Том 1 Глава 6: Точка привязки

Я слышал, что звёзды погаснут через три дня, и поэтому решил отправиться в путешествие на полтора дня. Первую половину дня я решил провести с семьёй. Затем отправиться в путь, чтобы узнать, как далеко я смогу дойти за оставшиеся время. Мой план состоял в том, чтобы провести немного времени в пустынном городе, а затем вернуться к родным на третий день. Немного подумав, я понял: этот короткий сюжет — целая жизнь. Первый — рождение, второй — путешествие, третий — смерть. Никто не хотел умирать в одиночестве. Наверное, поэтому люди так нетерпеливо искали себе пару. Не всегда удачно, конечно. Если красная нить судьбы связывает тебя с тем, с кем тебе быть суждено... Нить какого цвета связывает тебя с теми, с кем не суждено? Было бы намного проще, если бы их можно было увидеть. А может, мы могли видеть только красную и поэтому нас ничего не связывало с остальными? Надеюсь, что нет. Это было то, о чём мы не так давно говорили с Эуриэлем. Мне показалось странным, что он задал мне подобный вопрос. Но он сказал, что хотел узнать, как бы в такой ситуации поступил ребёнок. Честное слово, он иногда был очень странным. Однако, после случая с магией, я не мог его винить. Даже обретя способности, я не рвался освоить их. Рядом со мной было много вещей, о которых стоило подумать в первую очередь. Например, научиться ходить и говорить. В полтора года я наконец достиг первых заметных результатов. Только спустя полгода, мои ноги стали достаточно крепкими, чтобы я мог передвигаться без опоры. Не слишком долго, конечно. Мои знания из прошлой жизни никак не влияли на темпы роста тела младенца. Зато с речью дела шли лучше. Каждый день я устраивал себе уединённые тренировки произношения. Было сложно, но довольно эффективно. Особенно помогли слова из английского и немецкого — те, что в прошлой жизни вызывали у меня затруднения. Например: scissors, rhythm, sprechen и Dach. Мне показалось, что именно они лучше всего тренируют трудные звуки. Зрелище было то ещё, когда Квинт с Эмилией застали меня за повторением этих слов. Сначала они опешили, а потом, отсмеявшись, решили, что я просто выдумал собственный младенческий язык. И, честно говоря, они были правы. С какой стороны ни посмотри — это был абсолютно бесполезный навык. Полжизни я потратил на то, что в этом мире оказалось никому не нужно. Не то чтобы я планировал подобное будущее... Ну, как бы там ни было. Читать и писать я, конечно, не умел. Моё знание слов никак не помогло мне понять смысл местных закорючек. Поэтому, я решил не утруждать себя пока книгами и прочим. Думаю, я займусь этим позже. Послезавтра, например. Чтобы у меня был в запасе ещё один день на размышления. Ряд мыслей, которые мне было трудно выразить словами, собрались на кончике моего языка. И в тот момент я вспомнил о них — нити. Если память меня не подводит, девушка говорила, что они не зависели напрямую от магии. Я поудобнее устроился на кровати, скрестив ноги под собой. Лёгкое дуновение ветра, раскачивало мои волосы, помогая глубже погрузиться в медитацию. Сколько бы ни концентрировался, мне так и не удалось уловить того ощущения, которое я чувствовал в тот момент. Я отчётливо слышал стук своего сердца, звук дыхания, тихое урчание в желудке и больше ничего. Казалось, даже если бы девушка оставила для меня подробное пособие по использованию магии, его страницы сейчас бы оказались пустыми. Я поймал себя на том, что вздыхаю. Мои стопы покалывало. Я чувствовал, как что-то просачивается в моё тело по направлению к запястьям. Я медленно... Хррр. — Стоп, стоп, стоп! Нет! Нет! Нет! — я резко вскочил на ноги, встряхнув головой в стороны. Похлопав себя по щекам, мои глаза широко раскрылись. Я взглянул на свои пальцы и увидел их. Крошечные, едва заметные. С громким победоносным криком я выпрыгнул вверх. Это оказалось ошибкой, учитывая, что я отсидел ноги. И я неминуемо повалился на кровать. Но даже эта ситуация не могла погасить улыбку на моём лице. — Какая невинная улыбка. Это на тебя не похоже. Произошло что-то хорошее? С застывшей улыбкой на лице, я перестал дышать. Я чувствовал, как напрягался каждый нерв в моём теле. Эуриэль рассмеялся. Видимо моя реакция показалась ему забавной. Я быстро взял себя в руки. Я запустил руку в волосы, с которой всё ещё торчали нити, пока другой махал перед собой. — Что-о... Ха-ха... Не-ет... Ха-ха... А поче... почему ты здесь? Эуриэль продолжал смеяться. Оказалось, то, как я лихорадочно размахивал рукой и одновременно чесал затылок, очень забавляло его. Этот его смех заставил меня сжаться и опустить голову. — Ох, ладно. Ты не видела Квинта? Хотя... ты бы так не радовалась, если бы он был где-то поблизости. Эуриэль кивнул и уже почти ушёл... но вдруг остановился. Упёрся ладонью в дверной косяк и