Фа

За закрытыми веками замелькали странные световые силуэты. Будто кто-то распахнул шторы, впустив в комнату назойливый свет. Томиока зажмурился, и от этого движения в висках стрельнула тупая боль. Не стоило пить крепкий алкоголь в таком количестве — мысль кристально простая, но за вчерашний вечер, к сожалению, не показалась столь очевидной. Лёжа с закрытыми глазами, он вспоминал вечер обрывками — разрозненные детали всплывали и тут же исчезали. Но в тот миг, когда его нос уловил знакомый аромат парфюма, память внезапно прояснилась. Гию вспомнил всё, до мельчайших подробностей. Уход из бара. Воспоминание из рассказа Мицури. Встреча у порога и наконец… Восхитительный спонтанный секс с той, с кем хотел сделать это уже очень давно. Томиока медленно открыл глаза, только в этот момент понимая, в чьей квартире ему посчастливилось уснуть после концерта. Ожидаемо, Шинобу рядом не было: вряд ли она посчитала бы правильным льнуть к нему поутру, хотя сам Гию от этого бы не отказался. Шторы действительно были раскрыты, впуская в комнату слишком яркий свет солнечного дня. Вокруг — незнакомая обстановка, чужие вещи и до ужаса приятная цветовая гамма. Гию ухмыльнулся и тут же дрогнул от проступившей боли в виске, порождая мысль не забыть принять таблетку обезболивающего. Он поднялся и сел на край кровати, медленно разыскивая взглядом на полу свои вещи. Его поиски прервались внезапным звуком открывающейся двери: Шинобу вошла в свою комнату, по-видимому, только что после душа. Мокрые волосы едва доставали до плеч; привычной белой ленты на голове не было, а сама она была одета в лёгкий домашний халат. Томиока внутренне ликовал от подобного зрелища. — Вижу, ты проснулся, — безразлично бросила она ему, проходя к собственному шкафу. — К твоему сожалению? — Гию попытался сказать это весело, но скривился от тяжести в висках. — А ты давно проснулась? Кочо стояла к нему спиной, рассматривая содержимое шкафа. Он не видел выражения её лица, но очень хотел верить, что она не злится и не сожалеет о произошедшем. Это было спонтанно, да, но и весьма логично, учитывая искрящуюся химию между ними. Он ведь не один это замечал, верно? — Давно, — не поворачиваясь, ответила Кочо. Гию неловко почесал затылок, рассматривая под ногами пол. В поле зрения его вещей нигде не было, куда он вообще вчера их скинул? Он помнил, как они раздевали друг друга, как спонтанно оказались в постели, как в моменте его больше ничего не волновало, кроме её тела и стонов, которые срывались с губ. Спрашивать он не стал. Он вообще не знал, как к ней сейчас подступиться, снова ощущая прежнюю стену между ними. Ожидаемо и вполне естественно. Он и сам так поступает, когда ночь заканчивается и приходится прощаться. Вот только сейчас хотелось всё сделать иначе. В конце концов, он нарушил своё собственное правило и переспал с той, которую будет видеть в университете каждый день. — Твоя одежда вон там, — Шинобу обернулась и указала жестом в сторону прикроватного пуфа, — с утра чуть не споткнулась о твои брюки. Томиока проследил взглядом за её рукой, наконец увидев тщательно прятавшийся от него несчастный пуф. Его вещи были аккуратно сложены, отчего Гию едва заметно улыбнулся. Он подцепил пальцами свои боксеры и брюки, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок и не прикрываться тонким одеялом. Шинобу наконец определилась с одеждой, взяла её и направилась в сторону выхода из комнаты. — Стой, — крикнул Гию, натягивая брюки и в спешке застёгивая ремень. — Подожди… — Томиока, ты можешь принять душ и уйти без обязательной беседы после секса, окей? Кочо обернулась, остановившись возле порога. Руки сжимали стопку одежды, выдавая её встревоженность. Томиока прекрасно понимал почему она чувствует себя так: их ничего не значащая интрижка на одну ночь прошла, и теперь придётся как-то существовать в одном пространстве. А учитывая их и без того сложный диалог — это будет непросто. Но остановил он её не ради того, чтобы вести беседу для сглаживания углов. Ему просто хотелось… провести с ней время? — Ты права, беседа