарри. Он выглядел более живым, чем в последние дни, и его глаза, которые раньше были пустыми и безжизненными, теперь горели тем же огнём, что и раньше. Он шёл с книгой в руках и выглядел сосредоточенным, но при виде Авроры его лицо озарилось улыбкой. — Привет, Аврора, — сказал он, и в его голосе было тепло. — Как ты? Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. — Нормально, — ответила она, и в этот раз она действительно так думала. — А ты? Как ты? — Лучше, — сказал он, и улыбнулся. — Я думаю, что, возможно, всё будет хорошо. Я начинаю верить в это. — Будет, — сказала Аврора, чувствуя, как улыбка появляется на её лице. — Обязательно будет. Они разошлись в разные стороны, и Аврора пошла дальше. Она чувствовала, как внутри неё поднимается уверенность. Всё будет хорошо. Она знала это. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Она шла по коридору и вдруг остановилась у окна, за которым расстилался осенний сад. Деревья стояли в золотом и багряном уборе, и ветер срывал с них последние листья, закручивая их в медленном танце. Где-то вдалеке слышался смех студентов, которые наслаждались последними тёплыми днями перед наступлением холодов. Всё было так, как должно быть. Мир продолжал существовать, несмотря на её боль, несмотря на её потери, несмотря на её страхи. Аврора смотрела на эту красоту и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Как будто она сбрасывает с себя тяжёлый груз, который тащила так долго. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что будет. И это было главное.