обернулся, с той своей лёгкой улыбкой. — Ты знаешь, магия — это воображение... Эти его слова, на мгновение унесли меня куда-то за пределы комнаты. Казалось, словно в этот момент, губы той девушки, наложились на его. Вместе с её голосом. Мои плечи тряслись. Мне показалось, что в уголках глаз скопились слезы, но я быстро смахнул их. Она ведь говорила, что в этом мире верят: магия — это то, что записано на страницах гримуаров. Так почему? Почему он сказал это? Почему в его словах я услышал тебя? — Откуда ты... То есть... Ха-ха... ха.. Это было похоже на то, как мельком увидеть знакомую фигуру среди моря офисных работников. Значимую фигуру. Из-за плотности толпы, все приложенные усилия чтобы сблизиться, оказались бессмысленными. В то время, как её образ только сильнее отдалялся, рассеиваясь, как мираж. И вот, ты уже не был уверен, действительно ли это была она? Но сердце уже не находило себе места в грудной клетке. То, как я позволил этой ситуации завладеть собой, говорило о многом. Мои чувства превосходили детскую психику. Я так крепко сжимал себя за плечи, что становилось больно. Сказать, что ничего не было — было бы проще всего. Это понятно. Но всё же, как я мог объяснить то, что сейчас произошло? Что же я натворил? Эуриэль закрыл дверь в комнату и посоветовал сделать мне глубокий вдох. Следуя его совету, я сосредоточился на том, как поднималась и опускалась моя грудь. Не то чтобы это как-то помогало. Стоя напротив меня, положив руку на моё плечо, кажется, он тоже это понял. С тяжёлым вздохом, он зачесал чёлку назад и легонько похлопал меня по плечу, как бы призывая посмотреть на него. — Йори, взгляни-ка сюда. — А... Это было не то, что я ожидал увидеть. Ни в это время, ни в этом возрасте. Из кончиков его пальцев постепенно прорастали нити. Конечно, они выглядели совершенно иначе нежели мои или той девушки, но смысл был тем же. Будто объятые солнечным светом, они свободно кружили, создавая вокруг меня сияющий кокон. Я протянул к ним руку. Словно приветствуя меня, они опустились на мою ладонь. Такие теплые и мягкие. Было чувство, будто мне наконец удалось поймать солнечного зайчика. Я точно был странным ребёнком. Что это был за звук, который вырвался из моего рта? Я смеялся? В этот момент я не мог контролировать себя. Будто заметив, что я оказался в беде, Йори — та, которой я должен быть — примчалась мне на помощь. — Я не знаю, что послужило перемене твоего настроения. Я только хотел сказать, что тебе нужно представить, как эти нити исчезают. Только и всего. Он кивнул, как бы подтверждая свои слова, и вместе с этим, его нити просто разлетелись. Будто пыль от резкого порыва ветра. А следом за ними и мой нелепый детский смех. — И ты ничего не спросишь? — полу шепотом спросил я. — А ты хочешь что-то рассказать? Я лишь молча покачал головой, на что Эуриэль ответил очередным кивком. — Я так и думал. Как и раньше, я был слишком беспомощен без чужой поддержки. Ещё мгновение назад, я напоминал себе беспокойную курицу, которая бегала взад-вперед, пытаясь взлететь. А сейчас, я чувствовал странную лёгкость, как если бы мне действительно удалось это сделать. Шаг. Затем ещё один. Моё воображение будто рисовало тропинки внутри моего тела, чтобы нити смогли благополучно исчезнуть. Словно змеи, под звуки пунги, они растворились в кончиках пальцев. — Что бы тебя не тревожило, я надеюсь, всё решится само собой. Быть ребёнком — это не навсегда. Не гони себя туда, где тебе ещё не нужно быть. Его слова были слишком глубокими — настолько глубокими, как и оттенок красного на моём лице. Я испытывал стыд и облегчение одновременно, как будто меня пытались отругать, но сразу же простили. Что касается его слов о магии и воображении, он только отшутился, а затем сбежал. Честное слово, если бы мне довелось составить список интриганов, его имя оказалось бы вторым в списке. Они будто созданы друг для... Ммм, нет. Это точно не то, что я имел ввиду. Ну, как бы там ни было. С тех пор я больше не пытался пользоваться нитями. Впрочем, как и магией. Не то чтобы я вообще ей когда-нибудь пользовался. Птицы вкладывали всё своё существо в свою песню. Одних это раздражало, другие — наслаждались. Как и люди, они всеми силами старались оставить след после себя. След, что они были живы. Однажды я тоже хочу спеть свою песню. Будет она тихой, или громкой... не зная будущего, сложно сказать наверняка. А пока... Хррр. . Одно и то же вялое чувство меланхолии отмечало начало и конец нового дня. И чем старше я становился, тем сильнее оно ощущалось. Я уже проснулся, но продолжал лежать в постели, отказываясь принимать поражение. С тех пор, как я научился разговаривать и ходить, меня преследовал вопрос: что дальше? Научиться читать и писать? Заняться силовыми тренировками? Или узнавать что-то новое об