До♯

В начале учебного года, самого первого курса. Томиока скучающе смотрел вдаль на ликующих, взволнованных и торопящихся студентов-первокурсников. Сидя у ворот кампуса, в тихой части университетского парка, он наблюдал за будущими одногруппниками и невольно гадал, есть ли среди них музыканты. Цутако должна была появиться с минуты на минуту. Обещала сопроводить его в новую университетскую жизнь, о начале которой твердила последние два года. Гию жил музыкой и своей бас-гитарой. Обожал часами импровизировать, заучивать, отыгрывать. Даже вступил в музыкальную группу, которую создал вместе с тремя своими самыми близкими друзьями. Всё только начиналось, и Томиока всем своим существом желал уйти с головой в музыку. Но сестра настаивала, что без образования в нынешнее время никуда. Музыка никуда не денется, а вот подстраховаться на будущее, заполучив хороший диплом, всё-таки стоит. Гию, в общем-то, был с этим согласен. Тем более, его выпускной балл был выше среднего, и многие науки, по крайней мере в школе, давались ему достаточно легко. — Я тут! Гию не успел обернуться, как со спины кто-то резко набросился на него всем телом. Цутако обняла его за плечи и быстро чмокнула в висок — как делала всегда, когда здоровалась. Жест, когда-то принадлежавший их маме. — Чуть не опоздала, — с обидой в голосе проговорил Гию. — Но не опоздала! — Цутако обошла его и села на лавочку рядом. — Ну что, волнуешься? Она потрепала его по голове, взлохматив и без того неряшливые, отросшие волосы. — Немного, — нехотя признал Гию. — Но всё будет в порядке, я уверен. — Даже не сомневаюсь, — тепло улыбнулась сестра, восторженно глядя вдаль, на главные ворота кампуса. — Уверена, ты станешь лучшим студентом. Они посидели какое-то время, наблюдая за прибывающими людьми, и затем направились ко входу в университет. Цутако вертела головой в разные стороны, будто это она поступила и будет там учиться, а не Гию. Он был просто рад, наблюдая и за счастливой сестрой, и за восторженной атмосферой вокруг. Да, было волнующе, но вместе с тем присутствовал и интерес. Учёба в университете, хоть и не была приоритетом лично для Гию в сравнении с музыкой, но всё-таки специальность он выбрал сам, исходя из своих интересов. — О, кажется, тебе туда, — Цутако указала на толпу возле высоких колонн здания, где виднелась табличка с названием курса. — А мне, наверное, с тобой нельзя. Томиока проследил за её жестом, увидев разношёрстную группу студентов-первогодок. Парни и девушки его возраста переговаривались между собой: кто-то застенчиво, чувствуя неловкость от нового знакомства, кто-то абсолютно свободно. Были и те, кто держался немного отдельно от остальной толпы, переговариваясь с кем-то одним. Они с сестрой ненадолго разделились: Цутако отправилась к стоящему на крыльце мужчине, судя по всему, куратору, который направлял новоприбывших по нужным кучкам людей. Гию приблизился к первокурсникам, мысленно отмечая, что оделся как-то не по случаю: одежда тёмных цветов, рваные джинсы, открытые татуировки. Он не подумал о том, что остальные будут выглядеть более цивильно, — да и Цутако ничего не сказала. Может, это не так уж и важно? Но подходя ближе, Томиока заметил, что привлёк внимание большинства стоящих в группе людей. — Томиока Гию. Всем привет, — он махнул рукой в приветственном жесте, чем вызвал вежливую улыбку у многих первокурсников. По крайней мере, многие, если не все, были настроены дружелюбно. Наверное, тоже переживали. К нему почти сразу подошли несколько девушек, увлечённо разглядывая его татуировки и спрашивая о его впечатлениях о кампусе. Гию нечасто оказывался в центре внимания, во многом потому, что сам по себе не слишком любил скопления людей, да и общался строго с определённым кругом лиц, в виде его друзей-музыкантов. Но тут, среди незнакомцев, он вдруг почувствовал, что на него обращают слишком много внимания. Многие взгляды останавливались на нём, некоторые подходили знакомиться. Почти все из этого списка были… девушками. Томиока ухмыльнулся сам себе: возможно, всё дело в его татуировках, которыми он забивал свои руки с пятнадцати лет. Возможно, всему виной пирсинг и отросшие волосы. Он выглядел как белая ворона, хоть и был весь в чёрном. Возможно, эта непохожесть на цивильность и привлекала женскую сторону первого курса. Будет, чем похвастаться Сабито и остальным друзьям, которые в университет решили не поступать. Томиоке понравилось подобное внимание. Не то чтобы он собирался этим пользоваться, но самооценку это явно поднимало. Давно он не общался с таким количеством новых людей одновременно. Спустя время к ним подошёл их куратор, предлагая пройти к лекторию, где перед ними будет