Соль♯

Идея двойного свидания не сильно прельщала Сабито, но он всё равно согласился на эту безумную идею. Шинобу сдалась под натиском Мицури, а Сабито сдался под просьбой Шинобу — всё просто, ничего особенного. Он хотел бы позвать Кочо на встречу наедине, но справедливо для себя решил, что у них ещё будет на это время. С их прошлого свидания прошло всего ничего: пара дней, в которые они часто переписывались и один раз пересеклись в той самой кофейне, где и познакомились. Их отношения развивались, и Накимура был этому безумно рад. Вопреки тому, что другие его отношения — дружеские — разваливались и трещали по швам. И это стало заметно среди других его друзей. — Я что-то не понял… вы с патлатым в контрах, что ли? — Не отрывая взгляд от экрана, поинтересовался Санеми. Он играл в приставку, пока Сабито сидел возле кухонной стойки и пил свой чай, размышляя о грядущем завтрашнем дне и двойном свидании. Обанай пропадал где-то в своей спальне, наверняка яростно переписываясь со своей девушкой. А может, и играл на синтезаторе в наушниках, никому не мешая и, как всегда, особо не высовываясь из своего укрытия. То, что он уже был в курсе планов Мицури, можно было не сомневаться. Обанай вряд ли долго спорил, просто согласился. Но с Сабито они это, конечно, не обсуждали. Шинадзугава, скорее всего, ориентировался на свою наблюдательность. Раньше Томиока часто гостил у них, Сабито нередко проводил с ним свободное время, если тот не был занят очередным свиданием или собственными делами. Сейчас между ними тишина, и даже на репетициях они не разговаривают. Санеми наверняка это заметил раньше, но спросить об этом решил лишь сейчас. И скрывать настоящее положение вещей не было никакого смысла. В конце концов, ему об этом мог сказать и Обанай. Про свидание и новые отношения Накимуры. — Есть такое, — отхлёбывая чай, ответил Сабито. Шинадзугава продолжил играть, лишь немного нахмурившись. Делал про себя какие-то выводы, о которых наверняка поделится через секунду. — Нашли удобное время, чтобы разосраться. Скоро прослушивание, — говорил раздражённо, с усилием нажимая на кнопки джойстика. — И без тебя это знаем, — хохотнул Сабито, — такое происходит не по расписанию. Знал бы Шинадзугава, что произошло двумя днями ранее — покрутил бы пальцем у виска. И был бы прав. Их с Томиокой небольшая стычка у входной двери закончилась почти ничем. Сабито наговорил ему того, что давно гложило, и захлопнул дверь, уходя в свою комнату. Что там делал Томиока дальше, он не знал. Где он ночевал, поехал ли обратно домой или предпочёл вновь забыться в объятьях очередной незнакомки — Сабито не был в курсе. Он пытался убедить себя, что ему было наплевать. Однако это было не так. Он переживал за Гию и испытал небольшое облегчение, увидев его вновь на репетиции на следующий день. Они так и не разговаривали, даже взглядом друг друга не удостоили. После этого Сабито окончательно решил отпустить эту ситуацию на самотёк. Будет как будет. Он устал разгребать это самостоятельно. — Причина-то хоть веская? — Вновь вернул его в настоящее из размышлений Шинадзугава. Интересный вопрос, ответа на который нет даже у самого Сабито. Причина вроде весьма банальна, даже глупо было бы её произносить вслух. Однако она лежала лишь на поверхности, вскрыв давно зияющую дыру. Проблемы в дружбе с Томиокой росли и развивались уже давно, чтобы продолжать это игнорировать и дальше. Усталость копилась, несправедливость давила. Помимо всего прочего и сам Сабито менялся и переживал не самый простой период в своей жизни. Кто бы спросил его, конечно, о том, что происходило в нём самом. Когда они с Макомо расстались, Томиока всё ещё пребывал в собственных переживаниях, хоть и чувствовал себя лучше. Но сам Сабито был не в лучшей форме, хоть и старался держаться. О его самочувствии справлялся разве что Обанай и иногда Шинадзугава. Накимура был им за это благодарен, про себя отпуская раздражение на Томиоку, ведь тому, как будто, было не до того. И это можно было понять. Оказывается, не всё Сабито смог так просто отпустить внутри себя. Это ему ещё предстояло переварить. К злопамятным говнюкам он себя никогда не причислял, а оказывается, зря. — Как сказать. — Ну молчи-молчи, всё равно потом узнаю, — хмыкнул Санеми, заканчивая видеоигру. Сабито кивнул. В этом он не сомневался. Шинадзугава вместе с Обанаем были те ещё сплетники, наверняка и это успеют обсудить. Лежащий на столе телефон звякнул, оповещая о принятом сообщении. Улыбка сразу проявилась на лице, как только Накимура увидел отправителя. Шинобу Кочо. Написала ему с самого утра, хоть они и закончили переписку прошлым вечером. — «Привет, Сабито. Мне ужасно неловко об этом спрашивать, ведь это всё-таки наше свидание, пусть и двойное. Но я не хочу оставлять сестру одну на выходных. Ты не будешь против, если она составит нам компанию?» Сабито перечитал сообщение