Том 1 Глава 8: Узы из трещин

— Кажется, у меня сегодня день рождение, да? Я взглянул на календарь, где сегодняшняя дата была обведена какой-то чудаковатой фигурой. Нетрудно было догадаться, кому принадлежал этот рисунок. Очевидно, не мне. Я слышал, что первые календари, основанные на наблюдении за Солнцем и Луной, были придуманы в древнем Египте задолго до привычной мне эры. Тот, что находился в моей комнате, конечно, не был таким же запутанным, но мне всё равно было сложно в нём разобраться. Поэтому, я больше обращал внимание на происходящее за окном, чем на даты. “Три года, да?“ Каждый год, после наступления восемнадцати лет, я говорил себе, что не забуду. В итоге, каждый раз забывал. Только оповещения на телефоне от разных магазинов, на которые я был подписан, напоминали мне, какой сегодня день. Почему мне было так сложно запомнить? Не казалось важным? Возможно. Когда возраст пересекает черту не возврата, уже становится не важно сколько исполняется лет. Хоть сейчас ситуация вновь вернула меня на стартовую точку, моё отношение к этому событию не изменилось. Какая польза от цифры три? Ну, я определенно стал выше. Или же мне так казалось. Я приложил ладонь к своей голове, чтобы удостовериться, но не заметил особой разницы. Ну, как бы там ни было. Зато в длине своих волос я мог быть уверен. Они явно стали длиннее. От чего мне часто приходилось просыпаться, когда они застревали во рту. Или до такой степени спутывались, что становилось больно. Но я не мог отрицать, что в них была определённая красота. Глаза у меня были от Квинта, а волосы — от Эмилии. И хоть из-за возраста моя внешность ещё была незавершённой, сейчас, я себе нравился больше чем в прошлом. Интересно, почему я был так в этом уверен, если уже и не мог вспомнить, как выглядел в прошлом? Впрочем, это не было тем, о чём я хотел волноваться. Я ещё раз взглянул на календарь, пытаясь разобраться, что же Квинт на нём нарисовал. Сколько бы я ни вглядывался, идей так и не возникло. Поэтому, я быстро отбросил это и продолжил слоняться по комнате. Что делать дальше? Вот в чём был вопрос. Хотя меня было сложно назвать жаворонком, скорее, — невозможно, — сегодня я проснулся довольно рано. И это не от предвкушения празднования или чего-то ещё. Глядя в окно, было очевидно, что сейчас утро. Солнце светило ярко, оставляя солнечных зайчиков на снегу, от чего мне быстро пришлось отвести взгляд. Несмотря на то, что уже не помнил своего прошлого имени, я почему-то был уверен, что в нём был иероглиф “пустота”. Должен признать, он определенно соответствовал сезону. В эти дни, даже самые оживлённые улицы, тонули в белизне полей. Что было характерным для “пустоты”. А что же до Йори? Я не мог вспомнить иероглифа, который принадлежал бы моему новому имени. Вероятно, его не было. Но почему-то казалось, что зима мне не подходила. С другой же стороны, зима была самым нетипичным сезоном. Конечно, осадки можно было встретить в любое время года, но точно не в виде белоснежных хлопьев. Она казалась чем-то инородным, чем-то обновленным, что, в целом, соответствовало ситуации. Ладно, хватит с меня этой бессмыслицы. С этими мыслями, я вышел из спальни. Дверная ручка находилась относительно высоко, учитывая мой рост, но рядом с дверью стояла табуретка, благодаря которой, я всегда мог самостоятельно покинуть комнату. Однако это не работало в обратном случае. Когда дверь захлопывалась от сквозняка, мне приходилось просто стоять перед ней и ждать, пока меня кто-то впустит. Наверное, в такие моменты, я был похож на кошку. Всё, что я мог — скрести по дереву или звать на помощь. “Быть низким ужасно” — к такому заключению я пришёл. Я осмотрел коридор, но ничего в нём не изменилось с момента, когда мне было два. Хм, должен признать, это звучало забавно. Что вообще могло измениться за день? Вот если бы я вырос на несколько сантиметров за это время, мир вокруг наверняка бы изменился. Ну, мне так кажется. Я медленно проследовал к лестнице. Взглянув на ступеньки, я вздохнул. Они выглядели такими же непреодолимыми. Что только ещё сильнее