необязательна, но мне хочется спросить. Можно? После сказанного, он подошёл к ней ближе и, вопреки ожиданиям, она не шелохнулась. Не сделала шаг назад и не остановила его на полпути, выставляя руку вперёд, чтобы обозначить расстояние. Этого не произошло, и Томиока решил попытать удачу. — Выкладывай, — Кочо стояла неподвижно, всё ещё влажная и распаренная после душа. И вновь это желание. Ничуть не меньше, чем до всего произошедшего. Будто и не было этой ночи исполнения всех его фантазий. Гию подошёл ближе к ней почти вплотную. Пальцы потянулись к её плечу, задевая, будто невзначай, ещё влажную кожу. Шинобу вздрогнула, но не отпрянула. Томиока наклонился ближе, слегка коснулся её щеки носом и медленно провёл им вдоль скулы и линии челюсти, остановившись и уткнувшись в изгиб шеи. — Томиока… Может, она и хотела возразить, но язык её тела и движения к нему навстречу шли вразрез с её представлениями об их прощании. Он аккуратно забрал стопку одежды из рук Кочо, отложив её на первую попавшуюся поверхность. Губы переместились на её шею. Гию вёл влажную дорожку вниз, к ключицам, задерживаясь на каждом изгибе. Кочо сводила его с ума, — в этом не было никаких сомнений. Никакое похмелье после виски, плохой сон в чужой квартире и уже свершившийся секс, который должен был поставить точку, не помогли ему потушить снова возникшее желание остаться с ней подольше. Гию накрыл её губы, увлекая в поцелуй. Гораздо медленный и чувственный, чем это было прошлым вечером. Руки легли на талию, сжимая тонкую ткань домашнего халата. Он прижал её тело к себе, давая возможность почувствовать его возбуждение. Кочо резко выдохнула с приглушённым стоном, прервав поцелуй. — Томиока… стой, — Шинобу говорила хрипло и словно в бреду. И в этот момент он почувствовал её руки на своей груди. Вот только она не повела ими по телу, а оттолкнула подальше от себя, отступая на шаг. — Мы не будем снова это делать, ты должен уйти. Шинобу окончательно высвободилась из его хватки, уходя на приличное расстояние между ними. Узел на её халате ослаб, отчего ткань с плеча сползла и открыла следы от его поцелуев. Она выглядела серьёзно, хоть и млела несколько секунд назад. Это заставило Томиоку с досадой опустить взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу. Может, она и права: им не стоит сновать заниматься сексом. Если дать этому волю, велика вероятность, что ещё одним разом это не закончится. — Может, ты и права, — невесело усмехнулся Гию, а затем вновь поднял на неё свой взгляд, полный надежды. — Но ты ведь… больше не будешь меня игнорировать в университете, правда? Шинобу вскинула бровь, поправляя съехавший рукав халата. В её взгляде он увидел прежнюю холодность, которую замечал всякий раз, стоило им пересечься где-либо до этой произошедшего этой ночью. — Смотря что ты имеешь в виду, Томиока. Совершенно точно мы с тобой не друзья. Твой пьяный визит меня удивил. Признаю, я оказалась слаба перед твоими… чарами, — она с усмешкой показала кавычки. — Поэтому буду называть это ошибкой. Ну, а между нами, к слову, ничего от этого не поменялось. Ты всё так же меня бесишь. Непонятно, чего он ожидал или хотел услышать в ответ на свой вопрос. Ещё и учитывая, что сам не понимал, как теперь ему реагировать на Кочо. До этого он пытался с ней флиртовать и смеялся над тем, как она его отшивает. Это будоражило, смешило и поднимало настроение. А что теперь? Когда между ними уже всё случилось, стоит ли ему вообще с ней пытаться говорить? А что ему хочется самому? Голова разболелась сильнее от подобных размышлений. Шинобу всем видом давала понять, что очень ждёт его ухода. Что ж. Он никогда не навязывался после проведённой ночи с девушкой — обычно всё происходило наоборот. В этот раз тоже не будет. Как бы ему ни хотелось остаться и провести время с Шинобу, не вылезая вместе с ней из её уютной постели. — Как скажешь, Кочо. Рад был повидаться, — Томиока усмехнулся от собственных слов, подцепляя мизинцем собственную майку с пуфа и направляясь к выходу. — Катись, — бросила она ему в спину. В прихожей аккуратно висела