этом мире? Да. Однажды, обязательно. А пока усталость и лень укрывали меня, как толстый слой снега. И под ним мне было слишком уютно, чтобы выбираться наружу. Солнце напоминало о времени, слепя меня сквозь стекло. Я закрыл занавески — но даже это не помогло. Так тихо. Вот о чём я думал, когда лежал, повернувшись спиной к окну. Очередной сезон медленно, но неуклонно подходил к концу. Дней, в которых я не могу вернуться, становилось всё больше, в отличие от тех, что ждали меня впереди. Бороться с течением времени было невозможно. Это то, на что не могла повлиять ни магия, ни что-то ещё более могущественное. Если такое существует, конечно. Ничего не изменится, если я снова усну. Мир просто продолжит свой путь. Хррр. — А-ну подъём! Внезапно, дверь так громко врезалась в стену, что я подскочил. Держа край одеяла трясущимися руками, я перевёл взгляд ко входу. Энергии в этом мужчине хватило бы, чтобы питать электричеством весь дом — но, он, похоже, предпочитал направлять её на то, чтобы пугать собственную дочь. — Что тебе нужно? — раздражённо спросил я. — Хм? Разве так приветствуют отца? Переделаем! Сейчас я выйду и вернусь снова. Не дав мне возможности и слова вставить, он уже покинул комнату. А затем... — А-ну подъём! — закричал он снова, гупнув дверью. — Доброе утро, — прорычал я, сквозь зубы. — Воу, ты уже не спишь? Как неожиданно! Квинт рассмеялся, явно довольный своей выходкой. Моё сердце заскрипело. Возможно, это были зубы. Сложно сказать. Покачивая головой в стороны, словно пытаясь проснуться, я упал обратно на кровать. Теперь матрас казался твёрдым — слишком твёрдым, чтобы продолжать спать. — Что тебе нужно? — переспросил я. — Спускайся завтракать, а затем собирайся. — Куда это? — В город. Ты с Эми идёшь за покупками. Правда здорово? Исходя из одежды, в которой стоял Квинт, он либо вернулся, либо собирался на работу. Свет солнца сквозь занавески мерцал на нём, заставляя меня предположить, что его лоб был покрыт потом. Что и привело меня к заключению — снаружи жарко. — Нет, — ответил я, повернувшись к нему спиной. Однако при общении с ним не было места спорам. Квинт вытащил меня из-под одеяла за ногу и закинул себе на плечо, как шкуру убитого животного. У меня не было ни сил, ни желания сопротивляться. Я был вынужден покинуть зону комфорта в пижаме и с совершенно неопрятными волосами. Говоря начистоту, идея провести день с Эмилией мне нравилась куда больше, чем с Квинтом. Но всё было не так однозначно. С того момента, как я начал говорить, уже было не понятно, какие у нас были отношения. Она оставалась такой же доброй и заботливой. Мы по-прежнему понимали друг друга без слов. Но теперь это происходило потому, что слов у нас не было. Слова, что должны были сближать людей, почему-то начали нас разделять. Мы вошли на кухню. Эмилия сидела на своём обычном месте, подперев щёку ладонью. Её взгляд был отстранённым, будто она мысленно всё ещё варилась в своих делах. Стол был уже накрыт: две тарелки, две кружки и никакого следа того, что Квинт собирался к нам присоединиться. — А вот и мы! — как обычно громко, заявил Квинт. — Доброе... — глаза Эми сузились, когда она повернулась к нам, — Квинт, ответь мне. Что это ты такое делаешь? Всё ещё лёжа на плече Квинта, я чувствовал, как он начал дрожать. Его спина постепенно горбилась, будто от взгляда Эмилии я становился тяжелее. Мне кажется, ещё немного и его голова могла бы уткнуться в пол, как у испуганного страуса. — Доброе утро, мам, — поприветствовал я, болтаясь вниз головой. — Ммм, доброе, — она вздохнула и вернулась в прежнее положение, — Не важно. Просто посади уже Йори и уходи, пока не опоздал. Квинт кивнул. Ловкими движениями он перекрутил меня и усадил на стул, как пупса. Всё произошло так быстро, что я даже не успел осознать этого. В одно мгновенье мой перевернутый мир стал прежним, от чего у меня закружилась голова. — Понимаешь... Она просто не хотела вставать и... — Разве я просила объяснений? — обрубила его Эмилия. — Нет, мэм! Она дала ему какой-то расплывчатый ответ, похожий на прощание, и отпила глоток чая из своей кружки. А Квинт тем временем, быстро выбежал из дома, будто убегая от пожара. В последнее время, она была именно такой. Просто отмахивалась от всего, как от надоедливых насекомых. Но я не мог её винить. Я делал ровно тоже самое — закрывал глаза на тревоги окружающих, сосредоточившись на своих. Мой стул был выше остальных. Очевидно для того, чтобы я мог дотянуться до еды. Я потянулся к столу, чтобы взять ломтик хлеба и откусил его. Хотя, это было больше похоже на то, что я клюнул его, как птица. Даже обычный тост с яйцом у Эмилии всегда получался вкусным. Но сейчас, я не мог почувствовать его вкуса. Мне было слишком некомфортно с ней наедине. Взгляд Эмилии упал на меня, на что я ответил