несколько раз. Нет, совершенно не было ничего такого в том, чтобы взять с собой сестру, о чём он сразу ответил ей следующим сообщением. Просто… это уже не похоже на свидание. А ему очень хотелось провести с ней время, желательно вдвоём. Не торопил ли он события? Из спальни вышел Игуро. Жутко сонный и, похоже, всё это время дремавший у себя. Сабито про себя хмыкнул: возможно, его и дома не было всю ночь. Проводил время с Мицури, как делает это очень часто. Накимура ему даже завидовал. — Эй, Шинадзугава, — Обанай сразу же обратился к лучшему другу. Тот лениво поднял голову. — Завтра идёшь с нами в караоке и боулинг, — сухо сказал Игуро, проходя к холодильнику, — так что не строй особенно планов. Сабито тихо рассмеялся, пряча улыбку в кружке с чаем. Обанай поставил Санеми перед фактом, ничего толком не объяснив. Было забавно наблюдать за картиной, где Шинадзугава уверен в том, что его хотят втянуть третьим лишним на встречу сладкой парочки. — Чё? — Встрепенулся Санеми, — с хрена ли я вам там нужен? Мне ваших лобызаний и на репетициях хватает, так что сами как-нибудь. — Мы с Мицури вынуждены пойти на двойное свидание, — с отчаянием в голосе проговорил Обанай, — Накимура тебе не говорил? Я скажу: он завёл девушку, а она близкая подруга Мицури, — Игуро перевёл строгий взгляд на Сабито, — будто не мог найти кого-нибудь, кто никак не связан с Канроджи. — Ну, прости, — с усмешкой ответил Сабито, ничуть не раскаиваясь. Игуро покачал головой, скрывшись за дверцей холодильника в поисках завтрака. — Всё ещё не догоняю, нахрена вам я там сдался? Глаза мне мозолить, напоминая, что я единственный, вашу мать, без девушки? — Там будет сестра Шинобу, — встрял в разговор Накимура, — так что без пары будешь не один. — Надеюсь, симпатичная, — ворчливо прошипел Шинадзугава, растягиваясь на диване. Об этом уже не Накимуре судить. Игуро ничего не ответил, сооружая на кухне свой завтрак и больше не заводя об этом разговор. Сабито перевёл взгляд на часы. Через час у него должна была быть встреча с Ренгоку, где они должны поговорить по поводу песни и грядущего выступления перед важным человеком. Их менеджер был очень ответственным и проводил эти встречи с каждым из группы: сам отвечал, что это было нужно для поддержания хорошей связи, сплочённости. Так и было. Ренгоку был близким приятелем каждому из группы. Потому на встречу с менеджером Накимура всегда шёл с большой охотой. К тому же это отлично переключит его от других, более тяжёлых мыслей о своём лучшем друге. Вернее, возможно, уже бывшем лучшем друге. Они договорились встретиться в его офисе, который находился в одном из его собственных баров. Ренгоку был человеком занятым, потому часто звал на встречи в своё место работы. Это было удобно: в баре можно было и перекусить, и поговорить, и даже выпить. — Привет-привет, мой самый дорогой сердцу барабанщик! — Ренгоку похлопал Сабито по плечу, встречая почти у самых дверей бара. — Рад видеть! Они сели в самое отдалённое место вип-зоны, где Кёджуро сразу заказал по бокалу безалкогольной колы и несколько блюд. — Ну, — Ренгоку откинулся на спинку дивана, обхватив ладонями высокий стакан, — рассказывай. Как настрой перед прослушиванием? Сабито коротко усмехнулся, опустив взгляд на пузырьки, поднимающиеся со дна стакана. — Волнуюсь, конечно. Было бы странно не волноваться. Всё-таки не каждый день мы играем перед человеком, который может решить, что нам стоит дать шанс на что-то большее. — Именно! — Кёджуро энергично кивнул, будто услышал единственно верный ответ. — Значит, ты понимаешь важность момента. — Ещё как понимаю, — Сабито провёл большим пальцем по запотевшему стеклу. — Мне важно выступить хорошо. Думаю, всем нам это важно. Ренгоку улыбнулся, воодушевлённо смотря прямо. Их менеджер порой напоминал бесконечно работающую батарейку: никогда они не видели его удручённым, разочарованным в жизни. Казалось, Кёджуро всегда имел в запасе и силы, и вкус к жизни. Ему всё было по плечу, и этим он заражал и остальных. Сабито хотел бы брать с него пример. — Я в вас нисколько не сомневаюсь. Накимура кивнул. Это тоже было невероятно ценно. Не всем везёт с наставниками или менеджерами. Их группе определённо повезло с Кёджуро. Внезапно лицо Ренгоку приобрело более серьёзные ноты. Сабито уже смекнул, о чём пойдёт речь. — Конечно, я хотел поговорить не только о прослушивании. Есть ещё один вопрос, важный, как мне кажется, — Ренгоку на мгновение задумался, подбирая формулировку, — ты действительно хочешь связать свою дальнейшую жизнь с музыкой? Сабито машинально выпрямился, уже не улыбаясь. Он много раз задавал себе этот вопрос. — Хочу. Несомненно. Ренгоку кивнул, задумчиво что-то перебирая в голове. Возможно, этот ответ был и ожидаемым, но серьёзность на его лице никуда не исчезла. — Я имею в виду не концерты по выходным и не репетиции после работы и учёбы, — уточнил