его куртка, которую, судя по обрывкам из памяти, он бросил куда-то в сторону. Обувь аккуратно составлена. Стало ясно, чем занималась Кочо всё утро, пытаясь не оставаться с ним в одной постели. — Не скучай! — крикнул Гию, выходя за дверь. И улыбнулся, уловив звук её голоса. Наверняка сказала что-то колкое, жаль, он не расслышал. Дорога домой заняла не больше получаса. Сидя в такси, Гию вспомнил о наличии мобильного телефона в своём кармане, который не проверял со вчерашнего вечера. Экран загорелся, и на дисплее ожидаемо высветилось несколько пропущенных от Сабито, несколько сообщений в Лайн от него же и Шинадзугавы, парочка смс с неизвестного номера. Томиока ответил только Сабито, быстро напечатав, что жив и просто решил побыть один, когда бросил свою компанию в баре. Утро отягощалось похмельем и мыслями разного толка, потому меньше всего хотелось сейчас с кем-то обсуждать произошедшее. Томиока убрал телефон обратно в карман и прислонившись к стеклу, устало прикрыл глаза. То, как он поступил прошлым вечером, совершенно на него непохоже. Это не забавляло, скорее пугало. Пугало и то, что он был готов к её бурной реакции, вызову полиции и дальнейшим проблемам в университете, которые непременно последовали бы вместе с дурной репутацией. О чём он думал? «Вернее, о ком», — пронеслось в голове, отчего виски сдавило с новой силой. Импульсивность никогда не заканчивалась чем-то хорошим, уж ему об этом известно. И то, что произошло вчера, во многом шло вразрез с его собственными представлениями о себе. Бонус в виде прекрасной ночи, может, и радовал в первые минуты после пробуждения, но прямо сейчас, сидя в такси и мучаясь от головной боли и мыслей, это уже не так сглаживало ситуацию. Он подумает об этом позже. Обязательно, как только придёт в себя и немного поспит. Такси остановилось, заставив с трудом выходить из тяжёлой дрёмы. Томиока расплатился и нетвёрдой от недосыпа и похмелья походкой направился к себе в квартиру. Хотелось как можно скорее оказаться в постели. Ключи тихо звякнули в руке, Гию устало прислонился плечом к стене, повернул замок — один раз, и дверь поддалась. Он замер: обычно он всегда запирал дверь на два оборота. Пальцы сжались крепче, а в груди неприятно похолодело. Он аккуратно вошёл внутрь своей квартиры, вслушиваясь в тишину и пытаясь понять, кто из названных гостей мог пожаловать в его дом, да ещё и самостоятельно открыть дверь. Ключи могли быть только у него. Комплект ключей, принадлежавший когда-то Цутако, он никому не давал. Взгляд скользнул к обувной полке — и в ту же секунду тревога, смешанная со страхом, вспыхнула ненавистью, мгновенно вытеснив всё остальное. Он давно не испытывал ничего подобного. Эти чувства приходили к нему лишь рядом с одним-единственным человеком. — Убирайся отсюда! — крикнул он вглубь комнат, зная, что ненавистный гость его прекрасно слышит. Томиока уже не чувствовал себя ни сонным, ни уставшим. Всё, что он ощущал в этот момент, — это кристальную, абсолютную ненависть. Он вошёл в кухню, где встретился с холодной синевой глаз, которую обычно видел в собственном отражении. — Дубликат всё-таки пригодился, — мужчина поднял звякнувшую связку ключей в своей ладони. — Ну привет, сынок. — Какого хера ты здесь забыл? — сипло спросил Гию сквозь стиснутые от гнева зубы. Он не видел своего отца около трёх лет. А до того случая — ещё лет десять. Этот человек плотно ассоциировался у него с грязью, куском мусора. Трусом, что однажды бросил свою жену в разгар тяжёлой болезни с двумя детьми на руках. Идиотом, что решил, будто его дети будут ждать его с распростёртыми объятиями, спустя семь лет после смерти матери, объявившись внезапно на пороге их дома. Он считал его законченной мразью, что не удосужилась приехать на похороны своей дочери, откупившись присланным венком. И теперь этот человек сидел здесь, на его кухне, на что-то надеясь. Гию ненавидел его всем сердцем, и всё, на что шли остатки его сил, — это сдерживать собственные порывы, чтобы не подлететь к этому человеку и не избить его до обморочного состояния, чтобы