Том 1 Глава 10: Пропасть, рождённая обвалом

Когда я стал взрослым? Где проходит та грань между детством и нынешним этапом моей жизни? Мне казалось, что перелом наступил в тот момент, когда я перестал верить в чудеса и позволил обыденности поглотить себя. В ретроспективе, это было не то чтобы хорошее решение. Нет. Это был шаг, сделанный исключительно из необходимости. Мир относился ко мне как к взрослому, и я должен был вести себя соответствующе. Вынужденная мера, к которой, рано или поздно, приходит каждый. И всё же... вот он я — в сказочном мире, где существует магия и всё то, о чём ребёнок мечтает, воображая себе идеальную жизнь, полную приключений. Разве это не чудо? Тогда... почему я всё ещё чувствую себя взрослым? Положив ладонь на лоб, я почувствовал лёгкое давление, от которого веки сами собой опустились, будто их слепил слишком яркий свет. Губы пересохли, слиплись, и открыть рот оказалось труднее, чем хотелось. Пальцы скользнули вниз по лицу и задержались на мешках под глазами — слишком ощутимых для моего возраста. Хоть мы и пользовались одним и тем же мылом, запах у нас с Луизой был разным. Раньше мои ноздри будто горели, когда она прижималась ко мне — от этого напряжение только усиливалось. Но теперь... никакого эффекта. В какой момент мой нос привык к ней? Мои веки оставались закрытыми ещё несколько мгновений, но разум оставался одновременно ясным и усталым. Сквозь темноту, закрывшую зрение, я не видел снов, скорее... ту же самую реальность. Я осторожно поднялся с кровати, чтобы не потревожить сон Луизы, и прикрыл занавеску, сохраняя тень внутри. Было ещё слишком рано — настолько, что солнце лишь готовилось занять место луны. Из-за горизонта выглядывали слабые огненные кольца, но они почти ничего не освещали. Пока нет. Только снег, плотно укрывавший землю, сиял мириадами крошечных точек, словно я смотрел на ночной город с высоты птичьего полёта. Снаружи царила такая тишина, что казалось, будто мои уши вовсе перестали слышать. Лишь тихое посапывание Луизы опровергало это ощущение. Луиза... От воспоминаний о вчерашнем дне у меня неприятно скрутило живот. Стоило ли спросить её об Эуриэле? Представив её лицо в тот момент, я предпочёл этого не делать. Всё ещё двигаясь подобно мыши, я быстро соскочил с кровати и направился к двери на цыпочках. Доска под ногой жалобно скрипнула, и сердце едва не выскочило из груди. Я затаил дыхание, прислушиваясь — Луиза тихо посапывала, не шелохнувшись. Лишь тогда я медленно приоткрыл дверь и, выбравшись наружу, прислонился к косяку спиной. Холод коридора обжёг кожу, и вместе с ним вырвался облегчённый вздох. Я чувствовал себя словно любовник, покидающий постель девушки, с которой не собирался строить будущее. Разница была лишь в том, что я всё равно вернусь. От этой мысли живот скрутило ещё сильнее. Луиза... Я постарался отмахнуться от неё, представляя лицо той девушки перед собой. Но сколько бы усилий я не прилагал, оно оставалось расплывчатым. Я не знал ни её имени, никто она или откуда. Все, что я знал, это то, что её внешность была поразительной, как удары молнии. Её характер был таким же переменчивым, как солнце и луна. А образ таким ярким, что это заставляло сомневаться в том, что звёзды на её нарядах были ненастоящими. Когда я смогу встретиться с ней снова? Увидеть её лицо, одного взгляда на которое было достаточно, чтобы осознать, что не хочешь её покидать. Произойдет ли это до того, как мои воспоминания полностью исчезнут? В какой момент я окончательно забуду её? И... самого себя? Какая-то часть меня подсказывала, что этого знания лучше не искать. Как только узнаешь — пути назад уже не будет. И тогда, подобно ожиданию смерти, начнёшь отсчитывать секунды до её приближения. Любопытство и страх сплелись во мне так тесно, что уже невозможно было сказать, что из них сильнее. — Йори? Почему ты... — её слова оборвал широкий зевок, — Ты выглядишь ужасно. Что стряслось? — Эмилия вышла из комнаты, и подошла ко мне, поднимая на руки. — Я не смогла уснуть. — Понятно. Может тогда... — не давая ей закончить, я тут же покачал головой, отвергая её предложение, — Ох, что с тобой поделать? Её объятия накрыли меня, как внезапный прилив. Напряжение в теле постепенно уходило, позволяя мне наконец расслабиться. Ткань её сорочки согревала ладони, но пальцы уже не держали её — они казались бессильными. Веки дрожали, опускаясь медленнее, чем следовало, словно сопротивлялись. Но всё равно смыкались. Я позволил себе провалиться — в её тепло, в этот хрупкий покой от её руки на моей спине. Её дыхание было размеренным, спокойным — оно будто подталкивало моё собственное, заставляя и меня вдыхать глубже, ровнее. Мягкое покачивание от спуска по лестнице