он. — Если всё пойдёт хорошо, дальше может быть иначе. Контракты. Переезды. Постоянные выступления. Возможно, жизнь совсем не здесь и не такая, какой ты привык её видеть. Сабито нахмурился. — Ты про переезд в Америку? — В том числе, — кивнул Кёджуро. — Если после прослушивания вам предложат контракт и условием станет переезд, ты будешь готов согласиться? Сабито не ответил. До недавнего времени подобная перспектива существовала где-то слишком далеко. Почти как красивая картинка, которую приятно представлять перед сном: большие сцены, незнакомые города, полные залы и возможность заниматься только музыкой. По-настоящему и каждый день. Сейчас музыка была для него важнее почти всего. Но будет ли так всегда? Америка означала бы оставить родителей, дом, знакомые улицы и всю жизнь, к которой Сабито привык. Оставить Японию, где его тоже, возможно, ждал успех. Где можно было продолжать играть, расти и однажды прийти к тому же результату, не отрезая от себя всё привычное. А ещё здесь была Шинобу. Сабито опустил взгляд на свои сцепленные пальцы. Они едва начали сближаться, и думать о далёком будущем было глупо. Никто не мог знать, сложится ли между ними что-то серьёзное. Возможно, через несколько недель всё закончится, даже толком не начавшись. Но что, если нет? Что, если с ней действительно получится что-то настоящее? Готов ли он будет в таком случае поставить точку и уехать, потому что музыка вдруг открыла перед ним двери в другую жизнь? Сабито так крепко задумался, что не сразу заметил, как Ренгоку поднялся со своего места и ободряюще хлопнул его по плечу. — Вот и об этом тебе тоже стоит подумать, — мягче проговорил Кёджуро. — Помимо репетиций. Сабито медленно выдохнул, откинувшись на спинку дивана. Дальнейший разговор прошёл более расслабленно. Накимура ещё возвращался пару раз мыслями к вопросу, но справедливо решил не сильно погружаться в тяжёлые размышления. Следующий день наступил незаметно и плавно перетёк к вечеру, когда было назначено это странное двойное свидание. Сабито встретил Шинобу в том самом парке, где они прощались в прошлый раз. Лёгкие объятия, осторожный флирт, неловкость и некоторая скованность в движениях — всё это Накимура справедливо отнёс к обычным проявлениям начала их сближения. Пока они шли к караоке, ему хотелось взять её за руку, но предложить это Сабито так и не осмелился. — Канаэ подойдёт чуть позже. Она решила погулять по торговому центру, пока я была дома, и приедет отдельно, — Шинобу мягко улыбнулась ему, находя его взгляд, — надеюсь, ты не был против такого количества народу на нашем… втором свидании? Они уже почти подошли к назначенному месту. — Ты так много рассказывала о сестре, что я даже рад с ней познакомиться, — с ответной улыбкой проговорил Сабито, — так что всё супер. Он был бы идиотом, если бы не признался самому себе в том, что ему бы больше хотелось остаться с ней вдвоём. Но и такой вариант встреч был неплох, а остальное — наверстают. В арендованном зале для караоке их уже ждал Обанай с Мицури и хмурый Санеми, который был бы рад находиться где угодно, только не здесь. Правда, при виде Шинобу он как-то ожил. — Я тебя где-то уже видел, но не могу вспомнить, — задумчиво щёлкая пальцами, Шинадзугава буравил взглядом Кочо. — Ну… я была на концерте вашей группы и… Санеми покачал головой, с шумом открывая алюминиевую банку пива. — Не. Не там. Ладно, забей. Всё началось в какой-то суматохе: Мицури, радостная и вдохновлённая тем, что они решили встретиться парочками, бодро перебирала каталог с песнями. Сабито старался расслабиться и чувствовать себя непринуждённо, однако это никак не получалось. Он то и дело бросал взгляды в сторону Шинобу, которая, к его великому сожалению, больше разговаривала с Канроджи, нежели с ним. С каждой прошедшей минутой их вечер в караоке всё меньше становился похож на свидание. Сабито хотелось держать её за руку, разговаривать наедине и целовать, чёрт возьми. Успокаивающая мысль о том, что им ещё обязательно всё это предстоит, возвращала его в русло и помогала присоединиться к веселью остальных. Однако ощущение какой-то странной чужеродности всё-таки не покидало его до конца. Сначала Сабито справедливо думал лишь о том, что причина в лишних глазах и ушах, в коротком промежутке их странных с Кочо отношений, которые пока и отношениями-то нельзя было назвать. В том, что он попросту отвык строить что-то новое с девушками. Но всё было гораздо банальнее. Ему не хватало Томиоки. Ему было больно оттого, что рядом нет его лучшего друга. Сабито то и дело мыслями возвращался к размышлениям о том, где он и что делает. Проводит ли этот день в одиночестве, чувствует ли себя преданным или брошенным. Считает ли до сих пор, что прав во всём. Сабито тряхнул головой. Обида всё ещё не отпускала, и потому Накимура справедливо решил не опускаться в болото этих мыслей, просто ради себя.