после выкинуть на улицу, навсегда забыв о его существовании. Хотя он и понимал, что как бы ни старался выкинуть из головы воспоминания об отце, мозг так или иначе заставлял его помнить о нём. Помнить, каким же куском дерьма является его собственный отец. Это он должен был умереть, а не мама и Цутако. — Я пришёл поговорить, — голос ненавистного человека вывел его из злых мыслей. Томиока зло ухмыльнулся, угрожающе подходя ближе. Человек, сидящий на его кухне, не дрогнул и не шевельнулся. — Убирайся. — Гию. — Закрой рот, — Томиока скривился, услышав своё имя из уст этого идиота. — Я сказал тебе убраться отсюда. Сгорбившаяся фигура соскользнула с края стула. Выпрямившись, отец сделал неуверенный шаг в сторону Гию. — Цутако не хотела бы, чтобы всё между нами закончилось так, сынок. Позволь мне поговорить с тобой. Имя сестры, так бессовестно сошедшее с губ этого ублюдка, что-то потушило в Гию. Он в бессилии сжал кулаки, чувствуя, как горло сдавливает тяжёлый ком. Слёзы подступали, не давая шанса выстоять перед тем, кто не вызывал внутри ничего, кроме глухой ненависти. Он мог бы повторить свои слова, но голос исчез. А перед глазами снова пронеслось лицо той, что оставила его совсем одного, так и не успев вырастить из него достойного человека.

***

Дура. Дура. Дура. Шинобу старалась держаться всё утро и не скатываться в самобичевание. Но после ухода Томиоки не прошло и получаса, как Кочо стремительно бросилась на матрас своей кровати и уткнулась лицом в подушку, чтобы хорошенько поорать. Можно было бы предположить, что она пожалеет о том, что произошло прошлой ночью. Считая спонтанный секс с Томиокой своей ошибкой, слабостью или самым страшным грехом. Но нет, Шинобу не имела ничего против одноразовых связей, хоть и сама этим никогда, — до прошлой ночи с Томиокой, — не промышляла. Шинобу не была против спонтанности, хоть и не считала себя импульсивной натурой. Шинобу была против мучающих её чувств после того, как всё случилось. Теперь она очередная девица из его списка. Ещё одна придурочная, что не устояла перед чарами этого павлина. И всё бы ничего, если бы не отвратительные чувства после. Ей хотелось, чтобы он остался. Ей не было противно говорить с ним наутро. Ей хотелось провести с ним ещё немного времени. И когда он снова начал льнуть к ней, намекая на второй раунд, Шинобу пришлось собрать всю имеющуюся волю в кулак, чтобы оттолкнуть Томиоку. Такого не должно было случиться. Только не с ней. Кочо не одна из тех, кто мечтает быть рядом с этим музыкальным выпендрёжником. И потому, ловя себя на этих мыслях, она всё больше и больше скатывалась в раздражение на саму себя. Не помешало бы поговорить с кем-нибудь, кто мог бы её понять. Подруг, особенно близких, у Шинобу в этом городе было не слишком много. Она могла позвонить сестре или даже приехать к ней — но Канаэ вряд ли сталкивалась с подобным. Не в её характере, потому вряд ли поймёт. Хоть и не осудит. Она подумала про Мицури, но этот вариант отпадал на сто процентов. Она встречалась с одним из друзей Томиоки, и последнее, чего бы Кочо хотела, — восторженных слов от подруги и её странных надежд на «свидания парочками». Слишком хорошо она успела узнать Мицури Канроджи и её привычку видеть во всём любовь, доброту и радугу. Поэтому было решено пройтись в одиночку и подышать свежим воздухом. Привести мысли в порядок, подумать о том, как вести себя с ним дальше. К большому сожалению, они будут пересекаться в стенах университета. И то, какие последствия будут у этой глупой интрижки, зависит во многом от того, как она будет себя вести. Игнор — лучшая стратегия, но и она имеет свои тонкости. Улица встретила её приятным ветром и по-летнему тёплой погодой. Маршрут прост и знаком: пройтись вдоль парка, зайти в любимую кофейню, взять чай и что-нибудь на завтрак, пройтись чуть дальше к любимому месту на речном пирсе и сесть подальше от людей. Звучит как план. Пока Шинобу шла вдоль парка, мозг упрямо подкидывал ей воспоминания о прошлой ночи. Поразмышлять о высоком или о дальнейших последствиях не удалось — сердце