служило чем-то вроде колыбельной, увлекая меня в беззаботный мир грёз. Желудок больше не сводило, и даже мысли, такие упрямые минуту назад, начали растворяться. Сон подкрался не рывком, а мягким прикосновением. Словно сотни рук, вырвавшиеся из тени, погружали меня в свои глубины. Я успел лишь слабо пошевелить губами, будто хотел что-то сказать, но слова не пришли. И прежде чем успел понять, я уже тонул в темноте, такой же тихой и надёжной, как объятия Эмилии. . Мягкий поток голоса складывался в песню и проникал глубоко внутрь, словно проливая луч света в бездонный колодец моей души. В нём был уют, который невозможно объяснить — только почувствовать. Я ощутил, как уголки губ невольно приподнялись в улыбке. Сладкий аромат проникал в самые поры моей кожи, и казалось, что я отдыхал на цветочном поле. Голова прижималась к чему-то тёплому и мягкому, и именно такие образы рождались от этого ощущения. Когда глаза медленно открылись, я сразу увидел лицо Эмилии. Её веки были закрыты, а волосы тихо колыхались вместе с ритмом напева. — Давно это было, — она перестала петь и посмотрела на меня с улыбкой. — Когда я держала тебя на руках, правда? — О, э-э, да... Долго я спала? — Всего пару часов. Для такой сони — удивительно мало. Её заявление заставило меня на мгновение нахмурится. Было странно слышать, как Эмилия меня дразнит. — Ты могла бы оставить меня спать на диване, — пробурчал я, отведя взгляд. — И упустить возможность держать тебя на руках? Никогда! — лёгкий смешок вырвался из её уст. Грудь под моей щекой задрожала от смеха. Её голос, обычно сдержанный, на этот раз звучал с лёгкой ноткой игривости. Всегда строгая, но заботливая Эмилия вдруг заговорила почти по-детски. Это было... даже мило. Я попытался встать, но её рука мягко обвила мою голову, укладывая обратно. В другой день я, наверняка, приложил бы больше усилий, чтобы воспротивиться. Но сейчас мне совсем не хотелось двигаться. — Ну-ну, куда же ты уже убегаешь? Возможно, именно из-за прошлой ночи мне не хватало того тепла, которое можно ощутить, прижимаясь к другому человеку. Будто тело стало в сто раз тяжелее, я обнаружил, что расслабился на её груди. — Спасибо... — Хм? За что это? Что именно побудило меня сказать это? Честно говоря, единственным объяснением, которое я мог дать, было то, что мне просто захотелось. — Просто... без особой причины. — Ммм, понятно. В том, как приподнялись уголки её губ, было что-то, отчего я невольно сдрогнул. Я тоже улыбался, но внутри, мне совсем не хотелось этого. Губы Эмилии слегка дрожали. В уголках её глаз начали собираться слезы. Её лицо постепенно приобретало голубой оттенок, как будто она замерзала. — Это прозвучит жалко, но... я уже ног не чувствую, — с сдавленным смешком, сказала Эмилия. — Э? А, ой. Зачем тогда она укладывала меня обратно? А ведь раньше Эмилия без труда несла и сумки с продуктами, и меня на плечах. Значит ли это, что я стал слишком тяжёлым? Одновременно маленький и тяжёлый. Это была самая худшая комбинация, не так ли? Я спустился с её колен и уже хотел схватиться за бока, чтобы проверить, сколько лишнего веса набрал. Но, заметив на себе её любопытный взгляд, заколебался. Наверное, всё дело в костях. Это звучало правдоподобно, поэтому я остановился на этом варианте. — Итак, вы ведь не поссорились, правда? — Хм? С кем? — Ты и Луиза. — О, нет. Нет. Я так не думаю. Как и воздух вокруг нас, она всегда была в движении. Даже сидя, Эмилия усердно тёрла ноги, будто разгоняя кровь внутри. Наверное, поэтому я и не успевал за её мыслями. — Вот как? Тогда хорошо. В глубине души я, возможно, был более оптимистичным человеком, чем казалось на первый взгляд. Моя голова была запрокинута вверх, когда я смотрел, как Эмилия поднималась с дивана. Из-за её дрожащих ног и натянутой улыбки она напоминала новорождённого телёнка. И хоть горло першило от тяжести пыли, я не удержался от смеха. Эмилия ответила тем же. Общение с людьми всегда несёт в себе трудности. Одного ты не понимаешь, от другого больно. Построение отношений отбирает силы, и нет никакой гарантии, что они не окажутся потраченными впустую. Наверное, поэтому я всегда упускал из виду то, во что не был искренне вовлечён. Даже когда обстоятельства заставляют тебя налаживать связи, никто не может знать, как долго они продлятся. В один момент минута кажется вечностью, а в другой — вечность превращается в миг. Наверное, именно такие странности и выстраивают отношения с самого начала. Однако среди всех трудностей и неудач нередко можно встретить частичку счастья. Так что я выбрал? Кто знает. Но хочется верить, что знакомство с Луизой приведёт меня к счастливому будущему. — Мам. — Да? — Мне кажется, Луиза тоскует по Эуриэлю. — По