***

— Канаэ! Шинобу радостно вскочила с небольшого диванчика, когда увидела вошедшую сестру. Прошло около часа с начала их вечера караоке, после которого они все вместе должны будут пойти на боулинг. Кочо опасалась, что сестра вовсе не придёт на встречу, как обещала, ведь в Токио было полно развлечений, которые могли её отвлечь от первоначального плана. Но вот она здесь, и внутренне стало чуть легче. Напряжение внутри не отпускало по разным причинам. Каждую из них Шинобу тщательно прокручивала в голове, не позволяя себе отдаться моменту и просто наслаждаться встречей. Рядом с подругой было хорошо и спокойно, но тот факт, что она находилась здесь с Сабито в качестве… Кочо не знала, в качестве кого. И эта неопределённость съедала её вместе с растерянностью и непониманием того, чего на самом деле она хотела. И какой именно определённости ждала. — Я прошу прощения за то, что так сильно опоздала, — начала Канаэ, тревожно разглядывая незнакомые лица. Шинобу уже хотела заверить, что всё в порядке, и представить её остальным, как в дело вмешалась Мицури: — Канаэ-чан, всё в порядке! Вот, — она отошла в сторону, показывая рукой в сторону троих парней, — эти трое симпатичных парней — музыканты и наши с Шинобу друзья. Кочо поджала губы от такой формулировки. Помимо Сабито, остальных она официально узнала лишь сегодня, до этого дня видя их лишь на сцене и слыша их имена из рассказов самого Накимуры. Но не стала поправлять Мицури. — Обанай Игуро, — почти безразлично представился первым Обанай. Канаэ кивнула, вежливо поклонившись. Шинобу бросила взгляд в сторону Сабито. Тот, похоже, волновался перед встречей с её сестрой, то и дело сжимая пальцы рук. И это обстоятельство пугало её тоже. Неужели всё становится настолько серьёзно, что ему стоит переживать — понравится ли он её сестре. — Шинадзугава, — громко представился Санеми, поправляя ворот небрежно раскрытой рубашки. Канаэ поклонилась ему, немного дольше задержав взгляд. Это не укрылось от внимания Шинобу. Неужели этот грозный солист с бешеным взглядом сразу её насторожил? Впрочем, это было неудивительно. Канаэ часто избегала таких: импульсивных и громких. Среди её друзей, знакомых и бывших парней были слишком спокойные, можно сказать, тихие люди. Всё это немного тревожило. Кочо переживала, что сестре будет среди новых знакомых совсем некомфортно. Возможно, она всего лишь перекладывала свои собственные страхи и ожидания с себя на неё — об этом Шинобу тоже уже успела подумать. — Ну, а я Сабито Накимура. Возможно, — Сабито сделал паузу и тут же исправил самого себя: — надеюсь, что ты обо мне уже слышала. Канаэ легко рассмеялась, заставив Шинобу облегчённо выдохнуть: она смеётся, значит, ей комфортно. — Слышала, Сабито-сан. Приятно познакомиться, — Канаэ перевела взгляд на всех остальных, — со всеми вами. После обмена репликами и короткого знакомства с вопросами о том, как Канаэ проводит время в Токио и нравится ли ей здесь, было решено перейти к долгожданному веселью. Песня шла за песней: первенство за микрофоном сохранялось за Мицури и Санеми, который демонстрировал свои навыки вокалиста весьма настойчиво. Шинобу был приятен его голос: ещё бы, столько оваций он собирал в клубах, где они играли. Но вместе с погружением в слушание его вокала Шинобу время от времени всё равно возвращалась мыслями туда, куда возвращаться совсем не хотела. Сабито был рядом. Он много шутил, говорил и часто спрашивал её о том, насколько ей комфортно. Стоит ли подлить ещё напитка, подать ли ей закуску и не хочет ли она спеть «вот эту песню». Кочо на всё отвечала вежливо, с улыбкой, с желанием провести время с ним хорошо и приятно. Так и было, но… Она всё равно ощущала себя какой-то предательницей. Что злило, ведь она никого, совсем никого, вообще никого не предаёт. Томиока не был её парнем, он буквально сам отшил все попытки их сближения, говоря о том, что не хочет отношений. Так почему она всё равно видит его грустное лицо, стоит ей представить, что они с Сабито продолжат свою игру в начало отношений? — Может, отдашь уже микрофон Игуро? — Смеясь, спросил Сабито, обращаясь к Шинадзугаве. Тот эксплуатировал промедления друзей в выборе песен как мог. Создавалось ощущение, что он чувствовал себя на концерте: выкладываясь на полную перед публикой, стремясь её покорить. Шинобу с улыбкой подумала, что это, наверное, присуще многим певцам и музыкантам: из всего делать сцену. Хотя за Сабито подобного не прослеживалось. — Может, наша новая знакомая хочет спеть со мной дуэтом? — Подмигнул Санеми сидящей на краю дивана Канаэ. Канаэ отпила из пластикового стаканчика свою шипучку. Шинобу поджала губы, скрыв рвущуюся наружу улыбку. Сейчас кого-то обломают. Сестра явно будет избегать прямого общения с этим громким и слишком несдержанным… — С радостью. Песню тоже могу выбрать? — Подскочила Канаэ, беря микрофон из рук парня. Тот ухмыльнулся, поправив волосы. — Удиви меня своим музыкальным вкусом. Шинобу опешила. Ей показалось, или они флиртовали? Она метнула взгляд в сторону Мицури, но та была занята перешёптываниями со своим парнем. Ну конечно. Никаких особых замечаний. Чего ещё ожидать от безумно влюблённой подруги, которая слишком сильно — по мнению Кочо — привязана к Игуро. Рядом прокашлялся Сабито. За последние полчаса он немного притих, будто тоже о чём-то крепко задумавшись. — Что-то беспокоит? — Спросил он, увидев её задумчивый взгляд. Кончики ушей мгновенно загорелись. Она сама не заметила, как перевела взгляд на него и смотрела почти в упор, не заметив, что это перестало быть скрытым. Весь вечер они провели бок о бок, периодически переговариваясь, но так по-настоящему не сделав ничего, что напоминало бы им двоим о свидании. Должно быть, Сабито подумал о том же, потому что в следующее мгновение он взял её за руку. Переплёл их пальцы и продолжал смотреть на поющих Шинадзугаву и Канаэ, так и не дождавшись её ответа на вопрос. Шинобу не стала отвечать. Её беспокоит слишком многое, чтобы проговаривать это вслух, ещё и сейчас. Ей нужно было о многом подумать, в том числе и об этой встрече. Она ведь не зря позвала ещё и сестру? Внутри стало ещё беспокойнее. Когда с песнями и арендой караоке-комнаты было покончено, компания отправилась в боулинг. — Делимся по парочкам? — Спросил Шинадзугава, примеряя в руках увесистый шар. Шинобу перевела взгляд на сестру. Та, судя по всему, совсем не возражала компании солиста и даже наоборот: весьма однозначно улыбнулась ему, когда тот после своего же вопроса посмотрел прямо на неё. Ей стало не по себе. Не хватало ещё, чтобы и Канаэ впуталась в отношения с музыкантом этой же группы. Это будет действительно неловко. Кочо порывисто вздохнула, успокаивая резко возрастающее волнение в груди. Всё это совсем не входило в её планы. Всё будто теряло контроль прямо на её глазах. Рядом вновь оказался Сабито, словно почувствовал, что с ней что-то не так. — С тобой правда всё в порядке? — Он легонько провёл по её плечу, переводя на себя всё её внимание. Скрывать не было смысла. — Просто… не знаю, как себя вести. Всё будто слишком хаотично, — она замотала головой, понимая, что сказала чепуху, — не знаю, как объяснить. Заметив её смятение, Сабито мягко развернул Шинобу в сторону от галдящих друзей и увёл чуть поодаль. — Я могу как-то помочь? Это из-за меня? — Спросил он встревоженно. Шинобу подняла на него свой взгляд, заметив на его лице искреннее беспокойство и тень печали. Ей стало так не по себе, что захотелось резко вернуть все слова назад и отмотать время на минуту назад. Её спутанность и непонимание заражало и его, а Кочо совсем не хотелось расстраивать Накимуру. Он, вопреки её самоощущению, вёл себя более чем внимательно и достойно. И будь она чуть умнее — оценила бы это по достоинству и перестала думать обо всякой ерунде. Не забивала голову тем, что её внимания не должно быть достойно. — Нет-нет, — она попыталась успокоить его, натянув маску веселья, — просто… странно видеть свою сестру в компании Шинадзугавы. Сабито перевёл взгляд на стоящую поодаль пару. Те, будто никого не замечая, разговаривали между собой. Шинобу поступала нечестно, цепляясь за эту деталь и уводя разговор в другое русло. Прерывалась странным наблюдением, чтобы не говорить о том, как ей трудно воспринимать их с Сабито встречи романтическими. Впрочем, часть правды всё же там была. Ей и правда было странно видеть, как спелись те двое. — Ничего не имею против Санеми, — поспешно добавила Шинобу, — просто… обычно Канаэ охотнее заводит беседы с кем-то более спокойным и тихим. Сабито рассмеялся, поворачиваясь к ней. — Понимаю. Но Шинадзугава хороший парень. Вид просто грозный, — он запустил ладонь в волосы, неловко переступая с ноги на ногу, — он гораздо обходительнее с девушками, чем кажется. «Обходительнее, чем Томиока?» — против её воли и контроля всплыл в голове вопрос. Ей нужно взять себя в руки. — Верю. Пойдём сыграем? — Наигранно бодро спросила Шинобу, кивнув в сторону их арендованной дорожки. Остаток вечера прошёл весело и ровно. Вопреки ожиданиям, Кочо смогла перебороть свои мысли и волнение ни к месту. Получилось даже расслабиться, веселиться, шутить и получать удовольствие от вечера. Она позволила себе внимательнее присмотреться к Накимуре. Среди друзей и в компании он был по-настоящему заметным и ярким. Колкие фразы, смешные шутки, вовремя сказанное слово и обходительное поведение к ней — ведь они на свидании. Шинобу всё больше убеждалась в том, что при отсутствии идиотской ошибки в виде «Томиоки Гию» она вполне могла влюбиться в Сабито. Могла, но пока не влюбилась. Но всё ещё давала себе шанс перешагнуть через неуверенность и страх пересечься с Гию вновь. Да, её определённо пугало и это — то, что при сближении с Сабито и начале их отношений ей придётся стать с Томиокой ближе. Сможет ли она засунуть поглубже свою отвратительную симпатию к нему? Как же она ненавидела себя за эти чувства, убеждая себя в том, что просто сопливая идиотка, которая повелась на смазливую мордашку и ничего не значащий секс. Сколько у него было таких, как она? А сколько есть сейчас? Какая же она дура. Мицури вместе с Обанаем ушли чуть раньше, заверив остальных, что теперь такие встречи нужно сделать традицией. Разумеется, подобная мысль исходила от Мицури. Обанай, молча стоя рядом, просто не возражал. Они вчетвером дошли до остановки, откуда Канаэ и Шинобу собирались добраться до дома. Завершая свои разговоры между собой, Сабито