подтверждало факт, что всё осталось прежним. Держась за перила, я медленно спустил ногу на следующий выступ. Затем другой. Третий. И... На четвертой ступени, или около того, я выдохся. В этот момент, я начал лучше понимать почему полурослики избегали восхождения по лестнице. Даже спускаться было слишком утомительным. Я обнаружил, что сижу на краю ступеньки, спустив ноги, и погружался в океан коротких вздохов. Должен признать, даже мой пульс начал ускоряться. Совсем чуть-чуть. Как у звонившего будильника. Смотря на начало лестницы, я представлял, как взбираюсь на верх. Даже в моём воображение зрелище было не из приятных. Мне казалось, что я мог упасть от изнеможения уже на первой ступени. Так, что же мне делать теперь? — Смотри-ка, ты покорила целых две ступени. Впечатляюще. Я повернулся на голос, где встретился взглядом с Квинтом. Он стоял, уперев руки в бока, будто подчёркивая своё превосходство. Он, как обычно, не заботился о внешнем виде: мятая белая рубаха с закатанными рукавами и серые штаны, на которых уже никто не считал пятна. Казалось, даже Эмилия уже опустила руки и перестала бороться с его “вкусом”. — Вообще-то четыре, — пробормотал я. — Хмпф, — он приподнял бровь, — Первую и за ступень считать стыдно. А на третьей ты уже сдулась. Ты не только быстро устала, но и считать, похоже, не умеешь? — Чего?.. Даже в лучшие времена его голос не отличался мягкостью, но сегодня он звучал особенно жестоко. Привычная игривость будто обратилась в град колких стрел. — Что ты вообще там делаешь? Он присел на корточки и сгорбился, чтобы дотянуться до меня. Конечно, спуститься ниже по лестнице было более простым решением, но Квинт никогда не искал лёгких путей. Такое понятие, как сообразительность — с трудом помещалось в его голове. Квинт поднял меня за подмышки и усадил к себе на плечи. Я инстинктивно обхватил его голову, чтобы не упасть. — Ничего особенного, — пробормотал я. — Ну, я так и подумал, — ответил он и вдруг резко подскочил на месте, будто что-то вспомнил, — Нет, погоди. Что должно было произойти, чтобы ты покинула свою комнату раньше обеда? — Хм? Ты разве не знаешь какой сегодня день? Я был сбит с толку его поведением. Моя уверенность в том, кому принадлежал тот чудаковатый рисунок пошатнулась. — М, — протянул он звук, — Конец недели, верно? Я уставился в сторону комнаты, как будто пытаясь взглянуть на календарь сквозь стену. Разумеется, я ничего не увидел. Но это побудило Квинта, проследовать в спальню. Мы остановились посреди комнаты, где Квинт взглянул на календарь. — Сегодня на нём изображено солнце. Так вот что это было? Моё лицо скривилось от осознания. Я мог разглядеть в нём что угодно, но только не солнце. Это заставило меня усомниться в собственном воображении. Но это только подтверждало мою догадку о том, кому принадлежал этот рисунок. — Верно. Это значит, что сегодня день рождение. — Ясно, ясно. У меня сложилось впечатление, что ему ничего не ясно. Так что я просто плюхнулся ему на голову, болтая ногами, как бессмысленный груз. — Точно ведь, — заявил Квинт, — Сегодня придёт Эуриэль, чтобы познакомить тебя... Не успев закончить предложение, Квинт завис, как старый компьютер. Я почти мог слышать тот характерный раздражающий звук, идущий из его головы, когда он пытался обработать поступившую информацию. — Это же твой день рождение, Йори! — вдруг вскрикнул Квинт, снимая меня с плеч и держа перед собой, как новорожденного царя зверей. — Ох, в самом деле? А я и не заметила... — с иронией ответил я, закатив глаза. — Хо-хо-хо! Чтобы ты делала без своего внимательного отца? — весело заявил он, скривившись в улыбке. Однако слова Квинта заставили меня задуматься. С кем меня собирается познакомить Эуриэль? И почему меня? Может он нашёл себе девушку? А епископы вообще могут иметь девушек? После очередной глупости Квинта, я махнул рукой. Думать в таком состоянии — было просто утомительно. Ни на чём не основанные теории никогда не соответствовали реальности. — Эм, Йори... — М? — А сколько тебе? Чувствуя себя совершенно потрясенным, я несколько раз