Часть 8

Боруто Узумаки заметил это неожиданно для себя. Не сразу. Не в первый день. Просто однажды он понял, что Чочо больше не раздражает его. Потому что её почти не стало. Она не смеялась громко. Не спорила. Не перебивала. На тренировке она стояла в стороне, ожидая команды, и смотрела не на него — в землю. — Ты это видела? — тихо сказал он, наклонившись к Сарада Учиха. — Она вообще не ест. Сарада бросила на него короткий взгляд. — И тебе это кажется смешным? — Нет, — ответил он медленнее, чем ожидал от себя. — Странным. Чочо вышла вперёд, когда подошла её очередь. Она двигалась аккуратно. Слишком аккуратно. Как будто боялась занять лишнее пространство. — Быстрее, — бросил Боруто. — Ты что, боишься? Она вздрогнула. — Нет. Одно слово. Тихое. Пустое. Он нахмурился. — Раньше ты хотя бы огрызалась. Она не ответила. — Эй, — сказал он громче. — Я с тобой разговариваю. Чочо подняла глаза. Впервые за долгое время посмотрела прямо на него. И Боруто почувствовал странное. Не злость. Не раздражение. Дискомфорт. Потому что в её взгляде не было надежды. Не было ожидания. Даже обиды — почти не было. Только усталость. — Если ты хочешь сказать что-то ещё, — спокойно сказала она, — скажи сразу. Ему вдруг стало неловко. — Ты… — он запнулся. — Ты что, решилa худеть? Она моргнула. — А если да? — Ну… — он усмехнулся, по привычке. — Наконец-то. Слова прозвучали легко. Как раньше. Но ничего не произошло. Она не вспыхнула. Не улыбнулась. Не отвернулась в слезах. Она просто кивнула. — Понятно. И пошла прочь. Боруто остался стоять. — Это было… — начал он. — Отвратительно, — холодно закончила Сарада. — И ты это знаешь. — Да что я сказал?! — вспылил он. — Я просто отметил! — Ты отметил разрушение, — вмешался Мицуки, спокойно. — И порадовался ему. Боруто резко замолчал. — Она меня игнорирует, — сказал он позже, уже тише. — Раньше такого не было. — Потому что раньше она ещё надеялась, — ответила Сарада. Эти слова застряли у него в голове. Вечером он увидел Чочо снова — у автоматов с напитками. Она стояла, глядя на кнопки, но не нажимала ни одну. — Ты не берёшь? — спросил он, подходя. Она вздрогнула. — Нет. — Почему? Она посмотрела на него — устало, почти без эмоций. — А тебе не всё равно? Это задело. — Ты что, обиделась? Она усмехнулась. Слабо. — Нет, Боруто. Я просто перестала ждать, что ты будешь другим. Он открыл рот. И не нашёл, что сказать. Потому что впервые понял: она меняется не для него. И не ради себя. Она просто исчезает. А это было куда страшнее, чем слёзы или крики. Когда Чочо ушла, Боруто долго смотрел ей вслед. И впервые за всё это время в голове мелькнула мысль, от которой стало не по себе: А если я правда зашёл слишком далеко?