Часть 31

Суббота началась с яркого зимнего солнца, которое пробивалось сквозь окно, заливая комнату светом, от которого даже закрытые веки не спасали. Люмин проснулась раньше будильника, переполненная предвкушением и лёгким волнением, которое напоминало детское ожидание праздника. Она провела больше времени, чем обычно, выбирая одежду – остановилась на тёплом худи цвета слоновой кости, тёмных джинсах и высоких ботинках, которые были одновременно удобными и симпатичными. Макияж сделала лёгким, волосы распустила, позволив им свободно лечь на плечи. Скарамучча приехал ровно в полдень, как и обещал, и когда Люмин спустилась к его машине, он вышел навстречу, замер на секунду, глядя на неё так, словно видел впервые. – Ты красивая, – сказал он просто, и в голосе не было привычного цинизма или игривости, только искренность, от которой щёки Люмин вспыхнули румянцем. – Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь. Скарамучча был одет проще обычного – чёрная куртка, серый свитер под ней, джинсы, но на нём даже простая одежда сидела так, словно была создана специально для него. Он открыл ей дверь, подождал, пока она сядет, потом сел сам и завёл машину. – Так куда мы едем? – спросила Люмин, когда они выехали на дорогу. – Терпение. Скоро узнаешь. – Скарамучча улыбнулся, и улыбка была загадочной, почти мальчишеской. – Обещаю, понравится. Они ехали около получаса, выбравшись за пределы города, где здания уступили место заснеженным полям и лесам, которые тянулись вдоль дороги бесконечным белым покрывалом. Музыка играла тихо – что-то инструментальное, спокойное, создающее атмосферу умиротворения. Люмин смотрела в окно, наблюдая, как мир за стеклом превращается в зимнюю сказку, и чувствовала, как напряжение последних недель медленно растворяется. Скарамучча свернул на узкую дорогу, которая вела к небольшому озеру, окружённому лесом. Озеро было замёрзшим, покрытым толстым слоем льда, который блестел на солнце, отражая свет миллионами искр. У берега стояла пара скамеек и небольшой деревянный причал, который сейчас был наполовину занесён снегом. – Это место нашёл год назад, когда просто ездил без цели, пытаясь очистить голову, – сказал Скарамучча, когда они вышли из машины. – Приезжаю иногда, когда нужно побыть одному. Никто не знает об этом месте, кроме меня. И теперь тебя. Люмин смотрела на озеро, на лес вокруг, на тишину, которая была почти осязаемой, нарушаемую только хрустом снега под ногами и редким пением птиц где-то вдалеке. – Здесь красиво. Спасибо, что привёз меня сюда. – Хотел показать что-то личное. Что-то, что важно для меня. – Скарамучча взял её за руку, повёл к берегу озера. – Когда здесь, чувствую себя спокойнее. Словно весь хаос в голове затихает на время. Они прошлись вдоль берега, держась за руки, и разговаривали о вещах, которые раньше не обсуждали – о детских мечтах, которые так и не сбылись, о страхах, которые жили где-то в глубине и редко выходили на поверхность, о том, какими они видят себя через пять, десять лет. Скарамучча был открытее обычного, позволяя ей заглянуть за стены, которые обычно держал высоко поднятыми. – Иногда думаю, что выбрал не ту специальность, – признался он, когда они остановились на причале, глядя на замёрзшую гладь озера. – Экономика, финансы – это то, что хотели родители. Престижно, прибыльно, открывает двери. Но не то, что хотел я. – Что хотел ты? Скарамучча помолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить правду, потом вздохнул. – Музыку. Или искусство. Что-то творческое, где можно выражать то, что внутри, а не просто считать числа и строить графики. – Он усмехнулся горько. – Глупо, да? В моём возрасте мечтать о чём-то таком непрактичном. – Не глупо. – Люмин сжала его руку