Эуриэлю? — приложив указательный палец к губам, она задумчиво склонила голову на бок, — Почему? Я озадаченно приподнял бровь, на что Эмилия ответила тем же. Она несколько мгновений просто смотрела на меня. Мне показалось, что мы поняли друг друга… но она качнула головой, как бы повторяя свой вопрос. — Ну... она звала отца. Всю ночь... — добавил я полушепотом. — О, но Эуриэль не её отец. Её заявление прозвучало так же естественно, как если бы она сказала, что огонь горячий. Для меня же это оказалось открытием, а для неё — чем-то само собой разумеющимся. Как бы мне ни нравилось верить, что мы понимаем друг друга без слов — существовало ощутимое пространство для роста. Мы обе удивились. Только каждый по–своему. — В смысле? Как это? — Хм? Я ведь вчера говорила, что Эуриэль удочерил её. Ох, погоди, — она театрально прислонила пальцы ко лбу, — Ты не знаешь, что значит — удочерить? — Я знаю, что это значит, — возмутился я, — Но я не помню, чтобы кто-то упоминал об этом. — В самом деле? Хм... — она задумалась, будто вспоминая события вчерашнего дня, — Точно, ты ведь вчера витала в облаках. Ну, теперь ты знаешь. Когда она уперла руки в бока, Эмилия всё больше начала напоминать мне Квинта. Складывалось впечатление, что они за ночь поменялись местами. Наверное, даже раньше — ещё тогда, когда она усадила меня вместе с Луизой в ванную. Раз Эуриэлю пришлось взять над ней опеку, у меня больше не было причин спрашивать её об отце Луизы. Какой бы ни была причина, итог напрашивался один — его больше нет. — А её мама? Улыбка на лице Эмилии угасла, оставив после себя лишь тень, напоминающую её. — Прошло уже восемь лет, как она ушла... Слова были не нужны. Её реакция сказала всё, что мне нужно было знать. Я чувствовал, как в моей груди прорывается трещина, холодная, как воздух снаружи, и подавляющая. Что мне сейчас нужно было сказать? Почему-то самые простые слова всегда доставляли мне больше всего неприятностей. “Мне жаль” — универсальная фраза, которая могла бы подойти, но она упрямо отказывалась обращаться в слова. Правда в том, что чем ближе для меня человек, тем труднее говорить. Удивительно, не так ли? Кричать о любви или благодарить легко, когда ничего не чувствуешь. И почти невозможно, когда эмоции переполняют. Ну, как угодно. Я решил не углубляться в эту тему, и просто кивнул, как бы говоря “понятно”. — Поэтому ты должна позаботиться о ней, ладно? — Э? Моим первым порывом было спросить её “Почему я?“. Но чем больше я об этом думал, тем больше казалось, что ситуация могла усложнится. Какой бы простой ни был ответ, он лишь порождал бы новые вопросы. А дальше — надлом, и снова пришлось бы тянуть нить, восстанавливая связь. Повторять события у храма мне не хотелось. Если я не мог сказать “почему”, что я мог спросить? — Если у меня не получится? — Получится, — тут же ответила Эмилия. — А если всё-таки нет? — настойчиво переспросил я. — Это просто невозможно, — ещё быстрее ответила она. Она ускорялась так, будто мы вот-вот достигнем скорости света. Её взгляд, выражение лица и даже поза — всё это, выражало её полную уверенность в своих словах. Казалось, спорить с ней дальше было безнадежно. И всё же... — Почему? — Ну... — после мгновений раздумья, она вытянула большой палец вверх, — Это твоя судьба. — Что?.. Оставив меня в потрясённом состоянии, Эмилия лишь рассмеялась. Судьба, да? Даже если это было всего лишь шуткой, это назойливое слово чрезмерно часто возникало вокруг меня. Слишком удобное оправдание, чтобы на нём останавливаться. Впрочем, не то чтобы “стечение обстоятельств” выглядело более привлекательным. Как бы то ни было, было бы намного проще, если бы вместо слепой веры, Эмилия научила меня, как становятся друзьями. Оставив в стороне опыт из прошлой жизни, в этой — я был лишь девочкой-затворником. Я мог попытаться наладить, но не создать с нуля. Я где-то слышал, что талант — это способность делать то, что тебе не показывали, как делать. Значило ли это, что человек с рождения обладал талантом заводить отношения? Под тяжестью её непоколебимого взгляда мой разум не находил покоя. Он был таким же хаотичным, как и движения пальцев на моих ногах. Был шанс, что... мне было сложно подобрать слова, чтобы закончить мысль. — Я постараюсь. Словно отказавшись от части себя, я выдавил улыбку, не желая больше спорить. Не то чтобы у меня были причины отказываться от Луизы, просто... Должен признать, когда решают за тебя, это всё так же неприятно. И... желание прикладывать усилия постепенно исчезает. — Ох, точно. Я совсем забыла о завтраке! — Неожиданно заявила Эмилия, хлопнув кулаком по ладони, — Я отнесу тебя наверх, а ты разбуди Луизу и Квинта, ладно? Несмотря на то, что за последние сутки я почти не