выступать декан. Гию сел в самую середину, чувствуя внутри приятное волнение. Новая жизнь, новые знания. Плевать, что это не музыка, всё же университет создавал приятные впечатления. Он положил небольшой блокнот и ручку на лекционную парту, наблюдая за заходящим потоком новых студентов. Среди них были уже знакомые ему одногруппницы: две девушки, изначально державшиеся вместе, вдруг заметили его среди сидящих в лектории и направились к нему. Они сели по обе стороны, хохоча и в шутку спрашивая, не против ли он их компании. Томиока не был против. Просто всё это было для него в новинку. — Всё-таки интересные у тебя татуировки, Томиока-сан, — прощебетала девушка, которую, кажется, звали Аманэ. — Не будь навязчивой. Наверняка все говорят ему про тату, и Томиока-сан уже устал слышать эти комментарии, — возразила девушка с другой стороны. Гию хмыкнул, но промолчал. Вообще-то, столько внимания его татуировкам было оказано впервые. Среди студентов он заметил девушку с белой лентой на тёмных волосах. Невысокая и хрупкая, она уткнулась прямо в какую-то брошюру в её руках и чуть было не врезалась в остановившихся посреди зала двух переговаривающихся между собой студентов. «Сейчас врежется», — подумал он с тревогой. — «Эти тоже хороши, встали посреди лектория, когда толпа заходит». Но всё обошлось. Девушка вовремя подняла голову и обошла живую преграду. Он не придал бы этому значения, если бы не увидел эту девушку вновь, уже на выходе из университета. Цутако где-то задерживалась и бросила быструю смс о том, чтобы Гию дождался её у главного входа. Он так и сделал, быстро попрощавшись с немного навязчивыми новыми знакомыми, и спрятался за небольшой колонной на выходе. Девушка с белой лентой не заметила его, когда остановилась неподалёку, стоя к нему спиной. Она быстро достала из сумки мобильный и стала кому-то звонить. Гию не хотел подслушивать и хотел уже было отойти от колонны, но где-то слева послышался знакомый смех нескольких девушек. Нет, если он сейчас покажется, — они снова его окружат. Потому он остался стоять на своём месте, внутренне молясь, чтобы девушка с белой лентой не испугалась его, если обернётся. — Канаэ, — её голос показался Гию очень нежным и мелодичным, — всё в порядке, всё прошло хорошо. Должно быть, девушка говорила с кем-то очень близким ей. Гию улыбнулся, наблюдая за ней. Она напоминала ему Цутако, когда та говорила с ним. Некая сестринская нежность и любовь — вот что чувствовалось в голосе этой девушки. Возможно, она и говорила со своей сестрой. Гию невольно залюбовался её профилем: аккуратная, миниатюрная, нежная. Было в ней что-то, что цепляло взгляд, заставляло наблюдать за ней. — Конечно, нет. Всего лишь первый день, Канаэ, какие друзья? — Девушка смеялась и выглядела очень счастливой. Значит, была очень рада поступить сюда. Наверное, и учиться любит? Гию поймал себя на мысли, что хотел бы узнать её поближе. Он так засмотрелся, что не заметил, как она сбросила звонок и резко повернулась, чтобы уйти, но столкнулась с его наблюдающим взглядом. Девушка опешила, испуганно попятившись. Томиока ощутил укол стыда за то, что так беззастенчиво пялился на неё, да ещё и выглядел как сталкер, прятавшийся за колонной. — Прости, я… просто тут стоял, ничего такого, — начал он, неловко зарываясь ладонью в волосы на макушке. — Ничего, — успокоила его девушка, подняв ладонь в успокаивающем жесте. — Я просто… не ожидала, что здесь кто-то есть. Она улыбнулась, и ему показалось, что эта улыбка сделала её ещё красивее. — Ты ведь с факультета международного права? — Томиока задал вопрос первым. Он уже знал ответ, ведь видел её среди первокурсников своего факультета. Вряд ли она была там случайно, но Гию слишком сильно хотелось завести с ней диалог. Куда больше, чем со всеми остальными, с кем ему посчастливилось сегодня познакомиться. — Да, всё так. А ты? — спросила она, явно не зная ответа. Потому как, скорее всего, она его среди первокурсников не видела. Он наблюдал за ней со своего места посередине лектория. Когда она вошла — практически не смотрела по сторонам, лишь быстро нашла свободное место, села и листала какой-то тонкий учебник. А потом увлеклась разговором с подсевшей девушкой рядом. Он и правда вёл себя как грёбаный сталкер. — И я, — хрипло сказал он, засмотревшись в её аметистовые глаза. — Значит, мы одногруппники. — Заметив её вопросительный взгляд, он уточнил: — Я видел тебя среди студентов-первогодок. Запомнил белую ленту. — Гию указал себе на макушку, будто лента была у него. Она рассмеялась, и этот смех ласкал его музыкальный слух. Томиока впервые в жизни захотелось проявить явную инициативу в знакомстве с кем-то. Нет, общение с