крепче. – Никогда не поздно заниматься тем, что любишь. Даже если это хобби, а не карьера. – Может быть. Хотя родители убьют, если узнают, что я хоть думаю бросить то, чему посвятил четыре года. – Он повернулся к ней, и в глазах читалось что-то уязвимое. – Но с тобой могу хотя бы говорить об этом. Не боясь осуждения. – Никогда не буду осуждать за то, что ты чувствуешь или хочешь. – Люмин потянулась, поцеловала его коротко. – Спасибо, что поделился этим со мной. Они постояли ещё немного, наслаждаясь тишиной и близостью, потом Скарамучча предложил поехать дальше – в маленькое кафе в ближайшем посёлке, которое он знал. Кафе оказалось уютным, почти домашним, с деревянными столами, запахом свежей выпечки и старой музыкой, игравшей из потрескивающих динамиков. Они заказали горячий шоколад и пирог с яблоками, сидели у окна, откуда открывался вид на заснеженную главную улицу посёлка. – Знаешь, о чём ещё я думал? – сказал Скарамучча, размешивая свой горячий шоколад. – О том, что никогда раньше не делал ничего подобного. Нормальное свидание, просто проводить время вместе без драмы. – И как ощущения? – Странно. Но хорошо странно. – Он посмотрел на неё, и улыбка была мягкой. – Привык, что отношения – это интенсивность, конфликты, страсть. Это спокойствие непривычно. Но мне нравится. – Мне тоже. – Люмин взяла его руку через стол. – Хочу больше таких дней. Где мы просто мы, без всего остального. – Будет больше. Обещаю. Они доели, и Скарамучча повёл её гулять по посёлку, который был маленьким, тихим, почти безлюдным в этот зимний день. Заходили в крошечные магазинчики, где продавались вещи ручной работы – керамика, вязаные изделия, деревянные игрушки. Скарамучча купил ей небольшой керамический кулон в форме луны, который делала местная мастерица. – Чтобы помнила этот день, – сказал он, застёгивая цепочку на её шее. – И чтобы знала, что я могу быть не только тем парнем, который делает тебе больно. Люмин коснулась кулона, и внутри распускалось тепло, заполняя места, которые раньше были холодными и пустыми. – Спасибо… Я буду носить всегда. Обратно они ехали, когда уже начало темнеть, и зимний вечер превращал мир в сине-фиолетовую акварель. Скарамучча включил обогрев на полную, и в машине было тепло и уютно, создавая ощущение кокона, отгораживающего от всего внешнего мира. – Не хочу, чтобы день заканчивался, – призналась Люмин, когда они уже подъезжали к городу. – Был идеальным. – Не должен заканчиваться. – Скарамучча посмотрел на неё. – Поедешь ко мне? Закажем ужин, посмотрим фильм, просто побудем вместе. Люмин согласилась без колебаний, и они поехали к нему. Дома Скарамучча заказал китайскую еду, и они ели прямо из коробок, сидя на полу в гостиной, смеясь над глупыми шутками и делясь историями из детства. После устроились на диване под пледом, включили фильм, который обещал быть лёгкой романтической комедией. Где-то в середине фильма Люмин почувствовала, как глаза закрываются сами – усталость от долгого дня, тепло дома, близость Скарамуччи, всё это создавало идеальные условия для сна. Она прижалась к его плечу, и последнее, что помнила, это его рука, обнимающая её, и его губы, целующие её в макушку. Проснулась она уже в его спальне, укрытая одеялом, всё ещё одетая. Скарамучча лежал рядом, смотрел на неё в полумраке комнаты, где только уличные фонари за окном давали слабый свет. – Который час? – спросила Люмин сонно. – Около часа ночи. Ты заснула на диване, я перенёс тебя сюда. Не хотел будить. – Мне нужно домой. Родители будут волноваться. – Уже поздно. Останься до утра. Я отвезу тебя рано, как в прошлый раз. – Скарамучча придвинулся ближе, обнял её. – Просто хочу, чтобы ты была рядом. Люмин не спорила, слишком сонная и довольная, чтобы