аккуратно отвёл Шинобу в сторону, чтобы попрощаться наедине. Санеми и Канаэ остались позади, неспешно переговариваясь о чём-то своём. Шинобу лишь с уже привычным удивлением отметила, что у этих двоих теперь были свои темы для разговора. — Спасибо тебе за этот день, — Сабито тепло улыбнулся, сплетая их пальцы, не отпуская её руку из своей ладони, — знаю, это не было свиданием в привычном понимании, но… рад, что мы всё же согласились на это безумие парочками. — Я тоже, — засмеялась Кочо, сжимая его руку, — но в следующий раз предпочтительнее всё же вдвоём. Закончив предложение, она тут же опешила. Сказала то, что до жути смутило её саму. Противоречия съедали: с одной стороны, она противилась этому сближению, но с другой — сама говорила о следующем свидании. — Разумеется. Тогда, — Сабито сделал шаг к ней, — я напишу тебе? — Да, буду ждать, — сказала она и порывисто выдохнула, когда ощутила на своих губах его короткий поцелуй. Сабито прижался губами к её, легко проведя пальцами по щеке. Простой мимолётный поцелуй, но как же много чувствовалось в нём нежности. Сабито и правда умел быть чутким и ласковым. Вернувшись домой, приняв быстрый вечерний душ и рухнув в кровать, Шинобу забылась крепким сном. Они даже не успели перекинуться парой слов с Канаэ — обсудить вечер. Всё это потом. Наступил день учёбы и выхода Канаэ в её новую лабораторию. Утром сёстры тоже не успели толком поболтать, разбредаясь в разные места по своим делам. Как только Шинобу вошла в главный корпус своего университета, сердце мгновенно ускорилось. Больше всего её волновал один вопрос: как вести себя рядом с Томиокой? Она встретит его на лекциях, будет видеть в коридорах и вряд ли сможет в полной мере совладать со своей реакцией. Так и случилось. Стоило ему появиться в поле её зрения, Шинобу не смогла совладать с собственным ритмом дыхания: оно сбилось так, что закружилась голова. В их последний разговор она ясно дала понять, что больше между ними ничего не может быть. И, вспоминая это, она ловила себя на том, что хочет вернуть время вспять. Какая же идиотка. Она решила держаться подальше. Раньше у неё получалось, не было причин думать, что не получится сейчас. Чуть больше контроля и… Не удержавшись, она вновь бросила взгляд в его сторону. Он подошёл ближе, пока не заметив её в поле зрения. Обычно он первым всегда замечал её: подходил, говорил двусмысленные комментарии. Сейчас всё было иначе по одной простой причине: Томиока выглядел так, будто прямо сейчас проживал свой самый жуткий кошмар. Под глазами глубокие тени, взлохмаченные волосы и отрешённый вид. Кажется, несколько девушек из их группы попытались с ним поздороваться, но тот просто не обратил на них своего внимания. Мысли не поспевали за действиями, и Шинобу вмиг оказалась возле него, слегка дотронувшись до его плеча, отчего он вздрогнул. — Томиока? Он посмотрел на неё усталым потухшим взглядом. Она никогда не видела его таким. — Что? — Спросил он сипло. Сначала она подумала, что он пьян. Но Томиока не был пьяным, даже похмелье вряд ли выглядело бы так. Он будто не спал несколько ночей подряд и утонул в мрачных мыслях. — Ты в порядке? — Задала она самый глупый, по её мнению, вопрос. — Всё офигенно, Кочо, — Томиока перевёл взгляд вперёд, намереваясь пройти дальше, — что хотела? Шинобу отстала на полшага, скомкав в ладони край своей рубашки. Она ведь ясно дала понять, что не хочет с ним общаться. Провела эту грёбаную черту. Убедила — или хотела убедить — себя в том, что её не интересует Томиока. Совсем. Однако ей не хотелось оставлять это всё так. Ему явно было тяжело, очень. — Мы можем поговорить? — Тихо спросила она ему в спину. Лёгкая надежда подсказывала, что он не расслышал вопрос, но вопреки всему он обернулся. — О чём? — Томиока резко мотнул головой и сжал переносицу подрагивающими пальцами, — хотя… пофиг. Пошли. Они свернули в сторону узкого коридора, ведущего в подсобные помещения. Там не было толпы студентов, и в целом мало кто мог их увидеть. Шинобу сама толком не знала, зачем попросила Томиоку о разговоре. Что собралась говорить. О чём спрашивать. Но внутреннее чутьё подсказывало, что оставлять его совсем одного, без возможности узнать, что с ним, — неправильно. А может, она просто искала легальный способ снова всё испортить. — Послушай, Томиока… в тот раз, — начала она, стараясь не смотреть в его глаза, опуская взгляд на свои руки, — мне жаль, что наш разговор закончился на идиотской ноте… Томиока ухмыльнулся, но эта усмешка выглядела слишком вымученной. — Разговор… это ты про тот раз, когда я говорил тебе не сближаться с Сабито? — Он сложил руки в карманы и холодно оглядел её с ног до головы, — и как, успели сблизиться? — Томиока… — Шинобу устало выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Очевидно, он пытался перевести внимание. Огрызался и защищался, чтобы она не смогла спросить главного. — Да ладно тебе, брось. Чего стесняться, он же мой лучший друг, — он подмигнул и на мгновение стал похож на самого себя, — можешь не сторониться подробностей. Как свидание? Он говорил быстро и нервно, пытаясь заглушить этим её вопросы ему. Шинобу хотелось бы знать, что с ним и чем она может помочь, но Томиока совсем ей в этом не