лёгким кашлем. Горло сжалось, будто я ел украденную булочку прямо на глазах продавца. Она протянула мне чашку чая, и я быстро отпил его. — Ты не голодна? — О, эм, нет... я ем. — Ладно. Это был самый странный и глупый ответ, который я мог дать, но она с лёгкостью приняла его. Мы закончили завтракать в полной тишине. Только звук посуды разбавил эту гнетущую атмосферу, когда Эми отправилась мыть её. Лёжа лицом в стол, я понял, что еда не пошла мне на пользу. Мой желудок болезненно урчал, будто пытался переварить камни. — Тогда пойдём? — спросила Эмилия, закончив мыть посуду, — Ах, точно... На этого болвана нельзя положиться. Эмилия разочаровано покачала головой, когда она перевела взгляд с моих спутанных волос на пижаму. Бережно взяв меня на руки, мы направились на второй этаж. Эмилия села на кровать, усадив меня на свои колени. Её пальцы мягко перебирали мои волосы, когда она пыталась расчесать меня. Я даже не чувствовал, как гребень касался моей головы и невольно отдался ощущениям. Казалось, словно она гладила меня. Мне было страшно представить, что на её месте мог оказаться Квинт. У меня не было сомнений, что после этого стилиста, я мог остаться лысым. А после, он бы ещё и потребовал с меня плату за свою работу. Спустя некоторое время, мои волосы наконец приняли опрятный вид. Я покрутил головой перед зеркальцем, чтобы осмотреть себя и заметил украшение в виде цветка. — Что это? — повернувшись к ней, спросил я. — Заколка, — быстро кивнула Эмилия. — Зачем она? — Разве это не мило? Я так сильно скривился, что мой правый глаз невольно прищурился, от чего Эмилия рассмеялась. А я лишь больше огорчался с каждой новой ноткой её веселья. Неужели она действительно хотела сделать из меня девочку? Конечно, технически, я и был ей. Но... ох, нет, это слишком сложно. В итоге, я был вынужден оставить заколку. Я не ощущал её присутствие в волосах, поэтому быстро забыл о ней. . Путешествия никогда не вызывали во мне тревоги. Я делал это бессчётное количество раз с самого детства — переезжал, паковал чемоданы, исчезал из чужих жизней. Я видел больше нового, чем запоминал старого. Тогда почему я нервничал сейчас? Думая о том, что ждало меня за дверью, я почувствовал, как моё дыхание участилось. Мир полностью отличный от моего. Магия, фантастические существа, улицы, плывущие в заклинаниях, люди, рассекающие небеса. Таким мне казался этот мир — волшебным. Я был взволнован во всех возможных смыслах. Но, когда мы дошли до площади — город оказался... обычным. Лишь намного старше и пыльней. Вместо летающих мётел — телеги с визжащими колёсами. Вместо витков магии в воздухе — запах рыбы, навоза и жареного лука. Пыль забивалась в нос, солнце било в глаза, и единственное чудо заключалось в том, как местные не падали в обморок от жары. И люди... Они были повсюду. Даже по меркам Токио — слишком много. Колени начали трястись, пока мой взгляд метался по окрестностям. Небо было высоко, люди казались высокими и только я, среди них, был и чувствовал себя маленьким. Мой разум был заполнен всевозможными мыслями, страхами и молитвами. Всё это складывалось в неразборчивые звуки, от чего казалось, что я был единственным кто читает заклинания. — Йори? Ты чего? Я не нашёл слов, чтобы ответить ей — их было слишком много. Эми встревоженно взяла меня на руки, прижимая к груди. Я инстинктивно обхватил её, спрятав лицо в её плече. Я чувствовал, как всё моё тело дрожит, под озадаченными взглядами местных. Мне стало невероятно стыдно, что из-за меня их глаза были прикованы к Эмилии. — Прости... Глубокий вздох сорвался с её губ, заставив меня поднять голову. Она улыбалась. Так же нежно, как и в день моего рождения. В этот момент, все мои тревоги испарились, будто лужи под палящим солнцем. — За что ты извиняешься, глупая? Бояться — не стыдно. И ты ведь не одна, верно? Она произнесла эти слова, ероша мои волосы. И вот так, вся наша работа над прической пошла насмарку. Я хотел остановить её, запротестовать, но уже было слишком поздно. Мои волосы выглядели так, словно меня только что разило молнией. Я выдул вверх немного воздуха, чтобы убрать чёлку с глаз. — Ой! Прости, прости, — извинялась она, продолжая ерошить мои волосы и хихикать. Было не понятно, она хотела сгладить или усугубить ситуацию. Но, пока она счастлива, это всё, что имеет значение. Мы продолжили наш путь. Чем плотнее становилась толпа, тем всё тише доносилось шлёпанье сандалий Эмилии. Нас окружал шум выкриков и грохот повозок. Однако меня это уже не волновало. Не было смысла отрицать, от её беззаботного поведения мне стало легче. Я пришёл к выводу, что это наш шанс поговорить. Оставалось только поймать момент. Если сорваться до вершины, никому не будет дела до того сколько ты лез. Это был мой шанс всё прояснить. Пока я трачу время на