моргнул. Какому отцу вообще нужно напоминать, сколько лет его дочери? Из-за его беззаботности, не волей можно усомниться, что он действительно мой отец. Особенно если учесть, что об этом помнил Эуриэль. Ну, как бы там ни было. С тяжёлым вздохом, я поднял указательный, средний и безымянный пальцы вверх, показывая “три”. Сквозь этот своего рода трезубец, я мог видеть яркие розовые глаза Квинта, скользящие по пальцам, словно он пытался посчитать. Они двигались медленно и размеренно, будто лепестки вишни, качающийся в воздухе. — Как внимательно с твоей стороны забыть возраст собственной дочери, “внимательный отец”. Голос донёсся из коридора, хлёсткий, как пощёчина. Улыбка Квинта исчезла, будто её накрыло ладонью. Его глаза тут же забегали по комнате, и мне показалось, что он вот-вот бросит меня и сбежит через окно. — Это была просто шутка, милая! Конечно же я знаю, что Йори три, — он нервно засмеялся и почему-то смотрел на меня, а не на Эмилию — будто безмолвно прося о помощи. — Правда? Я рада, что хоть ты умеешь считать, Квинт. Судя по всему, она слышала весь разговор с самого начала. Но как? Её ведь не было рядом... Иногда мне казалось, что Эмилия и Эуриэль состоят в каком-то клане ниндзя или обществе шпионов. Они оба знали больше, чем говорили. И только мы с Квинтом всегда перебывали в неведении. Квинт оставался неподвижным. Это напоминало опоссума, притворяющегося мёртвым при приближении хищника. Я поболтал ногами, будто напоминая Квинту о своем присутствии, но он даже бровью не повел. Наша разница в росте и телосложение убедили меня, что я мало что могу сделать, чтобы сопротивляться. Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, теперь Квинт был больше похож на вешалку. Погодите... значит, я был какой-то вещью? Пальто? Или шляпой? Хм... Пожалуй, остановимся на опоссуме. С каждым шагом Эмилии я чувствовал, как по моему телу передаётся дрожь, исходящая от Квинта. Но она даже не прикоснулась к нему. Вместо этого просто разжала его руки, словно освобождая меня из капкана. Опустившись на пол, я поднял голову к Эмилии. Она сидела напротив, присев на корточки. Аккуратно откинув мои волосы в стороны, она легонько коснулась пальцами моих теперь уже обнажённых ушей. Затем её губы коснулись моего лба. От этого жеста, я ощутил, как по щекам пробегал жар. — С днём рождения, Йори. От её дыхания мои плечи невольно дрогнули. Я неловко засмеялся, почесал затылок и отвёл взгляд. — Ну, что ж... спасибо. С тех пор ничего не изменилось — мне всегда с трудом удавалось принимать поздравления должным образом. Почему-то именно в такие моменты я чувствовал себя особенно уязвимым. Ощущение заключалось в том, что я просто не понимал, как правильно реагировать на чужие чувства. Особенно если в этих словах или действиях они действительно были. С Квинтом ещё можно было отмахнуться, перевести в шутку, проигнорировать. Но Эмилия... Эмилия стояла слишком близко, чтобы игнорировать её. И в её присутствии мне не удавалось сохранять стоическое выражение лица. . Я сидел на диване в гостиной, откинув голову на спинку. Ни праздник, ни взросление, ни даже приближение гостей не смогли изменить мой размеренный образ жизни. И я подчёркиваю — размеренный, а не ленивый. Я просто сохранял необходимую энергию для будущих подвигов. Например — чтобы однажды снова выйти на улицу. Но не зимой, конечно же. Мои мысли снова вернулись к словам Квинта. Кто же придёт вместе с Эуриэлем? Не то чтобы это было чем-то важным, но мне определённо было интересно. Эуриэль всегда находил способ меня заинтриговать. Это навело меня на мысль — я слишком сильно полагаюсь на него. Когда это началось? С тех самых золотистых нитей? Или ещё раньше... — Воу, Йори, это что, седой волос? Я резко обернулся на голос. Мои глаза расширились от неожиданности. — Чего? Откуда? — Ха-ха-ха, — засмеялся мужчина, будто пытаясь отвлечь меня. Эта его игривая сторона всегда проявлялась в самые неожиданные моменты, оставляя меня гадать, что он может выкинуть дальше. Прищурив глаза, словно меня слепило солнце, я продолжил смотреть на