Часть 17

Утро субботы началось с того, что Люмин проснулась от вибрации телефона. Она потянулась к тумбочке, не открывая глаз, нащупала его и поднесла к лицу. Экран светился ярко, заставив её прищуриться. Скарамучча: «Доброе утро» Два простых слова, но они заставили сердце биться быстрее. Люмин села на кровати, прислонившись к стене, и уставилась на сообщение. Он написал. Сам. Утром. Не она первая потянулась к телефону, не она инициировала контакт. Он. Это было ново. И странно. И пугающе приятно. Люмин: «Доброе утро» Поставила телефон на колени и ждала. Секунда. Две. Пять. Минута. Он не отвечал. Люмин нахмурилась, взяла телефон снова, проверила – сообщение отправлено, прочитано. Но ответа нет. «Опять. Уже началось.» Она положила телефон экраном вниз и встала с кровати. Нельзя сразу попадаться на эту удочку. Нельзя проверять каждые тридцать секунд, ждать ответа с замиранием сердца. Иначе всё повторится – зависимость, одержимость, страдание. Люмин пошла в ванную, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Выглядела лучше, чем последние недели. Лицо не такое бледное, круги под глазами чуть светлее. Может, потому что наконец-то выспалась нормально. Или потому, что он вернулся. Она оделась, вышла на кухню. Родители уже были там – мама готовила завтрак, папа читал газету. Обычное субботнее утро. – Доброе утро, – Люмин налила себе кофе. – Доброе, – мама обернулась. – Ты рано встала. Обычно в субботу спишь до полудня. – Просто хорошо выспалась. – Ты выглядишь лучше, – заметила мама, изучающе глядя на дочь. – Давно не видела тебя такой... спокойной. Люмин пожала плечами, садясь за стол. – Просто неделя закончилась. Устала от учёбы. Папа поднял глаза от газеты. – Кстати, у тебя сегодня же тот ужин у друга? Люмин вспомнила – Тома приглашал на ужин, обещал приготовить что-то особенное. Она совсем забыла в водовороте событий последних дней. – Да. Вечером. В семь. – Вернёшься поздно? – Не знаю. Наверное, к одиннадцати. Мама кивнула. – Хорошо. Рада, что ты стала больше общаться с друзьями. Люмин допила кофе и вернулась в комнату. Телефон лежал на кровати там, где она его оставила. Она взяла его, разблокировала. Скарамучча: «Планы на сегодня?» Люмин посмотрела на время сообщения – пришло десять минут назад. Значит, он тоже не ответил сразу. Тоже заставил ждать. Люмин: «Вечером ужин у друга. До этого свободна» Скарамучча: «Хочу увидеться» Люмин: «Когда?» Скарамучча: «Сейчас» Люмин замерла. Сейчас? Даже не через час, не днём – прямо сейчас? Люмин: «Сейчас это когда?» Скарамучча: «Через полчаса. Я заеду» Она посмотрела на себя – пижама, мятая футболка, растрёпанные волосы. Выглядела ужасно. Люмин: «Мне нужно время собраться» Скарамучча: «Зачем? Ты и так нормально выглядишь» Люмин: «Ты даже не видел меня сейчас» Скарамучча: «Не важно. Через полчаса жду у твоего подъезда» Люмин бросила телефон на кровать и кинулась к шкафу. Полчаса. У неё всего полчаса, чтобы привести себя в порядок. Она быстро переоделась в чистые джинсы и худи, расчесала волосы, накинула лёгкий макияж. Посмотрела на себя в зеркало – сойдёт. Родителям сказала, что идёт в библиотеку, вернётся к обеду. Мама кивнула рассеянно, не отрываясь от своего планшета. Люмин схватила куртку и выбежала из квартиры. Скарамучча уже был там. Машина стояла у бордюра, он сидел за рулём, листая телефон. Увидев её, кивнул. Люмин села рядом. – Привет. – Привет, – он посмотрел на неё оценивающе. – Говорил же, что нормально выглядишь. – Я была в пижаме. – И что? Я бы не против увидеть. Люмин покраснела, отвернувшись к окну. – Куда едем? – Увидишь. Он завёл машину и поехал. Люмин не спрашивала больше. Просто смотрела в окно, наблюдая, как город проплывает мимо. Они ехали минут двадцать, выехали за пределы центра, свернули на какую-то тихую улицу с частными домами. Скарамучча остановился у одного из них – двухэтажный дом с небольшим садом, огороженный низким забором. – Где мы? – спросила Люмин. – У меня. Она посмотрела на дом, потом на него. – Ты здесь живёшь? – Иногда. Когда не хочу быть дома у родителей. – Он вышел из машины. – Пошли. Люмин последовала за ним. Они прошли через калитку, по дорожке к входной двери. Скарамучча достал ключи, открыл. Внутри было тепло и тихо. Дом был обставлен минималистично – светлые стены, тёмная мебель, мало декора. Всё выглядело дорого, но безлично, словно это был отель, а не чей-то дом. В гостиной стоял большой диван, напротив – телевизор. На столике лежали какие-то книги и журналы. – Здесь никого нет? – спросила