размышления, оно не замедляется. Это была простая истина, которую я упрямо игнорировал. Сидя на плечах Эмилии и обдумывая предстоящий разговор, я и не заметил, как мы купили всё необходимое и покинули городскую площадь. Но дорога, по которой мы шли, была мне незнакома. Не то чтобы я вообще был знаком с городом, но мы возвращались не тем путём, которым пришли. — Эм, мам, куда мы идём? Это не похоже на дорогу домой. — О, ты так быстро запомнила её, да? — она хихикнула, от чего её плечи затряслись, и я вместе с ними, — Мы идём в храм, встретиться с Эуриэлем. — Но у тебя столько пакетов! Может стоило скупиться после похода? — Вообще-то твоя мама очень сильная, — гордо заявила Эмилия, согнув руку. Я скептически взглянул на тонкую руку Эмилии. Но при всём этом, я не заметил, чтобы у неё дрожала хоть одна мышца. “Наверное, всё дело в магии” — к такому выводу я пришёл. Я не мог предугадать, что произойдет после прихода в храм. Возможно, Эуриэль мог возвращаться вместе с нами. Мне бы этого не хотелось. Не потому, что я не хотел его видеть. Он был, как ветер: мог принести долгожданную прохладу или уничтожить все планы одним порывом. Поэтому, я решил больше не мешкать и спросить напрямую. — Мам, я тебе не нравлюсь? Столько времени ушло на тщательный подбор слов, анализ возможных ответов, возведение внутренних барьеров. Но, когда настал момент, это всё на что меня хватило. Она остановилась. Глядя на неё сверху, я мог видеть, как она озадаченно моргала. Она хмыкнула. Мне кажется, если бы такой же вопрос задал Квинт, она бы не задумываясь ответила что-то язвительное, вроде “конечно”. Мне хотелось верить, что меня ждала иная судьба. — Что это за вопрос такой? — Ну... просто... мы перестали разговаривать, вот, — тихо добавил я. — Понятно, понятно. “Что это за ответ такой?“ — хотел я было спросить, но вовремя сдержался. Мы прошли ещё немного, пока не нашли свободную скамейку. Поставив пакеты с продуктами на её поверхность, она сняла меня с плеч и усадила к себе на колени. Мы сидели в тени дерева, и только лёгкое шуршание листвы разбавляло наступившую тишину, к которой мы пришли. То, что лежало в мыслях Эмилии, было ещё частью будущего. Как и прежде, я не знал, что оно в себе несло. — Знаешь... иногда, ты кажешься слишком взрослой, чтобы вести себя с тобой, как с ребёнком, — она подняла голову к небу, — Но сколько ни посмотри, ты всё ещё ребёнок. Это сбивает с толку. Я чувствовал, как теплый воздух, несущий с собой начало лета, течёт мимо меня. Казалось, мои мысли сливались с его потоком и ускользали. Все барьеры, что я успел выстроить, сорвались и теперь бессильно болтались, как паутина. — Когда ты заявила, что Квинт похож на старый телевизор и не заработает, пока по нему не хлопнуть... Что это вообще значит? —она хихикнула, посмотрев на меня. Эта шутка могла бы сработать в прошлом, но в настоящем, этот ход мыслей никуда не вёл. Я успел осознать это уже после того, как слова вырвались. И вот я здесь. Она просто смотрела на меня ещё какое-то время, а я на неё. Даже если она ожидала ответа, у меня не было того, что могло бы удовлетворить её любопытство. Какой бы путь для объяснения я не выбрал, оставался вопрос: откуда подобные теории возникли в голове ребёнка? — На самом деле, важно не это... — осторожно коснувшись моей головы, она вздохнула, — Ты будто с каждым днём всё дальше... Я не успею оглянуться, как придёт время прощаться. Это... пугает. Её рука в моих волосах дрожала. Я взглянул на её лицо — в уголках глаз выступали слёзы. Это зрелище было слишком разрушительным, чтобы выдержать весь урон. Я так и не смог понять “семейную связь” до конца. Вероятно, то, что я так и не принял Квинта с Эмилией в качестве своих родителей, сыграло свою роль. Я отталкивал их — они это чувствовали. Возможно, так работала любая связь — я просто не придавал этому значения. Это причиняло боль. Не только им. Я был больше не в силах сдерживать себя. Всё, что лежало на самом дне моего сердца, выливалось наружу. Слезы начали наворачиваться на глаза. Я бросился в объятия Эмилии, рыдая навзрыд. В этот момент, все барьеры были окончательно разрушены. — Я всегда... всегда... как бы не вы... выросла... останусь... останусь твоей дочерью! Поток слёз стекал по моему лицу, заполняя рот и мешая говорить. Я впал в состояние, которое невозможно описать словами. Ничего вокруг больше не имело смысла. Всё, что я мог — это рыдать. Внутри меня был голос, который кричал громче мыслей. Будто маленькая трещинка расползалась, разделив меня надвое. Я знал, что идти на поводу эмоций глупо, но сейчас не было места рациональности. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я уставился в сторону, на дерево. Моё тело застыло. Казалось, даже моё сознание покинуло тело в попытке бегства. Это было похоже на те моменты, когда во время шока оно просто… отключается. Там, в тени — всего в нескольких дюймах от скамейки — молча стоял Эуриэль. — О, вы уже закончили? — встретившись со мной взглядом, он широко улыбнулся, — Я удивлён, насколько открытой ты можешь быть. — Ты уже здесь? Извини, что пришлось встречать нас, — вытирая глаза, сказала Эмилия. — Что ты, что ты, я случайно вас заметил. Хотел просто подождать, но любопытство взяло вверх. Надеюсь, вы не против? Что они говорили дальше — я помнил смутно. Казалось, моё тело и разум полностью обратились статуей. Он видел это? Как долго он там стоял? Я бы не удивился, если бы встретил Эуриэля посреди ночи за столом в комнате. Даже если бы я оказался в мириадах миль от города в горах, мне кажется, мы бы встретились и там. Тогда чему я удивлялся? Как солнечный свет в разные сезоны, он вызывал разный спектр эмоций. К этому было невозможно привыкнуть. Для детей в целом, такое поведение считалось обыденностью. Они всегда плакали, бедокурили, травмировались и заставляли родителей волноваться. Я был другим. Не во многом, конечно. Моя отрешённость тоже не раз заставляла Эмилию беспокоиться обо мне. Что касается самого Эуриэля — он, похоже, не обращал на это никакого внимания. Но его появление заставило меня задуматься: а мог ли я добиться желаемого результата другим путём? Мог ли я сдержать слезы? Должен ли я был поговорить с Эмилией, как взрослый со взрослым? Нет, наверное, это был не лучший выход. Конечно, всё это было просто принятием желаемого за действительное. Время, вернуться и изменить всё уже прошло. — Йори, взгляни на меня. — М? Мои глаза расширились, когда ладонь Эмилии оказалась прямо перед моим лицом. А следом, словно надевая прозрачную перчатку, её рука покрылась водой. Капли медленно стекали с пальцев, не падая, а будто зависая в воздухе. Я рефлекторно зажмурился и резко вдохнул, словно погружаясь под воду. — Тише-тише, не нужно так паниковать, — её голос был одновременно мягким и насмешливым. Она провела рукой по моим щекам, и вода мгновенно сбежала вниз, унося с собой остатки слёз, пота и чего-то ещё. Будто всё лишнее растворялось вместе с каплями. — Эуриэль, не поможешь? — Конечно. Я попытался открыть глаза, чтобы посмотреть, что они собираются делать, но рука Эуриэля накрыла их. В то время, как моей кожи, будто коснулись солнечные лучи через стеклянную линзу. Но не настолько обжигающе, а скорее приятно тёплые. Я несколько раз моргнул, когда Эуриэль убрал руку. — Что сейчас произошло? — Тебя умыли и высушили. Здорово, правда? — хихикнула Эмилия. Эти двое обращались с магией, как с чайником и полотенцем — настолько обыденно, что это поражало. — Может и тебе помочь? — с вытянутой рукой, обратился Эуриэль к Эмилии. — Нет, нет, — отмахнулась она, — Пускай все видят до чего меня довела любимая доченька. — Ну мам! — Просто шутка. Ахахаха. Теперь я лучше понимал, почему Эмилия выбрала Квинта. Или, может, наоборот. В чувстве юмора они были удивительно похожи — и это внезапно успокаивало. Для меня было нехарактерно не сбегать, а искать. Не отмахнуться, а инициировать решение. Я не знал, куда ведёт этот путь, но чувствовал: я отдаляюсь от одного "я", и приближаюсь к другому. Наверное, это было похоже на ночь перед свадьбой. Не то чтобы я знал, каково это... просто... ты прощаешься с одной жизнью, чтобы начать другую. Эуриэль настоял на том, чтобы забрать у Эмилии пакеты, и мы продолжили путь. Я, конечно, пытался протестовать, когда Эмилия снова усадила меня на плечи, но она, как всегда, лишь усмехнулась и сделала вид, что не слышит. Противиться было бессмысленно. Я хмыкнул, уткнулся подбородком в её волосы и сдался. Быть на её плечах на глазах Эуриэля... было немного унизительно. Но только немного. На самом деле — я чувствовал себя в безопасности. Сейчас, я ощущал себя достаточно высоким, чтобы окружающий мир не казался мне таким пугающим. Спустя несколько шагов я увидел то, на что надеялся — величественное сооружение, чьи пики, казалось, упирались в небо. На первый взгляд, храм походил на замок из песка — изогнутые линии, будто созданные морским ветром, соединялись в странной, почти живой архитектуре. Башни напоминали сталактиты, выросшие вверх. Стены были украшены чудаковатыми резными узорами, слишком сложными, чтобы их можно было сразу разобрать. Цвета стеклянных витражей играли под солнцем, отражаясь на брусчатке мягкими пятнами света. Где-то в глубине слышался отголосок хора или эха, и от этого казалось, что само здание поёт. Где-то в стороне послышался детский смех. Один. Затем ещё один. Он звенел так громко, будто мы находились в самом его центре. Я невольно повернул голову на звук и увидел что-то вроде школы или детского сада. Дети — самых разных возрастов — бегали врассыпную по небольшой площадке