Часть 19

Каваки вернулся в дом поздно. Он всегда возвращался поздно — будто не хотел привыкать к тому, что у него есть место, куда можно прийти. Наруто Узумаки не задавал лишних вопросов. Хината Хьюга — тем более. А вот Боруто ждал. — Ты опять тренировался до изнеможения, — бросил он, не оборачиваясь. — А ты опять следил за чужой жизнью, — спокойно ответил Каваки. Тишина между ними была плотной. Старой. Привычной. — Ты видел Чочо сегодня? — вдруг спросил Боруто. Каваки приподнял бровь. — Видел. Она выглядит… лучше. Слово «лучше» застряло у Боруто в горле. — С Шинки, — добавил Каваки, будто между делом. — Они хорошо смотрятся рядом. Это было лишним. — Ты специально? — резко спросил Боруто. — Нет, — ответил Каваки. — Я просто говорю, что вижу. Он прошёл мимо, но Боруто шагнул вперёд, преграждая путь. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — выпалил он. — Она меня ненавидит. Все думают, что я монстр. А этот… песчаный… просто пришёл — и всё. Каваки остановился. Медленно повернулся. — Ты правда считаешь, что это про него? — А про что ещё?! — вспылил Боруто. — Про последствия, — спокойно сказал Каваки. — Ты привык, что мир прощает тебя быстрее, чем ты понимаешь, что сделал. Эти слова ударили. — Ты не знаешь, каково это! — крикнул Боруто. — Ты вообще ничего не знаешь о чувствах! Каваки смотрел на него долго. — Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю, каково это — когда ты что-то ломаешь, а потом понимаешь, что назад дороги нет. Он сделал шаг ближе. — Разница между нами в том, что я не притворяюсь, будто имею право требовать. Боруто сжал кулаки. — Я ничего не требую. — Ты требуешь, чтобы она была той же, — ответил Каваки. — Чтобы твоя вина перестала болеть. Молчание повисло между ними. — Ты ревнуешь, — добавил Каваки. — Но это не любовь. Это страх остаться с тем, что ты сделал. Боруто отвернулся. — Отстань. — Нет, — сказал Каваки жёстче. — Потому что если ты сейчас полезешь в её жизнь — ты снова станешь тем, кем был. Он обошёл его. — А если не полезешь, — добавил он, — тебе придётся наконец повзрослеть. Дверь закрылась. Боруто остался стоять. Слова Каваки не утешали. Они не должны были. Позже, ночью, он вышел на крышу. Вдалеке он видел дом Нара. Свет в окне. Силуэты. Я не имею права, — повторил он себе. Не имею. И впервые это было не наказанием. Это было выбором. А Чочо в это время сидела на веранде рядом с Шинки, слушая ветер. И даже не подозревала, что где-то неподалёку один человек наконец учился не быть центром чужой жизни.