помогал. Она вновь вернулась мыслями к Сабито. Даже если они начнут встречаться, Томиока всё равно никуда не исчезнет из её жизни. Так или иначе, им придётся пересекаться, а возможно, и общаться. — Ты выглядишь не очень, — всё же перебила его Шинобу, не позволив вновь увести разговор в сторону. Томиока замолчал, а затем тихо усмехнулся. — Я ожидал от тебя подобных комплиментов, Кочо. Даже немного соскучился по ним. Любишь побольнее, да? — Прекрати, — она раздражённо отмахнулась. Шинобу сделала шаг ближе, всматриваясь в его лицо. Вблизи всё выглядело ещё хуже: покрасневшие глаза, болезненная бледность, застывшее напряжение в выражении лица. Он продолжал смотреть на неё с привычной насмешкой, но та держалась из последних сил, готовая рассыпаться от одного неосторожного слова. — Я серьёзно, Томиока. Если действительно что-то произошло… — она замялась, чувствуя себя нелепо, — и если я могу хоть как-то помочь… Он подался к ней так резко, что Шинобу не успела ни договорить, ни отступить. Руки Томиоки сомкнулись вокруг неё, крепко притягивая к себе. Он уткнулся носом в её волосы и замер, словно на большее у него просто не осталось сил. Шинобу застыла. Сердце забилось так бешено, что каждый удар отдавался в груди. Она не понимала, что произошло, как они оказались настолько близко и почему Томиока молчит. Не отпускает очередную двусмысленность, не усмехается ей на ухо, не пытается превратить её растерянность в повод для нового флирта. Он просто обнимал её. Шинобу ощущала его тяжёлое дыхание возле своего виска и лёгкую дрожь. В этом порыве не было его обычных полунамёков, грязного флирта или очередной попытки пролезть за выставленные ею границы и снова затащить в постель. Больше всего это было похоже на жест несчастного обессиленного человека. И Шинобу не нашла в себе моральных сил отстраниться. Она медленно подняла руки и осторожно положила ладони ему на спину. Почти сразу почувствовала, как Томиока выдохнул ей в волосы и прижал чуть крепче. Прошло какое-то время, прежде чем он медленно отстранился и вновь отошёл на приемлемое расстояние от неё. — Помочь не сможешь. Но не переживай за меня, — Томиока натянуто улыбнулся, — хотя это, безусловно, приятно. Так приятно, что аж злит. — улыбка сошла с его лица, — не могу не хотеть тебя коснуться. Поэтому лучше тебе быть подальше от меня, Шинобу. Так будет лучше. После этих слов он вышел из коридора, где они завели этот странный разговор. Исчез, оставив её одну, наедине с ещё большим непониманием.

***

Томиока уткнулся лбом в руль, протяжно выдохнув. Припарковавшись в тёмном переулке знакомого бара, он так и не нашёл в себе смелость искренне ответить на вопрос: зачем вообще сюда приехал. Последние дни выдались откровенно хреновыми. Отец с его назойливостью и желанием искупить грехи. Сабито с его пробудившимся отвержением к Томиоке. Музыка, которая звучала как гниль, и перспектива облажаться на прослушивании — как вытекающее из всего, что происходило в последнее время. И если раньше хоть что-то помогало ему в таких состояниях, то сейчас становилось всё хуже и хуже. Томиока винил Сабито. Как не вовремя он решил, что их дружба не стоит того, чтобы отказать себе в удовольствии трахнуть девушку, которая нравится. Да, Томиока всё объяснял себе именно так. И где-то в глубине плевался от собственных соображений. А легче всё не становилось. Он еле высидел все занятия в университете, с отвращением слушая дисциплины, которые раньше вызывали в нём здоровый интерес. Сейчас всё казалось неважным, как и он сам. Их короткая встреча с Кочо утром в коридорах корпуса оставила за собой тревожный след в виде неприятного спазма в груди. Томиока так и не понял, что это было: его порыв. Объятья, которым Кочо позволила случиться. Если бы она его оттолкнула — было бы легче. Гию откинулся на спинку кресла, зажмурив глаза настолько, что в темноте век проступили болезненные фейерверки. Отсутствие сна определённо сказывалось на его состоянии, однако проваливаться в небытие не хотелось. Было даже страшно. Сны тоже были кошмарными. — Дерьмо, — одними губами прошептал Гию в никуда. И вылез из машины, медленно идя к бару, в котором хотел немного отвлечься. Своим привычным способом, как делал всегда. Завтра у них генеральная репетиция перед концертом-прослушиванием. Раньше его бы это вдохновило: наверняка сидел бы сейчас за своей гитарой, не выходя из спальни, погружаясь в ноты и звучание. Но от вида гитары тошнило, а мысль о завтрашнем дне вызывала головную боль. Ему совершенно не хотелось сейчас встречаться с друзьями, а особенно — с Сабито. Который, как тот любезно дал знать, вполне наслаждается обществом Кочо и развивает их отношения. — О, Томиока! — Знакомый бармен встретил его громким приветствием, — заходи-заходи. В будний вечер народу было не так много, что радовало. Меньше всего Гию хотелось сидеть с кислой миной на глазах чужаков. Напиваться он тоже не планировал — это почти никогда не помогало. Ему нужно было отвлечься, может, с кем-то познакомиться, найти девушку на вечер. Забыть те ощущения объятий от Кочо, которые по ощущениям пропитали всё его тело. — Что будешь? — Улыбчиво спросил молодой парень за стойкой. — Пиво. На твой выбор, — безразлично