девушкой было для него не в новинку. Просто оно было не таким частым, как бывает у парней его возраста. В школе он не сильно интересовался свиданиями и отношениями, а потом всё сильнее ушёл в музыку и буквально утонул в ней. Сейчас же, когда перед ним стояла эта красивая незнакомка, он понял, что хотел бы начать общаться с ней теснее. Может, позвать её на свидание? Он уже собрался позвать её выпить вместе кофе или пройтись вдоль кампуса, чтобы познакомиться поближе, когда позади услышал голос сестры, которая стояла почти на выходе из ворот и махала рукой, чтобы тот поторапливался. Видимо, что-то срочное. — Прости, мне надо… — Томиока указал большим пальцем себе за спину. — О, не переживай, всё в порядке. Я Кочо, кстати. Кочо Шинобу, — она поклонилась и вновь улыбнулась ему. — Гию Томиока, — представился он в ответ, помахав ей на прощание. Когда он подошёл к Цутако, та хитро улыбнулась ему, явно заметив, что Гию разговаривал с девушкой. Смущение отразилось на щеках, однако он не стал ничего говорить. Ничего же на самом деле не произошло. Вот когда Кочо Шинобу согласится пойти с ним на свидание, тогда и можно будет рассказать о ней своей сестре. Он и правда надеялся, что в дальнейшем они с Кочо смогут найти общий язык. Правда, потом это желание отошло на самый последний план — как и всё в его жизни — после того, как Цутако погибла в аварии. Сестра возвращалась от подруги поздно вечером на такси. Пьяный идиот на грузовике выехал на встречную полосу и врезался в то самое такси, в котором сидела Цутако. Горе захватило Томиоку полностью, и всё в его жизни было поставлено на паузу. Гию не рассказывал об этом никому из университета, потому никто из группы, где он учился, — об этом не знал. Кроме куратора и декана, выражавших искренние соболезнования и предлагавших Томиоке взять перерыв в учёбе. Он отказался. Во многом потому, что знал: если возьмёт перерыв, больше туда не вернётся. А Цутако так хотела, чтобы он закончил учёбу. Она верила в него. Томиока отстранился от всех, сосредоточиваясь на обучении и музыке после семинаров и лекций. Девушки с курса пытались вновь привлечь его внимание, но Гию не испытывал ничего, кроме отвращения. — Томиока-сан, — услышал он знакомый голос позади, пока выбирал газировку возле автомата. — Кочо, — обернулся он, улыбнувшись. — С тобой… всё в порядке? — спросила она встревоженно. Прошла всего неделя после начала обучения, и она, пожалуй, была единственной, кто заметил за ним некоторую перемену. — Да, всё хорошо, — ровно ответил он, снова отворачиваясь. Она не стала наседать с вопросами и просто ушла. Томиока подумал, что спустя время, когда станет легче — он всё ей расскажет. Почему-то хотелось, чтобы знала именно она. Однако легче совсем не становилось. Сабито был встревожен его поведением, его постоянной апатией и даже нежеланием жить. Гию превратился в ходячий призрак, то и дело беря больничные, чтобы не ходить на учёбу. Он стал много пить и изредка ходить на репетиции. Рядом всегда был Сабито. Санеми и Игуро тоже пытались вытащить его из эмоционального болота, но это было несравнимо с попытками Сабито помочь своему другу. Томиока был благодарен, вот только сил выразить эту благодарность совсем не было. В какой-то момент Накимура переехал прямо к нему и не спускал с него глаз. Только после этого Томиоке день за днём становился немного, совсем чуть-чуть, но — легче. А потом он вовсе перестал чувствовать, и его это напугало. И если выдерживать боль уже вошло в привычку, то пустота изводила и выматывала намного сильнее. Дни сливались в один бесконечный серый шум, и даже музыка — его любовь и смысл — вдруг перестала помогать. Наверное, именно поэтому в тот вечер он всё-таки пошёл с Сабито и Санеми в бар. Может, алкоголь вернёт ему чувства? Хотя бы чувство горечи? Тогда он и познакомился с девушкой, лица которой так и не запомнил. Только чужие пальцы на своей коже, приглушённый свет своей квартиры, в которую он позвал её после недолгого знакомства, и собственное сердце, впервые за долгое время бьющееся так громко. Конечно, это не было чем-то особенным. Но именно тогда, лёжа в полутьме и слушая чужое дыхание рядом, Гию вдруг с ужасом понял, что впервые за многие месяцы ощущает себя хоть немного живым. С того вечера всё стало повторяться слишком легко. Новые лица, имена, которые не нужно было запоминать. И после этого странного периода всё вернулось на круги своя. Боль от потери была всё ещё сильной, просто Томиока старался об этом не думать, погружаясь в учёбу, музыку и секс с красивыми девушками, для которых он был необычен и притягателен. Настоящее время. Приглушённый свет отражался на коже девушки, отчего её цвет