Часть 5

Чочо заметила их случайно. Она сидела на скамейке у тренировочной площадки — там, где обычно никто не задерживался. Сидела тихо, с прямой спиной, будто так легче не занимать место в мире. Смех раздался слева. Тёплый. Настоящий. — Ты опять перепутал краски, — засмеялась Химавари Узумаки, склоняясь над альбомом. — Это не тень, это просто грязно! — Это концепт, — фыркнул Иноджин Яманака, но улыбался так, будто готов был согласиться с чем угодно. — Абстракция. — Абстракция пахнет лучше, — сказала она и вдруг остановилась. — Подожди… вот здесь красиво. Она взяла карандаш и осторожно провела линию. Иноджин смотрел не на рисунок. На неё. — Ты всегда видишь детали, — сказал он тихо. Химавари смутилась, щёки порозовели. — Глупости… — Нет, правда, — он наклонился ближе. — Мне нравится, как ты смотришь на мир. Чочо отвела взгляд. Потому что знала этот тон. Знала это выражение лица. Так смотрят, когда человек важен. Когда его не сравнивают. Когда его не оценивают. — Иноджин, — вдруг сказала Химавари, — ты же не обязан всё время быть со мной. Он моргнул. — Я хочу, — просто ответил он. — Разве этого недостаточно? Чочо почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Он хочет. Не потому что она «удобная». Не потому что «не мешает». А просто потому что — она. Иноджин заметил её первым. — Чочо? — он поднял голову. — Ты давно здесь? — Нет, — соврала она. — Только пришла. Химавари тут же встала. — Привет, Чочо-сан! — тепло сказала она. — Хочешь с нами посидеть? В этом не было жалости. Не было неловкости. Только искреннее приглашение. И это оказалось почти невыносимым. — Мне пора, — ответила Чочо, поднимаясь. — У меня… дела. Иноджин нахмурился: — Ты в порядке? Она улыбнулась. Автоматически. Как всегда. — Конечно. Она ушла, не оборачиваясь. Потому что если бы осталась ещё хоть минуту — увидела бы то, о чём даже мечтать себе запрещала. Чтобы на неё смотрели так же. Чтобы её не стыдились. Чтобы никто не говорил «я бы никогда». По дороге домой Чочо подумала: Если любовь существует вот так… значит, мне она просто не предназначена. А где-то в другом конце деревни Боруто смеялся над чем-то пустяковым, даже не подозревая, что контраст между его равнодушием и чужим счастьем каждый день медленно разрушает одного человека.