него. Квинт сделал тоже самое — будто пытался разглядеть, к чему ещё придраться. — Зачем ты вообще копался у меня в волосах? Ты же не обезьяна! — Обе-кто? — искренне удивился Квинт, склонив голову. Я не был уверен, шутит ли он. Мне было слишком мало известно об этом мире, чтобы обвинять Квинта в глупости. Может, здесь просто не существовало подобных существ. Или они назывались иначе. Поэтому я быстро отмахнулся: — Не важно. Я прочла это в книге. — Прочла? А ты умеешь? — Ну, как видишь — прочла неправильно. После этих слов, Квинт обошёл диван и сел рядом со мной. Он схватил меня за плечи и потянул вниз. Разница в наших физических возможностях была слишком ощутима, или скорее непреодолима, чтобы противиться. Поэтому я просто устроился на его коленях, позволяя ему гладить меня, как какого-нибудь питомца. — Годы, конечно, летят слишком быстро. Я даже не успел заметить, как ты во многом стала самостоятельной. Несмотря на его улыбку, в голосе Квинта можно было уловить нотки грусти. Откровенно говоря, это стало для меня открытием. Мне всегда казалось, что его не слишком волновала вся эта сентиментальность — Ты уверен в своём заявлении? Я даже по лестнице не могу спуститься самостоятельно. — Ха-ха-ха, верно-верно. Я в очередной раз убедился, что был слишком слеп к чувствам окружающих. Если с Эмилией, кажется, я сумел преодолеть этот невидимый барьер, то с Квинтом, вероятно, мне только предстояло. Вероятно, мне он казался слишком беззаботным, чтобы я мог заметить тревогу за его детской улыбкой. — Пап, а с кем придёт Эуриэль? — я решил сменить тему. — Хмпф. Какой странно расплывчатый ответ от Квинта. Если это вообще можно считать за ответ. Из-за этого я не мог не почувствовать небольшое любопытство. — Так... кто это? — Хм. И вот опять. Такое ощущение, что он намеренно избегал этой темы. Тем не менее, мне показалось, что оставить это без внимания будет правильным решением. В конце концов, даже если бы Квинт назвал имя, вряд ли бы это что-то изменило. А когда я наконец столкнусь с этим человеком лицом к лицу — ситуация, скорее всего, тоже не прояснится. Ну и ладно. — Знаешь, Йори, — начал Квинт, побудив меня повернуться к нему лицом. — Тебе не нужно стремиться к богатству или мудрости. Важно оставаться сильной и сострадательной. Ум отпугивает, а золото притягивает не тех. — Хм? Что это? Отрывок из какой-то книги? — Нет, — он нахмурился и ткнул меня пальцем в щёку, отчего я поморщился. — Это моё тебе поздравление. Или отцовское напутствие. Воспринимай, как хочешь. — Очень глубоко, я думаю. А сильной — по какому определению? По выражению лица Квинта стало ясно, что он не был готов к подобному вопросу. Его глаза нервно бегали по потолку, будто он пытался найти где-то подсказки. — Ну... Найти в себе силы справиться с тем, что подкинет тебе жизнь, да. — Он неловко почесал лоб. — Наверное, это значит — идти вперёд, как бы тяжело тебе ни было. На моей памяти, я впервые видел эту сторону Квинта. Это было так же неожиданно, как если бы шут вдруг дал совет по управлению королевством. Возможно, аналогия прозвучала грубо, но учитывая, как он обычно себя вёл, это было не далеко от истины. — Ну... я подумаю. Я отвернулся к окну. Солнце светило ярче, чем утром — кажется, уже полдень. Свет был холодным, почти стерильным, как отражение на льду. Он ложился пятнами на пол, будто разделяя его на клетки. Я устроился поудобнее, расслабившись на коленях Квинта. Его штаны пахли мылом. Видимо он решил таки переодеться к приходу гостей. Материал слегка колол щёку, но я не двигался. Мне было слишком лениво даже просто поджать колени к груди. Снаружи — ни одного звука. Ни птиц, ни шагов, ни скрипа снега. Только редкий порыв ветра слабо дрожал в оконных стёклах, как будто дом плавал в замёрзшем времени. Я закрыл глаза. Вся окружающая атмосфера создавала идеальные условия для сна. Но прежде чем я успел погрузиться в его глубины... — Ай! — я взвился на месте, — Ты что творишь!? — Я вырвал седой волос. — Да откуда ему у меня взяться!? — О, ты права. Он обычный, — рассмеялся он, показывая волос, — Ну, тогда