казался притягательно-оливковым. Они познакомились меньше часа назад, а Томиока уже знал, чем закончится для них этот вечер. Всё всегда было одинаковым: мимолётный зрительный контакт, брошенная шутка, заказанный напиток для «вон той прекрасной девушки» и дальнейшее общение, пропитанное флиртом, а иногда и грязными намёками. Томиока говорил почти на автомате. Он не считал конкретно «эту девушку напротив себя» — какой-то безликой. Скорее, безликим ощущал сам себя и делал всё это исключительно для того, чтобы сбросить напряжение. А напряжения в последнее время было достаточно. — А эта татуировка что означает? — соблазнительно ведя пальцем по его предплечью, спросила девушка по имени Мэй. Чёрные как смоль волосы доставали ей до поясницы. Глаза цвета изумруда смотрели на него из-под пушистых ресниц с нескрываемым желанием. Красивая и остроумная, она пришла в этот бар вместе со своей подругой и её парнем. И как только между ней и Томиокой завязался разговор, когда Мэй хотела заказать себе напиток, — подруга вместе с парнем отошли на последний план. — Что у меня проблемы с отцом, скорее всего, — хмыкнув, глотнул Томиока своё пиво. — На самом деле нет у них значений. Мэй тихо посмеялась, но пальцами продолжала водить по его коже. Очерчивала кончиком острого ногтя тонкие линии его татуировок, водила по венам, а сама льнула всё ближе и ближе. Гию чувствовал разгорающуюся искру между ними. Обычно именно в такие моменты, когда всё становилось понятно, он приглашал девушку к себе. Но сейчас такой возможности не было. Он почувствовал себя подростком, у которого дома строгие родители. Хотя, вместо строгих родителей всего лишь один раздражающий отец, который, словно паразит или таракан, поселился в его доме и отравляет жизнь своим присутствием. Мэй положила ладонь на его грудь, гладя и опуская медленно вниз, к самому животу. Томиока ощущал медленно растущее возбуждение и уже не собирался отступать. — Здесь неподалёку есть одно место, — хрипло начал он, когда девушка встав на носочки, коснулась губами его щеки. — Не хочешь пойти туда со мной? — С радостью, — прошептала она ему в губы. Они вышли из бара, держась за руки. Томиока старался думать только об одном: как они придут в небольшой отель, который он выбрал для таких случаев заранее. Как начнут самозабвенно целоваться и предаваться тому, о чём оба думали последний час их ничего не значащего разговора. Утром они попрощаются и больше никогда не увидятся вновь. Такой расклад был идеален, и Томиока надеялся, что весь этот сценарий проиграется именно так и никак иначе. Он старался не думать о том, что в последние дни упорно прорывалось в его мысли: отец с его идиотской физиономией страдальца; концерт, на котором, возможно, решится их судьба как группы. Ну и, конечно, самое раздражающее из всех, это… — Я видела тебя в баре время от времени, — голос справа коснулся уха. — Ты никогда не обращал на меня внимания, — обманчиво обиженно прозвучала Мэй. — Почему сама не подошла? — Ждала, когда это сделаешь ты, — девушка легонько ткнула его в плечо, продолжая прижиматься на ходу ещё сильнее. Томиока хмыкнул. Да, сегодня он определённо пришёл в бар лишь с одной целью. Усталость и постоянные мысли в последнее время сильно изматывали. Это отражалось и на музыке: сидя днём в своей спальне после разговора с Сабито, Томиока почему-то не мог сосредоточиться на струнах и нотах, всё равно мысленно возвращаясь к вопросу, который задал ему друг. Про переезд и всё остальное, последующее после этого. Потому нужно было отвлечься. За разговором с красивой девушкой, за ни к чему не обязывающим флиртом и за одноразовым сексом. Они шли по влажному после дождя тротуару, изредка переговариваясь и обмениваясь томными фразами. Небольшой отель, в котором Томиока забронировал номер — находился недалеко от бара. Но каждый шаг, почему-то, всё равно растягивался мучительно медленно. Хотелось оказаться на месте быстрее. Вечер ещё был недостаточно поздним, чтобы улицы опустели, и Томиока время от времени бросал взгляды в разные стороны, наблюдая за людьми. На этой улице было много ресторанов и баров: люди заходили и выходили в разные заведения, где-то неподалёку слышался гул голосов весёлых компаний. Пока Мэй щебетала что-то про их чудесную встречу в том баре, Гию засмотрелся на знакомый силуэт вдали, остановившийся у небольшого кафе. Гию прищурился и вдруг с радостным изумлением узнал в этом силуэте своего лучшего друга. — Почему улыбаешься? — спросила Мэй, замечая его прищуренный взгляд и резко возникшую улыбку. Силуэт Сабито чётко узнавался среди разношёрстной толпы людей. Друг стоял на входе у кафе, явно кого-то дожидаясь. — Я вижу своего