спал, возвращаться в постель мне совсем не хотелось. Даже тот мимолётный отдых, в итоге обернулся только большей усталостью. Не так давно я старался уличить момент, чтобы закрыться за дверью своей комнаты. Но теперь... Моё личное пространство было нарушено, а физических возможностей спрятаться в другом месте у меня попросту не было. Луиза хоть и тихая, но это не отменяло самого её присутствия. Опустив меня на пол на втором этаже, Эмилия накинула на меня капюшон и потрепала по голове. — Я знала, что этот зверёк тебе идеально подойдёт. Смотри, у тебя даже хвостик есть. — Эй! Эмилия потянула меня за хвост, отчего мои руки инстинктивно потянулись прикрывать задницу. Нахмурившись, я обернулся в её сторону только для того, чтобы встретиться её пальцы своей щекой. — Не будь такой сердитой. Как только вы подружитесь, станет легче. Правда. — Ладно, — пробурчал я, сдёргивая капюшон. Несколько мгновений я смотрел в след Эмилии, собираясь с духом, чтобы войти в комнату. Когда её шаги стихли, на втором этаже стало совсем тихо, нигде не было слышно никаких звуков. Я почесал область у локтя и глубоко вдохнул. С каждым вздохом казалось, что я собираюсь войти не в свою комнату, а в совершенно незнакомое мне место. Ну, как бы там ни было. Я толкнул дверь. Кровать была пуста. Я быстро огляделся — и заметил Луизу у письменного стола. Она стояла сгорбившись, теребя край пижамы, и украдкой косилась на кровать. Её лицо было пунцовым, будто она стояла у печи. Видя её в таком состоянии, я тут же заподозрил неладное. — Эм, ты чего? — обеспокоено спросил я. — Пр-прости я... Она запиналась как сумасшедшая, так что я ничего не смог разобрать. Всё объяснило её лицо. Я скользнул к табурету, вскарабкался на кровать и наклонился. В нос ударил сырой запах от пятна. Холодного, темнеющего. — Хммм, а что это тут у вас? — голос Квинта звучал так, будто хищник наконец показался из засады, — Йори, ты... Ха-ха-ха! — Нет! Это не... В панике я посмотрел на Луизу. Она краснела ещё сильнее, как вулкан перед извержением. Сказать «это не я» было бы правдой, но я просто не мог этого сделать. Квинт продолжал смеяться, словно заполняя мои уши краской. Руки дрожали от отчаянного желания влепить ему, даже если это и не даст результата. — Серьёзно, это не смешно, — прошипел я, сквозь зубы. — Нет... серьезно... ха-ха-ха! — Заткнись... — прошептал я. Не слушая мой протест, Квинт продолжал смеяться, из-за чего было невозможно сконцентрироваться. Эмоции все больше заполняли мой разум, перекрывая голос рассудка. Я огляделся и увидел, что Луиза просто отстранилась, не собираясь вмешиваться. Этого не была было достаточно, чтобы понять, что она переложила вину на меня. — Не нужно смущаться, — он похлопал меня по плечу, — Просто... ха-ха-ха... ты ещё не такая взрослая, какой хочешь казаться. Солнечный свет обжигающий затылок становился ярче, а затем тускнее, когда солнце скрывалось и вновь появлялось из-за туч. Это подтверждало, что время продолжало течь своим чередом. Но по беззвучному смеху Квинта и его размеренным движениям, мне так не казалось. Я почувствовал, как вены на лбу наполнились кровью, заливая глаза. Простынь стиснулась между пальцами, когда ладонь сжималась в кулак. — Заткнись! Закрой рот! — выкрикнул я. Квинт встретился со мной взглядом и, запаниковав, неловко откашлялся, будто пытаясь вытолкнуть остатки смеха. — Йори... Ты чего? Я же просто... Не слушая никаких оправданий, мои бёдра напряглись в попытке швырнуть в него одеяло. Но вместо точного броска, табурет качнулся... и мир опрокинулся. Мгновение невесомости, и — оглушительный удар о пол. Хруст в локте отозвался жгучей болью, и я закричал. Глаза тут же защипало, но я смахнул слёзы, прежде чем они успели скатиться. Ни одеялу, ни пижаме не удалось смягчить падение. Голова стукнулась о руку, и в висках зазвенело, будто теннисный мячик отбивался внутри черепа. Я тут же отмахнулся от Квинта, который попытался поднять меня. Каждое движение отдавалось нестерпимой болью, из-за чего дыхание становилось тяжёлым, а лицо корчилось в агонии. — Не прикасайся... Исчезни... — Йори... — я поднял голову и встретился взглядом с Эмилией. — Чего тебе!? Будто чан с кипящим маслом, ярость бурлила в желудке. Зубы скрипели, отдаваясь болью в деснах. Даже воздух вокруг обжигал лёгкие. Мне хотелось кричать, царапать лицо, и снова кричать. Квинт был балагур — но никогда прежде я не ненавидел его так сильно. Мне хотелось протянуть руки к его шее и сжать, сжать, пока он не замолчит. Но взгляд Эмилии, полные ужаса глаза Луизы и виноватое выражение самого Квинта отрезвили меня. Ещё мгновение назад моя голова кипела от злости, а сейчас... ничего. Дрожащие руки поднялись к голове, словно пытаясь сбросить тлеющие угольки. Дыхание медленно приходило в норму. Всё, что накопилось внутри, вырвалось наружу с силой, сравнимой с лавиной. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. В действительности, вместо того, чтобы стать стихийным бедствием, я рухнул. Стало очевидным — мне нужно извиниться. Но за что? Разве я виноват? Разве не меня выставили посмешищем? Разве не я жертва? Я!.. И всё же... наверное, я уже должен был привыкнуть, что Квинт уличит любую возможность, чтобы подколоть меня. Но ожидания Эмилии, разбитый образ для Луизы — сломали на меня. В конце концов, мои крики, мои действия, всё это скрывалось внутри моего существа. Я знал, что в произошедшем была и моя вина, но окружившие меня взгляды отчётливо говорили — ты должен извиниться. Должен... — Простите, — выдавил я из себя, опуская голову и прижимаясь к полу. Я опустил глаза: передо мной лежала гладкая поверхность дерева, ещё мгновение назад покрытая трещинами. Плечи тоже опустились — в знак поражения. Вздох, а затем скрип. Я надеялся, что они просто ушли, оставив меня одного. Но вместо этого, когда я поднял голову, предо мной на коленях стояла Эмилия. Одним движением её пальца, влага покинула простынь и пижаму Луизы, растворившись в пространстве. Она бросила на Квинта холодный взгляд и кивнула, как бы веля ему удалиться. Но прежде... — Луиза, прими ванну. Квинт... — Я понял. Наверное, это было впервые, когда я увидел Квинта настолько подавленным и покорным. Он протянул руку Луизе, приглашая её пойти с ним. Она поджала губы, когда обернулась ко мне, — в её взгляде смешались обида и что-то ещё, что было сложно назвать словами. Взяв Квинта за руку, Луиза позволила ему увести себя. Их шаги стихли за закрытой дверью. В комнате осталось только дыхание — моё и Эмилии. Её руки обхватили мою спину, притягивая меня в свои объятия, а волосы щекотали мне щёку. Я тут же поморщился, когда боль в локте снова напомнила о себе. Почему-то в этот раз ни объятия, ни цветочный запах не принесли мне покоя. Мои руки даже не двинулись, чтобы обнять её в ответ. Со вчерашнего дня я всё отчётливее чувствовал, как путы стягивают меня. Никто не спросил меня, как я отношусь к идее быть настолько физически близко к совершенно незнакомому человеку. Нет, они просто решили за меня. Если подумать, так было всегда. Ничего не изменилось с прошлой жизни. Я был вынужден слушать и терпеть. Слушать и терпеть. Слушать и терпеть... Но никто не слушал меня в ответ. Сидя там, слыша лишь дыхание Эмилии у своего уха, я мог видеть полоску белого цвета, плывущую по моим глазам. Казалось, моё сознание разрывалось, оставив после себя след как от падающей звёзды, прежде чем исчезнуть. — Ты ведь знаешь, Квинт... ну, он такой. Но он любит тебя. — Знаю, — сухо ответил я. — Правда? — она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в моё лицо, — Тогда почему ты выглядишь такой разочарованной? Я неосознанно отвернулся, словно пытался спрятать лицо. Руки Эмилии обхватили мои щёки, заставляя меня посмотреть на неё. Слабая улыбка. Ладони дрожали. И глаза полные надежды. Ценить кого-то так сильно, что это причиняет боль — вот, что я видел в её лице. — Я в порядке. Правда. Прости, — сказал я, и уголки губ дрогнули, изображая улыбку, которая никак не хотела становиться настоящей. Глаза человека подобны зеркалу. Возможно, поэтому мои собственные закрылись так плотно, чтобы не разглядеть в них своё отражение. — Ладно... Ты не против, если я сменю постель после завтрака? — Конечно. Эмилия поднялась с колен, обтрусив подол сорочки и протянула мне руку. Хоть я и положил в неё свою, в глубине, мне не хотелось этого. Чувствовала ли она это? Учитывая, как сжалась её ладонь поверх моей, вероятно, да. Выйдя из комнаты, мы столкнулись с Квинтом и Луизой. Она была уже в другом наряде, хотя я не заметил, чтобы они брали что-то с собой. В этот раз она упрямо отказывалась смотреть в мою сторону. Ну, как угодно. — Эм, Йори... Рука Эмилии разжалась и вместо этого, взяла с собой Луизу, оставляя нас одних. Когда они обе скрылись на первом этаже, Квинт провёл рукой по затылку и глубоко вдохнул. — Извини. Я правда не думал, что это может задеть тебя. Я видел, что... — Всё в порядке. Ты ведь всегда... шутишь, — Я опустил взгляд на его ноги, — Прости. Мне не стоило всего этого говорить. — Да, но... Конечно же, я заметил, что ночнушка Луизы была мокрой, а ты... Мне показалось, это сможет разрядить обстановку. Унизить собственную дочь на глазах другой девочки? Так ты хотел разрядить обстановку? Это по-твоему помощь? Горький привкус наполнил рот — я до боли прикусил внутреннюю сторону щеки. Мои скулы сжались, от несказанных слов. Язык беспокойно давил на зубы, словно пытаясь вырваться. Я