Люмин, оглядываясь. – Нет. Я живу один, когда здесь. – Он скинул куртку, повесил на вешалку. – Хочешь чай? Кофе? – Чай, пожалуйста. Скарамучча прошёл на кухню. Люмин осталась в гостиной, разглядывая обстановку. На полках стояли какие-то награды, дипломы – видимо, его достижения в учёбе или спорте. Фотографий не было. Совсем. Ни семейных, ни с друзьями. Словно он намеренно стёр все следы личной жизни. – Вот, – Скарамучча вернулся с двумя чашками, протянул ей одну. – Спасибо. Они сели на диван. Люмин пила чай маленькими глотками, не зная, что сказать. Скарамучча листал телефон, не обращая на неё внимания. Тишина повисла между ними, неловкая и напряжённая. – Зачем ты позвал меня сюда? – спросила Люмин наконец. Он поднял глаза от телефона. – Хотел видеть тебя. – Просто видеть? – Да. – Он положил телефон на столик. – Проблема? – Нет, просто... странно. Мы могли встретиться в кафе. Или погулять. – Не хотел никого вокруг. Люмин посмотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. – Почему? Скарамучча помолчал, потом сказал: – Потому что в университете все смотрят. Все судят. Все сплетничают. А здесь только мы. Что-то в его голосе прозвучало почти уязвимо. Почти. Люмин не была уверена, что не показалось. – Ты боишься сплетен? – Нет. Мне плевать на сплетни. – Он посмотрел на неё. – Просто не хочу делиться тобой с кем-то ещё. Даже с их взглядами. Слова были собственническими, но странным образом Люмин не оттолкнули их. Наоборот, внутри что-то потеплело. – Понятно. Они сидели молча ещё несколько минут. Потом Скарамучча поставил свою чашку на столик и повернулся к ней полностью. – Иди сюда. – Куда? – Ближе. Люмин придвинулась. Он взял у неё чашку, поставил рядом со своей, потом обнял её, притягивая к себе. Люмин застыла на секунду – это было неожиданно. Он не из тех, кто обнимает просто так. Но потом расслабилась, прислонившись головой к его плечу. Они сидели так долго. Скарамучча гладил её волосы медленно, задумчиво. Люмин закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать – тепло его тела, запах одеколона, ритм его дыхания. – Расскажи мне про старый город, – сказал он вдруг. Люмин напряглась. – Зачем? – Хочу знать. – Там нечего рассказывать. – Ты переехала сюда не просто так. Что случилось? Люмин молчала. Не хотела говорить об этом. Не хотела вспоминать. – Меня травили, – сказала она наконец тихо. – В школе. Последние два года. Скарамучча не ответил, просто продолжал гладить её волосы, давая ей время. – Началось после того, как я отказала одному парню. Он был популярным. Капитан футбольной команды. Все девчонки были от него без ума. А я сказала «нет». – Люмин сжала пальцы в кулаки. – И он решил отомстить. Распустил слухи. Что я шлюха. Что переспала с половиной университета. Что у меня болезни. Всякую дичь. – И все поверили. – Да. Даже те, кто знал меня. Даже друзья отвернулись. – Голос дрожал. – Они писали гадости в соцсетях. Оставляли записки на столе. Толкали в коридорах. Один раз облили зеленкой «в шутку». Скарамучча перестал гладить её волосы. Его рука замерла. – Кто? – Группа девчонок. Подружки того парня. Они думали, что защищают его честь или что-то в этом роде. Тишина. – Ты рассказала кому-то? Родителям? Преподавателям? – Родителям рассказала. Они пытались разобраться. Ходили в университет, жаловались. Но декан сказал, что это «подростковые конфликты» и «разберутся сами». – Люмин горько усмехнулась. – А потом стало только хуже. Потому что я «настучала». – Поэтому переехали. – Да. Родители решили, что лучше начать с чистого листа. Новый город, новый университет. Никто ничего не знает. Можно быть просто Люмин, а не «той шлюхой». Скарамучча обнял её крепче. – Те люди – мрази. Все до единого. – Знаю. – Ты не должна была через это проходить. – Но прошла. Он наклонился, поцеловал её в макушку. – Здесь так не будет. Я не позволю. Люмин подняла голову, посмотрела на него. – Откуда ты знаешь? Ты сам сказал, что все сплетничают. – Сплетничают. Но если кто-то скажет про тебя что-то не то – пожалеет. – Его голос был холодным, жёстким. – Я позабочусь об этом. Люмин не знала, как реагировать. С одной стороны, это было собственничество. С другой – защита. Странная, токсичная защита, но защита. – Спасибо, – прошептала она. Они снова сидели молча. Потом Скарамучча взял пульт, включил телевизор. Какой-то фильм шёл – Люмин не обратила внимания на название. Они просто смотрели, обнявшись, не говоря ни слова. Прошёл час. Может, два. Люмин не следила за временем. Просто существовала в этом моменте, в этом