друга. Кажется, он здесь не один, — с улыбкой ответил Гию. Нет, он не собирался подходить к Сабито и, тем более, явно показывать то, что видел его с кем-то. Кто знает: как долго друг захочет держать свои отношения в тайне от всех, даже от Томиоки. Гию не собирался подходить, но любопытство раздирало нутро. Хотелось увидеть, с кем хотел провести вечер Накимура. Кем стал так увлечён, что даже переписка с этой таинственной девушкой заставляла его забыть, что к нему в квартиру пришёл его друг. Томиока тихо усмехнулся: однажды он непременно расскажет Сабито, что заметил его новую подругу задолго до того, как тот сам решил их познакомить. Потому ему очень хотелось одним глазком взглянуть на их счастливые лица. Но так, чтобы Сабито его, конечно, не заметил. — Кто-то из группы? — Да, наш барабанщик. Осторожнее, не нужно, чтобы он нас заметил, — тихо сказал Гию. Они замедлили шаг, поравнявшись с тем самым кафе, у которого стоял Сабито. Томиока с улыбкой наблюдал за другом: тот, кажется, выглядел счастливым. Улыбчиво смотрел по сторонам и будто немного нервничал, то и дело переступая с ноги на ногу, как перед самым настоящим свиданием. Проверял телефон и время от времени оборачивался к окну кафе, явно размышляя о том, как они проведут там время. Гию даже немного завидовал Сабито. Он счастлив, влюблён и предвкушает приятную встречу. Томиока же просто идёт в первый попавшийся отель, чтобы забыться в объятиях почти незнакомки и не думать о терзающих вопросах. Внезапно, среди небольшой толпы людей, неспешно двигавшихся к кафе, он заметил знакомую тёмную макушку невысокой девушки — белая лента в её волосах была слишком узнаваемой, чтобы ошибиться. Гию не понял, почему его милая и желанная знакомая, которая так лживо и жестоко обманула его по поводу появления в её жизни какого-то парня, вдруг идёт в сторону его друга и машет ему рукой. Пульс подскочил так, будто Томиока залпом выпил энергетик. Нехорошее, свербящее ощущение внутри пронзило грудь, пока он наблюдал, как эти двое встречают друг друга улыбчиво и восторженно. Так, будто безумно рады встрече. Будто впереди их ждёт потрясающий совместный вечер. Не может быть. Не может же в самом деле быть так, чтобы Шинобу была той самой девушкой, из-за которой Сабито так дебильно улыбался, витая в облаках. «Не подходи ко мне больше. У меня появился парень». — Что за… — Эй, ты в порядке? Как-то побледнел. Голос Мэй звучал где-то вдалеке, потому что непонятно откуда взявшийся гнев захватил разум. Ему уже не хотелось идти ни в какой отель. Хотелось испортить этой парочке вечер —заявившись в это же кафе и сесть напротив, сверля взглядом ту, что посчитала приемлемым встречаться с его лучшим другом. Вряд ли она не знала, кем являлся Сабито для него, для Томиоки. Она наверняка видела его среди музыкантов, слышала его имя от Мицури. Да просто напросто Гию был на сто процентов уверен: эта маленькая стерва прекрасно знает, как Сабито связан с тем, с кем трахалась не так давно. — Томиока, ты чего? — Мэй дёрнула его за руку, уводя в сторону, пока тот неотрывно смотрел на заходящую в кафе пару. — Обознался? — Нет, — ровно ответил Гию, даже не отвлекаясь на девушку. — Не обознался, к сожалению. Он успел заметить, как сияло лицо его друга, когда тот смотрел на Кочо. Она тоже была радостна и весела, так легко общаясь с Сабито. Наверняка и слова грубого не сказала: не назвала козлом, не ответила на его реплику бессменным «заткнись» или «отвали». С Сабито она была мила и вежлива, наверняка надеясь очаровать его своими аметистовыми глазами и нежным голосом. Томиока сжал ладонь в кулак, желая лишь одного — чтобы эта до тошноты слащавая картина выветрилась из его головы. Вместе с Мэй они поспешили к отелю, и Томиока, молча забрав ключи от номера, провёл девушку внутрь. Настроение было хуже некуда. Гию даже не был уверен, будет ли у них сейчас что-то с Мэй. — Ты увидел что-то, чего не хотел видеть? — осторожно спросила девушка, присаживаясь на край огромной кровати. Томиока обернулся на звук её голоса и заметил, как кротко и осторожно смотрела на него Мэй. Куда-то пропал этот страстный блеск, пылающее по всему телу желание. Её зелёные глаза смотрели с некой долей жалости, будто случилось что-то и правда чудовищное. Но на самом деле это просто смешно. Даже вслух такое говорить не хотелось. Он просто увидел девушку, с которой спал, в компании своего лучшего друга, — вот и всё. Вот и всё, но почему так паршиво? Томиока устало провёл ладонью по лицу, желая поскорее избавиться от гадкого ощущения. — Не бери в голову. Увидел старого знакомого, которого не должно было там быть, вот и всё, — монотонно ответил он, а затем натянуто улыбнулся. — Не хочу портить весь настрой своей кислой миной. Мэй тут же засияла, заметив, как медленно он подходил к ней ближе. Гию старался изо всех сил думать о сияющей оливковой коже красивой девушки напротив. О её чёрных струящихся волосах и ярких изумрудных глазах, с нескрываемым желанием смотрящих прямо на него. Она была красива и очень его хотела. Она точно поможет ему забыть обо всех дурацких мыслях. Например, о том, что, возможно, сегодня Кочо вместе с Сабито тоже… «Не думай», — рявкнул он безмолвно сам себе. Гию приблизился к девушке, легко и почти невесомо коснувшись её щеки. Совместный вечер только начинался, нужно было только отключить голову.