снова обнаружил, что начинаю злиться. Поэтому сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — М-да... Знаешь, это было грубо. Хотя, я тоже не лучше. — Да... Мы оба повели себя грубо. Мне всё ещё сложно смириться с тем, что ты ребенок, — с неловким смешком, заявил он. Что это должно было значить? Может из-за того, что я вёл себя более сдержанно, чем остальные дети, у него сложилось такое впечатление? Мне оставалось только гадать. — А кем я должна быть? — О, нет-нет, всё верно. Я сказал не подумав, — махая руками, оправдывался он. — Хм? — В любом случае, теперь, когда всё улажено, пойдем вниз? Нас наверняка уже заждались, — Его улыбка была слишком широкой. Я не знал, кого он хотел в ней убедить — меня или себя. Судя по состоянию рта я бы с радостью пропустил завтрак. Внутри всё ещё стоял вкус крови, и вряд ли он улучшит вкус еды. Но я позволил Квинту унести меня с собой. Впрочем, не то чтобы у меня был выбор. Его рука давила мне на живот, когда он небрежно спускался по лестнице. Мои руки безжизненно болтались в стороны. С каждым глотком слюны горечь опускалась всё ниже, пропитывая горло. Кашель вырвался из груди, и вместе с ним вылетела слюна, смешанная с кровью. Я поспешно вытер рот тыльной стороной ладони, лишь бы не оставить следов на губах. — Ой, прости... Я... ну, не важно. Квинт перевернул меня и уложил на ладони. Я всегда знал, что его руки большие. Но только сейчас понял насколько. Или же это я был слишком маленький, если могу поместиться в них целиком? С закрытым ртом, Квинт начал что-то бурчать себе под нос. Я не мог понять, пытался ли он говорить со мной или же у него застряло что-то в горле. Когда мы добрались до кухни, первым делом я поднял голову и встретился с Эмилией. Она сидела всё так же спокойно, но вот Луиза… она всем своим видом показывала, что не хочет находиться рядом со мной. Словно одно моё существование раздражало её. — О, добро пожаловать, — поприветствовала нас Эмилия. Это прозвучало так, будто мы вернулись из длинного похода, а не просто спустились вниз. Я кивнул в ответ, на что она ответила лёгкой улыбкой. Квинт же в свою очередь не вставил ни одного нелепого комментария, что казалось не менее странным. На столе стоял омлет, слегка осевший по краям, с ломтиком подсохшего хлеба и кружкой чая. Тёплый пар уже почти рассеялся, но слабый аромат яиц и трав всё ещё держался в воздухе. Конечно, это было неудивительно: если вспомнить всё, что произошло с утра, у Эмилии просто не могло остаться времени на готовку. Я хотел сказать «извини», но как-то глупо было извиняться, не объяснив за что. Потому решил просто промолчать. Квинт усадил меня на привычный стул, а сам сел напротив рядом с Луизой. Так я впервые оказался один, по другую сторону стола. “Будто их дочерью был не я.“ Я резко помотал головой, отгоняя эту мысль, будто собака отряхивала влагу. Взяв в руки вилку, я надломал крошечный кусок, лишь бы не сосредотачиваться на вкусе. Поднеся его ко рту, заметил Луизу: девочка тыкала вилкой в свой омлет и украдкой смотрела на меня. Ещё вчера было понятно, что она не хотела быть здесь, но теперь это читалось в каждом её движении. Я был причиной того, что её плечи казались втянутыми. В горле всё ещё стоял металлический привкус крови, и есть маленькими кусочками стало невозможно. Я положил омлет на хлеб и принялся быстро откусывать кусок за куском, едва прожёвывая, лишь бы поскорее убраться отсюда. Как иронично: это был мой дом, а убегал из него я. Закончив с едой, я залпом допил остывший чай и поставил кружку на тарелку. — Спасибо. Я пойду, — сказал я, спрыгивая со стула. — Ох... конечно. Тебе помочь подняться? — Эмилия наклонила голову, в её голосе скользнула тревога. — Я справлюсь, — с натянутой улыбкой кивнул я и вышел из кухни. Стоя перед лестницей на второй этаж, я как никогда чувствовал себя маленьким и беспомощным. И в этом была и моя вина. Я слишком полагался на других — и вот к чему это привело. Провалился как дочь, друг и, возможно, человек. В манге герои часто уже с первых страниц умели летать или колдовать, даже если раньше только играли в игры. Там достаточно голоса в голове — и руки сами плетут заклинания. Просто переродиться под счастливой звездой, чтобы вся прошлая жизнь перевернулась с ног на голову. Но в действительности сказочный мир не так уж отличается от привычной реальности. Ты не научишься читать и писать, если никогда прежде не видел местный алфавит. Никакой врождённый дар не заменит тренировок и усилий. Даже если ребёнок с пелёнок пинает мяч, без работы над собой он никогда не станет профессионалом. Я всё чаще ловил себя на том, что останавливаюсь на полпути. И сейчас — карабкаться вверх оказалось куда сложнее, чем спускаться