при храме. Несколько из них, вытянув руки вперёд, гонялись за чем-то, похожим на мяч. Один из них упал, но, смеясь, тут же поднялся и побежал дальше, будто и не заметил. Кажется, теперь я понимал, откуда у Эуриэля появилась эта ребяческая привычка — в этом месте просто невозможно было оставаться "серьёзным". — Йори, не подождёшь нас тут? Только не уходи далеко, ладно? — А? — Я ненадолго, — улыбнувшись, Эмилия поставила меня на землю. — Ладно, — я кивнул. Когда их силуэты исчезли за аркой, я поймал себя на мысли, что эти трое не в первый раз обсуждали что-то за моей спиной. Ну, как бы там ни было. Я вернул взгляд к зданию, где заметил, как несколько девочек бежали в мою сторону. Несмотря на то, что мы были далеко друг от друга, я скрылся за деревом, чтобы меня не заметили. Девочка, во главе группы, продолжала бежать вперёд. Её короткие ноги забавно топали по земле. То, как она бежала, было очень странным, даже слегка мультяшным. А сразу за ней бежали ещё несколько девочек, с вытянутыми руками над головой. Их способ бегать показался мне не менее странным. И тем не менее, было в этом что-то умиротворяюще. Я наблюдал, как девочки нарезали круги, будто пытались оставить инопланетные послания на поле. И там, я заметил, что был не один, кто наблюдал за ними. Переключив своё внимание, я обнаружил девочку, которая сидела совсем одна на ступеньках здания. Её руки сжимали уголки книги, пока глаза следовали за группой девочек. Все дети разные. Хотя, в основном, они похожи по размерам, их характер совершенно не совпадал, что позволяло их различать. Но, глядя на эту девочку, мне стало любопытно: смогла бы Эмилия различить нас? Конечно смогла бы. Не в каком-то идеализированном смысле. Просто цвет наших волос был совершенно разным: пока у неё они были зелёными, мои же были черными. Несмотря на то, какой она казалась на первый взгляд, её легко было понять. Она явно хотела поиграть вместе с другими детьми, но просто не могла произнести ни слова. Судя по тому, с какой надеждой, девочка смотрела на них, она явно ждала, чтобы они подошли к ней, заметили её. Но мир никогда не был таким благородным, чтобы обращать внимание на желания маленькой девочки. Единственным человеком, который обратил внимание на девочку стала монахиня. Наверное, она была кем-то вроде местной наставницы. Как только монахиня обратилась к ней, девочка сразу же вернула взгляд к книге. Глядя на одни лишь губы, сложно было сказать, о чём они говорили. Но стоило женщине уйти, как девочка снова наблюдала за другими детьми. Мысли об этой девочке, заставили меня колебаться. Всё в её положении выглядело до боли жалко. Мне не хотелось делать такого рода оценочное суждение, но я просто не знал, как описать это иначе. Я хотел протянуть ей руку, но мне не хотелось вмешиваться в отношения между детьми. К тому же, существовал вариант, что она могла меня отвергнуть. У меня не было сомнений, что это могло нанести критический урон моей самооценке. А если бы она её приняла? Что дальше? Стоит мне уйти, как она снова останется одна. Что если она будет ждать меня? Конечно, это был самый идеальный сценарий. Но в таком случае, мне кажется, что я принес бы больше вреда чем пользы. Любые отношения оставались сложными. Возраст не имел никакого значения. У меня не было слов, которые я мог бы сказать ей. Да и с чего бы ей меня слушать? Было ясно одно — ждать, что тебя кто-то заметит, по большей части не работает. Конечно, если протянуть руку к свету, существовала возможность обжечься. А если не протянуть... навсегда останешься в тени. . — Когда ***** вырастет, он станет самым крутым и популярным! Как бы сейчас это глупо не звучало, это было то, что я заявил, будучи в начальной школе. Это была моя мечта. Я сомневаюсь, что, если бы мне довелось встретиться с маленьким собой, он бы гордился мной. Время, да и я сам, создал из себя противоположность своей мечты. Что касается имени... Сколько бы я не пытался, мне так и не удалось вспомнить. Мало было назвать это просто странным. Я не мог вспомнить ничьего имени из тех, кто окружал меня в прошлом. И это при том, что их было не так уж и много. И что это говорило мне? Что с каждым днём я становился всё меньше *****, и всё больше Йори? Вероятно... Но все события я помнил отчётливо. Каждую деталь. Кроме своего участия в них. Это... пугало. Всё началось с того сна, который приснился мне после посещения храма. “Сны формируются из наших воспоминаний” — кто-то когда-то мне это сказал. Вероятно, таким способом люди могли вновь окунуться в омут воспоминаний без использования магии. А что насчёт странных снов, которые не имеют отношения к реальности? Наверное, они просто сшиты из наложенных эпизодов прошлого. Из кусков чего-то настоящего, наше сознание формирует что-то совершенно новое. Мне