бросил Томиока. Томиока сел за стойку, уронив голову на изгиб локтя, на несколько секунд позволив себе прикрыть глаза. Веки тяжелели от отсутствия нормального сна и накопленной усталости. На фоне негромко играла музыка, смешиваясь с гулом разговоров немногочисленных посетителей, звоном стекла и редкими всплесками смеха. Всё сливалось в ровный, почти убаюкивающий шум, однако Гию так и не смог расслабиться. Бармен поставил перед ним высокий запотевший бокал. — Надеюсь, зайдёт. Томиока выпрямился, молча кивнув в знак благодарности. Сделал несколько глотков подряд, почти не почувствовав вкуса. Он почти никогда не пил перед важными концертами или репетициями. Даже если выступление не имело сильного значения, Гию всё равно предпочитал сохранять ясную голову. Должно быть, нынешний вечер о многом говорил. Генеральная репетиция была уже завтра, а после неё — концерт-прослушивание перед человеком, прилетевшим из Нью-Йорка. Ещё несколько недель назад одна только мысль об этом заставляла кровь быстрее двигаться по венам. Сейчас он попытался представить, что будет, если всё в конечном итоге закончится хорошо. Если они не облажаются. Если этот человек действительно заинтересуется ими и предложит сотрудничество. Гию видел лишь обрывочные картинки: Сабито, что-то оживлённо обсуждающий с продюсером; Санеми, который наверняка сделает вид, будто никогда не сомневался в успехе; Игуро, сдержанный даже тогда, когда внутри его будет разрывать от восторга. Они начнут записываться, выступать чаще, может быть, уедут куда-нибудь вместе. Томиока пытался увидеть среди них себя, но ничего не получалось. Мысль будто обрывалась, не успев принять хоть какую-то форму. Должно быть, он просто не видел своего будущего. Гию сделал ещё один глоток и поставил бокал обратно, вслушиваясь в негромкие голоса неподалёку. За несколькими столиками от него переговаривалась компания девушек. Симпатичные, весёлые, одна из них смеялась громче остальных, запрокидывая голову. Взгляд Томиоки остановился на одной из них. Невысокая, с высоким хвостом на затылке и тонкими прядями, обрамляющими лицо. Она сидела к нему вполоборота, слушая подругу, но временами рассеянно оглядывалась по сторонам. Мозг моментально начал искать знакомые черты. Гию мысленно одёрнул себя и отвёл взгляд, чтобы через несколько секунд посмотреть снова. Их глаза встретились. Девушка задержала на нём взгляд, едва заметно улыбнулась, а затем снова повернулась к подругам. Томиока знал, что нужно делать дальше. Он уже не раз проходил через этот порядок действий, доведённый до автоматизма. Ещё несколько мимолётных взглядов, затем короткая улыбка. Потом она отойдёт от подруг — заказать что-нибудь или якобы ответить на сообщение. Обязательно окажется ближе к стойке, ведь заметила его интерес и захочет его подпитать. Дальше он заговорит первым, потом купит ей выпить. Они пофлиртуют. Вечер медленно перетечёт в ночь, а утром он уйдёт. На этом их знакомство закончится, ведь всё было просто. И всё случилось именно так. Спустя полчаса девушка сидела рядом с ним, лениво водя пальцем по краю бокала. Две её подруги, заговорщически хихикая, пересели подальше, оставив её наедине с симпатичным парнем, который «весь вечер не сводил с неё глаз». Девушку звали Кикё. Она была довольно милой и искренне интересовалась тем, что из себя представлял Гию Томиока. Он, в свою очередь, пытался вложить в свой флирт заинтересованность, но внутри не происходило ничего. Ни привычного возбуждения. Ни хоть какого-то любопытства. Она положила ладонь на его предплечье. Гию посмотрел на тонкие пальцы и почувствовал лишь раздражение от того, что снова вспомнил другие прикосновения. Гию взял бокал и допил остатки пива, надеясь смыть эти воспоминания вместе с подступившей к горлу горечью. — Здесь становится скучно, — произнесла Кикё, склонившись ближе, — может, уйдём? — Куда? — Задал самый идиотский в этой ситуации вопрос. Она улыбнулась, сложив перед собой руки. И впрямь дурацкая вырисовывалась ситуация. Томиока впервые за этот вечер ощутил что-то настолько интенсивное — неловкость. — Я живу неподалёку. Минут десять пешком, — добавила Кикё. Гию опустил взгляд, разглядывая свои бледные пальцы. Сам проявил инициативу, сам запустил эту выученную цепочку, а теперь что? Больше всего ему хотелось исчезнуть прямо сейчас и оказаться в любом другом месте, но не здесь. — Извини, — глухо ответил Гию, не поднимая взгляда, — зря я трачу твоё время. Кикё нахмурилась, явно пытаясь понять, не шутит ли он. — В каком смысле? На этот раз он посмотрел на девушку. Она уж точно не заслуживала того, чтобы он смотрел на неё и представлял другую. Томиока чувствовал себя мразью. Эта мысль должна была поселиться в нём раньше, прежде чем он успел наломать так много дров. — Я не хочу продолжать. На лице Кикё отразилось такое искреннее недоумение, что Томиока почти пожалел о прямоте. Она медленно отстранилась и отошла в сторону. Какое-то время смотря на выход из бара, она всё же вернулась на своё место, чтобы задать ему ещё один вопрос: — Тогда зачем ты вообще со мной заговорил? К чему были все эти намёки на продолжение? Гию сжал губы, не находя ответа, который не прозвучал бы ещё хуже. — Не знаю. Потому что я идиот.