***

Они просидели в кафе несколько часов, проговорив друг с другом практически без перерыва. Смеялись, шутили, узнавали друг друга. Сабито нравилось наблюдать за девушкой напротив: как она забавно щурит глаза, когда хочет сказать что-то колкое, как морщит нос, как смеётся. Он уже достаточно долгое время не ощущал себя таким живым и заинтересованным рядом с кем-то. Шинобу Кочо определённо ему нравилась. И заканчивать вечер совершенно не хотелось. — И каково это — расти со старшей сестрой? — Сабито наколол на палочку маленький кусок фрукта из десертной коробки, которую они решили заказать напоследок перед уходом. — О, нам с Канаэ повезло. Мы очень дружны и почти никогда не ссорились. С ней вообще трудно поссориться, если откровенно, — смеясь, говорила Шинобу, потягивая молочный коктейль из трубочки. Они решили, что после кафе пройдутся вдоль набережной, зайдут в парк, а дальше — пойдут в сторону дома Кочо, куда Сабито выразил намерение её проводить. Было ли это похоже на свидание? Сабито мысленно задавал себе этот вопрос время от времени. Больше было похоже на встречу двух хороших друзей, но только потому, что знакомы они были лично всего ничего. Возможно, пройдёт какое-то время, прежде чем Сабито решится позвать её на свидание. От этой мысли он незаметно вздрогнул. Давно он такого за собой не ловил. Да, ему определённо хотелось пригласить Шинобу Кочо на свидание, а значит, ему хотелось бы, чтобы их общение перетекло в куда более романтичное русло. Когда они съели все фруктовые десерты и допили свои очередные напитки, Шинобу поспешила встать из-за стола первой. — Пойду оплачу свой заказ, и можем собираться, — сказала она, направляясь к стойке с заказами. — Я уже всё оплатил, — остановил её Сабито. Кочо остановилась, вопросительно уставившись на него. Да, точно. Он забыл ей об этом сказать, что заплатил за всё, когда уходил повторить напитки и посетить уборную. — Оплатил? Как… когда успел? — Она немного стушевалась, и от этого зрелища Сабито не хотел отрывать взгляд. Но затем он подумал о том, о чём, скорее всего, подумала и она. Если он заплатил — значит ли это, что у них свидание прямо сейчас? В эту встречу? Они ни о чём таком не договаривались, не говорили об этом вслух, но всё же… эта встреча была явно особенной. — Я сейчас тебе всё отдам, — она потянулась к своей сумке, лежащей на стуле, но Сабито перехватил этот жест, останавливая. — Ничего не нужно, Кочо, правда. Не бери эту глупость в голову. Я ведь сам тебя сюда пригласил, — сказал он, пытаясь скрыть предательское смущение от собственного поведения. Она улыбнулась и оставила попытки потянуться к собственной сумке за кошельком. Сабито стало жутко интересно узнать, что именно она подумала об этом его поступке. Также ли размышляла про «вид» их встречи? Они собрались, параллельно переводя тему с неловкой паузы на обсуждение фильмов и новинок в кинотеатре. Говорили и по пути к набережной, и там, не останавливаясь ни на минуту. Уже в парке Сабито почувствовал, как быстро пролетело время и на улице заметно стемнело. В этот самый момент на них обоих одновременно навалилась усталость от впечатлений целого дня и беспрерывного разговора. Они замолчали, медленно шагая по парку. Тишина эта не была неловкой, а наоборот — очень-очень комфортной. Сабито слушал их тихие размеренные шаги, размышляя о том, как прошёл этот день. Шинобу тоже молчала, смотря себе под ноги и, наверное, делала то же самое. — Я рад, что ты тогда догнала меня и вернула кошелёк, — сказал он тихо, прерывая их молчание. Кочо повернулась к нему, некоторое время наблюдая за ним молча. Затем легко улыбнулась и также тихо ответила: — Было бы обидно его потерять. Сабито хмыкнул. — Не так обидно, как не иметь возможности познакомиться с тобой. Кажется, его слова снова немного вогнали её в краску. И ему самому было немного боязно проговаривать такое вслух. Может, для него это знакомство и их встречи были куда более ценными, чем для неё? Кто знает. Потому, говоря о своих симпатиях и важности их