кажется, именно по этой причине где-то мы являемся участниками, а где-то безвольными зрителями. В тот момент, я находился в бесконечном поле тьмы. Знакомая ситуация, не так ли? Было что-то приятное в том, чтобы освободиться от всех забот. Но была в этом и одна проблема: тьма была другой. Она была настолько густой и глубокой, что пожирала даже свет светлячков, если бы он был. А так же... сколько бы не бродил, в этот раз, я был совершенно один. Я чувствовал, как она поглощает меня. И нет — это была не метафора. Я даже не видел своих рук перед собой. Всё было иначе. Мне казалось, что само представление о моей личности медленно угасает. Я повернул голову, но ничего не изменилось. Это место было совершенно пустым. Или же, слишком заполненным, чтобы мне нашлось место. Я продолжал идти. Звук моих шагов звучал так далеко, будто голова находилась в нескольких милях от тела. Подо мной действительно была твёрдая поверхность, но правда ли я шёл по ней? Я не мог ответить. Как в старых компьютерных играх, когда персонаж застревал в текстурах: ноги двигались, а ты оставался на месте. Было сложно сказать, но мне казалось, что такой была моя жизнь в прошлом. Я несомненно делал шаги, но двигался ли я вперёд? Таким стал мир вокруг, когда я отбросил всё, что мешало моей “свободе”. Я не видел ни остальных, ни себя самого. Будто оказался в кинотеатре без экрана, где крутили только звуки. Глядя на это сейчас, должен признать — скучный фильм. И тот факт, что девушки нигде не было означал только одно: в одиночестве не было места двоим. Был резкий контраст между бесплодным пейзажем, который окружал меня сейчас, и яркой жизнью, которую я приобрёл. В то же время, не было смысла отрицать, это тоже было чем-то, что существовало в моём сердце. Любое живое существо всегда делилось на два. Даже моменты веселья и наслаждения сопровождались пробирающем до дрожи ветром. Чем больше я веселился, тем сильнее боялся того, что ждёт меня после. Чем лучше шли дела, тем более пугающей ощущалась приближающиеся катастрофа. Жизнь была слишком цветной, чтобы задерживаться только на белом. Тьма, созданная таким образом, действовала на меня, как репеллент для счастливых моментов. Ни на чём не основанная тревога, всегда мешала мне насладиться ними в полной мере. Наши воспоминания были подобны воде. И чем больше мы добавляли, тем более разбавленными они становились. Это то, что происходило со мной в этот момент. С каждой новой каплей, вода становилась всё более мутной. А дальше? Станет ли она кристально чистой? Или же настолько грязной, что воспоминания будут расходиться с тем, что произошло на самом деле? Насколько быстрый процесс помутнения? Кем я проснусь этим утром? А кем... стану завтра? Не знаю. “Мы уже никогда не встретимся такими, как сейчас”. Как бы мне не хотелось этого признавать, мысль была пугающе точной. Хотя мы можем дойти до точки, когда прошлое не причиняет нам боли, оно никогда не станет приятным, если не было таким. Было ли правильным решением — забыть? Я не мог ответить однозначно. Я не сразу заметил, что твердая поверхность превратилась во что-то мягкое, похожее на желе. И мои ноги погрязли в нём по щиколотки. Я пытался вытащить их, греб руками вокруг себя, но, словно пуская корни, они уходили всё глубже. Это был медленный конец для моего прошлого “я”. Чем меньше я сопротивлялся, тем больше у меня оставалось времени. К этому выводу я пришёл, когда смирился с происходящим и позволил всему идти своим чередом. Эта субстанция не спешила поглотить меня сегодня. Вероятно, я даже не успею заметить, когда это произойдет. Мне не хотелось этого. Но, учитывая ситуацию, я, вероятно, ничего не мог с этим поделать. Наверное, это просто показывало, как мало прошлое значило для меня. Но я упрямо продолжал за него цепляться... Я проснулся и увидел серый свет. Сквозь щели в занавесках пробивалось бледное сияние утреннего солнца. Моё сердце стучало так громко и быстро, будто мотор мотоцикла. А пот был холодным, словно я умылся родниковой водой. Ещё немного и день начнется. Мне стоило успокоиться до того, как все проснутся. Хотя родители привыкли, что я был жителем страны грёз, они всё равно каждое утро наведывались в мою комнату. Я решил, что можно было бы встать с постели и заняться гимнастикой или чем-то ещё, чтобы не вызывать подозрений. Но, по правде, это вызвало бы ещё больше беспокойства. Я повернулся на другой бок. Солнечный свет мягко расползался по комнате окрашивая её в яркие тона. Я вновь почувствовал, как кровь растекается по всему телу, а не только по отдельным частям. Кончики пальцев слегка покалывало. Из меня вырвался широкий зевок, заставив меня на мгновение закрыть глаза. Казалось, после такого сна снова заснуть невозможно. Но для меня не было ничего невозможного. И... Хррр.