это просто сувенир. Я сжал кулак и влепил ему изо всех сил по колену. Это была ошибка. Боль прокатилась от руки до самых пят — его коленная чашечка была как камень. Я быстро сжимал и разжимал ладонь, пытаясь унять боль, от чего Квинт рассмеялся ещё громче. — Кажется, пройдёт ещё не мало времени прежде, чем ты станешь сильной. — Ой, да замолчи ты, — фыркнул я и отвернулся. Квинт, вероятно, хотел что-то добавить, когда вдруг раздался стук в двери. Обычно Эуриэль не утруждал себя условностями, когда приходил в гости. Поэтому я не сразу сообразил, кто это мог быть. Я взглянул на Квинта — но он выглядел таким же неосведомленным, как и я. Вместе мы смотрели, как Эмилия направляется из кухни к двери. — Ой! Эми, давай я открою? — подскочил Квинт. — Серьёзно? Когда я уже подошла? Как учтиво с твоей стороны. Она добавила что-то ещё — слишком тихо, чтобы я мог расслышать. — Йори, поприветсвуй наших гостей, — раздался голос Эмилии из прихожей. Квинт помог мне спуститься с дивана, и я неспешно направился к двери. Мои ноги всё ещё были слишком короткими, чтобы я мог ходить быстрее. А что до бега... ну, это та вещь, которую я оставил на будущее — возможно, далёкое будущее. Первым я увидел Эуриэля. Его лицо было слегка покрасневшим от холода, а его плечи завалены снегом, который он даже не попытался смахнуть. На этот раз он решил воспользоваться дверью, что мне показалось, было для него не характерным. Обычно он просто появлялся, словно стены и замки существовали для кого угодно, но только не для него. Вероятно, этому миру стоит больше заботиться о безопасности, если они хотят защитить свои дома от таких вторженцев. Приглядевшись, я понял, почему в этот раз Эуриэль появился как обычный человек. Рядом с ним стоял кто-то ещё. Невысокая фигура пряталась за его спиной, сжав руки в рукавах куртки. Это побудило меня наклониться вбок, стараясь разглядеть, кто это был. Я едва заметил, как тонкие пальцы потянулись к капюшону, и ткань на рукавах, завернулась вокруг себя. А следом, на плечи спал капюшон. Это оказалась девочка. Её зелёные волосы — напоминающее летнюю траву — были собраны в небрежный пучок на затылке, пара прядей выбилась к вискам. Такие же были и её глаза, как молодой мох на скале. Её губы были тонкими, едва различимыми на фоне красного от холода лица. Она смотрела ни на меня, ни на кого-то ещё. Её взгляд устремился в пространство, будто мы все расплывались и сливались с окружением. По лицу было трудно определить, но мне показалось — она старше. И дело было не только в росте. Хотя она точно была меня выше, отчего мне приходилось смотреть немного вверх. Я невольно задержал взгляд. Кого же она мне напоминала? Пока я был занят этой мыслью, Эуриэль обратился ко мне: — А вот и именинница. Ну... ты определённо выглядишь старше, чем в прошлом году. После своего странного поздравления, его рука опустилась к моей голове, и несколько снежинок растаяли на волосах. Я поморщился и быстро стряхнул их. — Спасибо... я думаю. — А это Луиза — моя дочь. Надеюсь, вы с ней подружитесь, — сказал он, слегка подтолкнув девочку в спину. — Оу... — выдал я, не зная, что ещё сказать. Я вздохнул. Мой голос звучал неуверенно, будто я и сам не до конца верил в происходящее. Дочь?... Откуда? В этот момент мне было уже не так важно, где я видел эту девочку — куда интереснее было, как она оказалась дочерью Эуриэля. Где она была все эти три года? Не то чтобы он был обязан нас с ней знакомить, но хотя бы упомянуть о её существовании — разве это было слишком сложно? Я заметил, как моя шея невольно втянулась в плечи, будто пытаясь спрятаться в панцире и как следует всё обдумать. Пока я терялся в вопросах, не заметил, как мы с Луизой остались одни. Я быстро огляделся и успел уловить только исчезающую спину Квинта в сторону кухни. Моя рука невольно потянулась за ним — как будто прося помощи — но я тут же опустил её. Луиза стояла молча. Её лицо почти ничего не выражало — и именно это немного пугало. Она не выглядела заинтересованной ни в дружбе, ни, честно говоря, во мне. Не то чтобы я сам горел