Часть 7

Шикадай Нара заметил это не сразу. Сначала — мелочи. Чочо уходила раньше обычного. Садилась дальше. Ела медленно… или не ела вообще. — Тебе не кажется, что она стала странной? — как-то бросил Иноджин. — Кажется, — ответил Шикадай. — Но она не хочет, чтобы мы спрашивали. Он знал Чочо слишком хорошо. Знал, как она смеётся, когда больно. Знал, как она врёт — слишком быстро. Он дождался удобного момента. Вечером. Когда тренировочная площадка опустела. Когда не было ни команды 7, ни лишних глаз. — Чочо, — сказал он, не глядя на неё. — Ты сегодня ела? — Да, — ответила она мгновенно. — Конечно. Слишком мгновенно. Шикадай вздохнул. — Плохо. Она напряглась. — Что — плохо? — Ложь, — спокойно сказал он и повернулся к ней. — Ты врёшь хуже, чем думаешь. Чочо усмехнулась. — Серьёзно? Ты теперь эксперт? — Нет, — пожал он плечами. — Просто я тебя знаю. Она отвела взгляд. — Ты просто надумываешь. — Нет, — снова ровно. — Ты пропускаешь приёмы пищи. Ты худеешь. Ты перестала есть при людях. И ты улыбаешься тогда, когда не смешно. Он сделал паузу. — Это не «нормально». — А если я просто решила измениться? — резко сказала она. — Разве это преступление? Шикадай прищурился. — Нет. Преступление — ненавидеть себя за то, кем ты была. Чочо замерла. — Это не так. — Тогда скажи мне, — он посмотрел прямо. — Когда ты в последний раз ела, потому что была голодна, а не потому что «надо» или «стыдно»? Она открыла рот. И закрыла. Ответа не было. Тишина растянулась. — Это из-за него? — спросил Шикадай тихо. Её плечи дрогнули. — Не смей, — прошептала она. — Не смей говорить его имя. Этого было достаточно. Шикадай выдохнул сквозь зубы. — Значит, да. — Я не прошу меня жалеть, — быстро сказала Чочо. — И не лезь. Я справлюсь. — Ты не справляешься, — ответил он. Без упрёка. Без злости. — Ты исчезаешь. Она сжала кулаки. — Всем будет легче. — Врёшь, — сказал он в третий раз. — И себе тоже. Он сделал шаг ближе. — Ты думаешь, если станешь меньше — тебя будут любить больше? — спросил он. — Или просто перестанут замечать? Слёзы выступили внезапно. — Я просто хочу, чтобы перестало быть больно, — вырвалось у неё. Шикадай замер. Потом осторожно сказал: — Он не имеет права ломать тебя. Даже если ты его любишь. Она резко подняла голову. — Я не… Он ничего не сказал. Просто посмотрел. И это было хуже любых слов. — Ты кому-нибудь ещё говорила? — спросил он. Чочо покачала головой. — Тогда слушай, — сказал он твёрдо. — Я не дам тебе врать дальше. Ни мне. Ни себе. — Ты не можешь меня контролировать. — И не собираюсь, — ответил он. — Я просто буду рядом. Пока ты не вспомнишь, что ты — не ошибка. Она отвернулась. — Не говори так. — Буду, — спокойно сказал Шикадай. — Потому что это правда. Он ушёл первым. А Чочо осталась стоять, дрожа, с ощущением, что её впервые не осудили, но и не позволили исчезнуть. И где-то глубоко внутри — очень тихо — появилось что-то опасное. Надежда.