тепле, в этой странной близости. Потом телефон Скарамуччи завибрировал. Он посмотрел на экран, нахмурился. – Мне нужно ответить. Минуту. Он встал, прошёл в другую комнату. Люмин осталась на диване одна. Слышала обрывки разговора – он говорил с кем-то по-английски, голос был напряжённым. Потом всё стихло. Скарамучча вернулся через несколько минут. Лицо было мрачным. – Всё в порядке? – спросила Люмин. – Да. Просто отец. Хочет, чтобы я приехал домой. – Когда? – Сегодня вечером. Люмин почувствовала, как внутри что-то сжимается. – Надолго? – На выходные. Вернусь в понедельник. – Понятно. Скарамучча посмотрел на неё внимательно. – Ты расстроена. – Нет. – Лжёшь. Люмин отвернулась. – Просто... только вернулся. И снова уезжаешь. Он подошёл, взял её за подбородок, заставив посмотреть на него. – Полтора дня. Это не три недели. И я буду писать. – Обещаешь? – Обещаю. Он поцеловал её – долго, медленно, словно хотел запечатлеть этот момент. Люмин ответила, обняв его за шею, не желая отпускать. Когда они оторвались друг от друга, Скарамучча посмотрел на время. – Мне нужно отвезти тебя домой. И собираться. – Хорошо. Они поехали обратно. По дороге молчали. Люмин смотрела в окно и чувствовала, как старая тревога возвращается. Два дня – это мало. Но для неё это будет вечность. Она уже привыкла к его присутствию за один день. А теперь снова будет одна. Скарамучча остановился у её подъезда. Люмин не хотела выходить. Хотела остаться в машине, поехать с ним куда угодно, лишь бы не расставаться. – Иди, – сказал он мягко. – У тебя ужин вечером, помнишь? – Да. Помню. – Увидимся в понедельник. Люмин кивнула, открыла дверь. Вышла. Обернулась. – Напиши, когда приедешь? – Напишу. Она закрыла дверь и пошла к подъезду. Обернулась один раз – он всё ещё сидел в машине, смотрел на неё. Помахала. Он кивнул. Потом уехал. Люмин поднялась домой. Родители были в гостиной. Она прошла мимо них в свою комнату, закрылась. Легла на кровать, уставившись в потолок. Два дня. Просто два дня. Она справится. Она должна справиться. Телефон завибрировал. Скарамучча: «Дошла?» Люмин: «Да» Скарамучча: «Хорошо. Увидимся в понедельник» Люмин: «Хорошо» Люмин положила телефон на грудь и закрыла глаза. «Всё будет нормально. Два дня – это ничего. Он обещал писать. Он не исчезнет снова.» Но глубоко внутри червь сомнения уже точил её спокойствие. Что, если он снова пропадёт? Что, если это была очередная игра? Что, если она снова будет ждать, проверять телефон, сходить с ума от тишины? «Нет. Он обещал. Он не такой. Он изменился.» «Или ты просто хочешь в это верить?» Люмин открыла глаза, посмотрела на потолок. Ответа не было. Она встала, начала собираться к Томе на ужин. Переоделась в чистую одежду, причесалась, взяла телефон и ключи. Сказала родителям, что уходит, и вышла из дома. По дороге к Томе она проверила телефон раз пять. Скарамучча не писал. Она сама не писала – не хотела казаться навязчивой. «Всё нормально. Он собирается. Потом напишет.» Дом Томы был в тихом районе, небольшой, уютный. Люмин позвонила в дверь. Тома открыл с широкой улыбкой. – Люмин! Заходи, заходи! Внутри уже были Итто, Синобу и Хэйдзо. Все сидели за большим столом на кухне, на котором было выставлено столько еды, что хватило бы на десятерых. – Вау, – Люмин остановилась у входа. – Ты правда всё это приготовил? – Конечно! – Тома просиял. – Садись, пробуй! Вечер прошёл тепло и уютно. Они ели, разговаривали, смеялись. Итто рассказывал свои бесконечные истории про жуков. Синобу саркастично комментировала. Хэйдзо задавал странные философские вопросы. Тома суетился, предлагая добавки. Люмин сидела, улыбалась, смеялась в нужных местах. Но мысли постоянно возвращались к телефону в кармане. Скарамучча так и не написал. «Может, ещё в дороге. Или уже приехал и разговаривает с родителями. Напишет позже.» Вечер закончился поздно. Люмин попрощалась с и поехала домой. В метро снова проверила телефон. Ничего. Дома разделась, легла в кровать. Посмотрела на телефон в последний раз перед сном. Тишина. «Он обещал написать, когда приедет. Значит, ещё не приехал. Всё нормально.» Она заснула, сжимая телефон в руке. А утром проснулась от вибрации. Скарамучча: «Приехал. Извини, поздно написал. Родители достали разговорами. Как твой вечер?» Облегчение накрыло волной. Люмин выдохнула, набирая ответ: Люмин: «Хорошо. Весело было» Скарамучча: «Хорошо. Напишу позже» И всё. Короткий обмен сообщениями. Но для Люмин этого было достаточно. Он написал. Как и обещал. Может, действительно всё будет по-другому. Может.