ускорилось, а тело отреагировало на живое переживание того, что подкидывала упрямая память. Томиока был очень неплох. Чего она ещё ожидала от ловеласа, за которым пыталась увязаться половина университета? Стало даже немного обидно: ведь теперь Кочо на своём опыте убедилась, что с Томиокой проводить время так — довольно приятно. И об этом она ему никогда и ни при каких обстоятельствах не скажет, не признает и не произнесёт вслух. Много чести для такого человека, как Томиока Гию, ведь она всё ещё не переносит самовлюблённых и излишне уверенных в себе мужчин. Она торопливо перешла дорогу, всё ещё погружённая в собственные мысли, когда чуть не прошла мимо любимой кофейни. Внутри всё так же вкусно пахло выпечкой и молочным шоколадом. Шинобу заставила себя отвлечься на выбор напитка. Очередь двигалась медленно, но это даже к лучшему. К выбору напитка нужно было подойти со всей ответственностью, учитывая, как именно она хочет провести ближайший час или три. Шинобу уставилась на широкую доску, исписанную цветными мелками за спиной кассира, механически просчитывая варианты. — Проходите, пожалуйста, — милая старушка за кассой передала дымящийся стаканчик с пирожным в бумажном пакете очередному клиенту, и Шинобу сделала шаг вперёд. За несколько человек до неё у стойки с кассой стоял парень. Его образ показался ей узнаваемым: в тёмной куртке-бомбере и растрёпанными волосами, собранными в небрежный хвост. Он что-то заказывал — судя по жестам, довольно много. Шинобу мельком взглянула на него и… лицо показалось смутно знакомым. На ум сразу пришёл магазин проката, в котором она работает, однако… этого парня она там точно не видела. — Три американо, два завтрака с лососем. Да, и мандзю добавьте, сколько там есть. Парень явно куда-то спешил и при этом изо всех сил старался быть вежливым, хотя усталость проступала в каждом жесте. И тут у него зазвонил телефон. Шинобу уже понимала, чем это обернётся. — Да, — рявкнул он в трубку, резко меняя тон. — Я взял ваш… ваши грёбаные мандзю, скоро буду. Мрачный нарцисс не отвечал? Нет? Ну и ладно. Шинобу невольно приподняла бровь. «Мрачный нарцисс» — интересное определение, под которое и у неё самой подошли бы парочка человек из знакомых и неблизкого окружения. Но больше всего — один конкретный басист. Она присмотрелась к парню внимательнее. И до неё дошло. Она видела его мельком. В группе, где играл человек, из-за которого она теперь будет всю дорогу чувствовать себя отвратно. Шинобу не ходила на их концерты из принципа больше, а не из-за отсутствия интереса. Всё же краем глаза один раз в баре, куда её затащила Мицури, она видела выступление этой группы. Тот самый парень, что сейчас ворчал в собственный телефон, сидел в углу сцены и казался единственным нормальным в этой группе. Ничего не выкрикивал, не раздевал взглядом поющих фанаток, а просто играл на барабанах. Шинобу продолжала наблюдать за ним, совершенно не понимая, почему. Парень расплатился, сунул карту в кошелёк, а сам кошелёк положил на стойку. Схватив упакованные завтраки с тремя стаканчиками американо, он развернулся и практически вылетел из кофейни, на ходу засовывая телефон в нагрудный карман. Шинобу смотрела на кошелёк, оставленный на стойке, переводя взгляд на медленно закрывающуюся дверь кофейни. Барабанщика уже и след простыл. Никто вокруг не обратил на это внимания, но оно и было естественно: Кочо неотрывно следила за ним, поэтому и забытый кошелёк не скрылся от её глаз. И поэтому никому, кроме неё, не получится вернуть владельцу забытую вещь. С этим утром всё с самого начала не так. Она вынырнула из очереди, схватила кошелёк и выбежала на улицу, даже не успев возмутиться тем, что только что выкинула из своих утренних планов десять минут. Барабанщик с растрёпанным хвостом шёл достаточно быстро, явно куда-то спеша. Шинобу пришлось ускорить шаг, чтобы его догнать. — Эй! — крикнула она. — Эй, подождите! Шинобу нагнала его у самого перекрёстка и слегка коснулась локтя. — Вы… — Шинобу сделала глубокий вдох, чтобы выровнять сбитое от спешки дыхание, — вы… кошелёк