знакомства, Сабито сталкивался с риском, что девушка рядом с ним этих чувств не разделяет. И раз он решился сказать такое, значит, и дальше нет смысла сглаживать углы. — Для меня наше общение стало совершенно особенным за последние дни, — он неловко запустил пальцы в собственные волосы. — Знаю, мы знакомы всего ничего и, возможно, рано говорить об этом, но я вижу… ты очень хороший человек, Кочо. И мне с тобой невероятно здорово. Он старался говорить так, как думал. Упустил момент, в котором, к тому же, считал её невероятно привлекательной и милой. Наверное, для таких мнений и комплиментов было слишком рано. Кочо могло быть некомфортно слышать такое от малознакомого человека. Они шли медленно, пока Сабито говорил, но когда было произнесено последнее слово, Кочо остановилась. Сабито прошёл несколько шагов вперёд, не сразу заметив, что его спутница отстала. Волнение окутало его с ног до головы. Он обернулся, ожидая, что Кочо решила пойти в другую сторону и сейчас на ходу придумает предлог не идти с ним дальше рядом. Но Кочо лишь стояла, неловко заламывая пальцы перед собой. Щёки её немного заалели, явно от смущения. — Сабито-кун, — начала она тихо, — мне… мне тоже безумно радостно, что мы с тобой познакомились. Узел, до этой секунды сковывающий грудную клетку, ослаб. Слышать в ответ, что Кочо чувствует то же самое, было безумно радостно. Эта радость зажгла в нём смелость. Сабито не был человеком импульсивным, хоть и часто мог создавать такое впечатление. Он шутник, острый на язык задира, но то, что он ещё мог сказать о себе — это его осторожность. Его отношения с Макомо начинались очень медленно: от длительного тесного дружеского общения, потом изредка прорывающегося флирта и намёков на симпатию, и только потом — признания. Он осторожничал и делал всё постепенно, но отчего-то именно с Кочо не хотелось тянуть. Не хотелось довольствоваться лишь дружеским общением. Потому он решил пойти на ещё больший риск. — Не хочешь… — он прочистил горло от сбитого дыхания, — не хочешь… пойти на свидание? — После паузы добавил, будто это не было очевидно: — со мной. Если бы сейчас кто-то из его друзей стоял рядом и видел его красное лицо и сбивающийся голос от волнения из-за разговора с девушкой, его бы подкалывали всю его оставшуюся жизнь. Но, на самом деле, Накимуре на это было плевать. Слишком давно он не чувствовал себя таким радостным. И всё из-за этого странного, абсолютно случайного знакомства. Он поднял взгляд и увидел, что Шинобу сделала шаг к нему навстречу, встав напротив него совсем близко. От этой близости внутри сильнее и чаще забилось сердце. — С радостью, Сабито, — сказала она так тихо, что ему пришлось почти читать по губам. Шинобу улыбнулась ему, и эта улыбка окончательно его добила. Захотелось коснуться ладонью её лица, прижать к себе. Но Сабито вовремя остановил себя, возвращая себе мысль о том, что для подобных действий ещё слишком рано, — даже несмотря на очевидно проявившуюся симпатию между ними, о которой уже было невозможно умолчать. После этого они медленно, изредка переговариваясь друг с другом, дошли до дома Кочо. Сабито, как и обещал, проводил её и дождался, когда силуэт девушки скроется за воротами многоэтажного дома. Он ещё долго вспоминал детали их не-свидания, мечтательно сверля взглядом потолок перед сном. Потрясающая встреча. Невероятная девушка. Ночью он прерывисто спал, то и дело просыпаясь с улыбкой на губах. Он и забыл, как влюблённость плохо влияет на сон, снова и снова будоража организм эмоциями. Утром он проснулся и решил сбросить шквал эндорфинов за барабанной установкой. Собравшись на репетицию, он уже было готовился выйти из квартиры, как во входную дверь настойчиво постучали. — Кого опять несёт сюда в девять утра? Сабито мельком бросил взгляд в сторону спальни Шинадзугавы: там было закрыто, значит, хозяин крепко спал в комнате. Дверь спальни Игуро была раскрыта нараспашку, что означало, что тот, скорее всего, ночевал у своей девушки. Может, решил так рано вернуться? Обычно их клавишник возвращался лишь после обеденного времени. — Гию? — Открыв дверь, он был слегка ошарашен, вновь увидев на пороге своего лучшего друга. Томиока стоял за дверью, уперевшись в косяк рядом. За спиной была его бас-гитара. — Ты чё тут…— заговорил Сабито, но друг его прервал: — Не хочешь поиграть пару часов? Давно не репетировали, а скоро концерт, про который говорил Ренгоку. Сабито нахмурился, машинально отступая в сторону, чтобы пропустить его внутрь. Гию выглядел… странно. Будто не спал всю ночь, — хоть это и не в новинку его образу жизни. Угрюмость тоже была частью его амплуа. Но взгляд точно был иным — тяжёлым, мутным, уставшим. Даже немного