желанием, но просто стоять становилось всё более неловко. — Ну, эм... Я Йори, — выдавил я и натянуто улыбнулся, протягивая руку. Её взгляд скользнул вниз, на мою ладонь. Пальцы дёрнулись — будто собираясь сжаться, чтобы спрятаться. Это, наверное, выглядело грубо. Но и она не делала ни малейшей попытки показать хоть каплю дружелюбия. — Угу, — коротко кивнула она. Отведя лицо в сторону, тихо добавила: — С днём рождения. — Оу... Я не был уверен, чему удивлялся больше — небрежному поздравлению или её отчуждённости. Ну, как бы там ни было. Я опустил руку и слабо кивнул, будто зеркалил её: — Угу. Не видя больше смысла в дальнейшем представлении, я направился на кухню. Заметив замешательство Луизы, я молча кивнул ей, как бы приглашая её за собой. В этот момент она выглядела, как гусёнок, который следовал за кем-то, кого по ошибке принял матерью. Всё же, её поведение мне показалось правильным. Она выглядела более зрелой, чем тот же условный Эуриэль или Квинт. Или может всё дело в застенчивости? Не знаю. Впрочем, меня это не слишком волновало. Заглянув на кухню, я увидел, что обеденный стол был заставленный всевозможными блюдами, приготовленными Эмилией. Различные запахи смешивались воедино, создавая такой едкий аромат, что киты в моём желудке начинали репетировать оперу. Единственное, что их объединяло, так это то, что все блюда были приготовлены для маленьких детей: не слишком жаренное, не слишком острое. Удивительно, как сильно изменился ассортимент с прошлого года. — Эй, Квинт, куда ты тянешь свои лапы? Мы не начнём без именнинецы, — Эуриэль оттянул руку Квинта. — Разве ты не должен быть на моей стороне, Эуриэль? Мужская дружба и всё такое, — возмутился Квинт. — Правда? — его скептический взгляд говорил больше слов. Правда, я не был уверен, что именно. В данный момент, они оба сидели рядом. Несмотря на их вечные споры, эта переменная оставалась неизменной. Эмилия, как и прежде — во главе. Что тоже не было чем-то необычным. В каком-то смысле, мы все были под её каблуком. Вернее... в её надёжных руках. А что же до меня... Стул рядом оставался свободным. И вряд-ли это было случайностью... — Оу... Я снова только и смог повторить, чувствуя, как плечи опускаются. Этот день стремительно бил рекорды по количеству вздохов. В любом случае, с помощью Эмилии, я занял своё место, и, конечно же, Луиза села рядом. Может, мы уже стали друзьями, и я просто не успел этого понять? Но, взглянув на её отрешённый взгляд, я понял — нет. Ещё нет. Ну, как бы там ни было. Похоже, сегодняшний день был не только днём открытий, но и днём отмахиваний. Если, конечно, “день отмахиваний” — вообще законное выражение. Вскоре сладкие запахи расползлись по кухне и забрались в самые дальние уголки сознания, вытесняя оттуда остатки тревог. Тепло от блюд обдало лицо, оставляя приятное покалывание. Моя голова медленно опустилось над столом. В этот момент я ощущал себя мышью, летящей на запах сыра. — Боже мой. Передо мной столько девушек. Я не могу не чувствовать себя самым счастливым человеком в этот день, — Квинт рассмеялся и поднял кружку, из которой выплеснулась пара капель. Наступила тишина. Не будет преувеличением сказать, что шутка показалась смешной только ему. Эуриэль молча положил руку на его плечо и покачал головой, как преподаватель, уставший от своего самого непонятливого ученика. Эмилия закатила глаза. Луиза смотрела в стол, будто уже сама успела стать его частью. А мне... мне оставалось только посочувствовать. Квинт усмехнулся, глядя по сторонам, и почесал затылок. Его плечи чуть опустились, будто он сам понял, что сказал что-то не то. — Ну вы чего? — с неловкой попыткой вернуть настрой, он хлопнул себя по колену. — Разве это не весело? Никто не ответил. Только пар из миски поднялся вверх, словно пытался спрятать образовавшуюся неловкость в тумане. — Ла-адно, — протянул он, — Йори, скажи этот... ну... тост, давай. Из моих лёгких вырвался звук, больше похожий на икоту. Я даже не успел понять, что произошло — настолько подлым оказался выпад Квинта. Он всерьёз пытался усадить меня на