забыли. Парень резко обернулся, и Шинобу оказалась перед ним совсем близко. На этот раз она смогла рассмотреть его чуть внимательнее: глаза у него оказались светлыми, а взгляд — удивлённым. Парень смотрел на неё с нескрываемым непониманием, наверняка не расслышав, что именно она пыталась ему сказать. Шинобу словила себя на мысли, что этот барабанщик не уступает по уровню привлекательности их дрянному басисту. Он посмотрел на неё, потом на кошелёк в её руке и, кажется, всё понял. — …Ох, блин, — выдохнул он. Шинобу едва заметно усмехнулась. Она молча протянула кошелёк, не секунду соприкоснувшись с его тёплыми пальцами. — Спасибо, — сказал он, убирая забытую вещь подальше, даже не проверяя содержимое. — Вы меня спасли от перспективы дополнительного головняка с самого утра… — его взгляд на мгновение задержался на её лице. Кочо почувствовала себя немного неловко. Он вряд ли её знал, но было странно ощущать себя рядом с тем, кто был другом Томиоки, с которым она провела сегодняшнюю ночь. Очень неловко. — Кажется, я вас где-то видел. Его слова заставили Шинобу внутренне напрячься. Потребовалось немало усилий, чтобы не показать своё замешательство и тревогу от сказанного. — Вряд ли, — усмехнулась Кочо. — Нет, серьёзно, — он нахмурился, разглядывая её. — Лицо знакомое. Мы с вами нигде не встречались? Если бы Кочо не знала ответ на этот вопрос, подумала бы, что это тот самый банальный подкат от парня, что стремиться задержать девушку и познакомиться. — Мы точно не знакомы. Парень кивнул, на мгновение о чём-то задумавшись. — Сабито Накимура, — представился он и уважительно поклонился, — Спасибо ещё раз. Я редко такой рассеянный, просто с самого утра почему-то вытянул потрясающую возможность быть ответственным за утренний кофе не только для себя. — Шинобу Кочо, — ответила она коротко, поклонившись в ответ, и уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но услышала вопрос в спину: — Вы наверняка так и не успели купить себе то, что хотели, да? Она остановилась, зачем-то взглянув на свои руки, в которых не было стаканчика с желаемым чаем. Кочо обернулась, слегка поджав губы. — Вы из очереди выскочили? — он кивнул в сторону кофейни, — Чтобы вернуть мне кошелёк. Вроде прямо за мной стоял какой-то мужик с кожаным портфелем, так что… вы скорее всего ничего не успели себе взять. Шинобу не знала, что на это сказать. Да, осталась без чая, но это ведь не беда совсем. Просто потеряла немного времени. — Пустяки, — она отмахнулась. — Вернусь в очередь и возьму себе, что хотела. Она вновь обернулась в сторону кофейни, с грустью понимая, что очередь стала ещё длиннее. Кажется, до пирса она пройдётся и без напитка. Кочо вновь посмотрела на улыбчивое лицо Сабито, встретившись с внимательным светлым взглядом. Он выглядел озадаченным, несмотря на лёгкость в голосе и искреннюю улыбку. Возможно, каким-то образом он слышал о ней? Конечно. Вряд ли Томиока говорил о ней, возможно, это могла сделать Мицури. Подруга много раз звала её на концерт, велика вероятность, что и рассказывала об этом парням из группы. Стало не по себе. — Если пьёте американо, могу отдать один стаканчик, — Сабито указал на стаканы в руках. — А если едите мандзю, могу и их отдать все. Шинобу рассмеялась, сама того не ожидая. Это было так искренне и легко, что неловкость и тяжесть сегодняшнего утра сразу отпустили, уступая место обычному долгожданному и простому веселью. Предложение Сабито рассмешило её, ведь она-то точно слышала, какими затратами нервов стоили ему эти мандзю. — Нет, нет, всё в порядке, — Шинобу, смеясь, отступила на шаг. — Они вам нужнее. Спасибо за предложение! — Как скажете. Спасибо ещё раз! — Сабито помахал рукой, чуть не выронив бумажный пакет с завтраком. Шинобу улыбнулась и повернулась к пирсу. Лёгкая, еле заметная улыбка всё ещё держалась на её губах после этой случайной встречи. Она ожидала провести утро в тягостных раздумьях, но теперь настроение заметно прояснилось. Порой достаточно короткого разговора с незнакомцем и одного доброго поступка, чтобы день не продолжался на плохой ноте.