вниз. Моих сил хватило только на две ступени, и вот я уже лежу, обессиленный. Интересно, сколько прошло времени с тех пор, как я вышел из кухни? Было бы унизительно, если бы кто-то увидел меня в таком виде. Я попытался схватиться за следующую ступень, но локоть тут же отозвался резкой болью. Рука затряслась и соскользнула. На миг я уже видел, как встречусь лбом с деревянной ступенью, но в следующую секунду меня подхватили и подняли в воздух. — Ты отлично постаралась. Однажды у тебя обязательно получится. Я бы не удивился, услышь я это от Эмилии. Но от Квинта? Его голос звучал мягко, без тени насмешки. Я замер, не зная, как реагировать. — Хм… Эми, а что нужно делать при ушибе локтя: согреть или охладить? — громко крикнул он, и я дёрнулся от неожиданности. — Что? Когда ты успел?.. — Эмилия выглянула из кухни, и её глаза тут же расширились. — Ох, Йори, ты ушиблась? Упала со ступенек?! — она почти бегом кинулась к нам, забирая меня из его рук в свои. — Она упала с кровати, — поспешно вмешалась Луиза. Её комментарий ошеломил меня не меньше, чем слова Квинта. Я ожидал, что теперь она будет избегать меня, даже если учесть, что мы делим не просто комнату, а и кровать. Вся эта суета из-за пустякового ушиба только сильнее сбивала с толку. Не спорю, прохлада от ладони Эмилии приятно разливалась по коже, заставляя локоть ныть чуть слабее, но от этого мне хотелось схватиться за голову. Я не знал, как реагировать. Большую часть жизни я привык игнорировать боль, ведь мужчина не должен её показывать. А теперь — тело девочки, и «родители» трясутся надо мной из-за обычного удара. Что хуже — сама боль или их жалость? Было ли это приятно? Сложно сказать. Неловко, наверное. — Тебе лучше, милая? Если смотреть со стороны, я, наверное, просто слишком остро реагировал. Квинт всегда был таким. От Луизы изначально не стоило ждать многого. А Эмилия... она ведь и не злилась. Она лишь пыталась удержать меня от слов, сказанных на эмоциях. От слов, о которых потом жалеешь. Говорить Квинту, чтобы он исчез, было неправильно. Но слова уже вырвались. Теперь слишком поздно. Все эти мысли, рой эмоций, которые я не мог контролировать... Сможем ли мы снова стать семьёй? И если да — то как? Нужно принять. Смогу ли я принять Луизу? Хочу ли? Или должен?.. — Йори? Ещё болит? — в глазах Эмилии светилось беспокойство. — О, нет-нет. Всё хорошо. Спасибо. — я несколько раз согнул и разогнул руку в локте, пытаясь показать, что всё в порядке. — Правда? — её голос вкрадчиво не верил моей улыбке. — Ладно, пусть будет так, — с вздохом капитуляции покачала головой Эмилия. Пока она несла меня наверх, я поймал себя на том, что смотрю на кончики своих пальцев. Они казались очень тонкими. Холодный поток воздуха, коснувшийся моей щеки, расфокусировал меня ровно настолько, чтобы я пришёл к этому заключению. Забавно, не правда ли? Я снова откладываю решение сегодняшних проблем на будущую Йори. Когда придёт тот самый «будущий я», он, вероятно, не будет доволен прошлым мной. Ну, как бы там ни было. Эмилия поставила меня на пол, как только мы вошли в комнату. Всё это время Квинт шёл молча — его поведение казалось таким же странным, как если бы деревья росли на облаках. Чувствуя усталость и раздражение от всех этих постоянных мыслей, я просто протянул к ним руки и коснулся. — Спасибо. — Эм... Просто захотелось, да? — Эмилия взяла мою ладонь в свою. Квинт тоже последовал её примеру. — Угу. — Тебе нужно немного отдохнуть, ладно? Сейчас, я только сменю постель, — погладив меня по голове, Эмилия вышла из комнаты. Короткого промежутка времени, который понадобился Эмилии, чтобы взять новую постель, было недостаточно чтобы что-то произошло. Квинт неловко стоял, изредка почесывая затылок, так и не найдя ничего, что мог бы или хотел сказать. Впрочем, как и я. Мы просто смотрели друг на друга. Ну, не то чтобы это имело какое-то значение. Небольшая передышка ещё никому не делала хуже, верно? — Всё в порядке? Почему вы тут стоите? — спросила Эмилия, проходя между мной и Квинтом к кровати. — Конечно. Мы играли с папой в гляделки, — ответил я, переводя взгляд к Эмилии. — О, верно-верно. Как обычно, я вышел победителем, — подтвердил он с напускной гордостью. — Вот как? Хм... Так как мы даже не играли, у меня не было причин спорить. Исходя из состояния моих глаз, не то чтобы у меня были существенные шансы на победу; я моргал чаще обычного. Закончив со сменой постельного белья, Эмилия коснулась пальцами кончиков моих волос на затылке, словно проводя по колоскам пшеничного поля. — Сладких снов, милая, — мягко сказала Эмилия и, подняв взгляд на Луизу, добавила: — Если тебе будет скучно, можешь спуститься ко мне вниз. Луиза лишь кивнула. Ни согласия, ни