свой тонущий корабль? — Тебе нужно — ты и скажи. С какой стати ей поздравлять саму себя? Видя, что я не в состоянии ответить самостоятельно, Эмилии взяла это на себя. — Эм... да я просто это... — пробормотал Квинт, быстро пряча лицо за кружкой и делая вид, что сёрбает из неё особенно увлечённо. Это был очень достойный способ заставить его замолчать. Конечно, зная Квинта, обычно требовалось гораздо больше усилий, чтобы он сдался. Но на удивление — сейчас сработало. Я отвёл от него взгляд и снова посмотрел на Луизу. Она сидела неподвижно. Кажется, у неё отлично получалось сливаться с окружением. Хотя... мог ли я так говорить, если всё это время то и дело поглядывал на неё? Хороший вопрос. Я понимал, что так пялиться — не слишком вежливо, но не мог отделаться от ощущения, что уже где-то её видел. То, как она пыталась показать незаинтересованность одним лишь взглядом. Даже то, как демонстрирует притворную расслабленность в напряжённых плечах, будто она репетировала её годами. Я видел её во сне? Нет, чушь какая. Ни один мой сон не звал в него людей, которых я никогда не встречал. Единственный день, когда я выходил из дома и где мог видеть детей... Внутри что-то дёрнулось. Я будто на мгновение перенёсся к тому дереву, где стоял и наблюдал за одинокой девочкой среди веселящейся ребятни. Моя рука медленно поднялась, палец указал прямо на неё — почти машинально. — Ты... Слово сорвалось шёпотом. Почти беззвучно. Даже губы едва шевельнулись, но в этом жесте — в этом странном узнавании — было куда больше громкости, чем в крике. Как любят писать в манге — это, наверное, судьба. Но неужели всё так просто? Правда ли она настолько банальна, что сводится к случайной встрече с тем, кто на миг зацепил взгляд? Даже столкнувшись с этим, у меня не было ответа. Луиза сидела сгорбившись, её руки безжизненно покоились на коленях. Она моргнула и медленно повернула голову в мою сторону. Её взгляд скользнул вниз, а затем к моему лицу. Вместе с ним вокруг меня обернулась серия цепей, приковывающая меня к месту. Это была не магия. Странное чувство лилось в мои кровеносные сосуды, заставляя их твердеть. — Выходит, вы уже встречались? — раздался спокойный голос Эуриэля. — Что? Нет. Я просто... Я замялся, не зная, как объяснить. Не мог же я сказать, что случайно подглядывал за ней, когда она сидела одна на ступеньках. Я ведь и не подглядывал... просто оказался рядом. Так получилось. Это ведь не одно и то же, верно? Не придумав, что сказать, я только почесал затылок и неловко хихикнул. Эуриэль коротко кивнул — не то чтобы соглашаясь, скорее как будто констатируя факт. — Надеюсь, теперь ты понимаешь чуть больше. Он не обращался ко мне напрямую, но я отчётливо почувствовал, что это было сказано именно для меня. Следом он спокойно продолжил есть, что-то обсуждая с Квинтом и Эмилией, будто ничего и не произошло. А вот Луиза не отводила от меня взгляда. Не обвиняюще — скорее изучающе. Холодная капля пота скатилась по моему позвоночнику. Теперь, когда я вспомнил её, кое-что стало проясняться. Она не просто боялась подойти — она была изгоем. Такое случается. Я помню это ещё со школы. Если ты тихий или кажешься "не таким", если твои родители — учителя, директора, кто угодно, кого "боятся" дети — ты становишься чужим. Они избегают тебя, чтобы избежать проблем. Или, наоборот, подлизываются. Но по-настоящему не принимают. Может, с ней было что-то подобное. Но даже если это объясняло одиночество, другие вопросы оставались. Если у него была дочь — где она была всё это время? Почему он проводил столько дней и ночей здесь, с нами, а не с ней? Почему никто даже не упомянул о ней за все три года? Даже если я был слишком мал, разве это повод молчать? А теперь меня просят протянуть ей руку? Ту, которую я не решился протянуть в тот день? Видимо, это и называется предназначением. Когда мир поворачивается к тебе спиной, на твой зов не приходят даже те, кто связан с тобой кровью. Несмотря на новую жизнь кое-что оставалось прежним — я всё так же оставался единственным членом семьи, кто не имел права отказать.