думать о последствиях. Написала родителям короткое сообщение, что заночевала у Ху Тао, потому что засиделись с проектом, и положила телефон на тумбочку. Скарамучча притянул её ближе, и они лежали, обнявшись, в тишине ночи. – Спасибо за сегодня, – прошептала Люмин в темноту. – Был лучший день за всё время, что мы вместе. – Для меня тоже. – Его рука гладила её спину медленными кругами. – Хочу больше таких дней. Хочу быть человеком, который делает тебя счастливой, а не тем, кто причиняет боль. – Ты уже делаешь. Сегодня доказал это. Они заснули в объятиях друг друга, и сон был глубоким и спокойным, без кошмаров и тревог. Утром Скарамучча действительно разбудил её рано, приготовил завтрак, и они ехали к её дому в утреннем тумане, который окутывал город молочной дымкой. – Следующие две недели будут тяжёлыми, – сказал Скарамучча у её подъезда. – Сессия, экзамены, стресс. Но я буду рядом. Помогу, чем смогу. – Знаю. И я благодарна за это. – Люмин поцеловала его долго, не желая отпускать. – Увидимся сегодня вечером? – Конечно. Напиши, когда освободишься, заедем в библиотеку, позанимаемся. Люмин поднялась домой с улыбкой, которая не стиралась весь день, и с верой, что всё действительно налаживается, что они нашли способ быть вместе без токсичности, без игр, просто двумя людьми, которые заботятся друг о друге. Следующие дни прошли в интенсивной подготовке к сессии. Скарамучча помогал каждый вечер, терпеливо объясняя материал, который Люмин пропустила или не поняла с первого раза. Его помощь была неоценимой, и постепенно она начала чувствовать, что может действительно сдать экзамены прилично, не провалиться так, как боялась ещё месяц назад. В среду, за неделю до первого экзамена, они сидели в библиотеке допоздна, разбирая последнюю сложную тему. Люмин зевнула в третий раз за десять минут, и Скарамучча закрыл учебник решительно. – Хватит на сегодня. Ты уже ничего не воспринимаешь. Нужно отдохнуть. – Но ещё столько не разобрано... – Разберём завтра. Сейчас твой мозг перегружен, продолжать бесполезно. – Он собрал её вещи, взял за руку. – Поехали ко мне. Отвлечёшься, выспишься нормально. Дома у Скарамуччи Люмин действительно почувствовала, как напряжение отпускает. Они приняли душ – сначала она, потом он, и когда Люмин вышла из ванной в его футболке, которая была ей велика и доходила до середины бёдер, он смотрел на неё так, словно она была самой красивой вещью, которую он когда-либо видел. – Иди сюда, – позвал он, лёжа на кровати с вытянутыми руками. Люмин легла рядом, и он обнял её, прижимая к себе так близко, что между их телами не оставалось пространства. Целовал медленно, без спешки, просто наслаждаясь близостью, вкусом её губ, теплом её кожи. Руки его скользили под футболку, касаясь осторожно, спрашивая разрешения без слов. Близость пришла естественно, без отчаяния или страсти, которые обычно их сопровождали – просто нежная близость двух людей, которые находили утешение друг в друге. После они лежали, переплетённые, и дыхание выравнивалось постепенно. – Я горжусь тобой, – сказал Скарамучча тихо в темноту комнаты. – Ты так много работаешь над учёбой, несмотря на всё. Справишься с сессией, знаю. – Только благодаря тебе. Без твоей помощи провалилась бы. – Нет. Благодаря себе. Я просто помог немного. Но усилия твои. – Он поцеловал её в висок. – И что бы ни случилось на экзаменах, помни – ты сделала всё, что могла. Этого достаточно. Люмин заснула в его объятиях с чувством, что всё будет хорошо, что они справятся вместе – с сессией, с отношениями, с жизнью. Что любовь и поддержка, которые они дают друг другу, сильнее любых трудностей. И в этот момент, в этой хрупкой тишине ночи, вера казалась не наивной, а оправданной. Реальной. Достижимой.