отказа — просто жест. — Что же, я тоже пойду. У меня ещё дела в гильдии, — слегка кивнув, отчитался Квинт. — Эм, конечно. Удачи. Разумеется, я догадывался, что в фэнтезийном мире могут быть гильдии и всё такое, но впервые слышал, чтобы Квинт туда ходил. На самом деле, я и не задумывался раньше, чем занимаются Квинт с Эмилией. Она, вероятно, домохозяйка, а он… бездельник? Но тогда откуда у нас деньги на дом и жизнь? Эта мысль впервые чётко пронеслась у меня в голове, когда дверь за Квинтом закрылась. Когда они оба вышли из комнаты, закрыв за собой дверь, я почувствовал будто что-то кололо в затылок. Я обернулся через плечо и наши взгляды с Луизой встретились. Должен сказать, она смотрела на меня очень странно. Конечно, её взгляд всегда был подозрительный, но на этот раз всё было иначе. Скорее всего было что-то, что она хотела мне сказать или спросить. С одной стороны, было лучше узнать напрямую, но с другой — я не знал, что буду делать, если это окажется не самая простая тема для разговора. Исходя из того, что она просто замерла на месте, был шанс, что это окажется правдой. Всё же, спустя несколько мгновений такого давления, я быстро достиг своего предела. — Что-то произошло? — осторожно спросил я. Плотно сжатые губы Луизы задрожали. — Это... Это неправильно! — выкрикнула она. — А?... Не то чтобы она меня напугала, но мои плечи невольно дернулись, и я отшагнул назад. Сама Луиза, похоже, уже сомневалась в сказанном — её глаза забегали, губы двигались, но слова застревали в горле. Она хлопнула себя по груди, словно силой выталкивая голос наружу, и закричала снова. — Я знаю, это… моя вина, но… ты не должна была так говорить своему отцу! Я тщетно пытался поймать её взгляд, но она упорно продолжала избегать меня. Её слова не были откровением, и всё же услышать это из её уст оказалось неприятно. Она ведь просто стояла в стороне, когда всё случилось. Чтобы сгладить конфликт, я решил просто согласиться. Это было именно то, что я считал своим самым большим недостатком. Я был слишком... слабохарактерный. — Я знаю, — опустив голову, ответил я. — Знаешь, но сказала? Ты не понимаешь… Ты! — Я понимаю. — Ты ничего не понимаешь! Ты… ты просто глупый ребёнок! Глупый? Не понимаю?... Словно её упрёк проник прямо под ребра, мой разум затуманило. “Это ты виновата! Ты вломилась в мою жизнь и разнесла её! Всё то, что произошло этим утром… всё из-за тебя!“ Где же этот герой был тогда? Где ты была, чтобы спасти меня от насмешек? И... чтобы спасти… нас?.. Голова кипела, в глазах стремительно темнело. Дыхание рвалось наружу, горячее и тяжёлое. Руки дрожали от желания толкнуть её, но… — Да. Так и есть. Пока Луиза практически кричала, мой ответ был едва слышен — как жужжание насекомого. Судя по тому, как изменилось её лицо, она всё равно услышала. Необъяснимое чувство подтолкнуло меня протянуть к ней руку, но я тут же отдёрнул её, когда заметил, как её глаза метнулись к моей ладони. Щёки и нос у неё были красными — я не мог понять, от злости ли это, от холода или от чего-то ещё. Обычно я мало передвигался сам, и на ногах у меня не было ни носков, ни обуви. Я стоял босиком на холодном полу. Узкая ковровая дорожка тянулась от кровати к двери, и я не решался шагнуть на неё. Казалось, я почти слышу шипение пара, когда тёплый воздух вокруг меня быстро рассеивался. Стылый воздух противно обволакивал меня. Не видя смысла продолжать, она отмахнулась. Я видел влажность в её глазах и понял, почему — зная, что с её родителями случилось. Челюсть дрожала, словно она вот-вот разразится плачем. События накатывали слишком быстро, мои эмоции не поспевали за ними. У меня не было слов чтобы утешить её. Да и не то чтобы мне хотелось. С подавленным выражением лица она отступила на несколько шагов и, не оглядываясь, повернулась ко мне спиной. Так в конце концов всё к этому пришло, да? Ответ, который я так отчаянно пытался найти, пришёл сам собой. Может, похожие люди и притягиваются — но при столкновении отталкиваются сильнее. Я взобрался на кровать, оставив Луизу позади. Говорить нам было больше не о чём, а мои мысли видимо до неё так и не дошли. Лёжа на подушке, я слышал её тихое посапывание. Даже не глядя, видел, как дрожали её плечи и руки. Это скребло мне сердце и заставляло сомневаться в выборе. Но я был пуст. Ноги покалывало от остаточного холода, и я сжимал и разжимал пальцы, пытаясь согреть их. Моя голова при этом продолжала гудеть. Хоть я и задремал в какой-то момент, вместо того чтобы отдохнуть, я только сильнее устал. Мои веки тоже стали тяжёлыми. Сон всегда был для меня способом эскапизма. Там внутри не было места ни для тревог, ни для забот. Они просто выпадали из моей головы. Я достиг своего лимита — и отключился.