озлобленным. «Наверняка опять пересобачился с отцом», — подумал он про себя и не стал докучать вопросами. Он до сих пор находил странным решение Гию позволить Даичи остаться у него в доме. Но это не его дело, хоть Даичи и не вызывал в Сабито ничего, кроме презрения за то, как поступил с его лучшим другом. — Ага… я это и собирался сделать, — он почесал затылок, пытаясь разогнать остатки сна. — Ты прям вовремя. Томиока коротко кивнул, молча отступая в сторону, чтобы пропустить Сабито из квартиры. До их арендованного, оборудованного для репетиций подвала они дошли почти молча. Лишь изредка Сабито пытался что-то сказать, но Гию отвечал односложно и так сухо, что разговор быстро умирал сам собой. Придя на место, Сабито первым уселся за барабанную установку, несколько раз прокрутив палочки между пальцев. — Я тут вчера немного дописал ту песню, над которой колдовал Игуро, — сказал Сабито уже бодрее. — Помнишь припев, который мы не могли нормально свести? Кажется, я наконец понял, чего там не хватало. Гию молча подключил бас. — Давай. Сабито начал играть. Сначала осторожно, потом увереннее, увлекаясь собственным ритмом. Барабаны нехило прочищали мозги и разгоняли кровь. Для Накимуры не было большего удовольствия, чем сидеть за инструментом и отбивать ритмы, развивая свой слух и навык всё больше и больше. Он увлёкся, ловя поток и уже ничего вокруг не замечая. Прошла первая часть композиции, и Сабито нравилось, как по-новому она звучала. Спустя секунд двадцать поверх его партии легли настолько тяжёлые и рваные басовые ноты, что вся мелодия начала разваливаться. Сабито сбился. — Стоп, стоп, — он нервно усмехнулся. — Ты чего творишь? Не туда вообще. — Это у тебя не туда, — спокойно отозвался Гию, даже не поднимая головы. — Песня звучит дерьмово. — Чего? — Я говорю, песня отстой. То, что ты добавил в ритм, рушит всю композицию окончательно. Странно, что ты этого не слышишь. Сабито удивлённо моргнул. — Ты серьёзно сейчас? Звук явно стал чище. Я уверен, что довёл его до совершенства. Неделю за этой песней сидел. — И что? — И то, что она нормальная, — упрямо бросил Сабито, отбрасывая барабанные палочки на подставку справа. Злость сковывала руки, до этого так уверенно орудовавшие над барабанами. Недовольство стягивало. Томиока давно не вёл себя так по-ублюдски. Накимура бы восхитился, да только ярость была сильнее. Гию раздражённо дёрнул струну. — Нормальная — не значит хорошая. Сабито медленно выдохнул через нос. — Ладно, хорошо, — уступил он после короткой паузы. — Допустим. Тогда что предлагаешь? — Что угодно, кроме этой идиотской песни. Надо взять ту, которая у всех отыгрывается идеально. То, что ты сейчас исполнил — дерьмо. — Ну ты и гондон, — с обидой проговорил Сабито. — Какая собака тебя укусила? Томиока впервые поднял на него взгляд. — Всё нормально, — отрезал Гию. — Давай играть. Сабито недовольно цокнул языком, но спорить дальше не стал. Надо же. Вот ублюдок. Можно было по пальцам сосчитать, сколько раз они с Томиокой за всю их дружбу ссорились. То, что происходило сейчас, было явно на него не похоже. Критиковать его игру? Сабито даже не знал, что на это ответить, потому как, кажется, это было впервые. Они начали снова. И почти сразу стало ясно — что-то опять не так. За все годы совместной игры у них будто выработался собственный язык. Сабито мог ускориться, поменять ритм, сбиться сам — и Гию всё равно подхватывал его моментально. Они чувствовали музыку друг друга почти инстинктивно. Сейчас этого не было. И теперь Сабито слышал все шероховатости отыгрыша Томиоки. Гию опаздывал на долю секунды. Иногда наоборот — лез вперёд. Бас ломал ритм, а Сабито впервые не мог нормально уловить, куда именно Гию пытается вести мелодию. Через несколько минут оба одновременно остановились. — Да твою мать, — раздражённо выдохнул Сабито. — Ты вообще меня слышишь? — Это ты меня не слышишь. Накимура тяжело выдохнул, пытаясь не дать себе волю и не обматерить друга трёхэтажным матом. — Мы, блять, звучим как школьники на первом выступлении. — Тогда, может, стоит играть нормально? — саркастично спросил Томиока. Сабито держался как мог. — Я играю нормально! — Недостаточно, — отрезал Томиока. Сабито резко отбросил палочки на малый барабан. — Да что ты завёлся-то так? — он уставился на друга уже с откровенным раздражением. — Ты с утра как бешеная собака. Опять с отцом пересрался? Томиока дёрнулся, раздражённо снимая лямку от баса и отбрасывая инструмент в сторону. Несколько секунд он молчал. Смотрел куда-то мимо Сабито, будто обдумывая что-то, что собирается сказать. А потом выпалил так, будто совершенно не ожидал, что скажет это вслух. — Ты не должен встречаться с Кочо Шинобу.